Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Фермский парк. Федоровский Государев собор

 

Федороввский Государев собор (фотоальбом)

Церковь Собственных Его Величества Конвоя и Сводного пехотного полка. (современный адрес: Академический пр., 32).

Полк не имел постоянного места пребывания и неизменно сопровождал царскую семью для повседневной охраны. Вследствие кочевой жизни полк довольствовался походной церковью. Когда в начале XX века основной императорской резиденцией стало Царское Село, родилась идея строительства храма для Сводного полка и Конвоя.

Вот каким наставлением руководствовалась охрана царя:
«Становясь на службу, полк и конвой принимают на себя ответственность за жизнь и безопасность царской семьи… Для достойного исполнения ея явно недостаточны человеческие силы, столь слабые и ограниченные. Где искать их укрепления и восполнения? Конечно, у Того, Кто всемогущ...
Воспитать крепкую веру в Бога, научиться его помнить, горячо Ему молиться и быть достойным его помощи можно только под руководством Церкви, поэтому-то Царской охране особенно необходим храм Божий, в котором воины могут почерпать силы, находить поддержку и слышать слово назидания достойного пастыря».

Приближалось трехсотлетие дома Романовых. Вопрос, строить ли полковой собор или по-прежнему состоять членами ближайшего прихода, решался командованием на основании общего мнения, которое зависело от желания чинов иметь именно свою церковь, изменения планировки казарм и финансовых возможностей.  

Решение о постройке для Конвоя и Сводного пехотного полка отдельной церкви — Феодоровского Государева собора было принято зимой 1908 г., всего через год после того, как эти части были расквартированы в Царском Селе. Часто совершая конные и пешие прогулки, Николай II для нового храма выбрал место неподалеку от Александровского дворца и казарм своего конвоя. На сравнительно небольшом участке Фермского парка зимой 1908 года он собственноручно сделал разметку нового храма. Оно находилось неподалеку от Александровского дворца и казарм конвоя. Место было выбрано живописное, на небольшом возвышении на западном берегу пруда Ковш и рядом с источником чистой питьевой воды под развесистым дубом. Его закладка состоялась 20 Августа 1909 г.

Совершил её епископ Ямбургский Феофан (Быстров).

Императрица Александра Федоровна, горячо желавшая немедленного сооружения хотя бы временной церкви, изъявила готовность пожертвовать личные средства для устройства особого помещения для походного храма. Однако появилась возможность исполнить ее волю, не прибегая к постройке нового здания: свободное помещение нашли в новом каменном здании учебной команды Сводного пехотного полка (современный адрес: Академический проспект, д. 12, внешний вид здания не изменился). Здесь установили походный иконостас л.-гв. Преображенского полка, полученный 13 января 1909 года из 1-й Гвардейской пехотной дивизии.

Николай II «высочайше» утвердил состав Строительного комитета. Его председателем был назначен командир Собственного Его Императорского Величества Сводного пехотного полка генерал-майор В. А. Комаров. Членами комитета стали полковник В. В. Перепеловский, капитаны Д.Н. Ломан и Н.В. Шереховский, штаб-капитан Н.Н.Андреев и подъесаул А.Д.Тускаев.

Первоначальный проект храма для Собственных Его Величества Конвоя и Сводного пехотного полка был составлен профессором архитектурыАлександром Никаноровичем Померанцевым, еще в 1880-х годах построившему в Москве Верхние Торговые ряды (ныне здание Государственного универсального магазина на Красной площади).  Торжественная закладка здания состоялась 20 августа 1909 года в присутствии Императора, который положил первый камень в его основание. Однако, после устройства фундаментов, Николай II решил отказаться от продолжения работ по этому проекту. У него возникла новая идея — соорудить храм в стиле церквей XVII-XVIII веков. Это решение было связано ещё и с тем, что проект Померанцева был признан многими специалистами неудачным. В петербургском журнале «Аполлон» об этом проекте была помещена разгромная статья под названием «Уродство».

Духовная жизнь России на рубеже XIX-XX веков в значительной степени вращалась вокруг забот об исторических судьбах страны. Было заметно стремление значительной части общества того времени к духовному возрождению России, что четко выражено Н. А. Бердяевым: «политическое освобождение возможно лишь в связи с духовным и культурным возрождением и на его основе». Для другого духовного деятеля того времени, П. Г. Флоренского, возрождение России связываюсь с нравственно-религиозным мировоззрением. Он полагал, что научное познание только частично постигает человека, подлинная суть которого доступна лишь религии и поэзии. Архитектура — близкая и религии, и поэзии, испытала значительное воздействие этих идей. Особо заметно такое влияние можно определить в тех случаях, когда действовал четко фиксированный в документах определенный заказ.

Проект храма, разработанный архитектором Померанцевым, был выполнен в стиле эклектики и имел преобладание черт барочной архитектуры (особенно это касалось куполов, представляющих собой повторение Успенской церкви на Сенной площади в Петербурге). Померанцев предложил проект в свойственных его архитектуре формах московского зодчества XVII века. Проект одобрили. Однако вскоре спохватились, что замысел Померанцева слишком громоздок и дорог, а формы «нарышкинского барокко» — не отвечают архитектурным идеям начала XX века. Старому зодчему отказали.

В это время русский архитектурный мир поразил облик Марфо-Мариинской обители, возведенной Щусевым в Москве. Постройка отличалась истинно русской красотой, свежестью идей и изысканностью при относительно невысоких строительных затратах. Обратились к Щусеву, но он был загружен заказами на много лет вперед. Он Покровскому предложили разработать новый проект храма в простых древнерусских формах, но с обязательными условиями: использовать уже заложенный фундамент, значительно уменьшить высоту постройки и сократить стоимость строительства до 115 тыс. рублей. Он согласился на все условия и вскоре представил чертежи и смету. порекомендовал своего друга — молодого и полного свежих идей архитектора В. А. Покровского.

Владимир Александрович Покровский взял за образец Благовещенский собор Московского Кремля в его первоначальном виде — любимое место молитвы первых Царей из Дома Романовых.  Видимо, уже на этой стадии ему помогал Максимов: внесенная от руки правка в машинописный экземпляр пояснительной записки очень напоминает его своеобразный почерк. Записка подписана Покровским 26 июля 1910 года. На следующий день Максимов просит руководство академии выдать ему свидетельство на право «производить постройки».  Свидетельство было выдано 3 августа и в тот же день подшито в дело о строительстве полкового храма. Так началась плодотворнейшая деятельность Максимова в Царском Селе.

1 августа 1910 года проект храма был высочайше утвержден. И тут же возникла проблема, решение которой нельзя было откладывать. Неподалеку, в ста саженях (213 м) от будущей церкви, предполагалось строительство здания Офицерского собрания Конвоя. Проект заказали еще в 1909 году члену инженерного комитета Военного ведомства, видному архитектору Александру Ивановичу фон Гогену, который и составил его в начале 1910 года. Командир Конвоя решил утвердить чертежи у государя. Подходящий момент долго не наступал. Когда проект Гогена показали Николаю II, тот уже находился под обаянием архитектуры Покровского и«выразил пожелание, чтобы стиль нового здания гармонировал со стилем строящейся церкви». Тут же вызвали Покровского. Через несколько дней он представил свой проект здания Офицерского собрания, который получил 10 августа высочайшее одобрение.

