Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

1840-1843. Дузи Козрое в Царском Селе

Представляем вашему вниманию отрывки из недавно вышедшей в свет книги "Дневник художника Козрое Дузи, или Приключения венецианца в России", связанные с Царским Селом. Отрывки предваряет вступление переводчика дневника Натальи Колесовой, работавшей над этим изданием и любезно поделившейся с нами выдержками из дневников, за что мы ей выражаем глубокую признательность..

 

От переводчика

Весна 2004 года. Я сопровождаю группу российских художников в поездке по Италии. И вот мы в маленьком городке Маростике, недалеко от Венеции. На приеме в мэрии ко мне подошел господин, представился: Маурицио Моттин, и сказал, что он – потомок художника Козрое Дузи, некогда хорошо известного в России.

 

Козрое Дузи (1803–1860) родился в Венеции. В 1840 году отправился в Петербург, где прожил долгие годы, рисуя портреты самых известных представителей русской аристократии. В конце жизни вернулся на родину, купил себе дом в Маростике, где и умер.

 

Единственный автопортрет Козрое Дузи (миниатюра на табакерке). Архив Н. Колесовой ©

 

После его смерти в семье остался дневник, который Дузи аккуратно вел в течение четырех лет, проведенных в России. Иллюминация по поводу бракосочетания великого князя – будущего императора Александра II, одна из первых железнодорожных аварий на Царскосельской дороге, парная ванная в виде деревянного куба с отверстием для головы, массовые гуляния, зимние скачки на замерзшей Неве и много других интересных событий находим мы в этом дневнике.

А как описан быт аристократического общества эпохи Николая I! Концерты Ференца Листа в Дворянском собрании, литературные вечера в зале Энгельгарда, великолепная Тальони, неотразимая Виардо, гениальный итальянский поэт-импровизатор Джустиниани, известный австрийский фокусник Доблер, прием в Зимнем дворце, балы-маскарады.

Лучшими друзьями Дузи стали граф и графиня Орловы, принявшие сердечное участие в его судьбе. Именно они познакомили его с семьями Лавалей, Браницких, Потоцких, Бутурлиных. Дузи дружит с художниками Брюлловым, Виги, Вендрамини, архитектором Кавосом, дает уроки живописи князю Голицыну. Он принят в семье графа Толстого, секретаря Академии Художеств, встречается с Олениным, ее директором. На страницах дневника появляются известные персонажи той далекой эпохи – Штакеншнейдер, Монферран, Росси, Бруни, Греч, Булгарин.

Дузи пишет ряд портретов петербургской знати: ему позирует великий князь Александр, графиня Калиновская, купец Громов, графиня Орлова.

Через год он получает звание неклассного художника Академии Художеств за свой рисунок «Шествие Марии Стюарт на казнь», а еще через год за картину «Сократ застает Алкивиада в обществе гетер» возведен в звание академика. Наконец, в 1851 году Дузи удостоен профессорского звания за картину «Положение во гроб». Им были выполнены образа для церкви в Мариинском дворце, несколько образов для Исаакиевского собора и плафон Мариинского театра в Санкт-Петербурге. В Эрмитаже, в галерее истории древней живописи, он нарисовал шесть картин в куполах…

Господину Моттину я обещала перевести дневник на русский язык, но прошло целых шесть лет, прежде чем я приступила к переводу: честно говоря, начала я его только потому, что дала такое обещание. Но вот прочитала десять страниц, двадцать… И передо мной, как на переводных картинках, стали появляться лица тех, кто сделал Россию богатой, культурной и процветающей. Работа оказалась увлекательной: я узнала столько новых имен, фактов и традиций, которые редко упоминаются в книгах по истории города.

Когда была перевернута последняя страница, появилось огромное желание узнать больше об этом незаслуженно забытом и, несомненно, талантливом художнике XIX века. Проведя некоторые исследования, обнаружила, что среди потомков Козрое Дузи есть писательница Франка Рицци. По мотивам этого дневника она написала детективный роман под названием «Балалаечник» («Il suonatore di balalaica»), действие которого разворачивается параллельно в Петербурге и в Маростике – последнем пристанище мастера. Книга получила несколько премий в Италии.

