Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Кибардин Алексей (отец Алексий) (1882 -1964)

священник, преподаватель, неофициальный духовник Императорской семьи, принадлежал к числу самых замечательных священников Санкт-Петербургской епархии ХХ века.

Фотоальбом Кибардиных

 

Протоиерей Алексий Кибардин родился 30 сентября 1882 г. в с. Всесвятское Слободского уезда Вятской губернии в семье сельского священника.

Он был последним духовником преподобного Серафима Вырицкого, а ранее духовником СЕИВ Конвоя и настоятелем Феодоровского Государева Собора в Царском Селе (о. Алексий известен также как неофициальный духовник Царской семьи).

По традиции, принятой в семьях священников, Алексий Кибардин должен был идти в духовную семинарию. Но как раз после окончания гимназии вышел указ, разрешавший детям священников поступать в светские высшие учебные заведения. Алексий серьезно поговорил с отцом, объяснив, что у него нет желания стать священником, но есть большое стремление и способности стать ученым, поэтому он просит благословения отца поступать в университет. Воспитав сына в глубокой вере, родители были спокойны за него и благословили на учение.

И вот Алексий поступил в университет на филологическое отделение, где быстро стал одним из лучших студентов. Через некоторое время Алексию предложили перейти на отделение иностранных сношений. Алексий принял предложение, но не оставлял и занятий филологией, так что по окончании университета у него было два диплома. После окончания университета Алексий написал и защитил докторскую диссертацию по международному праву. Поскольку Алексий считал, что миссия посла должна быть и духовной, то он экстерном сдал экзамены в духовную семинарию. Неожиданно Алексию сделали почетное предложение, которое более соответствовало его устремлениям: предложили стать ректором одного из высших учебных заведений. Алексий решил, что он будет заниматься наукой, а не дипломатией, закончит книгу, которую уже начал писать, станет профессором.

Но после университета, получив предложение, Алексий дал согласие на рукоположение в сан священника. Но перед рукоположением необходимо было жениться. На вопрос духовника, нет ли у Алексия кого-нибудь на примете, тот ответил, что у него вообще нет ни одной знакомой девушки, так как за все время учебы с ними практически не общался. Тогда духовник спросил, может быть, Алексий где-нибудь встречал девушку, которая ему понравилась. Тогда Алексий вспомнил об одном поразившем его случае. Было это на выпускном вечере курса, на котором по разрешению императора присутствовали девушки из Института благородных девиц (на международном отделении университета учились одни мужчины). Он увидел в уголке красивую девушку, которая сидела рядом с пожилой женщиной – видимо, матерью, и не веселилась, как ее подруги.

Особенно поразился Алексий, когда один из его товарищей пригласил эту девушку на танец и та ответила: «Благодарю вас, но я не танцую».

Алексий удивился тогда, как это может быть: девушка – и не танцует? Запомнил он и имя ее, поскольку подруги обращались к ней – Фаина. Алексий описал внешность девушки и ее матери, и духовник сказал: «Я ее знаю – сама Царица Небесная выбрала вам невесту. Это дочь настоятеля собора в Царском Селе – он профессор Духовной академии, а мать преподает в Институте благородных девиц. Это одна из самых образованных семей в Петербурге».

До последних дней земной жизни делила с батюшкой все невзгоды и редкие радости верная его супруга Фаина Сергеевна Кибардина. Дочь священника Сергия Сырнева из небольшого городка Котельнича Вятской губернии, Фаина Сергеевна родилась в 1883 году. В 1893-1899 годах, она обучалась в Вятском епархиальном женском училище. В 1900 г. закончила с отличием дополнительный педагогический класс и работала домашним учителем.

 

 

В 1902 году Фаина Сергеевна связала свою судьбу с единомысленным семинаристом Алешей Кибардиным.

Отец Алексий был назначен священником в Исаакиевский собор. Это вызвало зависть и ропот некоторых из служивших там. В Исаакиевском соборе было всегда 40 священников, а отец Алексий оказался сорок первым. Кроме того, он не окончил Духовной академии, а по обычаю таких не рукополагали сразу в священников, они должны были некоторое время служить диаконами.

В июне 1903 г. в 21 год закончил Вятскую Духовную семинарию по I разряду. 8 октября 1903 г. посвящен в сан диакона а затем в сан иерея епископом Вятским и Слободским Никоном (Софийским).

С октября 1903 г. по июль 1908 г. служил священником в г. Котельнич Вятской губернии, а также преподавал Закон Божий в женской гимназии и 4-х классном училище.

