Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Московская 55. Усадьба Кокорева

Московская улица

Московская 55. Усадьба В.А.Кокорева. 1901-1904, арх. С.А.Данини (главное здание, флигель, сад, ограда с 2 воротами). 

Все началось с В. А. Кокорева, промышленника,  который был настолько знаменит и - что немаловажно - богат, что о нем самом и его делах было даже рассказано в знаменитом энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона. Талантливый, смелый и предприимчивый оригинал с широкой натурой, Кокорев сочетал в себе качества, казалось бы, несовместимые. Сын вологодского мещанина, сидельца в питейных домах, он научился читать и считать почти самоучкой. За свою жизнь Кокорев несколько раз наживал и терял миллионные состояния. Деятельность его охватывала Москву, Петербург, Среднюю Россию, Урал, Кавказ, Сибирь. Он построил железную дорогу на Урал, основал Волжско-Камский банк, занимался еще множеством вещей.

Вот как о нем вспоминанет известных художник Боголюбов: Так как на радостях я болтал всем об этой поездке, то весть дошла до Василия Александровича Кокорева, который пригласил меня к себе на разговленье в его дом в Эртелевом переулке и тут просил наперво написать ему Нижний Новгород с ярмаркой, Казань и Ярославль, предложив за каждую картину по 3 тысячи рублей. На другой день прислал с артельщиком 3 тысячи задатку на путевые издержки. Ну как не сказать, что это добрый человек! Ну, подумал я, ты не Кузьма-свинья, а широкий человек. Я его никогда не знал, и что ему во мне, кроме разве сознания, что он поощряет молодого художника. Кокорев был старовер. На разговенье у него было пропасть чиновного народа. Но что всего было интереснее, что весь двор был накрыт столами, на которых стояло всякое яство для бедняков, и их, как друзей своих, он лично угощал!

На закате жизни, в 1887 году, Кокорев пишет книгу «Экономические провалы», в которой даёт оценку экономическим событиям за полвека. Анализируя экономические неудачи России, Кокорев доказывает, что они являются, как правило, результатом слепого копирования зарубежного опыта.

Как и многие столичные и провинциальные купцы-миллионщики (Яковлевы, Гутуевы, Громовы, Сапожниковы, Синебрюховы, Злобины), Кокорев был старовером. Он принадлежал к умеренно радикальной общине беспоповцев поморского согласия. Меценат и коллекционер, человек европейского лоска, Кокорев был похоронен в долбленом дубовом гробу без единого гвоздя. Вынесенный на полотенцах из дверей шикарного петербургского особняка поморцами в черных долгополых кафтанах, гроб пронесли на руках через весь город, до Малой Охты. Кокорев похоронен на Малоохтинском старообрядческом кладбище, где до наших дней хорошо сохранились могилы его матери, его самого и трех его сыновей.

Свое первое состояние, доходившее до семи миллионов, Кокорев составил к концу 1850-х гг. Именно к этому времени относится начало его деятельности как коллекционера и мецената. Он выстроил в Москве художественную галерею, обладавшую уникальным собранием картин и скульптуры. Галерея Кокорева в Москве, устроенная с таким размахом, просуществовала недолго. Она была официально открыта 26 января 1862 г. (хотя посетители могли осматривать залы с 1860 г.). Уже в середине 1860-х гг. финансовые трудности заставили владельца начать переговоры о продаже коллекции. В марте 1870 г. 166 произведений русской школы приобрело Министерство Императорского двора для размещения их в Александровском дворце Царского Села. Так впервые возникла связь между коллекцией Кокорева и Царским Селом. Ряд произведений остался в Царском, вошел в коллекцию Екатерининского дворца-музея (ныне ГМЗ «Царское Село»). Например, из коллекции Кокорева происходят две огромные работы И.К. Айвазовского - «Буря под Евпаторией» и «Вид Константинополя». Они украшали стены парадного Полукруглого зала Александровского дворца

Как бы там ни было, его гигантское состояние перешло по наследству к сыну Алексею Васильевичу, (1848 - 1908),  который обосновался в Царском Селе после смерти отца.  

В Царском Селе в XIX столетии были известны  Кокоревы — многочисленные потомки придворного камер-лакея императора Павла I — Василия Кокорева. Так, в атласе царскосельского полицмейстера, полковника Н. И. Цылова 1858 года в городе Царское Село значатся аж пять домовладельцев по фамилии Кокорев — все Васильевичи, т. е. сыновья упомянутого придворного камер-лакея — чиновники средней руки:

Как видим, среди перечисленных Кокоревых — землевладельцев и домовладельцев, архитектор Адриан Васильевич Кокорев отсутствует, что не удивительно. К тому времени он уже занимал должность главного архитектора города Гатчины, где, стало быть, и проживал с семьей. Но Кокорев, о котором рассказываем мы - сын старообрядца в Солигаличе не был ни с одним из них в родстве.

