Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Садовая 2а. Церковь иконы Божией Матери «Знамение»

Садовая 2а. Знаменская церковь (фотоальбом)
 
Начальная история

 

История храмов Царского Села

Первая упоминаемая в Царском Селе церковь, была походная деревянная церковь Екатерины I, первый священнослужитель назначен на мызу в 1713 году. 

В статье рассказано о трех церквях Царского Села:

  • Успенской церкви
  • Благовещенской церкви
  • Знаменской церкви

 

Успенская церковь

В 1714 году, рядом с  дворцом на мызе Саари мойс для населения мызы была выстроена первая деревянная церковь в честь Успения Пресвятой Богородицы.

Существуют два уточнения местоположения первой Успенской церкви

Более распространено утверждение протоиерея И. Цвинёва (1884) — «на запад» (здесь говорится, о месте следующей Благовещенской церкви) и уточнение М. И. Пыляева (1889) — «по северную сторону так называемых "больших берёз", в нескольких саженях на восток от нынешней Знаменской, среди лицейского сада». Не памятник ли давних пор без надписи стал тому основанием?

Поскольку планов Села Царского (отражающих его поэтапное развитие) до 1750-х годов нет, подобные сведения черпались и трактовались каждым автором по-своему из не вполне ясного описания дворцовой слободы и усадьбы (нач. XVIII в.), и, в частности, положения церкви, данного историком И. Ф. Яковкиным (1829) — «по северную сторону больших берёз» или «по левую сторону березовой рощи (средины сада), современной почти приписанию мызы Сари». Ориентир сей соответствует положению группы деревьев на картине 1760 г.. Яковкин не преминул в связи с тем отразить свое видение и на чертеже. На нём церковь Успения показана на значительном расстоянии от Знаменской (Благовещенской) к северу, по дороге в Кузьмине Там, ближе к Средней улице, на восток откос несколько выравнивается.

Кроме планов Царского Села 2-й половины XVIII в., где показаны изменившиеся границы церковной рощи после перенесения оттуда Успенской церкви и упразднения кладбища, существует любопытная картина французского художника Ф. Г. Баризьена 1760 г., выставленная в Екатерининском дворце:

Не иначе вид с горы Парнас. На ней изображена Знаменская церковь, с северной стороны которой отчетливо видна группа высоких деревьев, остатков рощи Елизаветы, а то и Екатерины I, тех самых «больших берёз» Яковкина.

Пыляев первый храм представил в менее пристойном положении, чем Яковкин,— под уклон относительно места, выбранного для следующей Благовещенской церкви. А ведь куда предпочтительнее выглядит лобное место Лицея (на повороте в Кузьмино Яковкин показал на чертеже «прикащиковы хоромы», выставленные в 1720 г. из сада за дорогу) или рядом по другую — северную сторону... Впрочем, если согласиться с временным характером постройки из брёвен, отсюда — способностью к перемене мест, её ролью и тем, что сразу вслед за ней заложат вторую, более представительную церковь на каменном фундаменте...

Как писатель, Пыляев использовал сведения, часто основанные на устных преданиях, на поверку нередко оказывающиеся искажёнными или вовсе далёкими от истины. Предположительно он объединил данные Яковкина с показаниями Цвинёва — кому как не настоятелю здешней церкви о том ведать. Основываясь на уточнении Пыляева, результате поисков краеведа В. Панова в «Петербургском некрополе», схожих памятниках на месте священного престола былых храмов, М. Ю. Мещанинов посчитал, что на опубликованном им старом фотоснимке за Знаменской церковью рядом с надгробием смотрителю пенсионных конюшен Я. Е. Десятерёву справа находилось не ещё одно надгробие, а памятник, указывающий на местонахождение первого царскосельского храма.

Только сей храм переставляли с погоста на погост, и если все-таки место его престола было отмечено с давних пор или памятный камень появился после трудов Яковкина, то не на месте, отмеченном последним, а близ Знаменской церкви, куда его могли переместить при разбитии садиков лицеистов. А уж коль гадать, то таким образом могли напомнить и о сгоревшей церкви, а то и о кладбище. Как бы то ни было, В. Панов не склонен увязывать место престола первого храма с положением неопределенного памятника. Увы, Бенуа с Вильчковским в своих трудах к юбилейному 1910 году обошли вниманием без ссылок и аргументов разнящиеся представления Яковкина и Пыляева, быть может, благоразумно «не усмотрели» и памятников на таком видном месте. А кому как не им, ревнителям царскосельской истории, было высказаться на сей счёт! Так могло сложиться, если оба памятника были надгробными — не упомянули же они о надгробии Десятерёву . А появись памятный знак после их описаний Царского Села, такое событие неминуемо осветило бы бойкое «Царскосельское дело». Сомнение вызывает и слишком малое расстояние — всего несколько саженей — между деревянными постройками, часто подверженными пожарам, особенно в то время, что, несомненно, учитывалось строителями. А ведь Успенская церковь не пострадала от пламени, дотла спалившего Благовещенскую церковь. А вот подменивший ту в 1729—1737 гг. дом, который легко было спутать с храмом Успения, здесь представить уместнее, если бы не... о том — «Кто погребен у Знаменской церкви?».

Срубили её скоро, в том же году, что и начали вологодские переведенцы, а отделали дворцовые плотники, присланные строить избы русским крестьянским семьям, переводимым из царских дворцовых вотчин российской глубинки. Собственно, и предназначалась церковь для новоявленных крестьян (водворение которых, порой принудительное, началось в 1715 году и продолжалось даже в 1726 году) да тогда ещё отнюдь не многочисленных штатных служителей и мастеровых, обустраивавших сарскомызскую усадьбу.

Тот же Пыляев отмечает, что «…при Петре I водворено было в окрестностях села до 200 семейств русских крестьян, преимущественно разных мастеровых и ямщиков; но население собственно села состояло только из церковного причта, караульных солдат и придворных служителей».

Этим отчасти объясняются долгие отделочные работы и благолепное украшение, неумолимо сопровождавшее строительство первых церквей на здешнем погосте.

Изготовленный в Петербурге иконостас доставили 15 сентября 1715 года. А окончательно достроили ее только к 1716 году

Деревянная рубленая церковь строилась по проекту архитектора Иоганна Ферстера

Торжественное освящение церкви во имя Успения Пресвятой Богоро­дицы состоялось только 2 ноября 1716 года.  в присутствии Императора Петра Великого и его супру­ги Екатерины Алексеевны.

