Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

История Царского Села - Пушкина. 1945

<1944

 

  • 1 февраля 1945 года начался учебный год в Пушкинском сельскохозяйственном институте.
  • 10 февраля вступила в строй больница на 120 мест.
  • 3 марта заработали 200 номеров телефонной станции.
  • Вот как описывает музейных хранитель А. М. Кучумов своё возвращение в Пушкин: 28 апреля 1945 года. Дальше идет страшное пожарище. Голые кирпичные стены, покрытые копотью, ни полов, ни потолков. Сплошной провал на все три этажа... через окна, с улицы видны все комнаты - всё обрушилось, кирпичи, копоть, обгорелые балки и железо — нигде никакого намёка на отделку... Зрелище, достойное кисти Гюбера Робера...»
  • Еще 27 мая 1945 г. проводились работы по разминированию и уничтожению снарядов, гранат и других взрывоопасных предметов. Они находились в земле в течение нескольких лет и подвергались атмосферному воздействию, это не давало возможности увозить их для уничтожения на специальные площадки. Поэтому их подрыв производился на месте обнаружения, зачастую поблизости от жилых домов. 27 мая, с 8 утра до 2 часов дня, подрывные работы проводились по Октябрьскому бульвару, Новой улице и улице Карла Маркса на всем протяжении. Все население должно было покинуть дома и удалиться за Колпинскую улицу к паркам, взяв с собой питание и одежду. Больные эвакуировались. В покидаемых домах снимали оконные рамы или открывали окна.
  • 14 июня - в газете "Правда" напечатаны списки награжденных работников Академии наук. Среди награжденных орденом Трудового Красного Знамени значится заведующий Цитологической лабораторией ВИРа в Пушкине, профессор Пушкинского сельскохозяйственного института Григорий Андреевич Левитский.
  • 17 июня - открыт восстановленный Екатерининский парк. Десятки тысяч ленинградцев вновь приехали в любимые сады. "Добро пожаловать, дорогие ленинградцы", - гласит заголовок газеты "Большевистское слово", обращенный к жителям города-героя. Статуя «Девушка с кувшином» возвратилась из комнаты на четвертом этаже Лицея на прежнее место, необходимо было искать новые материалы для пушкинской выставки. Обратились за помощью в Пушкинский Дом. И при поддержке этого научного учреждения в пяти комнатах на четвертом этаже была создана выставка «Пушкин-лицеист». Хотя выставка была открыта только по воскресеньям, за лето 1945 года ее посетили более трех тысяч человек.
  • 1 июля 1945 года была образорвана Ленинградская архитектурно-реставрационная мастерская Управления по делам архитектуры Ленгорисполкома, положившая начало прославленной школе ленинградской школе реставрации. При поддержке властей в Петербурге были созданы специальные научно-реставрационные мастерские, которые продолжают и по сей день свою работу. 
  • 2 июля. До Великой Отечественной войны с 1926 года в Пушкине перед фасадом здания бывшего Дома призрения для увечных воинов находился памятник В. И. Ленину работы скульптора М. Г. Манизера. В годы оккупации г. Пушкина немецко-фашистскими войсками памятник демонтировали и увезли в Германию для переплавки на металл. Но там, на заводе "Кругхютте", в 1943 году его сумели спрятать, рискуя жизнями, немецкие антифашисты и советские военнопленные. После окончания войны в 2 июля 1945 года памятник Ленину установили на площади города Айслебен, а в 1948 году он был официально передан Советским правительством городскому муниципалитету. (История памятников Ленину в г. Пушкин)
  • 20 июля - из письма академика Дмитрия Николаевича Прянишникова наркому внутренних дел Лаврентию Берии с просьбой о помиловании профессора Карпеченко (о кончине Карпеченко в 1941 году не знал никто более десятилетия): "Профессора Карпеченко следует отнести к выдающимся представителям работников науки, от него можно ожидать дальнейшего крупного развития и роста. Учитывая ту пользу, которую Карпеченко принес и может принести в дальнейшем нашей родине, я обращаюсь к Вам с просьбой способствовать обеспечению возможности работы профессору Карпеченко в одном Карпеченко в одном из крупных исследовательских институтов нашей страны. Применение, в связи с победой над гитлеровской Германией, указа об амнистии к профессору Карпеченко сыграло бы большую роль в усилении нашей науки и ее дальнейшем росте после великих побед над ненавистным фашизмом. В случае же, если бы закон об амнистии оказался неприложимым к делу Г.Д. Карпеченко, то, по крайней мере, необходимо поставить его в условия, благоприятные для работы в самой системе Наркомвнудела, чтобы его познания и дарования могли бы послужить на пользу нашей родине".