В 1906 г. нес обязанности депутата на Епархиальном съезде духовенства и мирян.

Господь послал ему с супругой двух сыновей:

  1. в 1907 г. родился Сергей (в будущем профессор медицины),
  2. в 1910 г. – Василий (погиб в Великую Отечественную войну).

 

В 1908 г.успешно поступил в Санкт-Петербургскую духовную академию и в 1912 году блестяще закончил ее со степенью кандидата богословия, определен на вакансию священника к церкви святой Марии Магдалины Общины сестер милосердия во имя Христа Спасителя в Петербурге. Община сестер милосердия во имя Христа Спасителя, куда он был определен после окончания Духовной академии, находилась под августейшим покровительством Государыни Императрицы Александры Феодоровны. Царственная благодетельница общины неоднократно бывала на богослужениях в храме во имя святой равноапостольной Марии Магдалины на Сергиевской улице, где служил о. Алексий. Чуткое сердце императрицы оценило нелицемерное усердие и духовные дарования молодого священника. Вскоре последовало распоряжение о его переводе в Царское Село.

В 1913 г. распоряжением протопресвитера военного и морского духовенства с Высочайшего Его Императорского Величества соизволения назначен на вакансию священника к Феодоровскому Государеву собору. с возложением исполнения пастырских обязанностей по Собственному Его Величества Конвою (до 1922 года).

 

 

Феодоровский Государев собор имел статус особый – он был приходом Августейшей семьи и чинов Собственного Его Императорского Величества Сводного пехотного полка и Собственного Его Императорского Величества Конвоя, размещавшихся в Царском Селе. Храм был создан попечением и на денежные средства Царской семьи. По замыслу создателей Феодоровский собор должен был стать символом возрождения Святой Руси.

В июне 1913 г. к обязанностям полкового священника у иерея Алексия Кибардина прибавилось новое послушание. После полного завершения работ по Феодоровскому Государеву собору продолжилось строительство Феодоровского городка.

 

 

Он создавался как уникальный архитектурный ансамбль древнерусского зодчества. В состав Комитета по постройке зданий при Феодоровском Государевом соборе входил и священник Алексий Кибардин. Он принимал самое деятельное участие в организации работ: освящал места закладки будущих зданий, вновь построенные сооружения и окормлял военных строителей.

Отец Алексий стал одним из тех людей, которые помогали воплотить в жизнь эти светлые начинания императора Николая Александровича. Как видно из послужного списка, молодой священник в то же время преподавал Закон Божий в учебных заведениях Петрограда и Царского Села. Так нес он сразу три нелегких послушания, пребывая в неустанных трудах во славу Господню…

Первая мировая война, грянувшая в июле 1914 г., изменила ход жизни городка. По Высочайшему Указу от 13 сентября 1914 года при Феодоровском Государевом соборе был открыт лазарет для раненых воинов. Шефство над ним взяли великие княжны Мария Николаевна и Анастасия Николаевна. Большого напряжения требовало в ту пору пастырское служение о. Алексия в переполненных ранеными лазаретах. Священство собора не имело времени для отдыха ни днем, ни ночью.

Государыня Императрица и ее августейшие дочери, работая в царскосельских лазаретах, с необычайным состраданием относились к раненым воинам. Они не щадили себя, пребывая в неустанных заботах о пострадавших защитниках Отечества. Так же терпеливо и безропотно нес свои многотрудные послушания и о. Алексий. Императрица и великие княжны почитали его искреннее духовное усердие. За годы испытаний возникла и укрепилась их трепетная духовная дружба…

С 1912 по 1917 г. законоучительствовал в Первом женском 4-х классном городском училище Петербурга. В 1913 году, отца Алексия приглашают в Императорскую Николаевскую Царскосельскую гимназию на должность исповедующего священника и законоучителя. Он пребывал в этой должности до революционных событий 1917 года.2  

В ЦГИА сохранился документ, объясняющий причину пропуска о. Алексием в 1915 году уроков в гимназии: "церковная служба в Федоровском Государевом соборе и поездка его поездом раненых".3

С 1914 по 1917 г. безвозмездно исполнял пастырские обязанности в лазарете Великих Княжон Марии Николаевны и Анастасии Николаевны. 

Отец Алексий стал свидетелем начала крестного мученического пути Царской семьи во время ее пребывания в Царском Селе после ареста в 1917 году. Он видел, с какой кротостью и смирением переносили царственные мученики страдания и унижения. Впоследствии Государыня Александра Феодоровна в своих письмах из Тобольска неоднократно передавала отцу Алексию сердечные приветы.

