Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Литературные традиции Императорской Николаевской Царскосельской гимназии

 

Главная статья: Императорская Николаевская Царскосельская гимназия (История учебного заведения)

 

Главным отличием Императорской Николаевской Царскосельской гимназии от других гимназий быловсеобщее увлечение учеников поэзией. «Виной» тому были и близость воспетых в стихах царскосельских дворцов и парков, и незримое присутствие Genio loci (гений—хранитель) этих мест Александра Пушкинаа, и «дух высокой поэзии», занесенный Анненским и Гумилевым в стены гимназии. Неудивительно, что из стен Николаевской гимназии, возглавляемой сразу двумя поэтами-директорами И.Ф. Анненским и К.А. Ивановым, вышло так много профессиональных поэтов:

  1. Анненский Валентин Иннокентьевич (псевд. Кривич)
  2. Гумилев Николай Степанович
  3. Коковцев Дмитрий Иванович
  4. Крачковский Дмитрий Иосифович (псевд. Кленовский)
  5. Оцуп Георгий Авдеевич (псевд.Раевский)
  6. Оцуп Николай Авдеевич (псевд. С. Горный)
  7. Павиланис Георгий Юрьевич (псевд. Павлов)
  8. Рождественский Всеволод Александрович
  9. Червинский Фёдор Алексеевич (псевд. Коловрат; Ч—ский, Ф.; Червинский, О.)

 

Гимназисты-литераторы:

  1. Анненский-Кривич Валентин Иннокентьевич — поэт, сын И.Ф. Анненского
  2. Аренс Лев Евгеньевич — биолог, литератор
  3. Баралевский Евгений Михайлович — написал стихотворение к юбилею гимназии
  4. Безобразов Павел Владимирович — историк-византинист; автор исторических повестей, детских рассказовё
  5. Бородин Александр Александрович — преподаватель русского языка и словесности, переводчик поэзии
  6. Бродовский Марк Максимович — литератор
  7. Варшавский Игнатий Леонович — поэт, служащий
  8. Васенко Андрей Богданович — стратонавт, писал стихи под псевдонимом Андрей Атат и издавал свой журнал "Молодое"
  9. Васильчиков Иларион Сергеевич — писал мемуары и очерки на темы русской истории
  10. Головань Владимир Александрович — главный библиотекарь Эрмитажа
  11. Горенко Андрей Андреевич (брат А. Ахматовой), был знатоком античной поэзии, дружил с Гумилевым
  12. Гумилев Николай Степанович — поэт
  13. Дешевов Константин Михайлович — музыкальный критик, прозаик
  14. Еленев Павел Федорович — биолог, публицист
  15. Зенкевич Павел Болеславович — переводчик, либреттист, театральный критик
  16. Иванов Владимир Алексеевич — востоковед-иранист, знаток древних рукописей
  17. Киснемский Семён Петрович — писатель
  18. Коковцев Дмитрий Иванович — поэт
  19. Кос Юрий Иванович — преподаватель, натуралист, редактор журнала "Юный труд" в  1906 году
  20. Крачковский Дмитрий Иосифович (псевд. Кленовский) — поэт
    • "Но через его классы (здания гимназии- прим.ред.), коридоры и кабинеты прошли такие замечательные люди нашего недавнего литературного прошлого, что, очутись я сейчас в Царском Селе, с таким же трепетом подошел бы к нему, с каким подходил когда-то к зданию пушкинского лицея"
    • "А сколько еще разных "мелких" поэтов росло в стенах Царскосельской Гимназии! Повернись иначе колесо истории, возможно иные из них выросли бы по-настоящему. Многих раздавила война, революция, социальный заказ. "
  21. Маторин Николай Михайлович — этнограф, фольклорист
  22. Меньшиков Яков Михайлович — юрист, журналист
  23. Муравьев Николай Васильевич — поэт
  24. Оцуп Александр Авдеевич (псевд. С. Горный) — поэт, писатель-юморист
  25. Оцуп Георгий Авдеевич (псевд. Раевский) — поэт
  26. Оцуп Николай Авдеевич — поэт, критик, эссеист
  27. Оцуп Павел Авдеевич — филолог
  28. Павиланис Георгий Юрьевич (псевд. Павлов) — поэт
  29. Полетаев Евгений Алексеевич — филолог, переводчик
  30. Пунин Николай Николаевич — искусствовед, поэт
    • "Казенный дух, обычный в учебных заведениях того времени, как бы трепетал и рассеивался от какого-то неуловимо тонкого и вместе с тем постоянного дыхания" 
  31. Рождественский Всеволод Александрович — поэт
  32. Руманов Аркадий Вениаминович — журналист
  33. Савицкий Артемий Васильевич — писатель
  34. Травчетов Михаил Иванович — поэт-переводчик
  35. Трубицын Николай Николаевич   — филолог, историк русской литературы
  36. Червинский Фёдор Алексеевич  — поэт, критик, переводчик 