  • 25 июля 1945 Решение Ленсовета о реэвакуации музейных фондов из Сарапула.
  • 12 сентября Протокол 9-й сессии Павловского РИК от 12 сентября 1945 года. т. Ефимова. — К нам в Павловский район в Кузьминский, Московско-Славянский, Петро-Славянский, Тярлевскнй сельсоветы прибывает очень много населения, но что каса­ется в отношении жилплощади, то таковой абсолютно нет. Положение населения чрез­вычайно тяжелое. Я прошу обратить особое внимание на Кузьминский и Москов­ско-Славянский сельсоветы, как наиболее пострадавшие от оккупации.
  • 25 декабря на станцию Детское СелоI прибыл товарный поезд с 30-ю вагонами, заполненными ценным музейным грузом. Вместе с ними вернулись и научные сотрудники. Разгружали состав и перевозили на машинах ящики в Александровский дворец пленные немецкие солдаты. <...>
  • В 1945 в Лицейском саду откопали, зарытый в 1941 году,  памятник А.С.Пушкину
  • Из дневника З.Г.Френккеля От постоянной напряжённой работы я отдыхал во время своих поездок в г. Пушкин. В годы, когда летом у Екатерины Ильиничны жил готовившийся к выпускным экзаменам в Академии Илик, я с ним предпринимал вечерние прогулки по парку, по берегу Нижнего пруда и по соседним рощам и лугам. Как-то забывал я при этом обо всех трудностях, отдыхал от мучивших всегда тревожных вопросов. ...
  • Точно не прошло после прежних моих прогулок с 10-летним сыном и недели, а ведь пронеслась целая историческая эпоха. От прежнего Детского села остались одни развалины, от санатория Дома учёных — ни следа. Через поросшие теперь  сорняками его бывшие владения мы ходили прямо к коттеджам ВИРа. До войны, во время прогулок в 1922-1940 гг. в соединительном парке по лужайкам у дубовой аллеи, по низинам, поросшим кустами ив и ольхи, в лесных опушках с елями и лиственницами меня всегда поражало неисчерпаемое богатство природы, разнообразие видов растений и цветов..
  • Теперь же сорняками его бывшие владения мы ходили прямо к коттеджам Всесоюзного института растениеводства (ВИРа). Стройные дубы аллей соединительного парка были изувечены сплошь осколками бомб и снарядов, иные дубы свалились. От берез и елей остались только пни, либо голые стволы. Среди зарослей местами зияли огромные воронки от взрывов авиабомб в 1-2 т. (воронки - 16 м в поперечнике). Здесь стояла тяжёлая немецкая артиллерия, обстреливавшая Ленинград. Теперь эти воронки обратились в круглые пруды, окруженные вокруг валами вывороченного при взрыве песка.
  • В город вернулось из Бийска, передислоцированное туда в 1941 году военное училище воздушного наблюдения, оповещения и связи Красной Армии (ВНОС).
  • Павловская АТК была образована в 194(5) году. Автобусы в ней появились в конце 1952 - начале 1953 гг. АТК располагалась в г. Пушкине по адресу: ул. Маяковского, 17.
  • Семилетняя 410 школа открылась в маленьком здании на улице Красной Звезды вскоре после войны в 1945 году. Это была женская школа. В ней учились девочки, которые из-за войны отставали в знаниях. 
  • В библиографическом справочнике "Писатели Ленинграда* под редакцией В.Бахтина и А.Лурье говорится, что Э.Ф. Голлербах утонул вместе с женой на Дороге жизни в 1942 году (у него тогда помутился рассудок). На самом же деле он умер в 1945 году в Москве в одной из больниц для нервнобольных, просто родственники скрывали настоящую дату его смерти.
  • Больница им. Семашко с 1945 года помещалась в одном из корпусов тубсанатория на ул. Маяковского, ныне дом 14 по Павловскому шоссе, в б. приюте им. Дрожжиных. Сюда медсестры, санитарки на руках из разрушенного здания довоенной больницы переносят уцелевшие кровати, чайники, металлические шкафы. Нет ни машин, ни лошади, ни газа, ни парового отопления, не везде еще дали свет. Медики из своих домов для своей больницы несут подушки, занавески. Сами заготовляют дрова, а это более 200 кубометров. Чтоб сырые дрова горели, в софийской лавке за свои деньги покупают керосин, а за пазухой несут сухие щепки на растопку. Иначе мамы с детьми могут замерзнуть. Сестра-хозяйка А. В. Мельникова возит в Ленинград горы грязного белья (нет прачечной), а потом его крахмалит, гладит, — оно блестит как новое