Наталия Колесова

 

Из дневника художника Козрое Дузи

 

"Кофе". Портрет семьи Дузи, справа- Козрое с женой. Архив Н. Колесовой ©

1840 год

16 марта. Утром был с визитом у графини Орловой, она вот уже несколько дней не может позировать. Оттуда поехал в Царское Село со слугой Марко: рисовал с натуры виды царского дворца, которые послужат мне фоном для портрета Великого князя Наследника. Затем осмотрел интерьер дворца и Арсенал, где видел немало интересного черкесского и индийского оружия, а также много средневекового.

26 мая. Утром был в Императорском дворце, получил приказ Императора написать маслом небольшую картину «Рождение Девы Марии». Оттуда снова поехал в Царское Село, нарисовал несколько видов нового Императорского дворца, называемого Александровским.

Получил приказ назавтра явиться в кассу Великого князя. Графиня Ольга уехала сегодня утром в Стрельну, граф Алексей присоединится к ней в понедельник, а двор уже со вчерашнего дня в Царском Селе. С первого мая фонари не горят, поскольку ночи становятся светлее. Погода стоит прекрасная, хотя сегодня и прошел небольшой дождь, впрочем, это неплохо, так как все улицы покрыты пылью.

27 июня. Сегодня утром семейство Браницких уезжает вместе с графиней Калиновской.

Маленькие сестры Браницкие, архив Н. Колесовой ©

Они заказали мне портрет старшей из сестер, которая замужем за генералом Плаутиным и живет в Царском Селе. Воспользуюсь возможностью и погуляю по Императорскому парку, который, как говорят, чрезвычайно красив.

12 июля. Был на островах; впервые видел там много простых русских людей: они веселились в этой искусно устроенной загородной местности. Жаль, что снова пошел дождь. Затем поехал в Царское Село, где графиня Калиновская-Плаутина впервые позировала мне и заплатила 3500 рублей за два портрета ее сестер Ольги и Жозефины.

6 августа. Начиная с 25 июля, каждый день ездил в Царское Село писать портрет графини Плаутиной.

11 августа. Сегодня ночью с 11 на 12 августа1, на железной дороге, ведущей из Царского Села в Петербург, случилось несчастье. Подробности пока не сообщают, но уже известно, что много человек погибло, и есть раненые и искалеченные. Бог уберег меня: я тоже чуть было туда не поехал.

15 августа. Со своим другом Флорио был в Царском Селе: смотрели первые конные скачки на ипподроме, построенном моим другом Кавосом. К сожалению, сильный ветер испортил впечатление, которое могло бы произвести это зрелище. На скачках присутствовали: Его Императорское Величество Великий князь Наследник и многие высокопоставленные государственные лица.

3 сентября. Поезда из Царского Села будут ездить по-другому. С сегодняшнего дня железнодорожные пути нигде не будут пересекаться, и, чтобы избежать возможных аварий, каждый поезд будет отправляться из одногo пункта в другой, а потом другой поезд в обратном направлении.

5 сентября. Был у генерала Плаутина: обычный сеанс позирования. К нему пришел Великий князь Михаил, от которого я узнал, что лицемерный Чичерин никогда не говорил обо мне Его Императорскому Высочеству. Я был прав, что не очень доверял ему! Князю очень понравились портреты графини и графа Орловых.

15 сентября. Боже мой, как изменилась погода! Каждый день идет дождь. Несмотря на это, вся императорская семья прибыла в Царское Село, согласно августейшему обещанию Великого князя Наследника. Парадные мундиры Гусарского полка были совершенно испорчены дождем. Жаль: мундиры необычайно красивы.