Но Кокорев, о котором рассказываем мы - сын старообрядца в Солигаличе, и о его возможном родстве в царскосельскими кокоревыми нам не известно. 

Итак, А. В. Кокорев - сын промышенника, желая жить с комфортом, заказал известному архитектору Сильвио Амвросиевичу Данини, сочетавшему в своих работах функционализм и стилизаторство, построить усадьбу. В ней, кроме всего прочего, планировалось разместить большую художественную коллекцию.

В 1858 г. участок, на котором начиналось строительство, включал два городских места № 153 и 154. Он принадлежал тайному советнику Ф.А. Дурасову, от которого вскоре перешел к князю Дондукову-Корсакову. Для него архитектор A.M. Болотов в 1860-х гг составил проект каменного дома.

 

Дом Гесте (Гумилевых)

А.В. Кокорев в конце XIX в. присоединил еще один соседний участок №152, которым до него владели сразу две знаменитые царскосельские фамилии- Гесте и Гумилевы

 

В 1817 У. Гесте получил в потомственное владение занимаемый им дом на Московской улице на углу Малой площади в Царском Селе.

Дом находился в собственности семьи Гесте до 1847 года, когда был продан родной сестрой архитектора Изабеллой Пендри статскому советнику В. Е. Купферу.

15 мая 1887 года «Гумилёвы купили двухэтажный дом с садом и флигелем на Московской улице, 42, против Торгового переулка»:

9 февраля 1887 года С. Я. Гумилев «Высочайшим приказом по морскому ведомству о чинах гражданских за № 294 произведен в статские советники с увольнением по болезни от службы с мундиром и пенсионом из Государственного казначейства в размере 864 руб. и из Эмеритальной кассы морского ведомства по 684 руб. 30 коп. в год с производством из Царскосельского казначейства с 10 февраля 1887 г.». Семья переехала на постоянное жительство в Царское Село и купила двухэтажный дом с садом и флигелями на Московской улице, № 42.

Здесь, в обстановке добропорядочного, тихого дома, где гостями бывали лишь пожилые, любившие поиграть в винт знакомые отца, в окружении гувернантки и сводной сестры Александры прошло детство братьев Коли и Мити Гумилевых.

Весной 1895 года Н. Гумилев выдержал экзамен в приготовительный класс Царскосельской гимназии.  Той же осенью Гумилевы переехали из Царского Села в Петербург.

В 1896 году Гумилевы продали дом Кокореву, который присоединил этот участок под строительство своего особняка.

 

Но, вернемся к усадьбе Кокорева. В 1901-1904 гг. архитектор С.А. Данини перестроил для Кокорева существующий дом с оградой и отдельно стоящим флигелем. Обширный сад с фигурным прудом объединил сады первоначальных владельцев. Строительство особняка осуществлено в 1901—1902 гг., когда в петербургской архитектуре уже произошел поворот к модерну. Вероятно, этим объясняется свобода и динамичность живописно-асимметричной композиции, хотя такие приемы укоренились в загородном строительстве намного раньше.

Протяженный главный корпус, расчлененный на несколько объемных звеньев, отличается сложным синкопированным ритмом, разнообразием типов и группировки окон, беспокойным силуэтом. Готический облик создают остроконечные архивольты, аркатурные пояса, крупный идипец. Стрельчатые очертания сочетаются с линиями перпендикулярной готики. Ныне угол здания предстает в обезглавленном виде: исчез ударный силуэтный акцент — угловой шатер с зубчатым навершием. Рисунок металлического зонтика над главным входом здания включает характерный для раннего модерна штрих — удар бича.

Все фасады особняка сплошь облицованы светлым кирпичом. Этот материал вошел в практику строительства именно в период модерна. Единый тон поверхностей оттеняют скупые геометрические узоры из цветной плитки. Чистота и тщательность облицовки сообщают зданию особую изысканность. Вместе с тем, в суховатой графичности рисунка дает о себе знать привычная эклектическая манера. Детали архитектурного декора — сандрики, оконные проемы, карнизные тяги, орнаментальные фризы, аркатурный орнамент, выемки на углах ризалитов и в откосах оконных проемов, филенки на садовом фасаде — выполнены из фигурного кирпича.

 Созданная в стиле модерн она имела вид буквы "Г". К основному зданию вдоль Московской улицы примыкал короткий флигель с замысловатым навершием на крыше. В доме имелся зимний сад с полуциркульным железо-стеклянным перекрытием и ажурным венцом металлодекора (сохранился с утратами),  пристроенный С.А. Данини.

