Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Пунин Лев Николаевич (1897-1963)

преподаватель, военный историк, один из братьев Пуниных-царскосёлов, ученик Императорской Николаевской Царскосельской гимназии (1906-1908)

Семейный фотоальбом Пуниных

 

Лева Пунин родился 6 ноября 1897 года в Павловске в семье военного врача Николая Михайловича Пунина. Он был четвертым, младшим сыном в семье, но был смышлен и развит не по годам.

Отец, Николай Михайлович, обожавший сына, посвятил ему милое четверостишие: 

Лева с виду хоть тщедушен,
Но усидчив и послушен…
В карман за словом не полезет.
Пастухом быть все он грезит. 

 

Пасторальный романтический туман быстро рассеялся, и новым увлечением пятилетнего Левы стала милитария. Он грезил лейб-гусарами, кирасирами и преображенцами. По сему случаю были куплены игрушечное ружье, сабелька с портупеей и шапочка-«боярка» гвардейского образца, с которыми мальчишка расставался, кажется, только вечером – когда следовало идти спать.

«Лева – копия Лени, а значит и путь ему в кадетский корпус», − постановил семейный совет. Но прежде предстояли два года «гражданского» обучения. Родители решили отправить Леву в приготовительный класс Царскосельской Императорской Николаевской гимназии, в которой работал его отец — Николай Михайлович Пунин.

Чтобы Лева быстрее овладел азбукой, отец пообещал ему купить деревянную лошадку, о которой тот мечтал. Не прошло и месяца, как мальчишка не только выучил буквы, но начал читать по слогам – все лучше, все быстрее.

 

«Фита, ижица – лошадка ближится». Счастливый Лева Пунин, ученик приготовительного класса царскосельской Николаевской гимназии, сдал экзамен по азбуке и получил в подарок лошадку. Ок. 1907 г. Фотографии из архива О.А. Хорошиловой ©.

 

Потом и обещания стали не нужны – Лева сам брал с полки книжки и с жадностью читал, не забывая, однако, исправно делать уроки. Своими успехами он радовал родителей и в 1-м классе гимназии. Среди его любимых предметов были: история, закон Божий, география, немецкий язык. 

Любовь к военному делу передавалась в семье Пуниных из поколения в поколение. Неудивительно, что судьбы братьев Пуниных полностью (Леонид, Лев) или частично (Александр) оказались связаны с военной службой.

В 1908 году Лев поступил во 2-й кадетский корпус. Жизнь там была по-военному однообразной. «Скука смертная! Все по расписанию! Скорей бы вырваться из корпуса, хотя в жизни тоже мало утешительного»1, − писал юноша.

 

Кадет 2-го кадетского корпуса, мечтающий скорее попасть на войну (слева) и "Павлон" Лев Пунин, юнкер роты Его Величества. Весна — лето 1915 г. Фотографии из архива О.А. Хорошиловой ©.

 

Когда началась Великая война, Лев усердно штудировал периодику, следя за передвижениями наших войск на фронте. Он записал в дневнике: «Утром, лежа на кровати, я мечтал, как буду получать награды на войне. Я мечтал получить Анну 4-й степени, Владимира 4-й степени, Георгиевское оружие и Георгиевский крест, а еще чины подпоручика, поручика и штабс-капитана»2. Почти все эти заветные желания сбылись.

Л.Е.Арене получил назна­чение на военную службу в Дунайской флотилии в качестве гар­демарина; по дороге на фронт он навестил в Смоленске своих род­ных.

Николай Пунин в письме А.Е. Аренс 2 июля 1915 года : "Вчера проводили Леву в Смоленск*. Господи, дочего он влюблен в себя в настоящее время. Ему кажется, что он герольд всех нас, что ведет нас на путь к Вечности и рассекает своей гру­дью воздух. Вот над кем можно иронизировать без конца; но я не смею; в форме он так очарователен со своими ресницами, со своей гибкой голой шейкой, со всей своей манерой игрушечного матроса, что я хотел бы стать Сократом, чтобы иметь его сво­им… учеником."