Строительство Федоровского храма велось в ускоренном темпе, за соблюдением которого следила особая комиссия офицеров. Она же придирчиво проверяла качество исполнения на каждом этапе работ. Максимов ежедневно бывал на стройке, делал рисунки многих деталей, не разработанных Покровским, вел переговоры со всеми подрядчиками. В делопроизводстве по возведению храма фамилия Максимова встречается постоянно. Он заказывает материалы и различные детали, в том числе оконные решетки, для которых сам делает собственные чертежи. Именно Максимов составил в марте 1912 года детальный календарный план выполнения последующих работ, ориентированный на необходимость освятить главный престол 20 августа, а затем строго и неукоснительно соблюдал этот график. И действительно, торжественное освящение состоялось в присутствии императора и высших чинов в точно намеченный срок.

 

Архитектура

Высота Феодоровского Государева собора — сорок три метра. Снаружи он выглядит просто. Прямые стены составляют в плане прямоугольник. Круглое завершение увенчано позолоченным куполом с крестом над ним., храм окружен галереями. Фасады, расчлененные плоскими лопатками, увенчанные стилизованными килевидными закомарами, украшенные кокошниками, аркатурным поясом, висячими гирьками, — то есть полным арсеналом черт, типичных для русской национальной традиции, переосмысленной в духе модерна, — все соответствовало замыслу зодчего "применить" древнерусскую "архитектуру к требованию современного строительства."

Внешность Федоровского собора поражала; своей простотой. Увенчаный одной вызолоченной главой, храм не имел почти никаких наружных украшений, кроме пояса из колонок и арочек. Ослепительно белые стены оживляют лишьмозаичные картины над шатровыми входами в собор. На окнах и ншнах укреплены решётки красивого рисунка, выкованные из меди, либо железа. Внутрь собора ведутмногочисленные невысокие шатровые завершения входов и паперти.

В храме первоначально планировалось устроить лишь два придела: главный — по имя Феодоровской иконы Божием Матери и боковой — во имя Сет. Алексия, митрополита Московского, мысль об устройстве нижнего (пещерного) храма появилась значительно позже. Посвящение главного престола Феодоровской иконе Божией Матери было выбрано неслучайно, поскольку именно она являлась древним семейным образом Дома Романовых, перед которым в 1613 г. в Ипатьевском монастыре и был венчан на Царство первый Царь — Михаил Феодорович Романов.

Внутренний вид верхней церкви поражал своей высотой, освещённостью и убранством, выполненым в стиле церковного зодчества XVII века.

Торжественное освящение главного престола верхней церкви состоялось 20 Августа 1912 г. Совершил его протопресвитер Военного и Морского духовенства Георгий Шавельский в сослужении сонма духовенства и в присутствии всей Императорской Семьи.

Финансирование строительства

Основные средства для постройки храма (150 тысяч рублей) были предоставлены лично Императором Николаем II и Императрицей Александрой Феодоровной.

Пятиярусный иконостас (высотой 11 метров) состоял целиком из новых икон, изготовленных по древним образцам московскими иконописцами В. П. Гурьяновым и Г. И. Чириковым. Храмовый Феодоровский образ Бо-жией Матери — список с чудотворного образа, был преподнесён Императору 13 Марта 1910 г. московскими купцами в память 15-летия Его Царствования. В том же году в память освящения собора был учреждён особый нагрудной знак, представлявший собой двуглавого орла Времён Царя Алексея Михайловича, увенчанный шапкой Мономаха и украшенный вензелями Императора Николая II и Императрицы Александры Феодоровны. Золотой вариант этого знака был вручён Их Императорским Величествам.

Внутреннее оформление храма

Пробные росписи верхнего храма были начаты художником Н. С. Емельяновым, однако из-за сырости стен и начавшейся в 1914 г. войны эти работы пришлось прекратить. Устроение в верхнем храме бокового (левого) придела во им Сет. Алексия, митрополита Московского, также не было доведено до конца. По свидетельству Ю.Д. Ломана, сына Д.Н. Ломана, росписи верхнего храма собора были выполнены на четырех столпах на высоту человеческого роста.

Копии этих росписей, снятых на кальку и представленных императору, получили высочайшее одобрение. Вкус заказчика во многом определял характер оформления храма, однако, умело направляемый архитектором и художником в русло национально – романтических тенденций, он в данном случае не только не противоречил, но и совпадал с новым стилистическим течением.

Цветочный и травный орнамент, в причудливую вязь которого виртуозно вплетено изображение фантастических птиц, органически сочетался с архитектурными формами, подчеркивая синтез конструктивного и декоративного начал. Большую роль играла не только композиция, но и цветовое решение орнамента. Звучная колористическая гамма, основанная на сочетании светлых охристых, золотистых, голубоватых тонов была прямо ориентирована на традиции ярославской и московской школ ХYII века. "Полихромия, которая играет весьма важную роль в древнерусской архитектуре и особенно во внутренней обработке церквей, оригинальные и типичные мотивы, богатые по краскам, как то: роспись стен и сводов, орнаментация и роспись всевозможных архитектурных частей, отдельные фресковые и майоликовые украшения и так далее", все больше привлекали внимание зодчих периода модерна.

Подобным же образом были расписаны интерьеры зданий Вокзала и Офицерского собрания, декоративное оформление которых архитектор В.А. Покровский создавал вместе с художником М.И. Курилко.

Однако синтез архитектуры и монументальной живописи наиболее полно проявился в оформлении интерьеров собора и в декоративном убранстве нижнего, пещерного храма Феодоровского собора. Помимо росписей, которые украшали своды и распалубки, важным колористическим акцентом служила и цветная набойка, которой были обтянуты стены на высоту от пола и до основания сводов. Темносиний фон ее, с вкраплением темнокрасных мелких цветов стилизованного рисунка, органически сочетался не только с фресковым орнаментом, но и с неярким блеском окладов икон-рядниц, поблескивающих при свете лампад, и отливающей золотом узорчатой басмой, украшающей иконостас. Низкие своды определяли высоту этого небольшого в два яруса иконостаса, заполненного образами ХYII-ХYIII веков. Напротив южных его дверей, на правом клиросе помещалось Царское место — кресло, обитое парчой. Рядом, как бы продолжением солеи, служила Царская молельня, за ней – дьяконик и молельня императрицы.

Убранство церковного интерьера дополняли скамьи, стулья, табуреты; все они были деревянными, резными, выполненными по образцам ХYII века и покрытыми полавочниками темносиней набойки.

На звоннице собора находились 10 колоколов, наибольший из которых весил 320 пудов (5,2 тонны). 

Входы в храм и мозаика

В храме несколько входов, размещенных с разных сторон здания, ранее предназначенных для разных категорий посетителей так, что император с семьёй, духовенство, офицеры, солдаты и частные лица могли проходить отдельно, прямо в те места в храме, которые для них были предназначены. Большое значение имело и монументально-декоративного убранство фасадов над входами, украшенных мозаиками, созданными по картонам Н.С. Емельянова в мастерской В.А. Фролова

С западной стороны: Парадный вход декорирован большим мозаичным панно с изображением Фёдоровской иконы Божией Матери с предстоящими святыми. Над этим входом находится небольшая звонница с тремя арками и колоколами. В стене по сторонам от входа были вделаны доски с датами закладки и освящения храма, а также с именами строителей. В храм ведёт лестница красного гранита. Этим входом пользовались в редких случаях во время больших праздников. Повреждённая мозаика была восстановлена художниками В. Н. и Н. Лупановым с учениками.

С южной стороны здания находились два входа:

* вход для офицеров и чинов конвоя, решённый в виде трехступенчатых арок и украшенный мозаичным изображением Георгия Победоносца на коне. Мозаика была восстановлена мозаичными мастерскими Российской академии художеств под руководством В. А. Машенкина;
* отдельный вход для императорской семьи в пещерный храм. Вход был украшениконой (не мозаичным панно) с изображением преподобного Серафима Саровского.