Необычно оформлена тыльная, восточная сторона здания. Глухой торец главного корпуса слит заподлицо с брандмауэрами флигеля и зимнего сада. Единая плоскость с перепадами высот и сложным абрисом крыш превращена в укрупненный ковровый узор, выложенный зелено-голубой плиткой по светлому кирпичному фону. Цветной кладкой изображены аркады и филенки, на стене зимнего сада — затейливая имитация фахверка со стрельчатыми переплетениями. Все это напоминает изо¬щренную инкрустацию, аналоги которой трудно отыскать в «кирпичном стиле», тем более, что речь идет о закулисной стороне сооружения.

Вход, находящийся в боковом одноярусном выступе на лицевом фасаде, оформлен фигурным козырьком, конструкции которого выполнены в форме сложной орнаментально-декоративной композиции из кованого металла. Во втором этаже над входом имеется балкон с кованой решеткой.

В таком же стиле была воздвигнута и высокая ограда из специально заказанного фигурного кирпича. Она отделяла усадьбу от улицы. По длине ограды через каждые шесть метров в ту пору были установлены пилястры, завершающиеся островерхими башенками, соединенными кованными металлическими решетками.

Скромный дворовый фасад особняка по качеству отделки не уступает главному. Поле стены из светлого кабанчика прочерчено двумя орнаментальными поясами, проемы тонко обработаны лекальным кирпичом.

Со стороны сада к зданию пристроен одноэтажный корпус зимнего сада, перекрытый световым фонарем в виде полуциркульного свода, декорированного орнаментальным поясом и с замысловатым навершием на крыше из кованого металла. К лицевому фасаду примыкает высокая каменная ограда с кованой решеткой ажурного рисунка наверху (она полуразрушена, решетка частично утрачена). Кованой невысокой оградой обнесен уступ фасада рядом с входной дверью.

Богатейший купец-миллионер А.В. Кокорев — известный коллекционер и собирал разнообразные антикварные вещи. В саду у него находилась прозрачная хрустальная беседка с чучелом слона (Возможно, что это было чучело настоящего слона, жившего в Александровском парке и умершего 23 сентября 1902 г. «от паралича сердца»). Бронзовый Гермес, поставленный архитектором (хотя и по заказу владельца, о чем говорит выбор персонажа), соседствует с гипсовыми гномами и фигурами сидящих негров в натуральную величину (восковыми, либо также гипсовыми и раскрашенными).

Особняк А. В. Кокорева — переходное произведение, стоящее на грани историзма и неоромантического течения модерна. Неоготика служила своего рода мостом между ними, что наиболее ярко и отчетливо проявилось в творчестве московского зодчего ф. О. Шехтеля и петербуржца К. К. Шмидта. Для Данини же конкретная мотивация исходила от царскосельского опыта стилизаторства под средневековье.

 

Внутреннее убранство особняка

было не менее впечатляющим. Виргиния Сильвиевна Данини вспоминает: «интерьеры имели богатую отделку; стены были отделаны мрамором, деревянными панелями, потолки — лепкой и росписями. Каждая комната имела свой стиль отделки: были комнаты в китайском, японском, мавританском стилях, с обивкой стен шелком и штофом. Все было выполнено по рисункам и чертежам моего отца».

Крупное арочное окно в стрельчатой нише освещает парадную лестницу, объем которой завершен щипцом.

Особняк был обставлен с изысканной роскошью, которая кое-где неожиданно сочеталась со странными деталями, очевидно обнаруживающими вкусы самого хозяина.

В интерьерах особняка царило эклектическое многостилье: от неоренессанса до восточной экзотики. Черты модерна бросались в глаза лишь в стилизованной росписи туалетной комнаты: летящие белые птицы над змеящимися волнами. Здесь модерн вплетался в эклектический контекст как еще один, новый стиль, второстепенный в ряду исторических стилей.

Полы во многих комнатах сплошь покрыты коврами. Стильные по рисунку, эти ковры с венками, павлиньими перьями, восходящие по дизайну к английскому варианту art nouvcau, соседствуют с никелированными кроватями самого простого рисунка (видимо, привезенными из старого дома) с горками подушек на них. Тисненые кожаные обои с излюбленными художниками модерна рисунками тюльпанов, явно очень дорогие, выглядывают из-за рамы, воспроизводящей очертания крестьянской избы с треугольной крышей. Во многих помещениях стены украшены шпалерами.

Почти на всех стенах видны картины, акварели, фотографии. В кабинете обращает на себя внимание большой портрет В. А. Кокорева работы К. К. Штейбена, возможно, копия аналогичного портрета из собрания Русского музея. В зале с верхним светом, картинной галерее, экспонировались 34 большие картины. Пока не удалось установить авторство и нынешнее местонахождение всех. Несколько работ очевидно происходят из коллекции отца. Главное отличие собрания сына от собрания отца - у А. В. Кокорева оригиналы висели вперемежку с копиями.  Александр Васильевич и сам покупал произведения искусства, но в отличие от отца, приобретавшего первоклассные работы, отражающие современное ему состояние художественной жизни страны, сын выбирал вещи салонные, прежде всего эффектные, нередко большого размера, но не самого высокого художественного уровня.