Когда слух о победах финляндских стрелков докатился до Петрограда, 10 февраля Лев, записал в дневнике:

«Я прочел в "Русском Инвалиде" военный обзор о том, что финляндские стрелки теперь в Галиции, в Карпатах, на высотах Козювки. Это не было написано, но я сумел прочесть это между строк. Сахновский (командир 1-й роты 1-го отделения 7 класса во 2-м кадетском корпусе — О. X.) сказал, что за геройское сопротивление у Козювки, как он слышал, Государь наградил всех солдат Георгиевскими крестами. Наши войска нанесли германцам большие потери. Может быть, Леню убили — он, как уехал, ничего не писал. Боже, сохрани его!»3

 

После окончания 2-го кадетского корпуса Лев Пунин поступил в Павловское военное училище, которое закончил ускоренно в 1915 году и был выпущен прапорщиком в 8-й Финляндский стрелковый полк.

 

  

Юнкер роты Его Величества Павловского военного училища, май 1915 г. (слева) и Лев Пунин, прапорщик 8-го Финляндского стрелкового полка, сентябрь 1915 г. Павловск.  Архив О. А. Хорошиловой ©

 

Вскоре его перевели в отряд особой важности при Главкоме Северным фронтом, которым командовал брат Леонид. В октябре всем войскам Северного фронта было объявлено о наборе охотников из числа офицеров и нижних чинов в этотй отряд. Не прошло и недели, как в штаб Пунина посыпались ходатайства. Пунин получил официальный рапорт и от своего младшего брата Льва, а также его проникновенное письмо, в котором тот слезно просил взять его в партизаны. Льву было восемнадцать. Он только что ускоренно закончил Павловское военное училище. Пороху, понятно, не нюхал, но хотел «боевой работы» и, что важно, знал немецкий язык. Поручик прислал официальное уведомление о назначении Льва в отряд. Счастливый юноша тут же примчался в Выпинки и попал в атмосферу строжайшей субординации и дисциплины.

5 ноября он писал отцу:

«Дорогой папочка! После нескольких дней скитаний я, наконец, добрался до Лени. Он чувствует себя царем и богом. Много работает, много кричит и много выходит толку. Все было бы отлично, если бы я умел хорошо ездить верхом, а то будет тяжело. Дисциплина у Лени стоит ужасная, и все, кроме меня, тянутся перед ним. Но я, конечно, не привык говорить "Слушаюсь!", поворачиваться кругом и стоять и слушать его смирно, а также обращаться "господин поручик". Леня, да и все. Покамест я временно командую 1-м эскадроном и заведую фуражом»4.

 

О своем гардеробе Лев Пунин писал отцу:

«Я сейчас одеваюсь с ног до головы от "Эмира Бухарского". Ты и не поверишь, какими франтами мы все ходим, как офицеры, так и солдаты. Я уже давно забыл, что такое рубашка. Ношу шикарные английские кителя. Понятно, на разведке одеваемся по проще»5.

 

Несмотря на то, что офицеры получали хорошее жалованье и старались франтить, средств на добротную и модную одежду хватало не всегда. Лев Пунин жаловался:

«Денег у нас немало, однако напрасно ты, папочка, думаешь, что у нас все дешевле. Возьмем хотя бы одежду. На тебе все носится минимум год, а тут — месяц, два и капут. А брюки стоят 45 рублей, китель — 75 рублей, рубашка — 25 рублей, сапоги — 40 рублей грубые, чуть получше — 55 рублей. Собственно, на все на это и уходит наше жалованье, остаток остается в ничтожном количестве. Но все-таки мы не особо нуждаемся и в целом живем хорошо»6.

 

В рядах этой части офицер оставался практически до конца Первой мировой войны. Он участвовал в разведках и партизанских вылазках в тыл германцев, в кровопролитных Митавской и Рижской операциях. Был ранен, получил множество боевых наград.

Николай Пунин В.Е. Аренс, июль 1916:"Могу поздравить Вас с новым Георгиевским кавалером: Лев Арене получил крест. По этому поводу Евгений Иванович ска­зал: «Теперь я сознаю, что я побежден»; по словам Зои, он гово­рил это со слезами на глазах, он имел в виду Левин отъезд на сухопутный фронт."