 

Преподаватели-литераторы:

  1. Александров Анатолий Александрович
  2. Анненский Иннокентий Фёдорович
  3. Иванов Константин Алексеевич

 

Поэзия была рядом с бывшими учениками гимназии и в радостные и в самые трудные периоды их жизни. 

 

1901

Выпуск 1901 года примечателен тем, что его классным наставником был сам директор Николаевской гимназии И. Ф. Анненский. В ту пору еще не были отменены уроки греческого языка, и ученики этого класса могли внимать «музыке речи» переводчика Еврипида, «искавшего и находившего чары этого далекого, красивого, как небо над Акрополем, языка» .

 

1902

21 февраля 1902 г. после заупокойной литургии и панихиды в 12 ч. дня состоялось чествование памяти В. Гоголя, а 23 апреля чествование памяти В. А. Жуковского, при чем накануне юбилейного дня 22 апреля совершена была также заупокойная литургия и панихида. Вследствие ограниченности помещения приглашены были только учащиеся с их семействами, учащиеся и родители воспитанников, принимавших участие в торжествах. Бюсты Гоголя и Жуковского, а также зала были украшены тропическими растениями. Чествования открыты были речами директора и состояли в чтении учащимися отрывков из произведений этих писателей или стихотворений, посвященных их памяти, в чтении принимали участие также и некоторые из лиц педагогического состава. Кроме того, ученический хор, под управлением учителя В. П. Петрова, исполнил несколько музыкальных вещей, связанных с памятью великих писателей. Акт, начатый пением молитвы, закончился пением национального гимна.5

 

1905

В 1905 году вместе с Толстым и Потемкиным Николай Гумилев организовал издание ежемесячника "Остров" .

В скором времени вышел 1-й номер журнала со стихами М. Л. Волошина, Вяч. Иванова, М. А. Кузмина, П. П. Потемкина, Ал. Н. Толстого и Н. С. Гумилева. Однако второй номер "Острова" так и не был выкуплен из типографии. Подписчикам деньги были возвращены. А неудавшееся "дело" не прошло бесследно для читателей. 2 октября в газете "Царскоссльское дело" №40 появилась пародийная пьеса в стихах "Остов", написанная не менее веселыми "деловыми" людьми.

Гумми–Кот
(читает)
Сегодня особенно как–то умаслен твой кок
И когти особенно длинны, вонзаясь в меня...
В тени баобаба, призывною лаской маня,
Изысканный ждет носорог...

Авторами этой пародии на группу поэтов, выпустивших первый номер "Острова", были Дмитрий Коковцев и его друг П.М.Загуляев*. Авторы сумели пародировать стихи действующих лиц: "Гумми-кот" — Н.Гумилева, "Пуффи" — Тэффи, "Портянкин" — П.Потемкин, "Макс Калошин" — М.Волошин, "Сергей Ерундецкий" — С.Городецкий, "граф Дебелый" — А.Н.Толстой, "Михаил Жасмин" — М.Кузмин.