Когда особняк был завершен и полностью обставлен, Данини заказал подробную фотофиксацию всего здания. Очевидно мастер относил это здание к числу лучших своих сооружений, так как сравнительно небольшой особняк был запечатлен на 46 фотографиях большого размера, выполненных на высоком профессиональном уровне. Возможно, фотографирование происходило не в один момент. На обороте нескольких фотографий есть автограф архитектора: С. Данини, 1901, а на фотографии кабинета на стене мы видим календарь с датой 13 марта (или мая) 1903 года. Все фотографии хранились в семье потомков Данини, а в 1971 г. дочь архитектора B.C. Квашнина-Самарина передала часть архива и фотографий в Музей истории города (ныне Государственный музей истории Санкт-Петербурга). Сопоставляя документы, хранящиеся в семье, и те, что были переданы в музей, можно получить полное представление об особняке Кокорева и его живописном собрании.

Проекты С.Данини для особняка Кокорева:

В особняке сохранилась парадная мраморная лестница и внутренняя планировка, богатая историческая отделка интерьеров утрачена. Однако не только революционные события тому виной.

Двухэтажный особняк А. В. Кокорева дошел до наших дней без существенных внешних изменений. Входя в небольшой вестибюль, мы можем попасть из коридора в любую комнату первого этажа, либо подняться по мраморной лестнице на второй этаж, где также была коридорная система.

Выстроив дом к 1902 г. и роскошно обставив его, владелец, Александр Васильевич Кокорев, прожил здесь всего семь лет. Это были золотые годы для города, когда здесь кипела художественная и литературная жизнь. Тактично велось новое строительство. Архитектор А. И. Таманян выстроил в Софии особняк Кочубея, наполненный произведениями искусства. Близость Двора постоянно давала о себе знать, но отношения были почти соседские. В императорских парках уже встречались первые лыжники, а дети царскоселов катались на санках вместе с наследником. Смешливые великие княжны приезжали заниматься физикой в Реальное училище. Кокорев был заметной фигурой среди царскоселов того времени.

Что случилось с владельцем особняка в это время трудно установить достоверно, но у Э.Голлербаха, известного царскосельского краеведа, в его знаменитой книге "Город муз" читаем: "Девятисотые годы в Царском Селе:... Обывательские «сливки» тех лет: аристократия родовая — Путятины, Стенбок-Ферморы, Остен-Сакены, Гудовичи, Плаутины, Раевские и, вообще, «смотри книгу шестую», и денежная — Вавельберги отец и сын, миллионер Кокорев, заживо гнивший в роскошном своем особняке, Утеман, Кетниц. В центре всего у первой — двор, дворцовая жизнь и «что пишет управляющий имением», у второй — акции, биржа. ".  О том, что Кокорев болел лепрой и вынужденный был жить в изоляции в Царском Селе, упомянуто еще в нескольких источниках.

Упоминание: Арронет Евгений Иванович – 1907 - потомственный дворянин, Московская дом Кокарева

После его смерти наследники (очевидно, брат) продали с аукциона все, кроме самого дома, и несколько лет здание стояло закрытым.

Как бы то ни было, но в газетах за 1909 год печатаются следующие сведения:

После смерти известного миллионера Кокорева осталось огромное наследство, в числе которого находится в Царском Селе роскошный дворец необыкновенной ценности, как по оригинальности постройки, так и по внутренней обстановке. Так как содержание дома обходится очень дорого, а покупателя на него найти положительно невозможно, то наследники Кокорева решили разыграть этот дом со всей обстановкой в лотерею, устроив три миллиона билетов, ценою каждый билет по рублю. Говорят, что билеты раскупаются нарасхват, причем берут их не только десятками, но даже и тысячами, в надежде заполучить крупный выигрыш.