Снаружи она представляла собой подобие петербургских кирхообразных церквей, была обита тесом и выкрашена наподобие кирпичной небеленою. Глава, шпиц на колокольне и кресты были покрыты белой жестью. Ограда церкви состояла из баляс.

Как сообщал в 1911 г. С. Н. Вильчковский: «Снаружи её обшили тёсомъ и выкрасили "на манеръ каменной небеленой", внутри обтянули холстомъ и выбелили. Глава, шпицъ на колоколъне и кресты были обиты белой жестью; въ npudintпоставили походную церковь Ея Ве­личества...».

Как заметил искусствовед А. Бенуа, церковь была с 34 обычными окнами — отнюдь не маленькая (даже если та была в два этажа).  Окна были снабжены железными решетками и запорами. Иконостас. привезенный из Петербурга был покрыт зеленым лаком с позолотой. По стенам висело в золоченых рамах 12 картин из Ветхого и Нового заветов. В алтаре, вокруг престола, стояли позолоченые фигуры евангелистов. В приделе (Конторке) была поставлена камчатая походная церковь Екатерины.

Избранный всем миром церковный староста следил за чистотой и отоплением храма.  Согласно архивным документам (по состоянию на 1723 и 1737 годы) в ней служил священник Феодор Федотов.

 

Благовещенская церковь

 

Население села постепенно росло,  церковь стала мала и спустя каких-то полгода, весной 1717 года, в берёзовой роще ближе к царским хоромам понадобилось строить ещё одну «большую» деревянную, только на каменном фундаменте церковь — Благовещения Пресвятой Богородицы.

Принято считать, что Благовещенскую церковь велено строить исходя из растущего населения дворцовой слободы ввиду тесноты предшествующей. Однако оная только-только получила развитие, масштабные же работы в царской усадьбе тогда ещё не велись, переселение крестьян шло медленно, растянувшись на десятилетие. Даже с учётом прибывающего населения отнюдь не маленькая Успенская церковь должна была вмещать своих прихожан. В противном случае получается, что в дальнейшем в пору куда больших строительных работ и соответственно большего притока строителей и обслуживающих теперь уже не в скромной усадьбе цесаревны Елизаветы Петровны, а в летней резиденции всего ея императорского двора одной только Знаменской церкви, соразмерной с Успенской по числу окон (37), было достаточно.
 
Если только Успенская церковь не перепутана с Благовещенской или же первая была бы холодной, а вторая — тёплой. Ясно одно: первая — на первое время, на скорую руку.

Деревянный сруб, надо думать, также не заставил долго ждать, а вот отделка тянулась вплоть до 1723 г.

К 1724 году была возведена новая церковь – Благовещения Пресвятой Богородицы - деревянную на каменном фундаменте. она была почти полностью повторением первой - обшита досками, оштукатуренными под камень.

Представление об облике первых деревянных церквей можно почерпнуть лишь из описания, говорящего о том, что они были схожи. Благовещенская церковь отличалась от предшественницы разве что более богатым убранством и несколько большей вместительностью. Обе они были оформлены в характерном для ранних петербургских строений кирхообразном стиле.

В 1722 г. церковь оштукатурили изнутри, у царского места поставили белую изразцовую печь. Теперь уже в её придел поставят походную церковь Екатерины и наибольшую часть местных образов из Успенской церкви — как следствие статус прежней церкви понижается до приписной к новой Благовещенской, а затем и Знаменской.

Кресты вызолочены, 12 картин перенесены из первой церкви и к ним прибавлено несколько новых. Сразу же после закладки Церкви столяры приступили к изготовлению иконостасов. Писать иконы было поручено художнику Луи Караваку. Утварь в новой церкви была более богатой и многочисленной, также и ризница. В "конторке" - место царицы -  было обито красным сукном с золотым позументом, а пол покрыт зеленым сукном.

С 1725 года село стало носить название Царское, хотя можно встретить документы, в которых его именуют также Благовещенским. Это второе название связано с постройкой нового храма, название побродило в официальных документах не более двух месяцев и не прижилось.

В ее торжественном освящении 9 августа того же года участвовали не только Петр I и его супруга - Екатерина I, но все министры и многие другие знатные особы. Обряд совершали три архиепископа: Георгий Дашков (Ярославский), Феофан Прокопович (Псковский), Алексей Титов (Вятский) и несколько священников. Помимо императорской четы были князья Меншиков и Голицын с супругами, генерал-адмирал, генералы: Репнин, Толстой, Дмитриев-Мамонов, гр. Головкин, князь Ромодановский, Нарышкин, Завьялов, Салтыков, Бутурлин, Ягужинский, Головин, разные кавалеры, корабельные мастера, доктор государев,денщики и много других особ. Пели придворные певчие, торжество сопровождалось пушечной пальбой - трижды из 13 пушек.

Впрочем, красоваться ей суждено было вдвое меньше времени, нежели пришлось на её обустройство. 24 июня 1728 года она сгорела от удара молнии, но походную церковь Екатерины удалось вынести из огня.

«К 29 января 1729 года (цесаревна указала) построить особый большой деревянный дом», в котором для народа совершались священнослужения на походных церкви Екатерины святом антиминсе и <священных предметах>, спасённых от сгоревшей церкви». Успенская же церковь, пока действовала Благовещенская, «оставалась пустой и без священнослужения (литургии). Тогда же (после пожара) вновь начались в ней служения до отстроения и освящения Знаменской церкви».

Следует отметить, что до освящения в 1747--1748 гг. нижней и верхней церкви храма св. великомученицы Екатерины в Графской Славянке и церкви Смоленской иконы Пресвятой Богородицы в Пулкове в 1749 г. единственным приходским храмом всей довольно обширной вотчины была церковь Села Царского, а в самой царской дворцовой слободе и подавно служила таковой вплоть до освящения городской соборной церкви св. вмч. Екатерины в 1840 году.

Выходит, долгое время одного храма хватало — тогда необходимость рядом стоящей церкви Успения должна была отпасть сама собой, если только не изменился её статус на приписную кладбищенскую. Действительно, местонахождение её ещё некоторое время остаётся неизменным.

Общее местоположение первых церквей села Царского сомнений не вызывает — будущий Лицейский садик. Казалось бы, то же можно сказать и о первом кладбище, но все ранее обозревавшие историю здешних мест в один голос отмечали его за ручьём Вангази, хотя усомниться или, по крайней мере, проверить сие утверждение основания были.