С 1922 года о.Алексий Кибардин, возведенный в сан протоиерея будущим священномучеником митрополитом Петроградским Вениамином (Казанским), становится настоятелем Федоровского собора. Его проникновенное служение и светлые проповеди привлекали все больше и больше верующих людей не только из Царского Села, но и из Петрограда. Всеми силами старался новый настоятель Феодоровского Государева собора передать своим прихожанам дух чистоты подлинного православия. В целом же служение о. Алексия было нелегким – случались столкновения с властями, которые, по милости Божией, удачно заканчивались для стойкого пастыря. Дважды собор подвергался ограблениям, по-видимому, также не без ведома властей.

В 1927 году положение протоиерея Алексия еще более усложнилось. Благоговейное почитание светлой памяти царственных мучеников было неотъемлемой частью его существования. С наиболее верными своими духовными чадами о. Алексий постоянно служил панихиды по невинно убиенной Царской семье.

Поминать богоборческие власти и молиться об их благоденствии, да еще под сводами Государева собора для о. Алексия было равносильно предательству Иуды. Понимая разумом необходимость подчинения священноначалию Церкви, о. Алексий не мог подчинить ей свое сердце. Это было выше его сил. Без раздумий вступил он в ряды сторонников митрополита Иосифа (Петровых) и с самого начала иосифлянского движения стал активным его участником.

Каждый день ожидал о. Алексий возможного ареста, однако Господь хранил его молитвами замученной Царской Семьи. Лишь в конце 1930 года богоборцы устранили неугодного им непреклонного пастыря. Суд, а правильнее, – произвол «тройки» вынес довольно «мягкое» решение – пять лет пребывания в лагере строгого режима (по статье 58).

Он отбывал срок заключения в Сиблаге (Новосибирская обл.) и на строительстве Беломорканала (в Белбалтлаге) – возил тачки с землей и строительными материалами, работал и в лагерной канцелярии. Проживая в холодных бараках, батюшка заболел ревматизмом.

 

 

Тяжело пришлось и семье священника. Фаина Сергеевна Кибардина позднее рассказывала, что, если бы не ее тяжелая болезнь, семью, вероятно, выслали бы из города Пушкина (так в 1930- гг. стало называться Царское Село). Сыновей осужденного священника никуда не брали учиться, и им пришлось несколько лет быть чернорабочими, прежде чем удалось поступить в высшие учебные заведения.

После досрочного освобождения в 1934 г. батюшка отбывал ссылку в Мурманске, и затем в Мончегорске, работая бухгалтером горнорудного управления Мончегорского лагеря НКВД.

Вскоре после начала Великой Отечественной войны, беспокоясь о своей остававшейся в Пушкине больной жене, о. Алексий в июле 1941 г. уволился с работы и, получив пропуск на въезд в Ленинград, приехал в город. Через 2 месяца, Пушкин заняли немецкие войска.

 

 

Жена Кибардина болела раком груди и постоянно лежала в постели, поэтому о. Алексий не мог эвакуироваться и оказался на оккупированной территории. До февраля 1942 г. он жил в Пушкине, существуя на деньги, заработанные в Мончегорске. Жизнь в оккупированном городе была тяжелая, о. Алексия выселили из его дома, который оказался в запретной зоне.

Протоиерею пришлось трижды посещать германского коменданта города Пушкина – первый раз в конце октября 1941 г., когда немцы насильственно эвакуировали население города из прифронтовой зоны в тыл, он обратился с просьбой позволить его семье остаться, так как жена по-прежнему тяжело болела, и получил согласие. В ноябре батюшка попросил разрешения пройти в запретную зону в свой дом за оставшимися там теплыми вещами, но получил отказ.

Наконец, в середине февраля 1942 г. о. Алексий говорил с комендантом о возможности выезда из Пушкина его и не способной самостоятельно передвигаться жены и получил разрешение уехать на ежедневно отправлявшейся в Гатчину продуктовой машине. 

С апреля 1942 года о. Алексий стал служить в церкви Покрова Пресвятой Богородицы, бывшей ранее главным храмом Покровского Поречского женского монастыря и закрытой в 1937 г. Местные жители отремонтировали церковь еще в конце 1941 г. Помимо Покровской церкви о. Алексий обслуживал и ряд соседних приходов, фактически исполняя обязанности благочинного для значительной части Осьминского района, занимался возрождением храмов.