 

Но настал 1917 год с его революционными бурями. Лев Николаевич Пунин вспоминал:

«В середине февраля 1917 года на фронт начали проникать слухи о беспорядках в Петрограде, о стачках и демонстрациях рабочих и другого населения города, об указе царя о роспуске Государственной Думы и об отказе думцев выполнить это постановление. Все это подогревало и так уж накаленную атмосферу. Все ждали грозы… Несколько дней не поступали газеты из Петрограда, и это обстоятельство еще сильнее нас нервировало. Рождались различные, иногда весьма фантастические слухи и высказывались самые разно­образные мнения о возможности революции. Наконец, пришли первые газеты. Крупным шрифтом было напи­сано: "РЕВОЛЮЦИЯ". Наша часть стояла недалеко от Риги, потому газеты стали поступать к нам довольно быстро. Среди газет появились "Известия" — орган Комитета петроградских журналистов, — раздававши­еся бесплатно (первый номер вышел 27 февраля). В нем мы прочитали как о создании Временного комитета Государственной Думы, так и о создании Совета рабо­чих депутатов. В следующем номере "Известий" от 28 февраля были заголовки: "Газеты не выходят. События идут слишком быстро. Население должно знать, что происходит".

В этом номере газеты наряду с обращени­ем к населению Временного комитета Государственной думы объявлялось воззвание Совета рабочих депута­тов к населению Петрограда и России. В воззвании было сказано:

«Борьба еще продолжается; она должна быть доведена до конца. Старая власть должна быть окончательно низвергнута и уступить место народному правлению. В этом — спасение России, для успешного завершения борьбы в интересах демократии народ должен создать свою собственную властную организацию".

 Кто, что, куда, за кого — в городе полный хаос, в правительствах чехарда, в головах неразбериха. Дни начинались и заканчивались шумными, хмельными забастовками.

Новые власти начали упорную борьбу за армию. Северный фронт бродил. Атмосфера 12-й армии, напол­ненной ратниками из рабочих, накалилась до предела. Ее считали «гнездом» большевизма, ведь в полках еще с ноября-декабря 1916 года усиленно работали большевистские агитаторы. Они оказывали негативное влия­ние на спайку и дисциплину полков, и это уже отрази­лось на результатах Митавской операции.

Лев Пунин вспоминал:

«Итак, высший командный состав готовился встретить революцию в армии быстро действующими полевыми судами <...>. В нашей части офицеры еще пользовались авторитетом и потому солдаты требовали от них пояснений к происходившим событиям. Однако, что могли сказать им офицеры, для которых в соответствие с царским уставом все враги делились на «внешних и внутренних". Подавляющее большинство офицеров нашего отряда было совершенно безграмотным в вопросах внутренней политики. Они не знали, какие партии существуют, какие у них программы и что обещают эти программы народу. Выходившие газеты различным направлений мало помогали разбираться в этих сложных вопросах<… >.

Во исполнение пункта первого Приказа № 1 в нашей части и подразделениях в первых числах марта начались выборы комитетов. Так как «Положение о порядке выборов, о правах и обязанностях комитетов" были опубликованы только в двадцатых числах марта, то первые выборы происходили без всяких инструкций.

Последним средством перетащить армию на свою сторону и хоть как-то поднять угасающий боевой дух былаприсяга на верность Временному правительству. Лев Пунин свидетельствовал:

«Текст присяги был новым, хотя и содержал привычное упоминание о "боге" и "крестном знамении". Сам текст присяги не вызвал недоумения, но солдаты были удивлены тем, что присяга заканчивалась требованием подписи присягающего, что в прежних присягах не требовалось. Писарь доложил мне, что солдаты, узнав о подготовке списков, волнуются и требуют меня. На мою ссылку на форму присяги, устанавливающую новое требование подписи присягающего, услышал реплику: "Знаем, это для кого, чтобы эти списки послать в полицию, а потом нас за это будут судить". После длительных объяснений, что сам факт революции уничтожил не только царя, но и всю царскую полицию, присяга была произведена, и все расписались в ее принесении».