Вспомним историю о беспокоивших слух императрицы Елизаветы Петровны возгласах и причитаниях, сопровождавших обряд предания земле тел умерших, доносившихся с кладбища, и это за версту-то от дворцовых покоев?! Кроме того, как отмечалось уже, усопших христиан традиционно хоронили при приходском храме близлежащей округи. Такое наблюдалось не только на селе, но и в городских посадах при тамошних церквях на отшибе и при монастырях. Почти все они вскоре прекратили существовать, стеснённые городской средой. Тот же порядок возобладал со временем и в Селе Царском. Кладбище, а с ним и Успенскую церковь переносят сначала от дворца подальше — на окраину слободы за ручей Вангази, а затем на кладбище близлежащей Кузьминской слободы.

Существуют два уточнения местоположения первой Успенской церкви.

Более распространено утверждение протоиерея И. Цвинёва (1884) — «на запад» (здесь говорится, о месте следующей Благовещенской церкви) и уточнение М. И. Пыляева (1889) [6] — «по северную сторону так называемых "больших берёз", в нескольких саженях на восток от нынешней Знаменской, среди лицейского сада».

Знаменская церковь

Екатерина I завещала Царское Село своей дочери цесаревне Елизавете. Елизавета Петровна любила эту резиденцию. «В молодые свои годы, – пишет Пыляев, – цесаревна… ежедневно слушала заутреню, обедню и вечерню в церкви, дома занималась чтением духовных книг, иногда выезжала в поле забавляться соколиною охотой».

В промежуток между 1728—1735 годами в Селе Царском не было надлежащего этому громкому прозванию храма. Правда, стоит заметить, что посещали венценосные хозяева своё Царское Село довольно редко. Известны лишь считанные, кратковременные визиты сюда царской четы — Петра с Екатериной — по случаю торжественных освящений двух первых церквей, да в 1719 году попутно.

Наследнице вотчинных владений цесаревне Елизавете, вступившей в свои права после смерти матери, в эти годы было не до него. С 1728 года цесаревна, как и весь царский двор в царствие Петра II, находилась в Москве.

Первое её пребывание в Селе Царском зафиксировано с 4 по 7 января 1732 года на Рождество. После чего в августе последовало повеление строить вместо имеющейся церкви Благовещения каменную во имя иконы Знамения с тремя приделами, одобренное архиереями 18 октября 1732 года. .

Любовь ее к Царскому была огромной. Едва взойдя на престол, она поручла архитектору Михаилу Земцову составить проект увеличения и перестройки старого Екатерининского дворца. Для постройки новой церкви на месте старой, сгоревшей еще в бытность Елизаветы цесаревной, был приглашен архитектор И.Я. Бланк:  4 апреля 1734 года Елизавета Петровна повелела приступить к постройке каменной приходской церкви «по объявленным от гезеля Ивана Бланка за рукою его» двум сметам, назначив его же руководителем работ.

Строительство храма велось с 1734 по 1747 год. 

Вопреки, а может быть, благодаря тому, по политическим, а может, и более глубоким духовным мотивам для почитаемой царской фамилией Романовых иконы Знамения Божией Матери, перешедшей от венценосных родителей к Елизавете Петровне, на месте утраченной Благовещенской церкви с большой торжественностью в присутствии цесаревны 15 мая 1734 года заложен каменный храм, при кладке камней происходила пушечная пальба.

Наряду с ним в октябре того же года в Славянской мызе, пожалованной в 1726 году Екатериной I своему родному брату Карлу Самойловичу Скавронскому, произведённому в графы, приступили к постройке бревенчатой кирхи и пасторского дома, но ещё в 1724 году особый пастор приписал реформаторских исповедников к кирхе святой Екатерины.

Ход возведения придворно-приходской Знаменской церкви, в отличие от предшествующих ей, детально отражён в архиве дворцового управления.

Торги на постройку вчерне к сентябрю 1734 г. остались за крестьянином Игнатьевым. Ему надлежало старый бутовый камень выбрать, рвы вновь выкопать, старый фундамент расширить и на нём произвести, согласно данному чертежу, все каменные работы.

Из записей архива дворцового управления и самой ранней из дошедших до нас церковно-приходской книги явствует, что вчерне Знаменская церковь возведена уже в 1735 г., с того же времени начинаются богослужения. 

В мае 1735 года перед освящением двух приделов Знаменской церкви, последовало распоряжение о разделении прихожан меж двух священников Козмой Васильевым и Гавриилом Игнатьевым на равные части по числу дворов. Это нашло отражение в книге 1737 г., в которой отмечены приходы первого священника этого храма Гавриила Игнатьева и поначалу малочисленный Алексея Козмина (то есть сына Козмы).

Возведение Знаменской церкви осуществлял архитектор И. Бланк, бывший ученик и ближайший помощник главного в ту пору архитектора в Петербурге и его окрестностях М. Г. Земцова, согласно данному ему чертежу, быть может, Благовещенской церкви, вопроизводя её к «лутчему» в кирпиче с взором, обращенным к главному Петропавловскому собору. В последствии -  с надстройкой, пристройкой и переделками уже во главе с Земцовым. Много общих черт прослеживается в облике построенных в 1730-х гг. этими архитекторами церквей: Симеона и Анны в Петербурге, Троицкой в селе Красном, Знаменской в селе Царском. Завершал начатое И. Бланком сооружение храма для иконы Знамения, связанное с установкой нового иконостаса, подготовкой места для иконы, как видим из записей, уже архитектор С. И. Чевакинский.

В марте 1736 г. уже возведённый храм велено надстроить выше и пристроить к нему «приделки» над папертью для удобного входа в верхний Никольский придел. В июле последовал окончательный передел, а в сентябре, по завершении отделки, крыша должна была быть покрыта двоетёсом, а поверх него гонтом (последнее было осуществлено только по представлению архитектора Земцова в марте 1737 г., хотя в июле ещё велись работы по убранству церкви).

В начале 1736 г. все крестьяне были разделены меж двух священников на две равные части по числу дворов.

6 июня последовало освящение в «новопостроенной» церкви двух приделов святой великомученицы Екатерины и святителя Николая Чудотворца.

В октябре 1738 г. священник Знаменской церкви определён благочинным и к сему благочинию приписаны церкви: Казанская на Тосненском яму, Николы святителя Колпинская, Александра Невского при Усть-Ижоре, Преображенская при невских кирпичных заводов.

К 1738 г. храм с приделами вчерне был готов. Всё это несколько меняет сложившееся представление о долгострое. Неспешно протекал процесс благоустройства и благолепия, но главным образом это касалось внутреннего убранства храма.