В Осьминском районе было большое количество партизан. Командир одного из отрядов И.В. Скурдинский (после войны председатель Осьминского райисполкома) и комиссар И.В. Ковалев (в конце 1940-х – 1950-х гг. секретарь Осьминского райкома партии) хорошо знали о. Алексия Кибардина и неоднократно приходили к нему домой с целью получения помощи деньгами, хлебом, мукой и другими продуктами. В дальнейшем партизаны приходили неоднократно – последний раз в октябре 1943 г., и каждый раз получали какую-либо помощь.

В этот последний приход, за 3 месяца до освобождения села советскими войсками, состоялся примечательный диалог партизан с о. Алексием: «Ты знаешь, что делается по ту сторону фронта?» – «Не имею никаких сведений». – «В Москве теперь имеется патриарх, храмы открыты. Для тебя, отец, эти вести, конечно, интересны. За то, что ты помогал нам, не отказывал, Родина тебя не забудет». При этом следует отметить, что партизаны в тех местах действовали очень активно и убивали тех, кто сотрудничал с немцами.

Сам священник был вынужден неоднократно вступать в контакт с немецкой администрацией. В конце лета 1942 г. священника вызвал начальник гестапо в Осьмино, спрашивал о местонахождении партизан и, получив отрицательный ответ, предложил сообщить в случае его установления. По словам о. Алексия, это задание он тоже «ни разу не выполнил в силу религиозных убеждений». ( Помощь партизанам оказывали даже те священнослужители, которые не имели никаких причин любить советскую власть, поскольку подвергались при ней репрессиям).

Территория, на которой служил о. Алексий, формально находилась в ведении Православной (Духовной) псковской миссии, но до осени 1943 г. никаких контактов с ней не было.

В конце октября 1943 г. немецкая администрация убеждала о. Алексия эвакуироваться, но он категорически отказался, а через несколько дней началось уничтожение деревень и насильственная эвакуация населения. 6 ноября карательный отряд немцев пришел и в Козью Гору. Сначала они подожгли три госучреждения: больницу, амбулаторию, машинно-тракторную станцию, несколько жилых домов, а затем направились к церкви. О. Алексий вышел к карателям и убедил оставить храм и прилегающие дома в покое, при этом снова отказавшись эвакуироваться. Вскоре немцы ушли из деревни в сторону Поречья.

В январе 1944 г. Осьминский район освободили советские войска, и тут же начались проверки и аресты местных жителей, сотрудничавших с оккупантами (порой необоснованные). В апреле 1944 г. офицер госбезопасности посетил о. Алексия и указал, что на основании собранных о нем данных, тот «ничего плохого не сделал и может продолжать служить, никто… никакой неприятности не причинит».

Алексий Кибардин служил в Козьей Горе до середины 1945 г., а затем был назначен архиепископом Григорием (Чуковым) настоятелем церкви Казанской иконы Божией Матери в пос. Вырица. Перевод этот был необходим о. Алексию в связи с тем, что его супруга находилась под постоянным наблюдением ленинградских профессоров (она скончалась в 1947 г. ). В это время МВД снова устроило проверку батюшке и, не найдя ничего предосудительного, разрешило поселиться в Вырице.

 

Поселок Вырица. Некрополь у храма в честь Казанской иконы Божией Матери. Могила Фаины Сергеевны Кибардиной. Фото 1990-х годов.

 

В первые же дни своего служения в Вырице о. Алексий посетил иеросхимонаха Серафима.

 

 

Это была не первая их встреча.… По некоторым данным, именно этот старец советовал Алексию Кибардину не покидать Россию после революции 1917 года. Батюшку Алексия поразило духовное величие старца, а подвижник сразу увидел чистое сердце нового настоятеля вырицкого Казанского храма. Их роднили истинная любовь к ближним и своему многострадальному Отечеству. Духовное познается духовным. Единомысленные пастыри стали взаимно окормлять друг друга. Вырицкий старец стал духовникам протоиерея Алексия Кибардина, а тот – духовником иеросхимонаха Серафима.

После войны, с 1945 по 1950 год, отец Алексий переведен митрополитом Григорием (Чуковым) в Казанскую церковь поселка Вырица, где служил настоятелем по апрель 1950 г.