О восстановлении города:

Стараясь выполнить две нормы за один рабочий день, Александр Пвшлович Белов говорил:
—- У меня на этот счет свои соображения. Немцы наш город разрушили. Надо его восстановить. Мне хоть и пятьдесят второй пошел, но руки еще крепкие, хочу лично отстраивать город.

Неутомимый молодой журналист «Большевистского слова» А. Шалыгин не ходил, а летал от стройки к стройке. Очень часто появлялись его статьи и очерки о подлинных героях того времени, которые ставили город «на ноги»: о токаре автотрактороремонтного завода Ф. Я. Яковлеве, слесаре А. Лосеве, каменщике И. Н. Смирнове, кровельщике Г. Басееве, печнике С. Захарове, плотнике Коптеве, о скромных труженицах — бригаде старушек во главе с О. Б. Татарниковой, которая вела расчистку пушкинских парков после фашистов, — и это было далеко не безопасным делом: здесь проходила линия фронта.

Вскоре из землянки мне посчастливилось переехать в левый полуциркуль Екатерининского дворца, В самом дворце и его полуциркулях до этого никто еще не жил: все было разрушено. Идя на работу задолго до восхода солнца через всю заметенную за ночь огромную площадь Екатерининского двора, я увязал в горбатых сугробах, освещенных луной. Позади оставались следы, наполненные голубизной глубоких теней. Смотрел на мертвые развалины дворца, и не верилось, что в нем когда-то горели огни и жили люди... Забинтованный метелями фасад здания под неживыми лунными лучами казался каким-то диким берегом, а провалы окон — давно забытыми пещерами первобытного человека.

Но вот начали к дворцу подвозить строительные материалы. И как повеселело на душе. Теперь, думал я, и мне веселее жить будет. Вот первый мой сосед - душистый сугроб сосновых досок под самым окном поселился. А там, глядишь, и огоньки загорятся!.. И размышлял я в тот вечер:

Еще пурга гуляет в Тронном зале...
У стен железо ржавое бренчит,
где штукатурку пули обгрызали,
ложится изморозь на кирпичи...
Но мы пришли в спецовках на руины,
дворец-музей нам дорог стариной,
не памятью о днях Екатерины —
талантами России крепостной
Наш труд упрям — все будет так, как было;
у входа встретит нас экскурсовод;
уже срослись на здании стропила
и гордо подпирают небосвод...
А в небе проплывают самолеты,
встречаются в туманах поезда...
У новой трассы к Пулковским высотам
в снегах монтеры тянут провода.
Мы на посту, великих лет солдаты
и мастера, привыкшие к лесам...
Построить жизнь — не царские палаты,
Растрелли позавидовал бы нам!

