Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Скавронские

Род Скавронских (угасший)

Марта Самуиловна Скавронская (Екатерина I)
Фридрих (Федор) Самуилович Скавронский (брат) - не имел семьи
Карл Самуилович Скавронский (брат), 3 дочери и 2 сыновей

→Мартын Карлович (сын) (1716-1779 гг.),
Строганова (Скавронская) Мария Николаевна (жена) (1732 - 1805).

→Павел Мартынович (сын), за неимением наследника род по мужской линии прерывается
Екатерина Васильевна Энгельгард (Скавронская, Литта) (жена)

→Екатерина Павловна Скавронская (Багратион) (дочь)

→Мария Павловна Скавронская (Пален) (дочь) ____________________________________________________________________________________________

Екатерина I - Императрица Российская, возглавившая род Скавронских в России. Настоящее имя Екатерины Марта Самуиловна Скавронская. Она родилась в семье литовского крестьянина.

В 1727 г., после смерти мужа, Екатерина I решила придать некоторый блеск фамилии Скавронских.

По высочайшему указу от 5 января 1727 г. два её брата - Карл и Фридрих (Фёдор) -получили графские титулы и в придачу земли, получившие позднее название Графская Славянка.

Братья Екатерины I, как и она сама, вышли из курляндских крестьян латышского происхождения. Их привезли в Россию ещё при жизни Петра I, но императору не представили.

Один из них (Фридрих) семьи не имелю

У старшего брата Карла семья была.  Во времена его владения Озинскою мызою она получила название Большое Карлово.

 

У Карла Самуиловича помимо трёх дочерей и двух сыновей был третий сын Мартын Карлович , впоследствии ставший генерал-аншефом, обер-гофмейстером двора. Он был воспитан в Петербургской гимназии при Академии Наук вместе с младшим братом Иваном Карловичем (1718  - 1742).

При Анне Иоанновне Мартын Карлович служил в армии, прошел путь от кадета Сухопутного шляхетского кадетского корпуса до генерал-лейтенанта, имевший придворные звания действительного камергера и обер-гофмейстера, но позже Елизаветой Петровной был возвращён ко двору и сделан камергером.

 

Мартын Карлович Скавронский (1716-1779)

Граф, внук императрицы Екатерины I, был богат и знатен. На нем закончился род Скавронских  по мужской линии. Владелец Графской Славянки (поселок Динамо).

Тайный советник. Сын графа Мартына Карловича Скавронского от брака с баронессой Марией Николаевной Строгановой.

Вот что пишет о графе Павле Мартыновиче М. Пыляев:

«Павел Мартынович получил блестящее образование под руководством иностранных наставников. С внешней стороны это был чрезвычайно изящный элегантный молодой человек, воспитанный по всем правилам придворного этикета. Но однако он не умудрился сделать себе никакой придворной карьеры благодаря неудержной страсти к музыке, которая в конце концов обратила его в незаурядного чудака.

Еще в молодости Скавронский вообразил себя выдающимся певцом и гениальным композитором. Все свое время он посвящал пению и композиции, хотя ни в том, ни в другом не мог преуспеть.

Раздосадованный на равнодушие соотечественников к своему дарованию и находя, что его не понимают в своем отечестве, он решился покинуть Россию и отправился в Италию, классическую страну мелодии и звуков. Павел Мартынович был уверен, что там оценят его таланты и произведут в знаменитости.

Путешествуя по Италии, он всюду проявлял изумительную щедрость, однако исключительно по отношению к представителям вокального искусства. За его счет жили певцы, певицы и музыканты, не особенно церемонившиеся со своим патроном, который почти только для них и держал открытыми настежь двери своего чрезвычайно гостеприимного дома.

В Милане, Флоренции и Венеции, где он периодически проживал, его окружала громкая популярность, но далеко не в том смысле, в каком он ее представлял. Скавронского все считали чудаком и не без снисхождения смотрели на его музыкальную блажь. Одни тешили его больное самолюбие из-за материальных выгод, другие - жалея человека, вышедшего из нормы. И, разумеется, эта лесть, угодливость и сожаление, исходившие от его музыкальных друзей, еще в большей степени развили в Скавронском наклонность к эксцентричности.

Притворные друзья приходили в восторг от его курьезных композиций, серьезно их разучивали и даже исполняли их иногда на сцене, подвергая автора довольно-таки несдержанной критике беспристрастной толпы.

Изо дня в день в доме Павла Мартыновича собиралось музыкальное общество, находившее у него не только изысканные яства и пития, но даже драгоценные сюрпризы, что и обязывало всех посвятить часть своего времени хозяйскому творчеству.

Скавронский сочинил несколько опер, которые ставились на сцене в Италии. Ни одна из них, конечно, не имела успеха. Видеть свои произведения на подмостках сиятельному композитору обходилось очень дорого. Принимая на себя все расходы по постановке, нужно было одаривать всех участвующих, чтобы они не отказывались от своих партий, и кроме того, нужно было откупить полтеатра для своих прислужников, которые обязаны были представлять из себя восторженных зрителей. Они неистово аплодировали и усердно заглушали свист и шиканье независимых меломанов, являвшихся на представления графских опер как на необычайно курьезное зрелище. Впрочем, Скавронского не особенно смущали неодобрительные отзывы публики и музыкальной критики. Он все умел объяснять в свою пользу и всякий протест приписывал зависти к своему таланту. Это убеждение поддерживали в нем и его друзья. Предаваясь все более и более музыкальной страсти, Скавронский дошел до того, что прислуга не смела разговаривать с ним иначе, как только оперным речитативом.