* В юго-восточном углу здания находитсявход, ведущий в верхний храм, ранее предназначенный также для императорской семьи. Он оформлен в виде каменного крыльца с шатровым синим верхом, завершенным золоченым орлом на скипетре (точная копия изображения в Патриаршей палате Кремлевского дворца). Над входом — иконы святого благоверного князя Александра Невского, Марии Магдалины, святой царицы Александры.

На северной стороне собора два входа:

* основной — посередине стены, ведущей в верхний храм и служивший общим входом для прихожан и нижних чинов летом. Сейчас — также основной вход. Над ним находилось мозаичное изображение Архангела Михаила на красно-огненном коне в боевом вооружении.
* вход в пещерный храм, солдатскую шинельную и в кочегарку (он также назывался входом для нижних чинов). Сейчас над входом мозаика с изображением преподобного Серафима Саровского, что не соответствует исторической действительности.

Непосредственное участие в проведении этих работ принимали мастера:

  • Николай Петров, крестьянин Бежицкого уезда Тверской губернии,
  • Иван Козырев, мещанин Опочинского посада Новгородской губернии,
  • Николай Трескин, крестьянин Холмогорского уезда Архангельской губернии,
  • Григорий Шадрин, крестьянин Ивановской волости Ярославской губернии,
  • Владимир Кузьмин, крестьянин Старицкого уезда Тверской губернии.

Высокое мастерство мозаичистов было отмечено В.А. Фроловым, который после завершения работ, 2 августа 1912 года, обратился к председателю Строительного комитета В.А. Комарову с просьбой наградить медалями исполнителей мозайки.

Под колокольней находится небольшая дверь, которая ведёт в нижнюю часть храма. Небольшие двери находятся также в северо-восточном и юго-западном (в покойницкую) углах храма.


Пещерный храм во имя прп Серафима Саровского

К созданию пещерной церкви, которая предназначалась для царской фамилии и ее ближайшего окружения, приступили весной того же года. Мысль об её устройстве в подвальном этаже здания возникла в процессе строительства собора, которое длилось три сезона: с весны 1910 по август 1912 года. Освящение пещерного храма во имя Преподобного Серафима Саровского состоялось 27 ноября 1912 года епископом Кишинёвским и Хотинским Серафимом (Чичаговым) в присутствии Императорской Семьи и Великой Княгини Елизаветы Феодоровны. По сути дела, он стал последней домовой церковью последних Романовых.

Над устройством и оборудованием пещерного храма потрудился архитектор Владимир Николаевич Максимов под руководством члена Государственного Совета А. А. Ширинского-Шихматова. Крупные пожертвования на храм сделал действительный статский советник А. Н. Заусайлов.

Храм назвали «пещерным» потому, что для его устройства пришлось углублять подвал, как бы рыть пещеру в подземелье, ограниченном фундаментом, заложенным изначально Померанцевым. Особенность этого храма заключалась в том, что он находился ниже уровня земли, не имел окон и был лишен естественного освещения. Впрочем, именно искусственное освещение лампадами и свечами создавало в храме особое мистическое настроение, которое импонировало императорской семье. Николай II в письме к Александре Федоровне будет тепло вспоминать «нашу уютную пещерную церковь».

Отсутствие наружного света, сводчатые низкие потолки с широкими пересекающимися арками, многочисленные ниши в стенах — способствовали созданию.обстановки, которая составляет особую прелесть пещерных храмов, сохранившихся в наших древних монастырях и лаврах. Особенно сильное впечатление производили древнерусские иконы, которые были размещены в интерьере храма. Почти все иконы иконостаса и на стенах пещерного храма были собраны любителями древней иконописи в течение многих лет и пожертвованы храму.

К сожалению, относящаяся к этому объекту проектная графика почти отсутствует. Только в Музее-заповеднике «Царское Село» хранится несколько эскизных набросков. Интерьер храма, разработанный Максимовым, очень понравился августейшей чете; император благоволил к талантливому молодому архитектору, и, когда у того летом 1912 года родился сын, даже стал крестным отцом младенца.

Прямоугольная в плане нижняя церковь, окруженная обходной галереей с притвором и молельней императрицы, в целом повторяла контуры центральной части верхнего, главного храма Феодоровской иконы Божией Матери. Замкнутое пространство, лишенное наружного света,  было перекрыто низким циллиндрическим сводом с распалубками над внутристенными нишами, имитирующими оконные проемы. В очертаниях ползучих арок, обрамляющих ниши и опирающихся на пристенные выступы, легко угадываются характерные формы модерна. Та же стилизация, что и в архитектуре, прослеживается в монументальной живописи и декоративном убранстве интерьера. Причудливый растительный орнамент, украшавший своды пещерного храма, выполненный по эскизам В.С. Щербакова, Г.П. и Н.П. Пашковых под наблюдением В.Н. Максимова, был прямой копией образцов ярославской школы ХYII века, а именно росписей стен и сводов церкви Святого Иоанна Предтечи в Толчкове.

Стены Нижнего храма целиком задрапировали тёмной материей, а панели затянули материей синего цвета с вышитыми на пей тёмно-красными цветами. Пол покрыли коврами тёмно-красного цвета с широкой зеленой дорожкой посредине. На этом довольно тёмном фоне ярким пятном выделялся алтарь, обтянутый светло-золотистой парчой. Все иконы на стенах согласно древнерусскому обычаю были помещены на великолепных пеленах, шитых золотом и шелками., потолки были покрыты фресковым орнаментом в стиле Ярославской церкви св. Иоанна Предтечи XVII в. с преобладанием цвета светло-золотистой охры.

В Серафимовском пещерном храме был восстановлен древнерусский обычай украшать иконы «драгоценными пеленами, шитыми шелками, золотом и изнизанными жемчугами»  «Платы-пелены», лампады, светильники, подсвечники.,, были приобретены в древнерусских, городах и селах, в семьях, сохранивших эти старинные украшения. Ломан, Максимов и другие совершали специальные поездки по Руси.

В Пещерном храме имелась особая Царская комната, вся обитая трехцветной тканью с красными цветами. Потолок был раскрашен фресковой живописью в стиле фресок XVII века. Пол также покрыли ковром. В комнате разместили пятьдесят древнерусских икон из Москвы и Новгорода. Вдоль стен стояли резные скамьи. В том же стиле резные столы были покрыты старинными скатертями и парчой. Все церковные предметы были подлинными старинными, в том числе в Пещерном храме находилось уникальное Евангелие 1677 года и икона XVI века «Николай Чудотворец». Александра Фёдоровна любила молиться одна, и для неё была устроена отдельная молельня, отделанная старинной парчой.

Почти все иконы в алтаре, в иконостасе и на всех стенах пещерного храма были собраны любителями старинной древней иконописи в течение многих лет. На первом месте стоит весьма ценное собрание из 40 пожертвованных икон, приобретённых действительным статским советником Н. А. Протопоповым у известного знатока и ценителя Русского искусства Н. М. Постникова и других собирателей древних икон. Роспись пещерного храма была выполнена художниками-живописцами В. С. Щербаковым, Н. П. Пашковым при участии В. М. Васнецова, который также подготовил эскизы одежды для церковнослужителей. Помимо самой церкви, в пещерном храме находились особая Царская комната с отдельным входом, молельня Императрицы Александры Феодоровны и несколько комнат служебного назначения.

Из первой, временной полковой церкви, посвящённой Святому Серафиму и некогда помещавшейся в доме учебной команды, в пещерный храм был перенесён престол и утварь работы старых мастеров. Здесь " всё напоминало о Преподобном, — вспоминали современники, — ковчег с частицей его мощей, переданный архиепископом Серафимом при освящении храма, дарохранительница, изображающая сень над ракою с мощами Преподобного (переданная Саровскою обителью), воздух в ковчеге (плат, лежащий на главе его мощей), крест (точная копия того креста, который носил всю жизнь Святой угодник на груди, как материнское благословение) частица гроба, в котором почивал Преподобный Серафим до прославления, а также частица одежды, в которой он был положен в гроб (дар игумена Саровского иеромонаха Иерофея)".