29 сентября. Отправился в Царское Село, встретился там с Никитиными и вместе с ними вернулся в город; получил уведомление, что вещи мои прибыли с границы. Мой слуга немедленно отправился за ними и заплатил 39 серебряных рублей за доставку из Берлина в Петербург. Все было в порядке, таможня не вскрывала багаж, и вещи мои были в целости и сохранности.

 

1841 год

17 июня. В 4 часа поехал в Царское Село с Кавосами и доктором Фасетта; там мы пообедали и осмотрели дворец. После этого отправились в Павловск и вернулись по железной дороге. Завтра доктор Фасетта уезжает в Венецию; он любезно согласился передать мои подарки семье.

23 сентября. Ездил в Царское Село, чтобы выбрать место в новом дворце г-на Пашкова1 для двух портретов: Императора и Императрицы, которые он мне заказал.

 

1842 год

1 июня. Вместе с другом Маркезини ездили в Царское Село и в Павловск к Трибаудино; там позавтракали и пообедали. Его самого не было, и я отдал его жене 1400 рублей: это та сумма, которую ее супруг мне одолжил когда-то, когда я дважды к нему обращался. Вечер провел с Маркезини, потом он проводил меня домой.

25 июня. Утром отправился с другом Маркезини в Царское Село; мы долго гуляли по Императорскому парку; пообедав, пошли пешком в Павловск. Это всего лишь несколько верст, но поскольку мы начали этот путь в час пополудни и шли под палящим солнцем, к концу пути сильно устали. В Павловске мы зашли к Трибаудино, но, к сожалению, он лежал в постели; тогда мы пошли в парк Великого князя Михаила и долго по нему гуляли. Обедали с семьей Трибаудино.

2 июля. Итак, 2 июля, в четверг, в час ночи мы выехали в Царское Село, куда прибыли где-то в 4 часа. Сразу же заехали в один крестьянский дом, где нам подали горячий кофе; пока кормили наших лошадей, мы отправились на прогулку по парку, сверяясь с данными нам указаниями. Мы осмотрели царский дворец, сад и все прочие достопримечательности. И тут случилось одно досадное недоразумение. Два наших товарища, ехавшие в колясках, уснули; а коляски так и ехали по дороге, и кучеры надеялись в любую минуту нас нагнать. К сожалению, мы ошиблись дорогой и заблудились; и вот мы остались одни, без колясок и без всякой надежды на спасение, в 27 верстах от того места, куда направлялись; со страхом мы поняли, что придется проделать весь этот путь пешком, поскольку в этих деревеньках не было никакой надежды найти хоть какое-то средство передвижения. К счастью, нашим друзьям пришла мысль, что, возможно, мы остались позади, и через некоторое время мы встретились с одной из колясок, которая отправилась нам навстречу. Совершенно измученные, мы сели в нее и, наконец, к 11.30 приехали в Павловск. Другие наши товарищи приехали чуть позже, так как задержались в Царском Селе; англичанин, когда уезжал, произнес: «главное, что я жив-здоров», нисколько не заботясь о том, что могло случиться с его спутниками: тем самым явил типичный образец англичанина. У Трибаудино мы наконец-то по-настоящему позавтракали и рассчитались: каждый заплатил по 25 рублей за все путешествие. В Петербург поехали на поезде; приехали в четыре часа пополудни. Добравшись до дома, я бросился на кровать и проспал, проснувшись один только раз, с 10 часов вечера до 7 часов следующего дня, — до такой степени я устал.

12 июля. Утром в 8 часов поехал на поезде в Царское Село с друзьями Маркезини и Казелла. Мы пошли в Императорский парк и посетили Арсенал, где полюбовались прекрасным средневековым оружием и многим другим, в том числе богатыми подарками, которые турецкий султан преподнес императору Николаю по случаю заключения мира. Позавтракали на Царскосельском вокзале и поехали в Павловск к г-ну Трибаудино: у него пообедали и, поскольку из-за непрерывного дождя вынуждены были оставаться дома, слушали музыку и занимались гимнастикой, чтобы хоть как-то провести время. В 10 вечера уехали, и я был просто счастлив, когда оказался в собственной постели.