Около трех с половиной лет связывали тесные духовные узы и братская любовь во Христе двух светлых пастырей – до последнего дня земной жизни батюшки Серафима, когда о. Алексий сподобился причастить подвижника перед самой его блаженной кончиной. Он же читал молитву на исход души и служил первую панихиду по незабвенному старцу. Известно, что прп. Серафим Вырицкий незадолго до своей кончины в 1949 году предсказал о. Алексию, что он проживет еще 15 лет.

 

 

После кончины преподобного Серафима о. Алексий прослужил в Вырице еще год.  Умудренные Богом старшие пастыри прекрасно знали, что самое лучшее для него решение – удалиться от безбожного мира в тишину монастырских келий. В дальнейшем они видели его в числе кандидатов на епископский сан. В 1949 году, после кончины иеросхимонаха Серафима, был в Вырице благочинный, покойный прот. Мошинский. Он передал мне благословение и привет от митр. Григория и сказал: «Владыка меня спрашивал, что думает о. Алексий об архиерействе?». Ответил, что «о. Алексий о монашестве не помышляет и о епископстве тоже, считает себя недостойным! От Господа зависят судьбы человека! Вдруг в 1950 г. меня, совершенно для меня неожиданно, арестовывают, судят и даже Военным трибуналом, осуждают на 25 лет в сибирские лагеря. На свидании последнем я сказал сыну: «Помнишь, в прошлом году старец Серафим и митр. Григорий говорили мне о монашестве? Я не послушал их, и вот теперь меня отправляют в сибирскую лавру-монастырь учиться повиновению, терпению и послушанию. Буди воля Божия...»

Активная деятельность протоиерея, его растущее влияние на верующих вызывали раздражение властей. В 1950 г. по ложному доносу был арестован Батюшку приговорили к 25 годам концлагеря с конфискацией имущества и последующим поражением в правах на 5 лет. Отцу Алексию шел тогда 68-й год… Он был сослан в сибирский лагерь Озерлаг, где провел в нечеловеческих условиях 5 лет.

… Озерлаг. Адская машина по измолачиванию душ человеческих с бесконечными степенями унижения и издевательства. Это был лагерь, входивший в особую систему мест заточения, печально известных наиболее изощренными методами наказаний. При сравнении с Бухенвальдом Озерлаг от него ни чем не отличался, кроме одного — он был намного больше. Более того, люди, выжившие в Бухенвальде и перемещенные в Озерлаг, здесь погибали. Заключенные называли Озерлаг «ОЛПП», что означало «отдельный лагерь предварительного погребения». Прежде всего, это были ужасные климатические условия. Зимой морозы достигали минус 60 град., и в такой холод людей выгоняли на работы в лес и на стройку. Многие замерзали от недостатка сил. Упавших пристреливали. Время от времени кого-то показательно убивали, якобы при попытке к бегству. Охранников совершавших убийства, как правило, поощряли именными часами и дополнительным отпуском.

В качестве питания заключенные Озерлага при нечеловеческом физическом труде получали мизерные порции перловой сечки, гнилого мороженого картофеля и черствый заплесневелый хлеб. Жиров не давали вовсе. Пили речную воду. Тем, кому всё же удавалось выжить на «трассе смерти», приходилось давать при освобождении строгую подписку о неразглашении того, что творилось в лагере. В случае разглашения вновь грозила тюрьма!

В мае 1955 г. решением военного трибунала был освобожден без поражения прав, со снятием судимости.

"… Когда мне объявили, я сидел и только плакал. «О чем ты плачешь?» — спрашивает удивленный начальник. «От радости», – сказал я. Меня отправили в Ленинград. Массу переживаний не выдержал мой организм. Дорогой в Москве, при посадке на ленинградский поезд, у меня случилось кровоизлияние в мозгу. Я упал, лишился языка, но сознания, к счастью, не потерял. Мне помогли подняться, ввели в вагон, и в таком состоянии я доехал. Сын и невестка встретили меня в Ленинграде, сняли с поезда и привезли на ст. Всеволожскую, пригласили врача. Врач констатировал у меня «паралич» и все удивлялся, как я мог доехать в таком состоянии..."

В августе 1955 г. назначен 2-м священником в Вырицкий Казанский храм.

Тогда же он сообщил сыну и невестке о своем решении принять монашество. Сделать это так, как виделось тогда о. Алексию, не было никакой возможность – ведь он хотел принять келейный иноческий постриг и остаться в миру. Неоднократно писал протоиерей Алексий прошения на имя правящих архиереев епархии о своем желании принять монашество келейно, однако в то время такая практика распространения не имела.Епископ Лужский Роман в апреле 1956 года ему ответил так: «Тайный или келейный постриг в монашество не разрешается. Быть иноком без пострига никому не возбраняется. Господь благословит».