Царская семья постоянно бывала на службах в пещерном храме, что отразилось в дневниковых записях Николая II. Здесь царская фамилия в 1917 году отстояла и последнюю страстную седмицу, на коленях пройдя по галерее весь крестный ход в Великую пятницу. В это время они уже находились под арестом в Александровском дворце, но им разрешено посещать великопостные и пасхальную службу. В письме из Тобольска 17 февраля 1918 года великая княжна Мария Николаевна писала: "Вспоминаем с грустью Феодоровский собор. Помните, как все мы говели в нижнем (Пещерном) храме, особо нами любимом. Там всегда бывало какое-то чудное настроение".

Максимову поручили так же разработку проекта часовни в память святой и равноапостольной великой княгини Ольги. Заказ был, видимо, связан с предстоящим днем рождения старшей дочери императора — Ольги, которой 3 ноября исполнялось 17 лет. Часовню предполагали построить «при въезде на дорогу к храму от Офицерского собрания». По неизвестным причинам проект не осуществился, но его эскиз сохранился в семейном альбоме Максимовых.

Архитектору был также заказан фонарь «в виде звонницы» для установки у входа в этот храм. Акварельный набросок этого фонаря тоже уцелел.

Тем временем Покровский уехал за границу, и все дела по окончательной доводке Федоровского храма вел один Максимов. Он же подписал сдаточную (техническую) опись здания церкви при передаче его в Ведомство дворцового коменданта в марте 1913 года.

Приказом по военному ведомству № 223 от 16 мая 1913 года сооруженную для СЕИВ конвоя и Сводного ЕИВ пехотного полка церковь повелели именовать «во имя Федоровской иконы Божьей Матери собором». Собор приобрел значение главного династического храма Романовых и стал первым памятником близящегося 300-летнего юбилея династии. Для отправления богослужений учреждался причт в составе протоиерея-настоятеля, священника, дьякона, псаломщика и двух церковников из нижних чинов, из крестьян, работавших на Виндавской железной дороге.

Первым настоятелем Феодоровского собора был воспитатель Наследника Алексея по закону Божьему, духовник царской семьи протоиерей Александр Петрович Васильев. На богослужениях в Феодоровском соборе пел хор царской капеллы под руководством Климова. Службами в соборе руководил ктитор Дмитрий Николаевич Ломан. По словам его сына Юрия, «вспоминая службы в Феодоровском соборе, я теперь с полным основанием могу их сравнить с лучшими спектаклями Мейерхольда или Станиславского. Должен сказать, что отец был блестящим режиссером, и службы в Государевом соборе были своего рода шедеврами. Залитый светом Верхний храм, то утопающий в белых хризантемах, то в сирени, то в цветущем миндале или мрачный, маленький… Пещерный храм, создавали нужное молящимся настроение».

Федоровский Государев собор считался полковым храмом Сводного пехотного полка и СЕИВ конвоя и являлся приходом семьи императора. Простые миряне допускались в собор по пригласительным билетам, то есть надо было получить специальное разрешение. Императорская семья имела свой отдельный вход в юго-восточном углу храма, выделенный крытым крыльцом с шатровым верхом, увенчанным золотым орлом.

Снаружи над входом ярким красным цветом светилось мозаичное изображение св Александра Невского.

Для офицеров конвоя и полка вход располагался на северной стороне собора. Над ним размещался образ Св. Георгия, а главный вход с восточной стороны фасада был увенчан изображением Федоровской иконы Божьей Матери — родовой иконы династии Романовых, в честь которой освятили собор. Перед этой иконой в 1613 году в Ипатьевском монастыре Костромы благословили принять царский венец первого царя из дома Романовых Михаила Федоровича.

На парадной площади все члены семьи императора посадили по одному дубку, всего их было семь. До нашего времени дожили 4 дуба. "В 2008 году в рамках новой программы Фонда Лихачева «Старейшие жители города», посвященной сохранению мемориальных деревьев Петербурга, вылечено 6 дубов-патриархов. Продлена жизнь четырем дубам у Федоровского собора в Царском селе. Эти деревья были посажены Николаем II и членами императорской семьи в 1909 году и требовали существенного ухода" (материалы СМИ).

Охрана царя руководствовалась следующим наставлением: «Становясь на службу, полк и конвой принимают на себя ответственность за жизнь и безопасность царской семьи… Для достойного исполнения ея явно недостаточны человеческой силы, столь слабые и ограниченные. Где искать их укрепления и восполнения? Конечно, у Того Кто всемогущ… Воспитать крепкую веру в Бог научиться его помнить, горячо Ему молиться и быть достойным его помощи можно только руководством Церкви, поэтому-то Царской охране не особенно необходим храм Божий, в которой воины могут почерпать силы, находить поддержку и слышать слово назидания достойного пастыря.

В храме казаки конвоя и солдаты Сводного полка стояли впереди всех присутствующих в нем непосредственно за клиросами: конвойцы с правой стороны, солдаты — с левой. При всех богослужениях Их Величества входили через боковую дверь на правый клирос; дворцовый комендант следовал за ними и занимал место около клироса, впереди команд казаков и нижних чинов, стоявших во всю ширину Собора. Иногда Императрица проходила вотдельную молельню, отделенную от алтаря аркою».

Перед важными делами император и члены его семьи посещали Федоровский собор. Анна Вырубова, фрейлина и подруга императрицы, вспоминала, что во время Первой мировой войны перед отъез¬дом в Ставку впервые в качестве главнокомандующего «государь с семьей причастился Святых Тайн в Федоровском соборе». Сам Николай II отмечал в своем дневнике: «Так хорошо молиться в Феодоровском соборе с казаками и солдатами». Службами в соборе руководил ктитор Дмитрий Николаевич Ломан.

В начале1915 г. в Москве был издан роскошный подарочный альбом "Феодоровский Государевъ соборъ въ Царскомъ Селъ", посвященный истории постройки собора и описанию пещерного храма. В художественном оформлении этого альбома, который сам по себе представлял произведение книгопечатного искусства того времени, принимали участие такие художники, как В. М. Васнецов и Б. В. Зворыкин. Здесь же были впервые опубликованы цветные репродукции с картин художника Л. А. Сырнёва с интерьерами пещерного храма. Текстовая часть альбома была написана историками Борисом Александровичем Надеждиным и Василием Тимофеевичем Георгиевским (перу последнего принадлежит описание пещерного храма).