До наших дней церковь сохранила черты раннего, «петровского», барокко. Западный ее фасад украшен небольшим четырехколонным портиком с балконом. Невысокий купол и ажурная колокольня со шпилем придают церкви легкость и изящество.

В 1742 г. по возведении на престол Елизаветы Петровны из Московской вотчинной канцелярии предписано от дворца к церкви переход отгородить и вокруг церкви (на 175 саженей) построить решётчатый забор из точёных болясин, а в ограде её через канаву сделать пять бревенчатых мостов.

20 января 1742 года состоялось крещение трех персиан и двух турков «в тутошней Села Царского каменной церкви Знамения пресвятой Богородицы». Восприемницей была сама императрица Елизавета Петровна.

В конце декабря 1745 г. вышло высочайшее повеление Священному Синоду о доставке в Село Царское иконостаса Троицкой церкви на петербургской стороне, но поскольку иконостас переставлен в новый Троицкий собор со многими переменами, повелено архитектору Чевакинскому снять с него точный чертеж и представить его на высочайшее усмотрение.

В том же 1745 году Елизавета приказала сделать вокруг Знаменской церкви рощу с дорожками, как при все-дрожайшей матери Ея.

15 июля 1746 г. состоялось повторное освящение двух приделов (третий придел святых праведных Елизаветы и Захария освящён в 1759 г.).

Освящение храма проходило очень торжественно. Из Петербурга крестным ходом, в котором участвовали Святейший Синод, весь двор и сама императрица, была доставлена древняя родовая икона дома Романовых. Императрица всю дорогу шла пешком и даже помогала нести ее.

С освящением в 1756 г. Воскресенской церкви Большого дворца, завершается первый этап церковного строительства в Царском Селе. Все эти церкви выстроились у дороги по линии север—юг снизу вверх по направлению к дворцу по ранжиру. 
 
Аврамиев Иоанн - Ц. С. церкви Знамения протопоп, умер в 1756 году. 56 л., похоронен на Кузьминском кладбище
Ильин Петр (1708—1775) - иерей Знаменской церкви, похоронен на Кузьминском кладбище ЦС
Семенов Иван - сторож (Знаменской) церкви, умер в 1766 году,  90 л., похоронен на Кузьминском кладбище
 
 
 
Чудотворная икона Божией матери «Знамение» Царскосельская
 
Мысль построить церковь во имя иконы Знамения Божьей Матери, по словам протоиерея И.Цванева, возникла у цесаревны не случайно. По преданию известно, что здешняя храмовая икона с древних времен составляла собственность цареградских патриархов, и один из них, святой Афанасий, посвятивший в 1652 году царя Алексея Михайловича в москве, поднес ему эту икону и она с  тех пор находилась во дворе, благовейно почитаемая и называвшаяся фамильною. Она переходила от венценосных родителей и их наследникам, как драгоценный знак родительского благословения. Елизавета Петровна испытала на себе особенныя милости чрез икону и прославила ее как чудотворную. В честь этой иконы и основала она каменную церковь. 

Точных сведений о времени написания иконы (ок. 138×107 см) нет. Об истории этого образа до XVII века известно мало. Он был подарен, скорее всего, Афанасием Пателарием, патриархом Константинопольским, царю Алексею Михайловичу. По преданию, имп. Петр I, перевезший образ из Москвы в С.-Петербург, благословил им цесаревну Елизавету, которая в 1734 г. специально для этой иконы поручила архит. И. Я. Бланку разработать проект каменного храма в имп. резиденции Царское Село, сооруженного им в сотрудничестве с М. Г. Земцовым и освященного в мае 1747 г. Др. свидетельством благоговейного почитания иконы имп. Елизаветой Петровной служат сведения о том, что в ночь перед переворотом, после которого она взошла на престол, она усердно молилась перед иконой.

Указ о восшествии на престол Елизаветы Петровны был обнародован 27 ноября 1741 года – в день празднования иконы «Знамение». Елизавета Петровна имела особое благоговение к святыне и, желая выразить ей свое почтение, закончив постройку церкви в Царском Селе, велела именовать ее Знаменской.

1742

Традиц. иконография «З.» дополнена по изволению императрицы Елизаветы Петровны вскоре после восшествия на престол изображениями на полях апостола Петра, праведных Захарии и Елисаветы, прп. Алексия, человека Божия. По воцарении имп. Елизавета соорудила из червонного золота ризу на икону (ок. 8,73 кг).

В торжестве 3-дневного перенесения иконы из С.-Петербурга в новый храм в Царском Селе участвовали Святейший Синод и весь двор, императрица прошла всю дорогу и даже помогала нести образ.

1812

Ее выносили из храма только 12 мая 1812 г., во время пожара, охватившего дворец и угрожавшего Знаменской ц.

1831

До 1831 г. образ находился над царскими вратами иконостаса, над изображением Тайной вечери.

Икона «Знамение» находилась над царскими вратами до 1831 года. Только однажды она была снята и вынесена из церкви – именно 12 мая 1820 года. В тот день в Царскосельском дворце вспыхнул пожар, угрожавший соседним зданиям и церкви. Рассказывают, что когда икону вынесли из храма и обратили ликом к месту пожара, император Александр I воскликнул вслух:

— Матерь Божия, спаси мой дом!

Мгновенно ветер, направлявший пламя на церковь и на соседние здания, как бы повинуясь невидимой силе, переменилcя, и пожар быстро угас.

В 1831 г., после избавления Царского Села от холеры, случившегося по совершении 5 июля молебна перед вынесенной в центр храма иконой «Знамение» и крестного хода с ней вокруг города, она была помещена перед правым клиросом Знаменской церкви.

Тогда же по просьбам горожан был учрежден ежегодный крестный ход: до 1917 г. в этот день икону после обедни выносили на дворцовую площадь, где перед ней совершался предшествующий крестному ходу коленопреклоненный молебен.

В 1831 году почти по всей России свирепствовала холера, не обошедшая стороной и Петербург. Жители Царского Села собрались к иконе «Знамение», вынесли ее на середину храма и отслужили перед ней торжественный молебен. Затем икону обнесли вокруг всего города с пением и молитвами. Холера миновала Царское Село. В память этого благодеяния Богоматери жители испросили высочайшее соизволение на перенесение иконы из иконостаса во внутрь церкви – ее поместили в правом пределе. Был учрежден и ежегодный крестный ход – 5 июля.

В XVIII в. был выполнен ее 1-й список, который также находился в Царском Селе, в том числе во время пожаров и эпидемий.