14 марта 2-й эскадрон ушел на отдых, его сменили партизаны 1-го эскадрона, работавшие до 18 марта. Из письма Льва Пунина:

«Наступила весна, вода всюду. Ведем маленькие разведки, что нас сильно поддерживает в это тяжелое время. Приходится много переживать… Бог даст тебе и всем нам сил для работы в свободной России <...>. У нас в отряде я устроил солдатскую лавочку и торгую во всю. Сначала все ехидничали, но потом прониклись благодарностью, особенно солдатики — а я не в накладе и удается завести барыш на разные штуковины для "нижних" чинов <...>. Отношения с солдатами хорошие»

 

Слева направо: вахмистр артиллерийского взвода Василий Берлин, подпоручик Лев Пунин, вахмистр пулеметной команды Григорий Липовка. Карлсбад. Апрель 1917 г. Архив О. А. Хорошиловой

 

В конце месяца началась сильная оттепель, землянки наполнились водой, амуниция портилась от сырости, и пунинцы перешли в Карлсбад.

Лев Пунин вспоминал:

«В марте и апреле волна большевизма стала прони¬кать в солдатскую массу, находя в пехоте благодатную почву. Но наш отряд сохранил по-прежнему свой осо¬бый характер и дисциплину. Наши партизаны были за продолжение войны, что вызвало недовольство и враж¬ду со стороны наших соседей — пехоты. В мае были даже случаи, что пехота бросала в расположение отряда бомбы»

5 мая было образовано новое Временное коалиционное правительство под председательством князя Георгия Евгеньевича Львова. Военным и морским министром стал Александр Федорович Керенский. Только вступив в должность, он издал приказ о расформировании отрядов особой важности. В предстоящем летнем наступлении нужна была крепкая армия, а партизаны, по мнению Керенского, негативно влияли на боевой дух войск — они оставались практически независимыми и трудно контролируемыми, а средства на их содержание тратились большие. Кроме того, до министра доходили слухи, что партизаны давно уже потеряли «моральное лицо» и превратились в мародеров, некоторые, как ему говорили, с началом февральской революции дезертировали. Керенский, сочтя, что дыма без огня не бывает, предпочел побыстрее избавиться от спецотрядов. Приказ о расформировании получили и пунинцы.

Они мгновенно собрали делегацию к Главнокомандующему армиями Северного фронта Абраму Михайловичу Драгомирову. В нее вошли штабс-капитан Юзеф Балахович, вольноопределяющийся Лукман, старший унтер-офицер Бугаев.

Из письма Льва Пунина:

«Наш быстрый отъезд в Петроград был связан с известием о расформировании отряда. Действительно, наш отряд, как и прочие партизанские соединения, подлежал расформированию. Казалось бы, наступил конец, но наши не унывали и послали депутацию к Радко-Дмитриеву и Драгомирову. Драгомиров сначала уговаривал наших, обещая за работу отряда осыпать нас наградами, но наши оставались непреклонными»

После переговоров с пунинцами генерал Драгомиров распорядился:

«Выслушав сегодня доклад депутации партизанско¬го отряда имени атамана Пунина, разрешаю отряд не расформировывать и оставить его в том виде, в каком сейчас находится. Преклоняюсь перед доблестным пове¬дением этого молодецкого отряда и убежден, что найду в нем представителей исключительной и беспримерной лихости и отваги»

Сразу после этой знаменательной встречи генерала сняли с поста Главнокомандующего армиями Северного фронта. Тем не менее, среди штабистов все были еще те, кто сочувствовал пунинцам, их такому наивному, такому несвоевременному и милоромантическому желанию биться с врагом. Отряд пока не трогали — пусть повоюет.

Партизаны с успехом продолжали боевую службу на передовой Северного фронта.

 

В 1918 году Лев Николаевич добровольно вступил в ряды Красной армии, но в боях участия не принимал, занимаясь вопросами «ремонтирования» (то есть формирования конского состава) и связью.