Вот что пишет Лансере об аукционе, на котором распродавалась обстановка кокоревского дома: «Второй столичный аукционный зал», распродававший обстановку А.В. Кокорева, устроил первоначально осмотр ее на вилле покойного в Царском Селе. Обозрение этого собрания положительно было поучительно. Никогда и нигде не удавалось еще видеть такого чудовищного подбора безвкусных, бесстильных, аляповатых, но очень дорогих вещей. Как бы ошибкою в их массе мелькали несколько хороших предметов, но их легко счесть по пальцам среди многих сот ужасающих образцов «Гран – при» современных выставок. Шумиха, поднятая вокруг него толпою, и удивительная показательность цифр требуют нескольких слов. В самом деле, вопросы вкуса – спорны, и есть люди, искренне восхищающиеся бьющей в глаза дороговизной Кокоревской обстановки; зато язык цифр бесспорен. По сохранившимся документам, Кокорев затратил на свое собрание более 1 600 000 руб. В то время, как мы отмечаем неустанно растущие цены на старинные художественные предметы, называем коллекционеров утроивших и удесятеривших свое состояние распродажей действительно художественных собраний (давно ли барбизонцы и примитивы стали достигать бешенных цен, все растущих, и давно ли у нас стали известны имена Боровиковского, Левицкого, Рокотова?), - обстановка Кокорева не выручила и пятой доли затраченных на нее денег, несмотря на обильную рекламу, профессиональную и добровольческую.( источник)

Доброе имя В.А. Кокорева захотел увековечить его сын. И потому летом 1911 г. Санкт-Петербургский женский медицинский институт получил от А.В. Кокорева значительное пожертвование — родовую дачу (усадьбу) в Царском Селе с полной обстановкой. Пожертвование должно было пойти на устройство клиники по внутренним болезням им. В.А. Кокорева, отца дарителя. От продажи обстановки было выручено 300 тыс. руб., которые пошли на обустройство и оборудование клиники на 80 кроватей для больных. Проценты же с суммы, получаемой от продажи самой дачи (порядка 250 тыс. руб.), — на полное обеспечение клиники.

Но тем не менее, после смерти владельца дом очень долго пустовал.

С начала Первой Мировой войны, в 1914 году, в особняке был организован лазарет.

На верхнем этаже устроены были раненые офицеры, в нижнем — с большими комнатами — нижние чины.

Газета "Царскосельское дело"пишет о приезде раненных в ЦС и распределении их по лазаретам: "Пятеро офицеров были направлены в роскошный лазарет Кокорева на Московской улице. Его  помещения поражают своей красотой и удобством. Главрач лазарета- В. Гедройц, а врачи- доктор Беляев и женщина –врач Жученко"8.

Вера Антоновна Данини заведовала нижними палатами. Сын архитектора, Евгений Сильвиевич, временно оставив университет, работал здесь же в операционной, делал несложные операции вроде ампутации пальцев. Виргиния, которой было только 12 лет, после гимназии приходила к матери помогать ухаживать за ранеными, кормила беспомощных и читала им книги. Главным врачом лазарета был профессор Б. H. Беляев.

 

Великая Отчесетвенная война

Светлана Беляева- дочь знаменитого писателя, в своих воспоминаниях о начале оккупации Пушкина пишет: Опять начался обстрел и мы, вместо того чтобы идти домой, отправились в подвал кокоревского дома, где прятались почти все жильцы из нашего двора. Он находился через дорогу, на Московской улице. До революции этот дом принадлежал богатому купцу Кокореву, который болел проказой и вынужден был жить один. Дом был добротный, с огромными зеркальными окнами, с высокими потолками и черными резными дверями, инкрустированными перламутром. За несколько дней до нашего прихода в этот дом угодила авиационная бомба, но, к счастью, не разорвалась, застряв между этажами. И хотя последствия могли быть всякие, все почему-то считали это убежище самым надежным. До войны в этом доме был какой-то институт или техникум и общежитие. Из всех, кто работал и жил в этом учреждении, осталась одна кладовщица. И хотя в городе были уже немцы, она все еще чувствовала себя ответственной за вверенное ей имущество. Ходила она с ключами на поясе и бдительно смотрела, чтобы никто ничего не трогал. Даже шашки, которые хранились у нее в бывшем красном уголке, она давала под расписку. Видимо было трудно в одночасье стать никем!

Весь подвал был забит людьми. Сидели на чемоданах, узлах и даже прямо на полу. Для нашей семьи не оказалось даже маленького местечка. Но когда мама сказала кладовщице, что отец очень болен, она пустила нас в кладовку, где хранились ватные тюфяки. Их было так много, что они почти достигали потолка. Там мы и спали всей семьей Мне это казалось очень интересным, хотя ощущение от близости потолка было не очень приятным. Люди сидели здесь уже не одну неделю, но никому и в голову не приходило разместиться в красном уголке или других служебных помещениях, лечь на казенные матрацы. В кокоревском доме собралось довольно много ребят из нашего двора, а потому красный уголок, находившийся тут же в подвале, скоро превратился в детскую комнату. Только нашим мальчишкам не сиделось на месте и они бегали смотреть, где что бомбило. Из очередного похода они вернулись с «оружием» - игрушечными автоматами, после чего в подвале поднялся такой треск, что взрослым пришлось вмешаться и отобрать шумное оружие... 