Храмовый праздникФеодоровского собора. 14 марта 1915 года, в день празднования явленной в 1239 году близ Костромы иконы Божьей Матери «Феодоровской». Торжественный праздник в храме. Божественную литургию отслужил А.П. Васильев при участии Придворной певческой капеллы.6

Посещение галичанами Федоровского собора. В воскресение 15 марта 1915 года  с Высочайшего соизволения Феодоровский Государев собор посетили представители Червонной Руси, галицко-русские учителя и учительницы в кол-ве 140 человек. Встречал их Д.Н. Ломан, были размещены на хорах собора. Приняли участие в церковном песнопении, последовавшем за божественной литургией. По просьбе галичан, по окончании литургии был отслужен благодарственный молебен о воссоединении Руси Прикарпатской с Российской Империей. Перд молебном о. Васильев произнес со свойственным ему красноречием прекрасное слово. По окончании молебна галичан отвели во дворец, где состоялся завтрак.6

23 апреля 1915 года, в день Тезоимениства Александры Фёдоровны все Царское Село украсилось флагами, в всех церквях были торжественные богослужения. Придворное духовенство было на службе в Феодоровском государевом соборе, где изволили присутствовать Высокия Особы, высшие чины Императорского Двора, лица Государевой свиты, чины ЕИВ конвоя и Своднаго пехотного полка и др.7

В четверть, 14-го мая 1915 года, в день священного коронования ИИВ, в Феодоровском Государевом coборе прдворным духовенством при возглавлении духовника ИИВ, совершено было торжественное богослужение, на котором  присутствовали Высокие Особы.8

В понедельник, 25-го мая 1915 года, в высокоторжественный день рождения Ея Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны в Феодоровском Государевом соборе духовником Их Императорских Величеств, в сослужении придворного духовенства, было совершено торжественное Богослужение, в котором изволили присутствовать Bысокие Особы. В соборе также находились: свитские дамы, министр Императорского Двора, его помощник, лица Государевой свиты и др. Особой торжественностью отличалось также богослужение в Екатерининском соборе, которое севершало приходское духовенство вместе с настоятелем собора. На богослужении присутствовали: царскосельский комендант, и обер-офицеры местного горнизона, представители министерства нар. пр. и городской полиции и др.9

С октября 1916 г., вплоть до своей кончины, настоятелем собора являлся митрофорный протоиерей Афанасий Иоаннович Беляев, до этого на протяжении 23 лет являвшийся настоятелем Екатерининского собора. Согласно архивным документам, о. Афанасий был погребён на кладбище в с. Московская Славянка близ храма, в котором он когда-то и начал своё пастырское служение.

1916. Памятная книжка солдата, врученная Николаем II в Федоровском соборе

Сергей Есенин в 1916 году был определен в канцелярию при Федоровском соборе, он его упоминает в своих письмах, отправленных из Царского Села. В письме от 12 августа 1916 года он сообщает литератору Н. Н. Ливкину: «Сегодня я получил Ваше письмо, которое Вы послали уже более месяца тому назад. Это вышло только оттого, что я уже не в поезде, а в Царском Селе при постройке Феодоровского собора». Свой адрес «Канцелярия по постройке Феодоровского собора» Есенин сообщил Л.Н.Андрееву, И.И.Ясинскому, А.Л.Волынскому, М.В.Аверьянову, М. П. Мурашёву, своему отцу A. П. Есенину.

Мемуары Михаила Павловича Мурашёва о поездках к Есенину в Царское Село были опубликованы в редкой книге воспоминаний о Есенине, вышедшей в Москве в 1926 году. Приводим отрывок из воспоминаний Мурашёва:
«Вечером зашёл ко мне какой-то солдат.
— Я от Есенина, он просит как можно скорей приехать к нему.
Я получил адрес и па другой день поехал навестить его.
Всю дорогу до Царского Села я пытался разгадать место пребывания Есенина. Смущал адрес: Феодоровский собор. Нанимая извозчика до Феодоровского собора, я услышал от возницы, что до самого собора он не довезёт: там «не пущают». Извозчик довёз меня до казарм, а от казарм с расспросами колесил среди воинских корпусов… ».

Далее Мурашев рассказывает:
«Затем он (Есенин — авт.) повёл меня осматривать Феодоровский собор. Собор был открыт. Готовились к всенощной. Хранитель собора провёл пас в нижний этаж, где находились собранные по всей России старинные иконы. Показал узкую комнатушку, точно застенок, где Николай исповедовался у своего духовника. После мы в этой клетушке с хранителем собора не раз распивали церковное вино. Есенин обратил мое внимание па царский вход собора. На арке крыльца был сделан мозаичный архангел Михаил на коне. На золотом фоне белый вздыбленный конь с юным седоком. Огненный меч. Пунцовый развивающийся хитон на голубой тунике...».

Из этого описания видно, что Есенин и Мурашев без всяких сложностей попали в Феодоровский собор. Но войти туда так просто можно было далеко не всегда. Чтобы пройти на богослужения, и особенно когда там молилась царская семья, нужно было получить специальное разрешение. И даже для Есенина, который служил в канцелярии при соборе, не было сделано исключения. Тем более нужно было получать пропуска приезжавшим к нему друзьям и знакомым. Из сохранившегося «Журнала нисходящим бумагам» Феодоровского собора известно, что Есенину, санитару Наумову (по профессии художнику), а также поэтам Николаю Клюеву и Алексею Гаиину были выписаны пропуска на богослужения 22 и 23 октября 1916 года, а на богослужения 31 декабря того же года и 1 января 1917-го года пропуска были выписаны Сергею Есенину и тому же санитару Наумову.

О том, что Есенин побывал в Феодоровском соборе в 1917 году по крайней мере еще дважды, свидетельствует распоряжение полковника Ломана (хранится в Москве в Центральном архиве Государственных исторических актов):
Начальнику Дворцовой полиции.
Дежурному офицеру Собственного Его Императорского Величества Сводного пехотного полка.
Январь 5 1917 г. Царское Село.
Прошу пропустить на богослужение в Феодоровский Госуда¬рев Собор 5-го и 6-го сего января следующих лиц:

  1.  Сергея. Есенина
  2. Пеана Блинова

Ктитор собора — полковник Ломан.

По документам известно, что Сергей Есенин трижды (31 декабря 1916 года, 1 и 5 января 1917-го) был на богослужениях в Феодоровском соборе, когда там молился Николай II и члены его семьи. В одни из этих дней — 31 декабря 1916 года — Николай II с утра встречался с министрами, затем посетил больного сына, а после завтрака опять слушал доклады министров. И далее в дневнике Император записал:
В 6 ч. поехали ко всенощной. Вечером занимался. Горячо помолились, чтобы Господь умилостивился над Россией!

Ю. Ломан: "6 января 1917 года в Крещенье в Федоровском соборе была необычайно торжественная служба с крестным ходом на пруд и водосвятием. Собор утопал в пальмах в живых цветах из императорских оранжерей. Левую сторону собора занимала солдаты Сводного полка» правую — казака конвоя В черкесках защитного цвета, за ними стоял и солдаты железнодорожного полка. Под хорами а на хорах разместились офицеры этих полков и их семьи.

По дорогим текинским коврам бесшумно скользили церковнные служители в одежде, напоминающей стрелецкую. Редчайшие старинные иконы и парча необычайно гармонировали с общим обликом собора. Капелланы в петровских кафтанах застыли в ожидании взмаха дирижерской палочки Климова. Раздался торжественный перезвон колоколов, ярко вспыхнули люстры. На правом клиросе появилась императорская семья. Начался изумительный концерт, составленный из духовных песнопений, произведения Львова и Ипполитова-Иванова, основанные на обработанных ими русских народных мотивах, как бы органически входили в древнерусский ансамбль собора и Городка. Но все это, конечно, по словам взрослых. А сам я в то время не в состоянии был оценить эту красоту.

Митрополитов в Царском Селе встречали чуть ли не с царским почетом. К приходу поезда на станции Царское Село открывались царские комнаты и как раз против них останавливался специальный вагон, к которому была проложена красная ковровая дорожка. По этой дорожке шел митрополит в белоснежном высоком клобуке с бриллиантовым крестом на нем. Его сопровождала целая свита духовных лиц разного ранга. Митрополит здоровался и благословлял встречающих. Затем все рассаживались в придворные кареты, на козлах которых восседали кучера в красных ливреях, и процессия трогалась в Федоровский собор, где происходили торжественные службы.