 

1843 год

30 мая. Воскресенье. Закончил эскизы для «Лазаря»; поехали с Маркезини в Павловск в гости к Трибаудино. Мне пришла идея уехать из Царского Села на поезде. Мы уже сели в вагон, уже дали первый сигнал к отправлению, когда Маркезини закурил сигару, как он обычно делает в присутственных местах. Он представления не имел, что теперь есть указ Императора, который это запрещает. Один из кондукторов увидел и в ярости двинулся к нему, чтобы сделать замечание. И в очень грубой форме чуть было не выгнал моего друга, который уже выбросил сигару, извинившись, что не знал нового постановления. Но тот все равно настаивал, чтобы мой друг покинул вагон, тогда я начал просить его о прощении, причем стал говорить по-немецки, я сказал, что мой друг иностранец и не знает о новом указе, к тому же он сразу же подчинился. Но тот не отступал, начал кричать и на меня, вызвал полицейского, солдат и жандармов и вцепился мне в плащ, пытаясь выставить из вагона. Ему помогал полицейский, в такой же грубой манере. Я не сдержался и сказал, что они просто негодяи, и за эти слова меня арестовали и отвели в участок в Царском Селе. Я провел под арестом четыре часа, пока мой друг Трибаудино не пришел меня освободить. Ему пришлось сначала сбегать к надзирателю Царского Села, чтобы сообщить ему мое имя и попросить, чтобы меня выпустили. Тогда я, желая, чтобы это происшествие закончилось как можно быстрее, попросил Трибаудино поговорить с начальником полиции, с полковником — директором железной дороги и, наконец, с полицейским, который считал себя оскорбленным тем титулом, которым, на самом деле, я наградил кондуктора. Я хотел, чтобы все успокоились, но полицейский, как истинный немец, уперся, не переставая повторять, что задета его честь. Все просили его прекратить преследование, но без толку: он непременно требовал мести. Все же оставили все как есть, поскольку лучшего способа закончить дело не было. Но он сказал мне, что будет жаловаться в какие-то неизвестные мне высшие инстанции. Обедал у Трибаудино, был очень подавлен. Вечером отправился в Петербург. К моменту отъезда Маркезини не был готов ехать на поезде и, таким образом, я поехал один. Он приедет позже.

31 мая. Провел ужасную ночь из-за случившегося; утром сразу отправился к Гийону, чтобы написать жалобу, но тот предпочел прежде проконсультироваться с полковником Львовым, другом полковника Бенкендорфа2. Последний обещал сам написать кому надо, и за весь день я не получил никаких известий.

А. Гийон. Архив Н.Колесовой ©

 

Примечания:

  1. В книге - с 23 на 24 августа, но эти сведения приведены уже по новому стилю. По старому стилю крушение произошло с 11 на 12 августа (прим. ред. tsarselo.ru)
  2. В подлиннике: то Poschtoff, то Pastacoff, то Paschkoff.
  3. В подлиннике: Nenkendorff.

 

О переводчике: 

Наталия Колесова – преподаватель итальянского и французского языков на филологическом факультете Санкт-Петербургского университета, переводчик с итальянского. Среди переводов Н.В. Колесовой – Мария Заламбани. «Литература факта» (2006), Алессандро Барикко. «Легенда о пианисте» (2007), «Любовные похождения Джакомо Казановы» (2013) и другие.

О книге:

Автор: Козрое Дузи (перевод с итал. Н.Колесовой)
Название: Дневник художника Козрое Дузи, или Приключения венецианца в России
Год: 2015 

СПб: Лимбус Пресс, 2015 — 240 с.
Твердый переплет
Цветные иллюстрации 
Формат 170х200 мм
ISBN 978-5-8370-0658-6

Рейтинг: 0 Голосов: 0 946 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!