В 1958 году здание отдали Сельскохозяйственному институту.

Великолепный особняк пережил и революцию и войну. Долгие годы в усадьбе располагался один из филиалов аграрного университета. К сожалению, практически ничего от былого внутреннего великолепия не сохранилось.  Единственное, что напоминает о былом великолепии, это мраморные перила и пол с яшмовыми буквами "SALVE", что в переводе с латыни означает "Здравствуй".

И одно из помещений используется под хранение экспонатов "Музея редких вещей из коллекции Ивана Фоминых". В разные периоды она выставлялась в различных помещениях города и сейчас нашла пристанище в бывшей усадьбы.

 

В 2003 году родилась замечательная идея создания музея архитектора С.А. Данини - автора этого особняка и многих других зданий в городе. до сих ор использующихся по их первоначальному назначению:

100 лет особняку Кокорева


В яркий солнечный день, 14 марта в бывшем особняке Кокорева (ул. Московская, дом № 55), возведенном по проекту архитектора Сильвио Данини (сейчас это восьмой корпус Санкт-Петербургского государственного аграрного университета) отмечался юбилей — особняку исполнилось 100 лет. Теперь в этом здании создается музей архитектора Данини. Праздник был организован студентами. В актовом зале собрались ректор университета, преподаватели, гости.

Слово было предоставлено ректору университета В. С. Шкрабаку, который отметил, что 100-летие особняка — выдающееся событие в жизни города. Он рассказал о том, что у здания была сложная судьба, но теперь оно отремонтировано и восстановлено силами студентов и преподавателей. Затем слово было предоставлено декану В. Л. Обухову, преподавателям, а также гостям, в числе которых был правнук архитектора Данини И. Козлов. Он отметил, что это первый в стране музей С. Данини и подарил фотографию прихожей особняка, такой, какой она была при А. В. Кокореве.

Правнук С. Данини рассказал об истории города. Здесь возводили свои здания выдающиеся архитекторы, одним из которых и являлся Сильвио Данини. Именно ему было суждено построить это великолепное здание. Архитектор Сильвио Данини возвел его для семьи купца В. А. Кокорева, который имел тесные связи с деятелями культуры.

После официальной части последовал праздничный концерт, организованный студентами.

Екатерина Каллистова. Царскосельская газета. Пятница, 21 марта 2003 года № 20 (9443)

 

Горько читать эти строки, ибо идея так и осталась идеей, а к 300-летию Царского Села особняк выставили на продажу. Фонд РЖС выставил на торги усадьбу Кокорева и

16 сентября 2011 Петрострой купил участок с усадьбой Кокорева

Федеральный фонд содействия развитию жилищного строительства (Фонд РЖС) сегодня провел аукцион по продаже объекта недвижимого имущества одновременно с земельным участком общей площадью 0,5775 гектар по адресу: город Пушкин, Московская улица, д. 55, лит. А.

Лот был продан по цене 64 996 662 рубля. Победителем аукциона стало ЗАО «Корпорация Петрострой».

Начальная цена продажи составила 52 996 662 руб. без учета НДС. Шаг аукциона составлял 2 млн руб. В результате рассмотрения заявок к участию в аукционе было допущено три участника.

Земельный участок расположен в центральной части города Пушкин Санкт-Петербурга, в 15 км от аэропорта «Пулково». На участке расположено нежилое здание, относящееся к категории объектов культурного наследия.

По словам представителя гендиректора компании-победителя Олега Павлова, решение об использовании данного земельного участка будет принято после проведения полноценного анализа. «Вероятнее всего, здесь появится гостиница или бизнес-центр. Работа над проектом начнется в ближайшее время, после получения результатов экспертизы о состоянии расположенного на участке здания», — сказал он.
 

Перед самым 2013 годом появилась информация о том, что особняк Кокорева может купить Жерар Депардье Депардье покупает особняк в Пушкине, несмотря на решение французского суда

 

Источники:

  1. Козлов А.В. Сильвио Данини: материалы к творческой биографии /А.В.Козлов.СПб:КОЛО, 2010.- 240 с.:ил.
  2. Семенова Г.В. Царское Село:знакомое и незнакомое. .-М.ЦентрПолиграф, 2009.- 638, (2) с.
  3. Статья из Царскосельской газеты "По следам академика архитектуры"
  4. Архив дореволюционных газет
  5. Статьи из Википедии о Кокоревых
  6. Статья из Огонька "Лапоть золотистый"
  7. Квашнина-Самарина B.C. Архитектор С. А. Данини (по воспоминаниям дочери). Рукопись. С. б (архив семьи потомков С. А. Данини).
  8. "Царскосельское дело" №38 19 сентября 1914 пятница

 

 

Е. Р. Михайлова, Изучение деталей планировки двора усадьбы Кокорева в Царском Селе.