Во время крещенской службы я сперва очутился у главного входа, но здесь стал мешать конвойцам, которые с хоругвями и иконами в руках готовились к крестному ходу. Я поднялся на хоры, где увидел Есенина, внимательно разглядывавшего собор. Во время крестного хода и водосвятия я шел рядом с ним. Есенин был в солдатской форме. На плечах у него погоны рядового с инициалами АФ, ниже буквы ЦВСП и № 143. Это обозначение дарскосельского военно-санитарного поезда № 143 имени государыни императрицы Александры Федоровны. Такая же форма и погоны на мне...."

 

После 1917 года

С 1924 г. и до своего ареста в Декабре 1930-го настоятелем Феодоровского собора являлся протоиерейАлексий Алексиевич Кибардин, служивший в соборе с 1913 г. и некоторое время являвшийся духовником Императора Николая II. При нём в 1927 г. Феодоровский собор становится центром иосифлянского движения, т. е. движения сторонников митрополита Иосифа (Петровых), отказавшегося поддержать декларацию митрополита Сергия (Старгородского) о лояльности к советской власти.

После ареста о. Алексия Кибардина на посту настоятеля собора поочерёдно сменилось несколько священников, последним из которых был иеромонах Феодор (Козлов), занимавший эту должность на протяжении четырёх месяцев, до окончательного закрытия храма в Декабре 1933 г.

После революции храм был передан в ведение Отдела охраны дворцов и музеев. Члены церковной "двадцатки" пытались сохранить здание, а главное, возможность проводить в нем богослужения. Для этого был заключен договор, согласно которому "двадцатка" получала храм в аренду и обязалась нести все расходы по его ремонту, охране и страховке. Однако скромных средств прихожан оказалось явно недостаточно. Неминуемый процесс разрушения памятника начался довольно скоро. Из доклада приходского Совета за 1924 год известно, что в нижнем пещерном храме "развилась сырость; из-за недостатка средств старинная утварь, иконы и вся обстановка стала портиться и лупиться, обивка стен – истлевать. Ныне летом отделом охраны памятников старины и искусства произведен ремонт всех старинных икон, просушка их специалистами особым способом. Отдел все просушенные иконы возвратил обратно в собор, но теперь уже требует, чтобы "двадцатка" позаботилась о постоянном отоплении пещерного храма и об охране находящейся в нем старины, в противном случае все будет вывезено и храм закроется".

Грозное предупреждение было настолько убедительным, что пожертвовав последние свои средства, прихожане в том же году сделали ремонт алтаря пещерного храма, исправили и покрасили кровлю и трубы Феодоровского собора.

Однако разрушение здания уже трудно было приостановить. В алтаре и на амвоне пещерного храма сгнили деревянные доски пола, что серьезно затрудняло совершение регулярных богослужений. Тогда епископ Венедикт дал разрешение настоятелю Феодоровского собора протоиерею Алексею Кибардину произвести добровольный сбор пожертвований в храмах Ленинграда. С конца сентября 1925 года до марта 1926 было собрано 684 рубля 90 копеек. На эти средства летом того же года были не только отремонтированы полы, но также выкрашены клеевой краской стены и потолки в алтаре, бывшей царской комнате и галерее. Кроме того, во избежание разграбления церковных ценностей на окна собора были поставлены деревянные щиты, исправлены все засовы, замки и электропроводка.

Тем не менее становилось ясно, что приход не мог дольше содержать здание в должном порядке и отвечать за сохранность церковных ценностей. В 1928 году все подлинные старые иконы были переданы в Государственный Русский музей.

Закрытие храма

Решение о закрытии собора было принято на заседании Президиума Леноблисполкома 13 Июня 1933 г., однако его фактическая ликвидация была закреплена лишь 27 Декабря того же года на заседании Президиума ВЦИК в Москве. 

Как явствует из архивных документов, церковное имущество из закрытого собора было поделено между несколькими музеями. В музейный фонд при Государственном Эрмитаже было отправлено 84 предмета, в Управление Детскосельскими дворцами-музеями — 68 предметов, в Музей истории религии Академии Наук — 165 предметов и в Музей Революции — 6 предметов.

В конце 1930-х годов в Феодоровском соборе размещалась киностудия "Ленфильм". Верхний храм был переоборудован под кинозал, а в нижнем храме были устроены архив кинофотодокументов и склад киноплёнки. С этим периодом связаны устные предания, бытующие среди жителей Царского Села, и рассказывающие о том, как здесь снимались первые фильмы по анитрелигиозной пропаганде. В одном из эпизодов нужно было продемонстрировать момент разрушения храма. Для этого в Фермерском парке установили артиллерийское орудие и одним залпом снесли купол Феодоровского собора, что естественно, должно было быть запечатлено на пленке. Купол упал внутрь храма и пробил пол не только верхнего, но и нижнего храма. Образовавшуюся яму стали использовать для сожжения использованной списанной кинопленки. Гарь и копоть оседали на стенах и сводах пещерного храма в течение многих лет. Были полностью утрачены и росписи, и остатки убранства интерьера. Помещение, лишенное окон, стало полностью соответствовать своему названию – пещерное. Недаром, при съемке фильма "Айболит – 66" в нем снимали сюжет, изображавший обезьян танцующих в пещере вокруг костра…

Иконостас верхнего храма и ныне хранится в запасниках Музея истории религии. За несколько лет до этого, ещё в Июне 1925 г., в Екатерининский дворец из Феодоровского собора было перенесено «на хранение» большое количество церковной утвари и икон.

1940-е

Во время оккупации города немцы разобрали входную лестницу из розового песчаника, спилили часть дубков, посаженных у собора членами царской семьи, сломали царские врата и т.д.  Здание собора сильно пострадало от артобстрелов, особенно в период наступления Красной Армии, а архивные материалы, занимавшие большую часть здания и в период оккупации, сгорели. Во время войны протоиереем А. Кибардиным предпринимались попытки возобновить богослужения в храме, но они были запрещены оккупантами.

После войны в нижнем храме находящийся поблизости сельхозинститут устроил овощехранилище.

Воспоминания послевоенного мальчишки:  

Большой интерес вызывали у меня дворцы г. Пушкина. Вначале я направился в Александровский дворец. Из входа вышел мужчина с рюкзаком и сумкой, наполненной книгами. Оба мы остолбенели от неожиданной встречи. Он сказал, что видит меня около дворца уже второй раз. Спросил меня, что и ищу. Я ответил — еду. Он сказал, что он вот книги здесь собирает, все Книги немцы увезли, а что не увезли, он и берет. Еды во дворце он не видел. В сумке лежали книги с золочеными орнаментами переплетов. «Ты за едой сходи в Федоровский собор» — кивнул он в сторону собора. — Там в подвале два чана квашеной капусты стоят — туда иди, но никому об этом не говори. А то, что мы с тобой здесь встретились, тоже никому не говори, т. к. по дворцам ходить запрещено». Мы оба пошли к выходным ступенькам. Он — вправо к воротам, а я влево — в сторону Федоровского собора.

По видневшейся аллее вдоль канала, проходящего около стены Белой башни, направился к выходу из Александровского парка. Свернул налево, невдалеке стояла маленькая аккуратненькая часовенка. Прошел вдоль пруда перед Федоровским собором, стал искать вход в подвал. Пока обходил вокруг собор, любовался красивейшими мозаичными иконами перед малыми входами. Главный вход завораживал своей мозаичной красотой изображенных там образов. Такой красоты я еще не видел.