Во время экпедиции к Северному полюсу Г.Я.Седова 1912—1914 гг., завершившейся трагической гибелью ее руководителя, выпускники гимназии В. Визе (вып. 1904 г.) и М. Павлов (вып. 1905 г.) сочиняли слова и музыку шуточной оды кораблю экспедиции Св. Фока. В камере лубянской тюрьмы не стене остался стихотворный экспромт, написанный перед казнью (1918) полным георгиевским кавалером, выпускником 1901 года Александром Виленкиным.

От пуль не прятался в кустах.
Не смерть, но трусость презирая,
Я жил с улыбкой на устах
И улыбался, умирая.

В ссылке и лагере сочинял стихи биолог, выпускник 1909 года Лев Аренс, за год до расстрела (1935) писал стихи в лагере под Ташкентом выпускиик 1916 года этнограф Николай Маторин. И это только те, о которых хоть что-то известно. «А сколько еще разных "мелких" поэтов росло в стенах Царскосельской Гимназии! Повернись иначе колесо истории, возможно иные из них выросли бы по-настоящему. Многих раздавила война, революция, социальный заказ» — писал Дм. Кленовский.

Казалось бы мы никогда не узнаем, какие стихи писали «мелкие» поэты, но неожиданная находка рукописного литературного журнала позволила не только ознакомиться с их творчеством, но и узнать много интересного о жизни Николаевской гимназии начала XX века.

 

Рукописный литературный журнал Николаевской гимназии "Горизонт"

 

Краткие упоминания сохранились о рукописном литературном журнале Николаевской гимназии «Горизонт», издававшемся во время учебы в ней Николая Гумилева (1903-1906). В работе «Труды и дни Н.С.Гумилева» П. Лукницкий говорит, что по сведениям А. Ахматовой и др. «В гимназии издавался (под ред. А.А.Клушина) журнал "Горизонт"». Фамилия Клушина встречается в списке выпускников 1905 года, вероятно, тогда же этот журнал прекратил свое существование.

Царскосел Эрих Голлербах писал в книге «Город муз» (1930), что после прихода в Николаевскую гимназию на пост директора Я. Г. Мора «Гимназия уже выдыхалась, нечего было и думать о рукописных журналах, вроде Гумилёвского «Горизонта», когда на гимназическом горизонте грозным стражем стоял Мор». Но Голлербах учился в соседнем Реальном училище и мог не знать про существование в гимназии рукописного журнала «Юный труд».

И Дмитрий Кленовский вспоминал, что даже под «неодобрительным взглядом» сумрачного директора Я. Г. Мора, то есть после 1905 года» поэтические традиции гимназии продолжились; «… Музы, обходя Моора, еще долго бродили «не понимая, что все это значит (Гумилев) по классам и коридорам», проводились художественные вечера «на которых ученики, кроме своих, непременно читали стихи Анненского. Издавался свой "литературный журнальчик».

 

Рукописный журнал Николаевской гимназии "Юный Труд"

 

Что представал собой этот «журнальчик» стало известно, когда удалось обнаружить в фондах Российской национальной библиотеки (есть также подписка в ИРЛИ), рукописный журнал Николаевской Царскосельской гимназии «Юный труд». Очевидно именно его имел в виду Кленовский, говоря о продолжении поэтических традиций. В РНБ сохранилось 9 номеров рукописного журнала с № 5 (1 ноября 1906 г.) по № 14 (14 февраля 1907 года)1.

«Юный труд» издавался еженедельно и размножался литографическим способом в электропечатне Я. Кровицкого, находившаяся в СПб, Разъезжая ул.., д. 6. Желающие могли приобрести предыдущие номера у швейцара гимназии по цене 5 копеек за номер, свежий номер стоил 8 копеек.