В ноябре 1957 года о. Алексий уже вышел на пенсию, ибо состояние его здоровья стало резко ухудшаться. Он не мог уже физически совершать священнодействия – даже во время коротких треб его приходилось поддерживать. Начались осложнения после паралича – сильные головные боли, нарушилась координация, ухудшилась память. К этим недугам прибавилась сердечная астма.

В апреле 1958 г. батюшка пишет: «Если же я через два месяца буду в таком состоянии, в каком нахожусь в данное время, тогда можно будет поставить крест на моем пострижении. Буди Воля Божия!»

После выхода о. Алексия на пенсию приходской совет Казанского храма счел возможным продолжать выплачивать батюшке денежное пособие, однако он отказался от этой помощи, а ведь деньги были ему необходимы на покупку лекарств и оплату визитов врачей.

Последние годы своей жизни о. Алексий посвятил внутренней молитве и покаянию. В этот период его навещали известный старец схиигумен Савва (Остапенко) из Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и прозорливая старица схимонахиня Мария (Маковкина). Матушка Мария знала о. Алексия еще по его служению в Феодоровском Государевом соборе и царскосельских дворцовых лазаретах, где в годы Первой мировой войны она вместе с батюшкой и августейшими женами заботилась о раненых. Схимонахиню Марию связывали с о. Алексием и воспоминания об о. Серафиме Вырицком – она была его духовной дочерью.

Скончался о. Алексий 5 апреля 1964 г. — ровно через 15 лет (с разницей в 2 дня) после смерти прп. Серафима Вырицкого, как и предсказал ему в свое время старец, и отправился верный служитель Божий к небесным обителям.

Реабилитирован же был о. Алексий как жертва политических репрессий, только 10 сентября 1997 г.

К сожалению, не была исполнена просьба протоиерея Алексия Кибардина быть погребенным рядом со старцем Серафимом и супругой Фаиной Сергеевной – его похоронили на вырицком кладбище.

Но по воле Божией 2 октября 2011 года останки протоиерея Алексия Кибардина, а также первого настоятеля храма Казанской иконы Божией Матери в поселке Вырица протоиерея Порфирия Десницкого (1874-1935) и его матушки Александры (1884-1935), были перезахоронены за церковным алтарем. Событие собрало в Вырицкой церкви множество верующих.

 

Награжден:

  1. Набедренником к Пасхе 1905 г.,4
  2. Камилавкой к Пасхе 1913 г.,
  3. Медалью "В память 300-летия царствования Дома Романовых"4
  4. Наперсным крестом от Святейшего Синода в июне 1914 г.,4
  5. Золотым крестом (из кабинета Его Императорского Величества) в апреле 1916 г.;
  6. Палицей к Пасхе 1925 г.,
  7. Митрой к Пасхе 1927 г.;
  8. Патриархом Алексием 1 к Пасхе 1945 г. наперсным крестом с украшениями.

 

Подготовлено специалистами Музея Николаевской гимназии

 

Источники и комментарии:

  1. Храм Благовещения Пресвятой Богородицы в Тайнинском
  2. ЦГИА Ф.139, О.1, Ф.19017. Л.28 Ведомость преподавателей Николаевской гимназии в 1917 году
  3. ЦГИА. Ф.139 оп.1 д.14037 Царскосельская гимназия. Отчет за 1915 г. Л.41-42. Ведомость о числе пропущенных преподавателями ИНЦГ уроков в первой полугодии 1915 г
  4. ЦГИА Ф.139 Оп.1 Д.15489. 1916. Л. 5 Список служащих ИНЦГ в 1916 году
  5. В.П.Филимонов. Последний духовник преподобного Серафима Вырицкого, Сатисъ, С.-Петербург, 2009 г.
  6. Шкаровский М.В. Служение протоиерея Алексия Кибардина в годы войны.
  7. Духовенство и церковнослужители Феодоровского Государева собора / Публ. Д.О. Бохонского // Санкт-Петербургские Епархиальные ведомости. 2001 г.
  8. Серафим Вырицкий. Житие. Пророчества. Акафист. Издательство Свято-Успенской Почаевской Лавры, 2009 г.
  9. Сайт храма иконы Божией Матери Казанской в Вырице.
Рейтинг: +1 Голосов: 1 1559 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!