Крыша собора сохранилась, только на самом верху, где должен был бы стоять крест, зияло отверстие в потолке главного купола. Очевидно, там у немцев был наблюдательный пункт. Из этого отверстия на пол церковного зала спускался толстый канат, когда начинался обстрел немецких наблюдательных пунктов, немцы по канату быстро спускались вниз и прятались от обстрела в подвалах. Вход в подвал оказался слева от главного входа. Спустившись по ступенькам и пройдя вперед до стены, свернул вправо. Здесь было темно, свет пробивался только от входа и отверстия в стене. Граната в кармане стала скользкой от запотевшей ладони. Перебравшись через груду кирпичей, увидел эти чаны с капустой. Это были деревянные кадки диаметром 2-2,5 метра. У первой кадки я и остановился. Кадка была почти полна капустой, но черной, сгнившей. Посмотрев себе под ноги, я обнаружил, что в этом месте капуста разрыта, внизу виден даже капустный сок, а сбоку стояла деревянная лопата, которой и набирали капусту. Попробовал, капусту лопатой можно было достать. Надо было найти какую-нибудь емкость, чтобы набрать капусты. Выбрался наружу! пошел в сторону Федоровского городка. Несмотря на зияющие глазницы окон, сгоревшие помещения внутри, следы попадания бомб и снарядов в здания городка, он притягивал какой-то необычной своей красотой. В одном из зданий городка нашел квадратную жестяную банку, в воде Ковша травой помыл банку и пошел за капустой. Когда принес эту капусту домой, мать попробовала., обрадовалась и сказала, что подготовит ведра, и к вечеру пойдем за капустой. Вечером, поставив ведра в мешок, чтобы никто не видел, пошли за капустой. Набрали капусты, замаскировали ведра, принесли домой. Вот был праздник! Отец привез крепкую дубовую бочку. Мы ходили в дальнейшем за капустой несколько раз, пока не наносили почти целую бочку капусты.

В 1962 г. властями была предпринята попытка взорвать собор, однако в результате взрыва (слава Богу, неумелого) были разрушены лишь пристройки к основной части собора, с северной и южной сторон. 

Восстановление храма

Начатые в 1980-е годы трестом «Леноблреставрация» восстановительные работы, к началу 1990-х годов были выполнены лишь частично. В 1991 г. Феодоровский собор в полуразрушенном состоянии был возвращён верующим и в нём возобновились реставрационные работы. Перед реставраторами, пришедшим в Федоровский собор предстала весьма печальная картина. Надо было начинать с расчистки завалов, снятия копоти, восстановления первоначальной фактуры стен и сводов, нанесения новой штукатурки и, наконец воссоздания росписей и интерьера в целом.

29 Февраля 1992 г. священник Евгений Михайлов совершил малое освящение нижнего пещерного храма во имя св. препообного Серафима Саровского, а 1 Марта 1992 г. первую Божественную Литургию в этом храме отслужил настоятель собора игумен Сергий (Кузьмин). Малое освящение верхнего храма и первое Богослужение в нём, совершённое настоятелем собора игуменом Маркелом (Ветровым), состоялось в престольный праздник 29 Августа 1996 г.

Все это было бы невозможно без молитвенной помощи, творческой инициативы и активной деятельности нынешнего настоятеля Феодоровского собора архимандрита Маркелла (Ветрова), изыскавшего средства для проведения реставрационных работ. Проект и авторский надзор за процессом восстановления памятника осуществлял известный реставратор, академик архитектуры А.А. Кедринский, посвятивший этой работе последние годы своей жизни. Его постоянными советами и практическими рекомендациями пользовались молодые реставраторы.

Воссоздание росписи сводов пещерного храма было осуществлено художником-реставратором В.Н. Лупановым. В 2001 — 2004 годах им был разработан план проведения работ и выполнены следующие ее этапы:

  • Поиск изобразительного материала и изучение истории строительства Феодоровского собора по печатным, архивным и музейным собраниям
  • Выполнение эскиза росписей сводов пещерного храма Преподобного Серафима Саровского в масштабе 1: 10 и картона в натуральную величину. Материалом послужили фотографии интерьеров храма, выполненные в 1913 году, а также фото интерьеров Вокзала и Офицерского собрания с элементами росписи того же времени, и, наконец, сохранившиеся в небольшом количестве натурные фрагменты росписи сводов Вокзала.
  • Подготовка поверхности потолка
  • Отстоявшаяся за один год штукатурка была обследована методом простукивания, выявленные пустоты расшиты и заново заделаны. Поверхность зашпаклевана шпаклевкой на основе извести гашеной 3-х летней выдержки, смешанной с песком и молотым кирпичом (цемянка).
  • Снятие кальки с картона
  • Перевод изображения с кальки на поверхность методом продавливания.
  • Подбор палитры, составление колеров (в соответствии с методикой Киплика) цельное яйцо, масло льняное отбеленное, вода, сухие пигменты.
  • После окончания работ покрытие росписи горячим составом — даммарная смола, пчелиный воск, скипидар."

Выполненная эскизы и предложенная В.Н. Лупановым методика была полностью одобрена А.А. Кедринским. Подобное одобрение в среде реставраторов и знатоков архитектуры ценится очень высоко. Следует заметить, что А.А. Кедринский постоянно курировал работу реставраторов. Он внимательно всматривался в оттенки синего цвета, избранные для покрытия панелей пещерного храма, корректировал насыщенность тонов, и вспоминал, как в детстве стоял здесь во время литургий, которые служил его дед-священник…

По завершении процесса реставрации архитектор дал следующее письменное заключение: "Работа, выполненная художником В.Н. Лупановым, достойна хорошей оценки и соответствует самым высоким требованиям по проведению научной реставрации и воссоздания на памятниках архитектуры. Автор проекта восстановления Феодоровского собора Кедринский. 18.VII.2003г.". Этот документ приобретает особенное значение, если учесть, что он был одной из последних записей, сделанных рукой старейшего мастера реставрации.

Благодаря трудоемкой, тщательной и высокопрофессиональной работе В.Н. Лупанова пещерный храм Феодоровского собора обрел новую жизнь. Спускаясь в него из верхней церкви по "круглой" (винтовой) лестнице, прихожане проходят под ее низкими сводами, росписанными темно-синей темперой с золотистыми звездами — "небом". Своеобразным просветом в этом полутемном замкнутом пространстве становятся полукруглые окна, откосы которых украшает растительный цветочный орнамент, имитирующий знаменитые орнаменты ярославской школы ХYII века и удачно воссозданный В.Н. Лупановым. Минуя замкнутое полутемное пространство притвора, и проходя под его сводами — звездчатым "небом" с символами Тверди небесной и изображениями Святых покровителей членов царской фамилии, мы попадаем в пещерный храм и сразу же раскрывается другой мир, другое мироощущение, которого реставратор добивается с помощью удачно найденного художественно-колористического решения. После темно-синих тонов, доминирующих в росписях лестницы и притвора, особенно яркое впечатление производят золотистые, охристые, голубые краски на сводах храма, имитирующие росписи ярославских церквей ХYII века, с их причудливыми переплетениями орнамента из цветов, стеблей и сказочных птиц, органически вписанных в архитектурные формы. Все это переносит нас в особую атмосферу, которая некогда царила в пещерном храме.

Однако верное колористическое решение интерьера далось реставратору не сразу. Поиски нужного тона были нелегкими. И только когда А.А. Кедринский, который постоянно приходил в нижний храм взглянуть на работу, и единственный кто еще помнил как выглядели старые росписи сказал, увидев роспись на солее: "Попали!", ободренный им реставратор смог уверенно продолжить начатое дело.

Нужно было иметь особое чувство колорита и тонкую интуицию, свойственную только талантливому реставратору, чтобы верно "попасть" в нужную цветовую тональность. Отправной точкой для В.Н. Лупанова в этом случае послужила работа над реставрацией мозаики "Феодоровской иконы Божией Матери с предстоящими", помещавшейся над главным западным входом в собор. Ее богатая и, в то же время, мягкая, почти пастельная, цветовая гамма стала своеобразной "направляющей", и помогла в создании общего гармоничного колористического решения.