На 16-ти страницах журнала (с 1907 года объем увеличился до 24-х страниц) публиковались стихи, рассказы, повести, рисунки, сценки из жизни царскосельской молодежи, научно-популярные статьи, статьи на тему общественной жизни, переписка с редакцией и объявления гимназистов, скрывавших свои истинные имена под загадочными псевдонимами и инициалами: кн. Мышкин, Шутник, Ego, А.Б.Л., Р.Осъ, К.Г. и т.д.  В некоторых номерах журнала печаталсь, в том числе, и коммерческая реклама. 

Ниже можно познакомиться с содержанием журнала "Юный труд".

 

Журнал "Молодое" Андрея Васенко (1913-1915 гг)

 

В это же время жажда «литературного творчества» овладевает и гимназистом Андреем Васенко, который во всем должен был быть первым. 

Несмотря на смену директора в 1906 году, когда И.Ф.Анненский ушел в отставку и на его место был назначен «сугубо прозаический» Я.Г.Мор, гимназия продолжала сохранять литературные традиции. Уже не было в ее стенах Н.Гумилева, но как писал другой поэт-выпускник гимназии Дм.Крачковский: 

«… Музы, обходя Моора, еще долго бродили «не понимая, что все это значит (Гумилев)» по классам и коридорам».

На смену «легендарному поколению» пришли юные поэты нового призыва, среди которых были и подражатели Гумилеву и вполне самостоятельные таланты: Н.Оцуп и его младший брат Георгий, Д.Крачковский (Кленовский). Продолжались литературные вечера, на которых ученики, помимо своих, непременно читали стихи Анненского. Жажда «литературного творчества» овладела и Андреем Васенко, который во всем должен был быть первым.

Весной 1913 года, в 13 лет у него появилась идея издания своего собственного рукописного журнала. Так родился журнал «Молодое», выходивший с 1913 по 1915 год. Адрес редакции помечен в каждой тетрадке: Царское Село. Оранжерейная ул., 59А. Сюда, в дом Васенко, стекались материалы его знакомых и друзей: проза, стихи в прозе, публицистика, критические статьи на новые литературные произведения, шарады (очень модное занятие в то время). Причем уровень «выходившего в свет» был достаточно высок, если учесть при этом возраст участвовавших – 12-14 лет.

По видимому, здесь впервые появились стихи друга Андрея – Александра Плешкова-Сиверского (он же издавал и юмористическую страничку журнала «Кошачье ухо»). Позже симпатичный кот-заставка странички, стал своеобразной визитной карточкой Сиверского, его можно было встретить на страницах записной книжки Андрея Васенко с шутливой дружеской надписью: «Один из ночных посетителей твоего дома, вернее крыши и двора его».

В обращении к читателям от 2 апреля 1913 года была определена роль журнала – «… Только появившегося на свет литературного ребенка»:

«… мы поддержим их (авторов – М.М.) первые робкие шаги, откроем в них первые проблески таланта и таким путем воспитаем много будущих гениев русской литературы и сохраним от забвения всепожирающего камина или печальной корзины многие славные произведения поэтов грядущего. Литературные критики будут нам признательны, потому что всякий знает, какая это приятная находка – юношеское произведение знаменитого N. Журнал основан под знаменем строгой беспартийности, он выращивает всякую траву, потому что в молодом возрасте нельзя отличить цветов от крапивы, и ставит своей задачей откликаться на самые разнообразные течения, если только в них наблюдается искорка вдохновения...»

Какое удивительное сочетание тонкой самоиронии и подлинной уверенности в значительности совершаемого! Но вспомним, что это было за время: творческим зарядом насыщен воздух эпохи, литература, поэзия владеют умами...

Сделанный в одном экземпляре рукописный журнал ходил в кругу самых близких людей: они были и главными критиками, и главными ценителями. Представить, что это был за круг помогают поздравительные надписи в новой записной книжке Андрея. Изящная, с золотым обрезом, она была подарена матерью и сестрой Соней на Пасху 1914 года. 

