Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Иванов Разумник Васильевич (1878 - 1946)

(псевдоним Иванов-Разумник). критик, публицист, журналист, историк русской литературы и общественной мысли, социолог.

Главный труд - "История русской общественной мысли". На фото с женой Варварой Николаевной

Разумник Васильевич родился в Тифлисе в дворянской семье.

В 1888-1897 гг. учился в 1-й Петербургской гимназии, после окончания которой поступил в Санкт-Петербургский университет, где обучался на математическом и историко-философском факультетах. В университете он входил в состав подпольных студенческих комитетов и участвовал в демонстрациях, за что неоднократно арестовывался. В 1901 г. во время студенческой демоннстрации у Казанского собора, разогнанной казаками, от удара нагайкой по лицу у него был поврежден глаз.  Из университета его неоднократно исключали, но все же он его окончил.

В 1906 г. вышла первая книга Иванова-Разумника «История русской общественной мысли». В 1907 г. Разумник Васильевич переехал в Царское Село, где начал заниматься литературно-публицистической и журналистской деятельностью. Приверженец радикально-демократических, народнических (в русле взглядов «критического народничества» Н.К.Михайловского, Г.И.Успенского, В.Г.Короленко, Н.Ф.Анненского) традиций русской интеллигенции.

Иванов-Разумник никогда не был членом какой бы то ни было партии, но всю жизнь продолжал (а, по мнению ГПУ» даже возглавлял) то направление народничества, которое связывают с именами Герцена и Чернышевского. К началу XX века направление это политически оформилось в партию социалистов-революционеров (эсеров). Он работал заведующим литературными отделами в журналах и газетах: «Заветы» (1912-1914), «Дело народа» (1917)» «Знамя труда», «Наш путь», редактором научно-теоретической секции Театрального отделения Наркомпроса. Организовывал к участвовал в работе «Вольной философской ассоциации».

Он вел  активную литературно-публицистическую и журналистскую  деятельность. Начало исследования творчества М.Е. Салтыкова-Щедрина (1914). Работал заведующим литературными отделами в журналах и газетах: «Заветы» (1912–1914), «Дело народа» (1917), «Знамя труда», «Наш путь», издаваемых социал-демократической партией (эсеров). Организация и участие в работе «Вольной философской ассоциации».

С 1916 г- вокруг Иванова-Разумника начала образовываться неформальная группа «Скифы». В нее входили А. Белый, А. Блок, С. Есенин, Н. Клюев, О. Форш и др. Известно» что еще до революции за Ивановым-Разумником велось негласное наблюдение. Его письма просматривались цензурой» а некоторые изымались.

В Царском Селе он жил, с перерывами, с 1907 по 1942 годы по трем адресам.

 

Дом на Колпинской (Пушкинской) улице 20

Свыше двадцати лет он прожил на Колпинской улице в доме № 20.

Сейчас у этого дома установлена памятная доска.

В феврале 1919 года он был впервые арестован в Царском Селе органами ЧК по обвинению в несуществовавшем «заговоре эсеров». Через день по адресам, найденным в его записной книжке, были арестованы Александр Блок, Алексей Ремизов, Евгений Замятин» художник Петров- Водкин, проф. С А. Венгеров и многие другие ни в чем неповинные деятели искусства. Всех их выпустили после кратковременного пребывания в стенах ЧК, а Иванова-Разумника увезли в Москву, на Лубянку.

В 1920-1933 гг. он редактирует и комментирует сочинения Н. К. Михайловского, М. Б. Салтыкова-Щедрина» А. А. Блока. Издает книгу «Вершины», посвященную творчеству А. Блока и А. Белого.

В основе миросозерцания Иванова-Разумника лежало характерное для дореволюционной интеллигенции стремление осуществить свободное развитие и утверждение человеческой личности и создать такие формы общества, при которых это было бы возможно. При этом он считал ограничением независимой мысли какую-либо партийную принадлежность.