1848-1848

В 1848 году еще одна эпидемия холеры прокатилась по России, но Царское Село вновь избежало этого бедствия. В благодарность в 1849 году икону покрыли драгоценной шитой ризой с множеством бриллиантов, жемчуга, бирюзы, аметистов, сапфиров, изумрудов и опалов. Из камней, не уместившихся на ризе, составили драгоценный венец. Самым крупным камнем на окладе был большой сердцеобразный топаз, на ребрах которого вырезаны даты 1831 и 1848 – годы чудесного избавления Царского Села от холеры. Внизу иконы, на сердцевидной золотой дощечке, выгравировали слова: «За спасение от эпидемии приими, Милосердная Владычице, Покровительнице града Царского Села, сии перлы, яко слезы благодарности, орошающие Твою пречистую ризу, от усердных рабов Твоих и впредь помилуй нас».

Основой ризы служила золотая фольга. Риза (111 × 89 см), словно разноцветная мантия с широкими рукавами, поверх которой с плеч спускался широкий окаймлявший ее омофор, украсила образ Богородицы. Чело Богоматери украшал убрус, шитый из драгоценных камней (по церковной описи 1860 г., использовано 32 группы драгоценностей). Такая же мантия и омофор покрывали образ Богомладенца. Драгоценные ризы были изготовлены и для изображений святых на полях. Большая и лучшая часть драгоценностей (на убрусе и нагрудном украшении Богоматери, на одеждах Спасителя) пожертвована императрицами Александрой Феодоровной и Марией Александровной, вел. княгинями Александрой Иосифовной, Марией и Ольгой Николаевнами.

Ризу вышивала с сестрами благочестивая девица, жительница Царского Села Мария Давыдова, которой во сне явилась Богородица и указала, что именно и как она должна сделать, причем, когда недоставало подходящих камней, неожиданно появлялись жертвователи. Самым крупным камнем на окладе был сердцеобразный топаз (приношение В. А. Прянишниковой), на его гранях вырезаны даты чудесного избавления Царского Села от холеры - 1831 и 1848 гг. Внизу на сердцевидной золотой дощечке, искусно сделанной из пожертвованных богомольцами мелких золотых вещей (колец, брошек, цепочек, серег), были выгравированы слова: «За спасение от эпидемии приими, Милосердная Владычице, Покровительнице града Царского села, сии перла, яко слезы благодарности, орошающия Твою пречистую ризу, от усердных рабов Твоих и впредь помилуй нас»; внизу подпись: «Сию ризу вышивала девица Мария Давыдова с сестрами вследствие сновидения».

Из оставшихся приношений сестрами Давыдовыми была изготовлена пелена к иконе, шитая по пунцовому бархату драгоценными камнями, золотом, серебром, бусами и рим. жемчугом. На пелене вышиты сияние, Евангелие, сосуд, 2 скрижали, кадило, виноградные листья, кисти, колосья. Под рук. Давыдовых в то же время был изготовлен «ковер усердия», покрывавший пол в алтаре и доходивший до середины церкви.

1853

Не сохранился и выполненный в 1853 г. на средства прихожан Знаменской церкви киот, а также изготовленный стараниями благочестивых фрейлин имп. двора по рис. Ф. П. Солнцева бронзовый вызолоченный подсвечник, называвшийся фрейлинским.

Икона прославилась мн. чудесами: избавлением от холеры, спасением от пожаров, потопления и др. бед, исцелениями, помощью в скорбях и житейских невзгодах. В 1853 г. было издано хромолитографическое изображение иконы, известны случаи благодатной помощи и от гравюрных ее изображений.

1863

Нельзя обойти молчанием и другое событие, в котором проявилась спасительная сила святой иконы и отразилась глубокая вера царствующего рода в чудотворность сей святыни. 16 июня 1863 года в 2 часа пополудни в Царскосельском дворце начался сильный пожар, который прежде всех заметил император Александр II. Несмотря на все принятые меры, пламя быстро распространялось, истребляя на пути все, что могло служить ему пищей. Спалив часть дворца, огонь почти мгновенно охватил купола и кресты дворцового собора и проник внутрь него. Тогда государь Александр II и императрица Мария Александровна пожелали вынести из Знаменской церкви чудотворную икону. Венценосные хозяева вышли навстречу иконе и приложились к ней, икону обнесли вокруг горевшего дворца, и пожар почти мгновенно прекратился.

1859

На списке XVIII в. к ним по повелению имп. Марии Александровны были добавлены (1859) образы свт. Николая Чудотворца и мц. Александры в память имп. Николая I и его супруги Александры Феодоровны. 

1865

Настоятель придворной церкви в Царском Селе магистр Иоанн Цвиев так писал об иконе в 1865 году: «Многие утверждают, и мы сами замечали, что лицо Богородицы в одно время производит на молящихся разные впечатления: то оно кажется светлым и умильным, то вдруг “темнеет” и принимает строгий вид, хотя бы вы стояли в том же месте». Изображению свойственны «ангельская доброта во взорах и вместе как бы строгость, простота форм и в то же время красота их и изящество».

  • Цвинёв Иоанн Спиридонович (1823—1902), придворный протоиерей, с 1863 по 1893 год служил в Знаменской церкви
  • Цвинёва Анисия Ивановна (1831 - 1867). Жена придворного ЦС протоиерея, похоронена с мужем на Кузьминском кладбище

1913

Празднование 300-летия Дома Романовых в Царском Селе. 20 Февраля 1913 года, накануне юбилея во всех церквях Царского Села в 12 ч. дня было совершены панихиды по царям и императорам из Дома Романовых.

В самый день юбилея во всехъ церквях были совершены торжественные литургии. С утра на улицах небывалое оживление, дома красиво украшены флагами и растениями. Особой торжественностью отличалось служение в Екатерининском соборе.

Целый сонм священнослужителей с протоиереем о. А. И. Беляевым во главе. Из Знаменской церкви, после окончания в ней обедни, отслуженной о. В.В. Херсонским, пришел крестный ход со св. иконами и хоругвями. Св. икону Знаменской Божей Матери устанавливают у Царских врат и перед ней происходит служба.

Староста Знаменской церкви в этот период-  Федор Иванович Густерин

1916

В нач. лета 1916 г. литографические изображения иконы освящались в Знаменской ц. и посылались солдатам действующей армии, к-рые носили иконки на груди.

Вероятно, перед этой иконой императрица Александра Феодоровна молилась во время первой мировой войны, когда государь уехал в Ставку.

1922

Драгоценная риза была утрачена при национализации церковных ценностей в 1922 г.