19.04.1914 г. «К юбилею журнала «Молодое». Обычно принято чевствовать маститых юбиляров, здесь же мы чевствуем юбиляра в пеленках. Да расти ему не по дням, а по часам, по «севастопольскому счету» — «месяц за год.»Ольга Хмара-Борщевская

Имя это хорошо известно всем, кто знаком с биографией и творчеством И.Ф.Анненского. Жена его пасынка, она питала к поэту самые нежные, самые горячие чувства и была его преданным другом не только при жизни, но и после смерти. Когда Андрей Васенко поступил в Николаевскую гимназию, память об И.Ф.Анненском еще жила в ее стенах, но это была память «легендарная». А в семье Хмаро-Борщевских он находился среди самых близких поэту людей, знавших, любивших каждую мелочь и бережно хранивших ее в своей памяти. Таким образом, юный Андрей не только в гимназических коридорах, но и вне их приобщался к литературной среде «серебряного века». 

Шутливую запись в записной книжке А.Васенко оставил и внук Анненского – Валя Хмаро-Борщевский в апреле 1914 года:

«Учись Андрюша, не повесничай, помни Бога, уважай родителей, сестер. А главное меня, хотя мне, с сегодняшнего дня можешь руку не целовать.»

И еще один, на наш взгляд, очень важный автограф Ольги Хмаро-Борщевской от 11 апреля 1914 года:

«Желаю, чтобы параллельно с Вашим возмужанием рос Ваш талант .»

О каком таланте говорит Ольга Петровна? Их у Андрея было великое множество. Вне сомнения о поэтическом. Ведь именно в эти годы (1913-1915) Андрей Васенко пишет очень много. Правда он не пытается использовать свое «высокое положение» главного редактора журнала «Молодое» и не заполняет журнал одними своими произведениями, хотя стихи, подписанные псевдонимом Андрей Атат встречаются и там. Главное он хранит в тетрадях, в нескольких толстых тетрадях, оформленных с удивительной педантичностью, подписанных его псевдонимом (анаграмма от домашнего ласкательного имени его сестры-Таты (Татьяны). Их шесть. Каждая имеет название. Первая, датированная 1913 годом, названа «Любовь». Здесь и любовная лирика, и первые попытки осмыслить этот мир (стихотворения «Жизнь», «Я», «Бог»). Рифма еще не слушается его, но уже в этих первых стихотворных попытках встречаются удивительные прозрения, которые свойственны только поэтам. Иногда они даже пугают буквальностью совпадения с будущим:

«Не нужно мне денег и платья.
Мне славу, и памятник мне,
Чтоб поняли люди – распятье,
Распятье мое на земле.». 

А вот стороки из стихотворения «Предгрозье», написанного почти за год до начала 1-ой Мировой войны: 

«… Не свершилось еще несчастье,
Но надвигается мрак ночной,
Ветер, рыдая, гонит ненастье,
Ветер, кувыркаясь, гонит зной.» 

 

В первом сборнике-тетради, как и в последующих много посвящений, скрытых под инициалами (по всей видимости девочкам). И здесь в стихах он весь такой, каким был тогда! Пылкий, эмоциональный, сильно влюбчивый и имеющий успех, чему немало способствовала яркая и запоминающаяся внешность в сочетании с живостью натуры. В юности сердце так переполнено чувствами, их целое море, они захлестывают, мучают. Их требуется выговорить, но трудно найти еще свои собственные слова. Юность использует уже сказанные, чужие, делая их своими. (Обычный путь, которым прошли и его знаменитые предшественники, не любившие, как правило, вспоминать о своих ранних стихах). Стихи А.Васенко во многом берут истоки в романсе начала 20 века. Его романтический герой, его «альтер-эго» — выходец из века девятнадцатого: пылкий, изнуренный страстями, уставший от них, разочарованный. Так, будучи 15-летним подростком он пишет:

«… Алмазами путь мой усеян,
Алмазы, а после цветы...
Каких я не видел царевен,
Какой не ласкал красоты.