В период 1921-1941 гг, он был многократно арестован советскими властями, сидел по разным тюрьмам, был в ссылке.

В 1923 г. петербургской цензурой был наложен запрет на издания его книг.

Иванов-Разумник писал: «Когда в 1923 году вышла в издательстве «Колос» моя книга «Вершины», цензура предложила издательству впредь не предъявлять для цензуирования книг этого автора, ибо они вообще, независимо от их содержания, пропускаться не будут. Поэтому, не могли выйти в свет, а потом и погибли мои книги — «Россия и Европа» и «Оправдание человека».

Иванов-Разумник обладал удивительной памятью. Рассказывают, что он вспомнил и записал текст своей работы «Юбилей», написанный за 12 лет до того. Новый текст сошелся с пер¬воначальным слово в слово. Он очень хорошо играл в шахматы и «вслепую» обыгрывал многих своих знакомых. В длинные тюремные вечера он вспоминал шахматные партии. Однажды он долго бился» пока не восстановил в памяти ход за ходом всю первую партию из матча Алехин — Капабланка. Когда вышел на «свободу» — проверил» и оказалось» что он записал партию в точности.

В 1929 году Иванов-Разумник, как и другие жители дома, получил повестку, предписывающую ему освободить занимаемую квартиру в семидневный срок. Освобождаемые помещения предназначались для нового помещения милиции и для частных квартир власть имущих: начальника милиции, брандмейстера, предисполкома и т. п. Выселяемым было предложено занять комнаты в коммунальной квартире с одной кухней на 10 семей в отремонтированном бывшем заразном бараке.

 

Квартира на Октябрьском бульваре

Там невозможно было разместить огромную библиотеку литератора, насчитывающую примерно 5000 томов. С большими трудностями Разумнику Васильевичу все же удалось подыскать более подходящую двухкомнатную квартиру в доме № 32 на Октябрьском бульваре.

Во время пребывания в северной столице у японского собирателя редких книг Кандзо Наруми образовался широкий круг знакомства с разными ленинградскими интеллигентами. Например, 31 августа 1931 года в Детском Селе он познакомился с Ивановым-Разумником, который в то время занимался редакцией собраний сочинений Александра Блока. «По свидетельству Наруми, когда он сказал Иванову-Разумнику, что он читал "Что такое интеллигенция?", тот очень обрадовался. По просьбе Наруми Иванов-Разумник написал в альбоме: "Литература -- жизнь, а жизнь -- не литература"». 

1933, ночь со 2 на 3 февраля. Снова обыск. Конфискация писем, рукописей. Арест. Препровождение в ДПЗ на Шпалерной, затем его отправляют в Москву в Лубянский изолятор. Разумник продолжает свою литературную деятельность и в тюрьме, корректирует поэму А. Блока «Двенадцать» и «Скифы». Приговор: 3 года ссылки в Новосибирск, вскоре замененная ссыпкой на такой же срок в Саратов;

1936 год: «по отбытии ссылки» разрешение поселиться в Кашире, но отнюдь не вернуться домой, к семье, в Царское Село;

1937 год, сентябрь: арест в Каширо, перевод в Москву, в Бутырскую тюрьму, в общие камеры, где пребывал год и три четверти;

 

Дом в Ляминском переулке

После судимости 1933 года ему было запрещено проживать в Детском Селе, но он все-таки смог вернуться в город, ему удавалось бывать там только хитростью, прописываясь временно».

В 1938 году семье Иванова-Разумника перебралась в невзрачный деревянный дом в Ляминском переулке.

 

1939, 17 июня. — Освобождение в связи с прекращением дела и в виду отсутствия состава преступления. Ходатайство о снятии судимости. Получение командировочного удостоверения от Государственного литературного музея сроком на 3 месяца для работы с литературными архивами Ленинграда.

1939, 31 декабря. — Отказ в снятии судимости и в праве на проживание в Пушкине (Царском Селе).