1942

В 1942 г. из осажденного Ленинграда, героически перебравшись через линию фронта, к оккупантам г. Пушкин (ранее Царское Село) пришли сестры Зоя и Вера Шамонины - дочери известного с.-петербургского прот. Владимира, духовного сына прав. Иоанна Кронштадтского. Они просили отдать им находящийся в Знаменской церкви образ (список XVIII в.) и получили его. Не возвращаясь в блокадный город, они отправились в Ригу, где икона и находилась до конца войны.

1946

В 1946 г. митр. Ленинградский и Новгородский Григорий (Чуков) передал ее в церковь апостола Иоанна Богослова при СПбДА, где она пребывает в настоящее время (фотография справа). В Знаменской ц. находится ее список XX в.

_____________________________________________

С годами скромная мыза превратилась в блестящую загородную резиденцию русских самодержцев, один из красивейших дворцово-парковых ансамблей Европы. Драгоценным украшением этого места была Знаменская церковь. И императрица Елизавета Петровна, и супруга ее племянника, будущая императрица Екатерина II, часто молились в ней и много жертвовали на нее.

Почти весь 1761 год, последний год своего царствования, Елизавета Петровна провела в Царском Селе. Каждый день пешком она ходила из дворца в приходскую Знаменскую церковь. 8 сентября, в праздник Рождества Пресвятой Богородицы, во время службы она почувствовала себя дурно, вышла на улицу и упала без чувств на траву. Ее привели в сознание и отнесли во дворец. У императрицы отнялся язык, несколько дней она не могла говорить. В декабре Елизавета Петровна скончалась.

Правнук ее, император Александр I, отдал ближайший к церкви флигель дворца новому высшему учебному заведению ─ Царскосельскому лицею, в котором должны были воспитываться отпрыски лучших русских дворянских фамилий. Известно, что лицеисты ходили по праздникам и в воскресные дни в Знаменскую церковь (по будням они посещали дворцовую Воскресенскую церковь).

Некоторые пушкинисты считают, что именно о Царскосельской иконе «Знамение» говорится в стихотворении А.С. Пушкина 1830 года «В начале жизни школу помню я…» – самом глубоком из всех его поэтических воспоминаний о лицее.

1 декабря 1850 года Царскосельское дворцовое правление поручило архитектору И. Монигетти составление сметы на ремонт церкви Знамения Божией Матери, причисленной в сентябре 1846 года к Придворному ведомству и требовавшей «исправления хозяйственным образом, как изнутри» так и снаружи».

Под надзором помощника Монигетти Л. П. Феррацини работы были выполнены царскосельским купцом 1-й гильдии П. Ф. Сакулиным к 15 октября 1851 года и включали: возведение с левой стороны церкви пристройки для сообщения с хорами (по-видимому» согласно пожеланию придворного протоиерея Гавриила Одоевского), отделку наружных стен, замену пола, постройку новой лестницы, ведущей в верхнюю церковь, замену деревянных столбов под хорами чугунными кронштейнами, починку крыши, окраску внутри стен и исправление плафонов, замену деревянной балюстрады клироса железной решеткой и установку железной решетки на хорах, позолоту трех нижних иконостасов и посеребрение верхнего иконостаса, реставрацию живописи на образах.

В середине XIX в. содержание храма было передано Дворцовому правлению. Ремонты здания в 1864-1865 и 1891-1892 гг., в ходе которых было частично восстановлено первоначальное оформление интерьеров, производил архитектор А. Ф. Видов. Однако спустя всего несколько лет после завершения работ, 15 мая 1898 г., причт церкви обратился в минисгерство императорского Двора с новой инициативой:

«В связи с тем, что в праздники много народу, а кроме того, великие князья, Владимир Александрович с августейшим семейством и Павел Александрович, приходя на службу, производят некоторое нежелательное движение среди молящихся при переходе из притвора на клирос, а правый клирос мал — причт ходатайствует о разрешении сделать пристройки — по обоим бокам притвора (для народа) и с правой стороны алтаря (для князей), подобно сделанной в 1865 году с левой стороны для ризницы».

10 сентября Высочайшее соизволение было получено, и соответствующий проект Данини был утвержден. Пристройки занимали полностью северную и южную стены церкви.

По сообщению С. Н Вильчковского, «кроме пристройки покоя для Высочайших особ с отдельным подъездом, было произведено расширение части церкви около входа. Переделка церкви 1892 года была произведена по проекту архитектора Данини».  Вильчковский явно ошибся, это могло быть только в 1899 г. Ремонтом церкви в 1892 г. занимался А. Ф. Видов. Указанные пристройки упоминаются в письме за № 597 министерства императорского Двора к причту церкви от 11 февраля 1900 г.

Текущий косметический ремонт Знаменской церкви под присмотром Данини был осуществлен также в 1911 г. В 1913 г. вокруг церкви была устроена ограда по образцу бывшей в Лицейском саду и ворота.

 

Последний молебен

Икона Знамения Божией Матери особо почиталась Государыней Александрой Федоровной; невозможность посещения Знаменской церкви во время заточения в Царском Селе после ареста семьи в  1917 году была одним из горьких переживаний и Государыни, и ее дочерей. В тяжелые дни начала марта 1917 г. икону Знамения приносили во дворец, с ней совершили тогда крестный ход по дворцу. Перед отъездом в Тобольск Семья прощалась с родной для нее святыней.

Протоиерей Афанасий Беляев пишет в своем дневнике:«Мы с пением тропаря "Необоримую стену и Источник чудес" встретили показавшуюся в дверях святую икону, сопровождаемую отцом протоиереем Сперанским со своим диаконом. Икону торжественно пронесли по коридорам дворца и поставили, не снимая с носилок, посредине церковного зала. Тотчас же явилась вся царская семья, свита, прислуга и караул. На икону, на венчик младенца Спасителя я положил цветы гвоздики (так просила заранее Царица). Начался молебен. Царская Семья, преклонив колена, усердно молилась, стоя на обычных местах. <…>По окончании молебна все приблизились к иконе и, земно кланяясь пред нею, приложились к лику Богоматери. Я снял лежащие на иконе цветы и подал их бывшей императрице, целуя ее руки. После этого бывший Государь молча подошел ко мне под благословение, за ним супруга его, дочери и бывший наследник. Икону подняли на руки принесшие ее солдаты и понесли через круглое зало в парк. За иконою шло духовенство, певчие, Царская Семья на балкон, до спуска в парк, где и остановились. Икону понесли дальше, а мы, возвращаясь в церковь, уже окончательно последний раз поклонились бывшему царю и его семье». Тут надо сказать, что к самому моменту отъезда из Царского Села никто из духовенства проститься с Царской Семьей не пришел; в некоторых воспоминаниях говорится об этом с горьким упреком, но неизвестно, может быть, священникам было просто отказано в соответствующей просьбе. В дневниковых записях Государя встречаются такие слова: «прот. Беляев говорил правдивое слово о нынешнем времени». Раз «правдивое», значит не робкого был десятка, да и по тону дневника протоиерея Афанасия видна спокойная крепость духа.