Усадьба известного русского финансиста В. А. Кокорева была построена по проекту признанного мастера стиля модерн С. А. Данини в 1901-1904 гг. и в настоящее время на­ходится под государственной охраной как памятник архитектуры. Современный адрес усадьбы — г. Пушкин, ул. Московская, д.53, 55.

Летом 2001 г., ввиду планируемой реконструкции усадьбы и усадебного сада, здесь были произведены археологические работы. Архивной документации по планировке дво­ра кокоревской усадьбы не сохранилось, и автор проекта реконструкции усадьбы Т.Н. Оз­нобишина в качестве единственного источника искомых сведений была вынуждена ис­пользовать несколько любительских фотографий начала XX в., сохранившихся в частном архиве (рис. 1). Для того, чтобы проследить сохранившиеся участки садовых дорожек и уточнить планировку сада в начале XX в., на территории внутреннего двора усадьбы нами было заложено два шурфа.

Первоначально, исходя из результатов предварительного осмотра территории сада, шурфы планировалось заложить на неповрежденном коммуникациями участке. Шурф № 1 был задуман как траншея, которая пересекала бы два отрезка садовой дорожки, оги­бавшей клумбу, а шурф № 2 (к северо-западу от шурфа № 1) должен был подтвердить ре­конструируемую кривизну дорожки и клумбы. Однако в процессе работ первоначальный план претерпел существенные изменения.

Шурф № 1 был заложен на запланированном месте и первоначально представлял собой траншею размером 7x11 м, ориентированную параллельно фасадам здания. По­скольку ориентация выявленной здесь садовой дорожки довольно сильно отличалась от реконструируемой по фотодокументам, было решено расширить существующую тран­шею и попытаться протрассировать уже выявленную дорожку. С этой целью восточная часть первоначальной траншеи была расширена в северном, восточном и южном на­правлениях. Общая площадь описываемого раскопа в результате составила 38,5 кв. м (рис. 3).

Позднее, для корректировки сделанных наблюдений, в 10 м южнее описанного раскопа был заложен шурф № 2, ориентированный аналогично раскопу. Площадь этого шурфа со­ставила 1 м, а глубина — около 0,8 м. Выяснилось, что на всю эту глубину культурные на­пластования уничтожены здесь мощным перекопом, и, следовательно, не могут содержать информации по интересующей нас проблеме.

Работы проводились по общепринятой методике, рекомендованной действующей Ин­струкцией к Открытому листу. Раскоп был разбит с применением квадратной сетки (сто­рона квадрата составила 1 м), с некоторым отклонением от сторон света. Это отклонение, как уже отмечалось, было обусловлено ориентацией сторон раскопа параллельно фасадам здания, так как искомый объект — садовые дорожки — также должен был следовать ори­ентации фасадов. Все пикеты, включая борта раскола, были отнивелированы. За нулевую отметку при нивелировке был принят верхний уровень цоколя здания.

После раздерновки, производившейся лопатами, зачистками была снята верхняя часть культурного слоя в пределах раскола. При этом в западной части раскопа был выявлен слой плотной желтоватой глины, а в восточной части выступило покрытие дорожки, далее расчищавшееся ножами. Ножами же было расчищено пятно угля и сажи, с запада при­мыкавшее к дорожке.

Поскольку нашей основной задачей было выявить и оттрассировать садовые дорож­ки для предстоящей реконструкции сада, раскол на всей площади был вскрыт только до уровня основания дорожек. Исключением стали упоминавшееся выше пятно угля (было прослежено его стратиграфическое соотношение с дорожками) и юго-восточный угол рас­копа, где на площади 0,5 кв. м культурные напластования были вскрыты до материка с целью выяснения их мощности и характера.

Объекты, обнаруженные в пределах раскопа, немногочисленны.

В западной части раскопа непосредственно под дерном было расчищено пятно плотной желтоватой глины, занимавшее почти половину раскопа. Судя по его положению сразу же под дерном, это относительно недавняя конструкция. Однако точное время возникновения этой глиняной «подушки» и цель ее сооружения ясны не до конца.

В восточной части раскопа была обнаружена садовая дорожка. Удалось проследить ее прямой отрезок (протяженностью в пределах раскопа 7 м) и примыкавший к нему с вос­тока дугообразный участок. В плане вся дорожка, по-видимому, образовывала достаточно сложную фигуру, Конструкция дорожки очень проста. Она образована уложенным непо­средственно на поверхность земли колотым мягким белым камнем и битым кирпичом,, причем белый камень преобладает. Ширина дорожки на всем ее протяжении составляет 0,8-1,1 м, дугообразная часть (в пределах раскопа) несколько шире.