Перед войной его освободили, и он под видом командировки сумел вернуться в Пушкин.

В конце лета 1941 года Иванов-Разумник ожидал эвакуации из Пушкина, к которому приближались немецкие войска. В связи с приближением немцев НКВД заготовили список на 400 иушкинцев, подлежавших аресту и ссылке вместе с семьями, как неблагонадежных. Иванов тоже попал в этот список. Но кроме того на него был составлен отдельный документ, хранящийся в архивах КГБ, в котором было сказано:

«Иванов Р. В. в прошлом являлся одним из идеологов и теоретиков партии социалистов-революционеров. Принимал участие в редактировании целого ряда эсеровских печатных органов» на протяжении всего периода существования советской власти занимался активной контрреволюционной работой, принимал участие во всевозможных нелегальных организациях и группах эсеровского направления...»

Его должны были выслать в административном порядке 26 августа. Но в это же время к следователю поступило предложение паспортного отдела милиции пересмотреть материалы по Иванову в связи с тем, что его дочь Ирина служит в РККА. Разумник писал: «Судьбе на этот раз было угодно избавить меня от новых тюрем и ссылок, а нас обоих с женой от верной гибели. На сей раз у судьбы оказалось имя; дочь, сама того не ведая, своей недолгой трехмесячной (оборвавшейся как раз по причине неблагонадежности родителей) службой в рядах Крас¬ной армии спасла жизнь отцу и матери».

Дело в том, что дочь Иванова — Ирина Разумниковна после окончания школы в Детском Селе поступила на радиотехнический факультет морского техникума, потом плавала радистом и начальником радиостанции на гражданских судах, а с началом войны была призвана в армию.

2 сентября 1941 г., в день, который Разумник считал самым опасным в своей жизни, решался вопрос — «уцелеть или погибнуть»» он был вызван к следователю в Ленинград. Разумник опасался ареста, но его отпустили в Пушкин, сказав, что о дальнейшем он узнает на месте.

Не состоялась и назначенная на 19 сентября высылка 400 граждан Пушкина» которые с семьями подлежали аресту и высылке. События на фронте развернулись слишком скоро, органам власти пришлось спешно самим бежать из города, и приказ об аресте не мог быть приведен в исполнение. Он опоздал только лишь на два дня! 17 сентября в город вошли немцы. 

Поскольку Ляминский переулок находился в зоне, очищенной немцами от населения, то семье Ивановых пришлось покинуть свой дом и переселиться в центральную часть города. К сожалению, адрес, по которому они проживали перед эвакуацией из Пушкина, установить не удалось.

 

Оккупация Пушкина

О военном периоде жизни Иванова-Разумника вспоминала писательница Евгения Мор (Сидорова), жительница Пушкина, прошедшая с Ивановым-Разумником путь «прусского изгнания»: «Разумник перед самой войной опять вернулся в Царское село — Пушкин и перенес вместе со всеми нами ужас сидения на линии действующего фронта под артиллерийским обстрелом и воздушной бомбардировкой, почти умирая с голоду, но все же не теряя окончательно надежд и бодрости. Пока можно было бежать, советчики не разрешали населению покидать город, вывезли все запасы из магазинов и складов и оставили нас на произвол судьбы. Вскоре Царское село было занято немцами».

8 сентября 1941 года:

Дневник Лидии Осиповой: Дни походят один на другой. Совершенно отрезаны от города и не знаем, что делается на свете. С нами сидят и Ивановы-Разумники. Он был в ссылке и вернулся перед самой войной... Иванов-Разумник очень помогает не бояться. Как только начинается сильная стрельба по нашему участку, он начинает делиться своими литературными воспоминаниями. А так как был близок со всеми символистами, акмеистами и представителями прочих литературных течений, то его рассказы очень интересны и рассказывает он необыкновенно увлекательно...