 

История храма в XX веке

12 марта 1938 года протоиерей Федор Забелин освобожден от должности настоятеля Екатерининского собора. Отныне протоиерей продолжает свое служение в Знаменской церкви.

 

Великая Отечественная война и оккупация Пушкина

1940-е

В 1941 году архитектор М.Лузин выполнил фотофиксацию фасадов и интерьеров Знаменской церкви и перед уходом на фронт 23 августа 1941 года передал материалы фотосъемки в Госинпекцию по охране памятников

Перед началом Великой Отечественной войны Знаменская церковь оставалась единственной действующей в г. Пушкине, даже во время оккупации в ней происходили богослужения. Перед отступлением фашисты похитили из храма большую часть икон и церковной утвари, но церковь, к счастью, в целом не пострадала, внутри даже сохранился иконостас, правда, без икон.

В своем рапорте митрополиту Алексию от 1 мая 1944 г. Ф. Забелин так описывал тяжелейшие условия служения в оккупированном городе:

17 сентября 1941 г. немцы заняли г. Пушкин, и я перешел на жительство в ризницу Знаменской церкви. На другой день, 18-го числа, дом, в котором я жил на Песочной ул., как и 14 других домов по той же улице, был сожжен немцами, и я лишился всего своего имущества.

1 января 1942 года Из рапорта протоиерея Федора Забелина митрополиту Алексию: "Знаменская церковь находилась на расстоянии 1-1,5 км от окопов и часто обстреливалась. Особенно интенсивный огонь был в ночь на 1 января 1942 года. Снаряд попал в косяк церковного окна, выходящего на северную сторону, выбил железную решетку и раму. Окно было зашито досками, что дало возможность продолжать службы, хотя много стекол выбито, особенно в верхних рамах, а застеклять их не было возможности".

14 января 1942 года Из рапорта протоиерея Федора Забелина: "Службы в Знаменской церкви совершались по воскресеньям и праздничным дням, а в великом посту 1942 года и по средам, пятницам, совершались и в морозные дни, как, например, 14 января 1942 года, когда температура в церкви снизилась до 12 градусов мороза, и, несмотря на холода, всегда ходили верующие и молились. Церковь никогда не пустовала".

В августе 1942 года церковь перестала быть действующей. Опустевшая, разграбленная, использовалась она то как склад, то как реставрационные мастерские.

Лидия Осипова в своем дневнике писала:

15 февраля 1942. ...Люди умирают от голода, вшей, тифа, жестокого и подлого обращения с ними немцев, так и тех русских, которые стоят у власти над ними, и все же у них достаточно духовных ссил для того, чтобы отдаться мыслям о Боге и религии...

2 апреля 1942 . Страстной Четверг. Ни в церковь, ни свечки.

5 апреля 1942 . Пасха. С утра не было ни крошки хлеба и вообще ничего... Мороз около 20 градусов. Служба была... в 10 часов утра. Кое-кто святил «куличи». Что это за жалкое зрелище! И ни одною яйца».

Особенно подробно описала церковную жизнь в оккупированном Пушкине в своих письмах военного времени Наталия Китер. В 1939 — феврале 1942 гг. она пела и читала на клиросе в Знаменской церкви.

В письме от 6 февраля 1943 г. Н. Китер сообщала:

«Немцы заняли Царское 16-17 сентября, и большевики день и ночь до самого отъезда моего стали осыпать город всевозможными снарядами и бомбами. Ежедневно были пожары, так как много было зажигательных бомб. Население жило в подвалах. Я тоже, но лишь ночевала. Работая сестрой милосердия, я привыкла к снарядам настолько, что по звуку определяла; близко ли упадет, и если да, то мы просто бросались на землю. Население очень пострадало. Всюду валялись трупы, которые, за невозможностью хоронить из-за мерзлой земли, бросали в покинутые окопы, а то складывали в заброшенные дома. Голод был такой, что люди пухли и умирали массами...

У Знамения служба была до самого моего отъезда (5-го февраля 1942 года). Это - единственная сохранившаяся церковь. Образ Пресвятой Девы был цеп. Мы его особенно любили и чтили. Батюшка у Знамения был старенький и болезненный — о. Федор, за 70 лет ему было. Дом, в котором он жил, сгорел. Он все потерял и перебрался с хворой матушкой жить в ризницу. Мужественно служил и в самую отчаянную бомбардировку, когда все сидели в подвалах. Бывало, стреляют во всю, а бежишь к Знамению —15 минут скорым шагом. И только думаешь: добежишь ли? Да молитву Иисусову шепчешь или 90-ый псалом. Прибежишь, а там уже многие из друзей собрались. Прямо — на клирос. Церковь трясется, стекла звенят и сыпятся, оглушительные взрывы заглушают службу, пение наше. Думаешь: только бы успеть причаститься! И подъем какой-то духовный, и радостно было бы умереть в храме, сразу после причастия. Но сберег Господь. Видно еще не готова. Конечно же, не готова! Повреждена церковь была немного. Если не ошибаюсь, только в одном месте — брешь, да стекла вылетели. А ведь стоит на самом опасном месте».

Отец Феодор часто проповедовал, постоянно старался помогать прихожанам и пользовался их любовью и уважением. Н. Китер так писала о нем в своих воспоминаниях:

«Все знавшие его называли «Филаретом Московским». Целый ряд бедняков состоял у него на постоянной пенсии. Каждую бездомную голодную кошку или собаку он, бывало, подберет и выкормит. Знали об этой его деятельности только самые близкие друзья, т. к. он строго запрещал о ней рассказывать. По виду это был очень скромный и незаметный старец. И он, несмотря на запрещения, неуклонно продолжал проповедовать... Во время боев, в самые страшные бомбардировки, он также спокойно, как и в обычное время, ежедневно служил у «Знамения» литургии, на которые собиралось много верующих. Бывало, звенят разбитые стекла и сыплется штукатурка, а о. Феодор бестрепетно предстоит св. Престолу, словно и не слыша потрясающих храм оглушительных взрывов. Когда отступавшие немцы предложили ему с его парализованной матушкой эвакуироваться (уже из Гатчины) вместе с больницей, значит, с максимальными для того времени удобствами, он отказался наотрез, заявив: «Никуда не поеду, пока хоть кто-нибудь из моей паствы тут останется». Добрый пастырь не оставил стада своего».