В 1934 года назначен начальником Курсов усовершенствования командного состава (КУКС) при училище военных сообщений им. М. В. Фрунзе. С 1925 года преподавал историю транспорта. С 1927 по 1939 год он работал в школе ВОСО им. Фрунзе, затем − на Курсах усовершенствования командного состава при той же школе. В 1939 году перешел на работу в ленинградскую Военно-транспортную академию.

Супруга Льва Николаевича - Ольга Ни­колаевна Никольская, в первом браке замужем за Гофманом Модестом Люд­виговичем (1887 - 1959) — литературовед, критик.

В качестве начальника отдела автотранспортной и дорожной службы принял участие в постройке первой в истории зимней военно-автомобильной дороги большого протяжения, связавшей станцию Обозерская с Беломорском.

Участвовалв в войне с финнами в 1939 году.

Началась Великая Отечественная война. До начала 1942 года Лев Николаевич состоял в отделе военных сообщений при штабе Ленинградского военного округа. Затем в составе Военно-транспортной академии был эвакуирован в Кострому.

С 1944 года преподавал в Военно-транспортной Академии им. Л. М. Кагановича.

После войны Лев Николаевич продолжил преподавательскую деятельность в Ленинграде, а также углубился в изучение военной истории, любовь к которой питал с детства. В 1953 году он стал членом военно-исторической секции Ленинградского дома ученых, которая была прообразом современных ассоциаций военных реконструкторов. В ее работе принимали активное участие бывшие царские офицеры, участники русско-японской, Первой мировой и Гражданской войн, а также бывшие пажи, гардемарины, кадеты...

Олег Витальевич Шувалов, сын члена секции Виталия Петровича Шувалова, неоднократно присутствовал на заседаниях. Он вспоминал:

«Какие в военно-исторической группе и затем секции были фигуры! Председательствовал генерал-майор Г. Н. Караев, в просторечии «Жора». Офицерские погоны он носил еще в Первую мировую войну. Полковник А. А. Энгельке – паж и военный инженер <…>. Полковник В. Е. Маркович – знаток русского огнестрельного оружия. Полковник Л. Н. Пунин – кутузовед, кандидат технических наук. Полковник А. И. Судаков – географ и грузиневед <…> Наиболее ярым был А. И. Любимов, инженер-строитель, работавший в одной из проектных организаций. В душе он был исследователем военной старины и этому посвящал все свободное время. История у него преломлялась в собирании и изготовлении собственными руками оловянных солдатиков».

 

Он стал одним из организаторов Военно-исторической секции Ленинградского Дома ученых. Среди наиболее известных военно-исторических трудов Л.Н. Пунина — «Автомобильные перевозки», «Фельдмаршал Кутузов», «М В. Фрунзе — выдающийся полководец Гражданской войны». 

Скончался Лев Николаевич Пунин в 1963 г.

Его награды:

  1. Ордена Св. Владимир 4-й степени с мечами и бантом,
  2. Св. Анна 3-й степени с мечами с бантом,
  3. Св. Анны 4-й степени («клюква»),
  4. Св. Станислава 2-й степени с мечами и бантом;
  5. Орден Ленина,
  6. два ордена Красного Знамени (за выслугу лет),
  7. Медаль «XX лет РККА»,
  8. «За оборону Ленинграда»,
  9. «За победу над Германией».  

 

Подготовлено специалистами Музея Николаевской гимназии

 

Источники и примечания: 

  1. Хорошилова О. А. «Погоны синего сукна» (кадетский дневник Льва Пунина, 1914 – 1915 гг.) / Наше Наследие. № 90 – 91, 2009. – С. 83.
  2. Там же
  3. Там же
  4. Хорошилова О. Войсковые партизаны Великой войны. СПб, 2002. С. 68.
  5. Письмо Льва Пунина от 15 января 1916 года. Архив О. А. Хорошиловой
  6. Письмо Льва Пунина от 10 мая 1916 года. Архив О. А. Хорошиловой
Рейтинг: +1 Голосов: 1 2831 просмотр
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!