Направление выявленной нами дорожки расходится с предполагавшимся на основании анализа немногочисленных фотодокументов. Прямой отрезок дорожки оказался ориен­тирован не параллельно фасаду оранжереи, как предполагалось, а направлен к углу дома. Тем не менее, по нашему убеждению, именно эта вымостка представляет собой остатки садовых дорожек Кокоревской усадьбы. Доказательством тому служат не только ее явная соотнесенность со зданием, но и найденная на поверхности дорожки монета 1925 г. чекан­ки, по всей вероятности, потерянная проходившим по ней человеком. Показательно, что две другие найденные монеты, более позднего чекана (1962 г. и 1970 г.), были найдены не на дорожке или над ней, а приблизительно на современном кратчайшем пути через двор на Московскую улицу (но диагонали двора, с юго-востока на северо-запад).

Расчищенная дорожка залегала на уровне приблизительно 75 см ниже репера и на 10-12 см ниже современной дневной поверхности. Сверху она была перекрыта аморфным серым суглинком, насыщенным битым кирпичом и другим строительным мусором— ха­рактерной разновидностью городских напластований Нового времени.

С запада-северо-запада к мощению садовой дорожки примыкало значительное ско­пление угля. Поверхность, на которой лежали расчищенные угли, была покрыта сажей и носила слабые следы прокаленности. Пятно угля стратиграфически предшествует опи­санным выше садовым дорожкам и может быть интерпретировано как следы каких-то сгоревших деревянных построек. На планах участка середины XIX в. приблизительно на этом месте отмечены сараи.

В юго-восточном углу раскопа, на площади 0,5 кв. м, культурный слой был разобран до материка. При этом была прослежена следующая картина: непосредственно под дерном залегал слой аморфного серого суглинка вперемежку со строительным мусором, в целом аналогичный прослеженному по всей площади раскопа. Мощность слоя серого суглинка составляла около 30 см. Он подстилался слоем пестроцветной желто-серой перемешан­ной глины, также содержавшей строительный мусор. Мощность этого слоя— 12-15 см.

Под ним зафиксирован слой желто-серого слабо гумусированного суглинка с включени­ями щепы. На поверхности этого слоя, сразу же под желто-серой глиной, были расчищены фрагменты нешироких (10-14 см) сильно истлевших досок— по-видимому, остатки дво­ровых мостков. Доски были ориентированы приблизительно по оси запад- восток, таким образом настил из них должен был идти приблизительно по линии север- юг. Материк на вскрытом нами участке представляет собой крупный песок бурого цвета вперемежку с моренным гравием.

Полученный при раскопках материал немногочисленен и маловыразителен.

Основная часть находок относится к так наз. массовому материалу — керамике, сте­клу, обломкам фаянсовой и фарфоровой посуды. Индивидуальные находки единичны (не­сколько монет, винтовочные гильзы, железная пряжка от обуви или сумки) и характеризу­ют быт уже советской эпохи.

Некоторые из находок дают косвенные сведения о конструкции и внутреннем убран­стве дома. Так, небольшой обрывок свинцового листа, возможно, происходит от кровли дома. Встреченные в пределах раскопа фрагменты изразцов все однотипны— это белые гладкие изразцы, изготовленные из светло-бежевой глины без видимых примесей. Много­численные крупные кованые гвозди и костыли, найденные в раскопе, не позволяют сде­лать каких-либо выводов об их применении в конкретной конструкции.

Осколки посуды (глиняной, фарфоровой и фаянсовой) все очень небольшие, невыра­зительные и не могут быть датированы точнее, чем в пределах XIX- начала XX в. Един­ственным исключением является часть плечиков небольшого черноватого мореного кувшина со следами крепления ручки. Такая керамика в Петербурге наиболее характерна для XVIII в., хотя употреблялась и в начале XIX в.

В пределах раскопа было подобрано несколько кирпичей с однотипными углубленными клеймами на постели: в верхней строке проставлено число (номер партии), а в нижней— прописные буквы Я.И.П. Размеры кирпичей составляют 253-255x115-116x74-76 мм. Способ клеймения и размеры свидетельствуют о датировке этих кирпичей началом XX в, Аналогичные кирпичи заметны в обрушившейся части ограды усадьбы.  

Таким образом, незначительные по своему объему археологические работы позволили прояснить ряд спорных историко-архитектурных моментов и, в свою очередь, поставили новые вопросы, в первую очередь, источниковедческого плана. Как соотносятся архивные данные, архитектурные реконструкции и археологические материалы, касающиеся одного проекта? Какому из этих видов источников и при каких условиях следует отдавать предпо­чтение? Это важная и требующая своего разрешения проблема. 

Источник

- Археологическое изучение Санкт-Петербурга в 1996-2004 гг.

Рейтинг: +1 Голосов: 1 15687 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!