Отец Ф. Забелин был принудительно вывезен из Пушкина в Гатчину 12 августа 1942 г. Эта «эвакуация» была проведена в грубой насильственной форме, большинство вещей протоиерея, в том числе митра, иконы, крестики, остались в Пушкине и были разграблены оккупантами.

На посту настоятеля Знаменской церкви о. Феодора сменил протоиерей И. Коляденко. В октябре 1942 г. богослужения в храме были прекращены, и о. Иоанн перенес часть святынь (в том числе чтимые Знаменскую, Казанскую иконы Божией Матери, образы свт. Николая, свт. Георгия, свт. Димитрия Ростовского) и церковной утвари во дворец князя Кочубея, где устроил часовню. Здесь он служил, как и в храмах Павловска, до осени 1943 г. Значительная часть бывших прихожан Знаменской церкви в 1942—1943 гг. проживала в Гатчине, и они неоднократно ходатайствовали о временном перенесении царскосельских чтимых икон в Гатчинский собор, но получали категоричный отказ со стороны городского главы Пушкина Селезнева. А в ноябре 1943 г. перед отступлением нацисты при содействии Селезнева похитили и вывезли в Прибалтику большую часть как остававшихся в Знаменской церкви, так и перенесенных в часовню предметов утвари и икон, среди них чудотворный образ Божией Матери «Знамение», обнаруженный в Риге в 1945 г..

Территория лицейского садика вокруг Знаменской церкви во время оккупации города была превращена в кладбище. Возле церкви, как в старину на погосте, по традиции стали хоронить прихожан и жителей близлежащих домов , солдат вермахта в стороне. Так стихийно вновь образовалось кладбище (братское) , на том же месте, где уже было давным-давно. Основным местом захоронения оставалось городское Казанское кладбище, через Кузьминское кладбище проходила линия фронта.

Само здание церкви во время войны действительно мало пострадало. Внутри даже сохранился иконостас, правда, без икон.

Фашисты вывезли Знаменскую икону вместе с другими музейными ценностями Екатерининского дворца. Но чудотворный образ вернулся в Россию и с 1946 года находится в церкви святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова Санкт-Петербургских духовных школ. В Знаменском храме г. Пушкина сейчас находится список с чудотворной иконы.

 

1960-е

В 1960–1962 годах церковь была отреставрирована. При восстановлении использовались архивные материалы, планы и сохранившиеся чертежи архитектора В.И. Неелова. Был воссоздан первоначальный архитектурный облик храма, удалены все позднейшие пристройки, шпилю колокольни и куполу приданы прежние очертания. Во время реставрации памятника в 1960-1962 гг. пристройки, сделанные Данини в 1899 и в 1911 гг, были уничтожены.

В Знаменской церкви решили разместить научно-реставрационные мастерские (СНРПМ). Эти мастерские произвели перепланировку с устройством междуэтажного перекрытия. На балконе сделали бетонную подушку на металлических балках.

Еще в 1960-е годы справа за Знаменской церковью очевидцы вспоминают пару голубых крестов на могильных холмиках.

1990-е

Вплоть до 1990-х годов в церкви размещалась контора мастерской объединения «Реставратор», находившаяся в ведении Екатерининского дворца-музея.

В 1991 году здание храма было возвращено верующим, и 10 декабря 1991 года, в день иконы Божией Матери «Знамение», церковь была открыта для богослужений. Церковь приписана к Софийскому собору г. Пушкина.

Инженерное обследование 1992 года показало, что здание находится в аварийном состоянии. В стенах были страшные трещины шириной до 20 см. Церковь стояла буквально на земле, и надо было укреплять фундамент, спасая здание от губительной сырости. Пострадала внутренняя отделка, был поврежден купол, утрачены печи, паркетные полы, иконостас.

В 1997 году в ходе работ по укреплению фундамента по периметру Знаменской церкви был заложен разведочный шурф в нескольких метрах севернее алтаря. Год спустя, в августе 1998 года, удалось убедить знакомого — известного археолога Петра Сорокина и с дозволения царскосельского благочинного отца Геннадия заложить шурф перед плитой за алтарём церкви, пытаясь тем самым «убить двух зайцев». То есть если первоочередная задача определения глубины культурного слоя Сарской мызы не даст положительного результата, как в прошлом году, то установить назначение каменной плиты, лежащей как раз в тех нескольких саженях на восток от Знаменской церкви, где по данным Пыляева располагалась первая в дворцовой слободе церковь Успения. Если же подтвердится, что эта плита надгробная, то на месте ли, не сдвинута ли в лихолетье.

Результаты археологической разведки
 

С 1999 г. по средам перед образом читают акафист. С этого же времени в С.-Петербурге ежегодно с 10 по 13 дек. проводятся Общеобразовательные Знаменские чтения, открываемые после литургии и молебна перед иконой «Знамение».

2000-е

Сегодня восстановление старинной царскосельской церкви завершено. Реставрация проводилась на государственные средства. Здание находится на балансе КГИОП, который следил за точным восстановлением всех деталей убранства и декора. Были отремонтированы кровля, снова позолочен шпиль и флюгер на шпиле. К 300-летнему юбилею Петербурга был воссоздан фарфоровый иконостас. Сейчас в храме множество новых икон. С недавних пор здесь очень почитается икона царственных мучеников.

В 2003 году обновленный храм вновь засиял, как во времена Пушкина и Карамзина, и сегодня колокольный звон Знаменской церкви ежечасно возвещает о возрожденной царскосельской святыне.



Торжественный молебен в Знаменской церкви, посвященный 300-летию Царского Села

 

Источники:

  • Мещанинов М. Ю. Храмы Царского Села, Павловска и их ближайших окрестностей: Краткий исторический справочник. — 2-е изд., испр. и доп.. — СПб.: Genio Loci, 2007
  • Панов В. Царскосельский некрополь. Первые кладбища Царского Села. Кузьимнское кладбище.- СПб: ООО «СПб. СРП "Павел" ВОГ», 2011.-98 с.
  • Пыляев М. И. Забытое прошлое окрестностей Петербурга. СПб., 1889

 

Рейтинг: +1 Голосов: 1 10934 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!