Объятья, и страсть, и безумье,
И сказка, и яркая быль.
А вечером – сладость раздумья,
Цветов умирающих пыль...» 

 

А.Васенко сам дал оценку своим первым стихотворным пробам, написав в конце тетради: «… Не судите строго эти стихи, они первые, в них я вкладывал душу и учился форме. Многие из моих стихов не правильны (по форме). Но еще раз повторяю, они первые.»

В том же 1913 году Андрей принимается за драмы, то есть пробует себя во всех жанрах. Пишет три пьесы (под общим названием «Больное»), в основе которых любовные страсти с роковыми развязками. И если сюжеты этих пьес шаблонны, то словом Васенко владеет совсем неплохо. Хорошо построены диалоги, прекрасно переданы особенности речи разных социальных слоев. Это действительно пьесы и их можно играть хоть сейчас, ничего не переделывая! Сам же он оценил себя строго: «… Мои попытки писать драмы кажется не особенно хорошо удались...».

Остался недоволен Андрей и своей второй книгой стихов «Отголоски» (это также 1913 год): «… плохая форма, много неудачных. Но это только отголоски, отголоски моей души.» однако, неудачи не могут остановить его кипучую натуру. В конце 1913-начале 1914 годов появляется 3 тетрадь «Недосказанное», а в 1914-1915 году 4 тетрадь «Щель». Стихотворение «Я» из первой тетради дает представление о мощной энергетике 14-летнего юного А.Васенко и поражает поистине пророческими строчками, один к одному предсказывающими ждущую его славную и трагическую судьбу:

Вы поняли, жалкие люди,
Поэты, предтечи меня.
Разбились холодные груди,
Разбилася мелких броня.

Свое я исполнил желанье,
Мне слава за это горит,
Заглохли последних рыданья
Я славой лавровой увит.» 

 

Стихотворение написано 16 января 1914 года в Царском Селе. Интересно отметить, что подобное настроение посещало Андрея в эти годы чаще всего во второй половине января (30 января 1934 года он разбился). Известно, что именно в месяцы перед рождением и после него человек бывает особенно чуток к окружающему его миру и, соответственно наиболее уязвим. Что же говорить о поэте, о таланте, у которого восприятие прошлого, настоящего и будущего связано крепко в один тугой узел. Они неразделимы, отсюда и способность к творчеству. Таковы стихотворения «… Могучи неведомой жизни объятья» (20 января 1915 года – сборник «Окно миру») и «… Безумного крика из мертвого тела!» из того же сборника.

В этом же январе 1915 года юный поэт впервые услышал стихи знаменитого Игоря Северянина в исполнении автора. Впечатление было очень сильным, противоречивым, возможно, даже невыносимым для столь эмоционального существа каким был Андрей. Северянин разбередил душу Васенко:

«Поэзы, подобно змеиному жалу
Всю ночь не дают мне уснуть...» 

В одну ночь 24 января 1915 года он написал сразу 3 послания Игорю Северянину, в которых бросает ему обвинения и предостерегает:

«… С тебя довольно сегодня славы,
Оставь другим.
А то прорвутся потоки славы,
Уйдешь, как дым...»

 