_____________________________________

Зоя Томашевская, архитектор, вспоминает: Летом 1945-го, сразу по возвращении в Ленинград, я с моими московскими подругами из архитектурного института примчалась в Пушкин «спасать» его — обмерять для реставрации то, что еще можно было обмерить: Агатовые комнаты, Камеронову галерею.

Нас всех увлек Федор Федорович Олейник — архитектор, хранитель Павловского дворца, человек, обожавший и знавший Павловск до миллиметра. Он с утра до вечера собирал вокруг разрушенного дворца осколки, большие и маленькие, все, что осталось от каминов, мебели, штукатурки, и сортировал эти кусочки по несметному количеству коробков и коробочек. Он плевал на опасности, на мины, проводил в Павловске столько времени, что забыл обо всем остальном. И его четырнадцатилетний сын, решивший подражать отцу, подорвался на мине, собирая остатки дворца в Стрельне.

Олейник нас всех словно заразил своим подвижничеством. Ведь тогда было неочевидно, что дворцы будут восстанавливать. Едем мы с ним как-то поздним вечером из Павловска, вагоны все темные. Подъезжаем к Царскому Селу, слышим на перроне голоса архитекторов Грушке и Левинсона, строивших новый вокзал. Грушке говорит: «Пойдемте найдем где по-светлее». А Левинсон отвечает: «Чего бояться? Кто там может быть? Ну еще один Олейник». Впоследствии Левинсон уговаривал меня идти к нему в мастерскую, именно она застраивала после войны Пушкин, но я предпочла мастерскую Олейника.

Екатерининский дворец тоже был сильно разрушен и разграблен. А вот Камеронову галерею, начиненную минами, удалось спасти. Мой учитель по академии Герман Германович Гримм7 и начальник отдела охраны памятников Николай Белехов примчались в Пушкин в январе буквально по следам немцев и своими руками, маленькими ручками кабинетных ученых, вытолкали эти бомбы в пруд.
________________________________________________________________

Город Пушкин оживал быстро. С каждым днем все больше и больше было в нем освещенных окон. На смену фанерному «стеклу» приходило настоящее, не слепое стекло.

От Пушкинского райснаба требовалось много всевозможных материалов: цемента, извести, гвоздей, кровельного железа. В районной организации «Электросеть» особенно не хватало электропроводов и даже столбов для освещения города. И тогда решили сами ехать за столбами в лес. В кузове моей машины, плотно прижавшись друг к другу (чтобы больше поместилось лесорубов), с песнями поехали люди, никогда не знавшие лесного труда. После утомительной тяжелой работы спали прямо на полу в крестьянской избе, спали на боку: так больше помещалось «ночлежников». Лежавшим у самого порога приходилось запирать на крючок дверь, чтобы не оказаться вытесненными в сени. Пушкинцы приехали за «светом» для своих родных улиц, не считаясь ни с чем. Позднее я написал стихотворение «Лесоруб», навеянное этой поездкой. Важны здесь не сами стихи, а люди, труд которых вызвал у меня тогда восхищение:

Кто такую ель свалил ядреную?
Видно, дядя черта посильней...
И не знают, что зовут Аленою
Одного из тех богатырей!

Прообразом этого богатыря — Алены стали тогда Ксения Росяк, Алексеева Марина (впоследствии депутат Пушкинского райсовета), Иванова Евдокия, Шитикова Валентина, Щенникова Клавдия и многие другие. И теперь, когда время посеребрило голову многим восстановителям, еще больше понимаешь их подвиг во имя своего города, во имя Родины и всего мира. Ведь если на съезде архитекторов в Лондоне говорилось, что с разрушением городов Пушкина и Павловска «человечество стало беднее», то теперь города эти благодаря вдохновенному труду советских людей стали еще краше, чем были, а будут еще чудеснее, — значит, человечество стало богаче, чем было!

  

1946>

Рейтинг: +1 Голосов: 1 2890 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!