Выездной лакей-итальянец, приготовившись по нотам, написанным его хозяином, приятным баритоном докладывал графу, что карета подана. Причем на последних нотах держал большое фермато.

Метр-д-отель из французов фальцетным тенорком извещал графа, что стол накрыт. В его репертуар входило несколько музыкальных номеров. В дни торжественные мелодия его извещения была построена на высоких нотах, в будни тон значительно понижался. При гостях ария метр-д-отеля удлинялась несколькими лишними тактами.

Кучер, вывезенный из России, также был обучен музыке. Он басом осведомлялся у барина, куда он прикажет ехать. Своей густой октавою он нередко пугал прохожих, когда на певучие вопросы графа начинал давать певучие ответы.

При парадных обедах, вечерах и музыкальных собраниях вся прислуга Скавронского образовывала хоры, квинтеты, квартеты и пр. Меню пел метр-д-отель, официанты, разливая после каждого блюда вино, хором извещали о названии предлагаемого им напитка. В общем, его обеды, казалось, происходили не в его роскошном палаццо, а на оперной сцене. В особенности, если ко всему прибавить, что и сам граф отдавал приказания своей прислуге только в музыкальной форме. В этом случае не отставали и гости. Чтобы угодить хлебосольному хозяину, они вели с ним разговор в виде музыкальных импровизаций.

После пятилетних чудачеств в Италии Скавронский возвратился в 1781 году в Петербург. В это время ему было всего 27 лет. Женившись на племяннице князя Потемкина - Екатерине Васильевне Энгельгардт, он преодолел свою страсть к музыке, променяв ее на дипломатическую службу. В 1785 году он был назначен русским посланником в Неаполе».

Екатерина Энгельгард (Скавронская, Литта), была племянницей всесильного Фаворита Екатерины Второй Григория Потёмкина, и, как все его племянницы - его любовницей.

Самая красивая из сестер Энгельгардт, Екатерина Васильевна пользовалась огромным успехом у мужчин и чуть было не вышла замуж за внебрачного сына императрицы Алексея Бобринского,но этого Екатерина Великая допустить не могла и сосватала красавицу за дальнего родственника императорской фамилии по линии жены Петра Первого Марты Скавронской (Екатерины Первой).

В этом вполне удачном браке красавица родила двух дочерей - Екатерину и Марию, которая и стала позднее матерью графини Самойловой, об имении которой идет речь в нашей статье....

Жена выпросила мужу несколько чинов и орденов, но когда Скавронский был назначен русским посланником в Неаполь, и должен был уехать, его жена осталась в Петербурге, что того очень огорчило, так как он знал о её связи с Потёмкиным. Через пять лет уже больной муж Скавронский упросил Екатерину Васильевну приехать к нему в Италию.

Ходили слухи, что отцом Марии был совсем не Скавронский - у его красавицы-жены во время пребывания в Италии, куда Скавронский был отправлен в качестве посланника, завязался бурный роман с неким графом Джулио-Ренато Литта-Висконти, обладателя знатнейшего имени, громадного состояния, а также эффектной и яркой мужественной красоты. Екатерина Васильевна, ленивая и вялая с юности, вдруг влюбилась до умопомрачения; граф платил ей тем же. Он последовал за ней в Россию, и был принят на русскую службу сразу на очень высокую должность.

Е.В. Энгельгардт пользовалась также расположением императрицы, бывала на эрмитажных собраниях и в 1780 году в числе четырех фрейлин сопровождала Екатерину II в ее поездке в Белоруссию. В это время в нее влюбился П.М. Скавронский и, несмотря на то, что ее связь с Потемкиным была известна, женился на ней. Когда Скавронский бьл назначен посланником в Неаполь, графиня, к огорчению мужа, осталась в Петербурге. Граф заболел в Италии, и Екатерина Васильевна уехала к нему. В 1793 году он скончался, и Скавронская вернулась в Петербург, где Павел I в день коронации пожаловал ее кавалерственной дамой.

Ей уже было 37 лет, когда она сама впервые влюбилась в итальянца, графа Джулио Литта, которого в России стали называть Юлием Помпеевичем. В 1798 году они поженились. В этом же году графине бьш пожалован орден св. Иоанна Иерусалимского большого креста.

Графиня Е.В. Литта обладала прекрасной фигурой, была чудно хороша и бесконечно симпатична. Французский посланник в России Сегюр утверждал, что «ее головка могла бы служить для художников образцом головы Амура». Державин называл ее «магнитом очей» и, воспевая под именем Пирры, расточал ей, «заре без туч», целый ряд лестных эпитетов. Графиня Е.В. Литта умерла в 1829 году и погребена в церкви Св. Духа Александро-Невской Лавры.
 

Рейтинг: +1 Голосов: 1 3604 просмотра
Комментарии (1)
dharma_ser # 11 сентября 2017 в 19:35 0
Читал и споткнулся... "У старшего брата Карла семья была. Во времена его владения Озинскою мызою она получила название Большое Карлово". Во-первых, не очень понятно, из каких документов взялось название "Озинская мыза"? Конечно, подобная глупость гуляет по интернету, но документы говорят о том, что из 6 мыз, подаренных Петром I Екатериной I к Карлу Скавронскому перешли две - Славянская (будущая Графская Славянка) и Мозинская. Поселок Мозино, кстати, до сих пор существует и не имеет ничего общего ни с Большим, ни с Малым Карлино (а не Карлово!). Кроме того, прямой смысл этих двух предложений - "семья Карла получила название Большое Карлово"...