18 сентября1941

Дневник Лидии Осиповой: Немецкие самолеты сбрасывали пропагандные листовки. Мы одну подобрали. Какое убожество, глупость и подлость. А, главное, бездарность. «Морда просит кирпича». «Бей жида-политрука» и пр. И какой вульгарный и исковерканый язык. И не только на нас интеллигентов они произвели кошмарное впечатление. У всех настроение как перед смертью. Неужели же мы и здесь ошиблись и немцы то же самое, что о них говорит советская пропаганда... Иванов-Разумник высказал предположение, что это большевики, чтобы скомпрометировать немцев, под их марку выпустили листовки..

20 декабря 1941

Дневник Лидии Осиповой:"Жизнь становится все ужаснее. Сегодня идем на работу в баню, вдруг распахивается дверь в доме и из нее выскакивает на улицу старуха и кричит: «Я кушать хочу, поймите же, я хочу кушать!» Мы скорее побежали дальше. Слышали выстрел... У Ивановых-Разумников положение хуже нашего. Они принципиально не хотят работать на немецкий паек.».

7 января 1942

Дневник Лидии Осиповой "Вчера у нас ночевали Ивановы-Разумники. Мы не спали всю ночь и просидели у прелестной елочки и даже со свечками, которые доставали общими усилиями... Разумник Васильевич и Коля были на высоте. Рассказы, стихи, шутки. Пели колядки. На несколько часов удалось забыть окружающее... голод, нищету и безнадежность. Разумник Васильевич пригласил нас на будущий пир. У него в Ленинграде хранится бутылка коньяку, подаренная ему при крещении его крестным отцом. Когда ее дарили, ей было уже 50 лет. Теперь Разумнику Васильевичу 63 года ... Мы приглашены ее распить, когда кончится война и большевики. Более достойного дня для такой выпивки он не может себе представить. Мы поклялись все собраться в Ленинграде или как там он будет называться в первое же Рождество после падения большевиков и выпить этот коньяк..."

6 февраля 1942

Дневник Лидии Осиповой Коля страстно увлечен своим новым занятием (собиранием книг по домам дл общей библиотеки-прим. ред). Надо видеть эту фигуру. Заросший, еле передвигающий ноги с маленькими саночками и со стопочкой книг. Много то он увезти не может. И бродит такой призрак культуры по Царскому Селу, по пустым мертвым улицам, среди развалин, под обстрелами... Особенно огорчен тем, что погибла библиотека Разумника Васильевича... А там было несколько тысяч томов и все интереснейшие раритеты. Солдаты рвут и топчут и топят печки ими. И там была его переписка с такими поэтами как Вячеслав Иванов, Белый, Блок и прочими символистами и всеми акмеистами. Несколько раз умоляли немцев из этого дурацкого СД вывезти все эти сокровища. Всякий раз обещали и ничего не сделали. И теперь все пропало. НИЧЕГО не осталось. Вот тебе и Гете с Шиллером... Нет, наши военкомы гораздо понятливее на такие вещи.

25 февраля 1942

Дневник Лидии Осиповой; 22 февраля В городе объявлена эвакуация фольксдойчей. Всех. Кто хочет, записывают в фольксдойчи и отправляют. По-видимому, командование решило под этим предлогом разгрузить город. Ивановы, Петровы, немипуренки идут за фольсдойчей... Идти надо в СД к какому-то Райхелю... Уехали с фольксдойчами и Давыдовы. Единственный человек, который нами все-таки как-то помогал.... Иванова-Разумника вели на машину под руки... Как он доедет?."

Евгения Мор (Сидорова): «Начался голод, эпидемии, и немцы, боясь заразы, старались всеми способами разгрузить местность. В декабре было объявлено, что все, у кого есть родня в Прибалтике, могут покинуть город. Жена Разумника Васильевича начала хлопотать о выезде, т. к. у них была родня в Литве. Совершенно больного его присоединили к транспорту эвакуирующихся из Пушкина — Царского села. 6 февраля 1942 года мы очутились вместе с Разумниками (как их всегда звали) в одном из переселенческих лагерей в западной Пруссии».