Работа по воссозданию мозаики также проводилась под наблюдением А.А. Кедринского. Технология процесса была предложена Лупановым, одобрена автором проекта восстановления собора и отражена в следующем документе:

Этапы проведения реставрационных работ

  1. Установка лесов.
  2. Снятие кальки на целлофан несмываемым фломастером.
  3. Мозаичный круг площадью 5 м.кв. был обследован. Зафиксированы трещины в основании – цементном растворе. В некоторых местах была утеряна связь между смальтой и раствором, происходило высыпание смальты. На кальке были указаны также утраты смальты (более 60% общей площади): нимбы, шрифт, орнаменты, одежды Младенца, лик Богоматери, лик Младенца. Был определен характер пустот: 1 вариант — отслоение штукатурки от кирпичного слоя стены; " вариант — расслоение самой штукатурки.
  4. Мозайка была промыта средством "Санитарный 1 полуабразивный" (был опробован ряд моющих средств).
  5. Для укрепления плиты на стене в местах образования пустот были заведены дополнительные анкера в местах пересечения существующей арматуры. Анкера (d.10 мм., длиной 135 мм. Металлические, обработанные антикоррозийной жидкостью. Существующие анкера были очищены от ржавчины, обезжирены и обработаны антикоррозийным составом. (Сам круг набирался отдельно от всей мозайки. Это подтверждает анализ расположения арматуры — проверено прибором; результатаы зафиксированы на кальке).
  6. Для заполнения пустот между стеной и мозайкой производилось засверливание перфоратором до кирпичной кладки и инъектирование чистой известью под давлением. Также производилось расшивание трещин и их шпаклевка известково-цементным раствором (по определению реставраторов – технологов КГИОП Шадрина и Тучинского, состав штукатурки трехслойный известково-цементный).
  7. Подбор палитры смальты. Так как смальта, которая была использована при создании мозайки, содержит добавления свинца, то наиболее близкой оказалась глушеная киевская смальта.
  8. Этапы проведенной работы: — вычищение графьи под закладку модуля; колка модуля в соответствии с калькой; смачивание графьи водой; наложение раствора; укладка нового модуля; затирка швов. Работа велась в утепленном помещении, обогреваемом печками. Среднесуточная температура + 20 С, т.к. здание отапливается, стена под мозайкой имела постоянно температуру и была сухой, что позволило вести работу с использованием извес тково-цементного раствора. После полного высыхания мозайки она была покрыта раствором соляной кислоты с теплой водой."

Под этим документом рукой А.А. Кедринского, сделана надпись: "Работа принята, выполнена с хорошим качеством, при соблюдении ранее составленной технологии. Автор проекта восстановления собора. Кедринский. 18.07.2003 г."

Цветовая "нагруженность" мозайки непосредственно повлияла на колористическое решение росписей пещерного храма, так как именно в это время параллельно создавались и ее эскизы.
Палевые, золотистые цветы на голубом и синем фоне сводов создавали гармоничное ощущение близкое всем тем, кто прихолил к Святому Серафиму Саровскому. Лампады и свечи горели здесь постоянно и "ласковый взор святого, смотрящего с иконы, встречал богомольцев. Как и при жизни, всем приходящим к нему он как будто говорил "Здравствуй, радость моя !" 

29 Февраля 1992 г. священник Евгений Михайлов совершил малое освящение нижнего пещерного храма во имя св. преподобного Серафима Саровского, а 1 Марта 1992 г. первую Божественную Литургию в этом храме отслужил настоятель собора игумен Сергий (Кузьмин). Малое освящение верхнего храма и первое Богослужение в нём, совершённое настоятелем собора игуменом Маркелом (Ветровым), состоялось в престольный праздник 29 Августа 1996 г.

 

Памятник Николаю II

17 Июля 1993 г. близ Феодоровского собора был освящён памятник Императору Николаю II, выполненный петербургским скульптором В. В. Зайко.

 

В 1995 г. Феодоровский собор был включён в число объектов исторического и культурного наследия, как памятник архитектуры федерального значения. В 2002 году, после капитального ремонта, в нижнем храме был установлен новый деревянный иконостас, выполненный по образцу находившегося здесь прежде, а потолок храма украшен росписью.


В настоящее время к Феодоровскому собору приписаны:

  • деревянная церковь во имя св. Царя Страстотерпца Николая в г. Никольское Тосненского района, построенная в 1998-2000 годах, малое освящение которой совершил 15 Октября 2000 г. настоятель собора архимандрит Маркел (Ветров),
  • деревянная часовня св. муч. Вонифатия, построенная в 1997-1998 гг при Центре реабилизации больных алкоголизмом в деревне Перекюля Ломоносовского района,
  • домовая часовня во имя иконы Божией Матери «Троеручница» при Психоневрологическом интернате № 1 в Санкт-Петербурге (ул. Смольного, 4), устроенная в 1991 г.

27 Марта 2000 г. при Феодоровском соборе была открыта Школа православной хозяйки, призванная возродить и продолжить традиции существовавшего до революции Царскосельского женского училища Духовного ведомства

Источники, использованные М. Мещаниновым в своей статье:

  1. Феодоровский Государев соборъ въ Царскомъ Селъ/ Выпускъ I, М., б. г. (1916), с. 30.
  2. Цитовичъ Г. А. Храмы Армии и Флота. Пятигорскъ, 1913
  3. Царскосельское дъло, газета, 1909, 28 Августа, № 35
  4. Руссюй инвалидъ, газета, 1912, 21 Августа, № 183.
  5. РГИА, ф. 489, on. 1, д. 22, л. 23; д. 23, л. 1-3; 
  6. ЦГИА СПб., ф. 678, оп. 2, д. 20, л. 28.
  7. ЦГА СПб, ф. 132, оп. 10, д. 7, л. 13; 58, 343, 370.
  8. Въстникъ Военнаго и Морского духовенства, журналъ, 1914, № 9
  9. Санкт-Петербургский мартиролог. СПб., 2002, с. 124, 129.
  10. Вперёд, газета, 1992, 20 Февраля.
  11. Санкт-Петербурские епархиальные ведомости, 1993, выпуск II, часть I,
  12. Общество возрождения духовных традиций Руси. Царское Село, 1995
  13. Российская газета, 1995, 12 Апреля
  14. Церковный вестник, журнал, 2000
  15. Справочник по Санкт-Петербурской епархии. СПб., 2001
  16. Царскосельская газета, 2000, 25 Марта, № 37

другие фотографии, связанные с храмом

Современная жизнь храма:

 

Источники:

  1. Мещанинов М.Ю. Храмы Царского Села, Павловска и их ближайших окрестностей. Краткий исторический справочник. СПб, Genio Loci, 2007.-583 с
  2. А.Ф. Крашенинников. В.Н. Максимов. Зодчий русского национального стиля.1882-1942.М.Совпдение, 2006. — 176 с., ил.
  3. Корнилова А. В. Пещерный храм Царскосельского Феодоровского собора. Церковь Преподобного Серафима Саровского. Процесс реставрации
  4. Карохин Л., Моня В.С., Филиппов В.М. Сергей Есенин в Царском Селе. Спб-Пушкин, 2007, изд. 2-е, перераб.
  5. Феодоровски Государев собор- статья Википедии 
  6. "Царскосельское дело" № 12 пятница 20 марта 1915 года
  7. "Царскосельское дело" №18 суббота 2 мая 1915 года
  8. "Царскосельское дело" №21 пятница 22 мая 1915 года
  9. "Царскосельское дело" №22 пятница 29 мая 1915 года

 

Рейтинг: +1 Голосов: 1 15199 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!