Зимой 1942 г. были высланы немцами в Гатчину, откуда отправлены в лагерь для перемещенных лиц под Данцигом. Там по просьбе берлинской газеты «Новое слово», выходившей на русском языке, он написал несколько статей, в которых писал о своих арестах и ссылках в 30-е годы. В них он пытался прорвать многолетнюю завесу молчания и не стремился сотрудничать с фашистами, как его впоследствии обвиняли.

Он не выставлял себя страдальцем и писал:

«Сравнительно с другими (миллионами) претерпел я очень мало: не сидел в изоляторе, не был в концлагерях, в ссылке был в больших городах. Во время допросов не подвергался веским аргументам следователя — многие ли могли этим похвастаться».

После освобождения из лагеря Разумник Васильевич вместе с женой переселился в Литву и здесь за короткое время успел написать четыре книги.

Весной 1944 г. они переселились в Германию. В эти годы Иванов-Разумник много писал, торопясь записать все пережитое и задуманное, но большая часть написанного при трагических обстоятельствах того времени погибла.

Многие его статьи вошли в книгу «Писательские судьбы», которая была подготовлена Ивановым-Разумником к печати, но издана на русском языке в США только в 1951 г. Там же в 1953 г. была опубликована книга «Тюрьмы и ссылки».

Кроме того, им были написаны «Холодные наблюдения и горестные заметы» (о большевистских и немецких зверствах — эта работа была закончена и уже набиралась в типографии, когда в нее попала бомба —- набор и рукопись сгорели), «Письма без адресатов» — большая книга, собрание статей на разные темы — судьба этой рукописи до сих пор не выяснена.

Эпистолярная встреча Иванова-Разумника с русскими писателями в эмиграции не имела прецедентов. При всем внимании и интересе писателей-эмигрантов к России и к русской советской литературе, все встречи довоенного периода были ограничены цензурой и оглядкой на НКВД, что обычно вело к анонимным публикациям материалов, попадавших на Запад . Писатели же, выезжавшие за границу в командировки или по личным делам (на лечение), в силу обстоятельств вынуждены были быть крайне осторожными в своих высказываниях, вне зависимости от того, собирались ли они возвращаться в СССР, так как у всех там оставались заложники, то есть близкие родственники, которые оказывались под угрозой репрессий.  Иванов-Разумник — единственный из его поколения известный писатель такого уровня и авторитета, проживший послереволюционные годы в СССР, оказавшийся за границей во время войны и наладивший связь с русскими писателями в эмиграции. Словам Иванова-Разумника нельзя было не верить.

Многие из знавших Иванова-Разумника вспоминают о нем, как о провидце. Еще в начале войны Иванов-Разумник говорил: «Не знаю, выживем ли мы, а Гитлер в этой войне непременно сломает себе шею».

Евгения Мор вспоминала: «..Я до сих пор помню, как он точно предсказал весь ход войны возлагая огромные надежды на Америку. Так же верно обрисовал он то положение, которое должно было создаться в мире по окончании войны. В продолжительность сотрудничества союзников с Советским Союзом он не верил, и все его прогнозы оправдались полностью».

Иванов-Разумник скончался в 1946 г. в Мюнхене. Профессор Чернов писал о нем; «С Ивановым-Разумником можно было соглашаться или не соглашаться. Пишущему эти строки часто приходилось спорить с ним и даже бороться в 1917 г. против некоторых его крайних увлечений. Но я не встречал человека, знавшего его и следившего за его работой, кто не признавал бы его светлого ума, его литературной одаренности и, главное, его глубокой безответной преданности тем идеалам свободы и человечности, защите которых он посвятил свою жизнь».


Источник:

  • Цыпин В.М. Город Пушкин в годы войны.-СПб.: Genio Loci.,2010

 

Рейтинг: +1 Голосов: 1 3307 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!