Для столь восприимчивого юноши, каким был Андрей, приоритет Северянина был невыносим, но тем более отчаянно вновь бросается он в творчество. В 1915 году появляется 6-я, последняя из известных нам тетрадей, наиболее им любимая, о которой писал: «… я люблю их больше других». (стихотворения «Весна», «Пыль», «Душа поэта»). Пробовал себя юный автор не только в поэзии и драме, но и в прозе. Небольшие рассказы – этюды на разные темы, которые больше похожи на стихотворения в прозе, объединены в книгу-тетрадь «Сталь» (1913-1915 г.г.). Здесь, все то же, что и в поэзии, подход к жизни: накал страстей, несчастная любовь. Все настолько трагично, насколько это бывает только в ранней юности, когда трагичность восприятия мира – признак растущей молодой души. Она растет, ей больно, но от этой боли она и крепнет. Самому Андрею прозаические наброски были особенно близки: «… Я лично очень и очень люблю их. Может быть слаба форма, но душа для меня дороже всякой формы.» И они, действительно хороши: слова обычны, но когда поэт прикасается к словам они приобретают другой смысл и другую значимость. Особенно, кроме предвосхищающего стихотворение Н.Гумилева 1919 года о разговоре души и тела стихотворения в прозе «Душа и тело», выделяются 3 ранних, написанных в 1913 году – «Сон», «Голос вопроса», «Вы слышите», необычные опять же по предощущениям будущего. Прорыв вверх, к небу и одновременно предчувствие гибели ранней и внезапной, гибели – падения с крутой лестницы, ведущей в неведомую высь, и бесконечные многоточияв конце, как отсчитываемые приборами метры на последнем пути к Земле, где уже ждет оставленная рукой автора фраза «Все погибло»...

Но, несмотря на поэтические предчувствия, взор Андрея все чаще и чаще обращался к небу. Входил в свои права, набирал силу новый «машинный, технический» 20 век.

 

Содержание журналов "Юный труд"

 

№ 5, среда, 1 ноября 1906 года

  1. "Как темно здесь..." , стих., автор Р.Осъ, посв.А.Бу-у — 1 стр.
  2. "Анюта". Повесть (продолжение), автор К.Г. 2-5 стр.
  3. "На пути". Поэма, автор А.Б.Л. 6-8 стр.
  4. "Зачем жить?" Повесть из жизни гимназиста", автор А.Б.Л. 8-9 стр.
  5. "Сомненья", стих., автор Р.Осъ, 10-11 стр.
  6. "Жизнь молодежи Царского Села" (балисты / антибалисты),  12-15 стр.
  7. От редакции, 15 стр.

 

№ 6, среда, 8 ноября 1906 года

  1. "Березка", стих. автор Р, Осъ 1 стр.
  2. "Анюта". Повесть (продолжение), автор К.Г. 2-4 стр.
  3. "Шут", поэма, автор А.Б.Л. 4 стр.

 

№ 8, среда, 22 ноября 1905 года (без начальных страниц

  1. "Осень наступила", стих., автор Р.Осъ, посв. А.Б-нау
  2. "И счастье вскрылося вдали..", стих, автор А.Б.Л., 5 стр.
  3. "Зачем жить" Повесть из жизни гимназиста, автор А.Б.Л.,  6-9 стр.
  4. "Ты как ласточка", автор С.Ш.
  5. "Питание растений", научно-популярная статья, автор А. Пунин
  6. "Жизнь молодежи Царского Села (среди гимназистов)",  12-15 стр.
  7. Письмо в редакцию от Гл. редактора: "… Все смеются над журналом и критикуют его, и никого, кто хотел бы его улучшить.." 15 стр.
  8. Почтовый ящик(обратная связь от редакции): 15 стр.
    • Е.Ф-ому: Ваша критика на статью журнала №5 помещена не будет
    • Т-евскому: Благодарим за сообщение
    • Ядовитому: Ваша статья напечата не будет
  9. Решение задачи № 5. Верное решение прислали: Савицкий, Кирилин (V класс), Граковский, Морозов, бибиков (VI класс), Кольман (VIII класс) 15 стр.
  10. Задачи № 6, 7 

 

№ 9, среда, 29 ноября 1906 года

  1. "Скорби глухия, как море осеннее...", стих., автор Р.Осъ, посв. А.Б.-нау, 1 стр.
  2. "Зачем жить" Повесть из жизни гимназиста, автор А.Б.Л.,  2-4 стр.
  3. "В бледном мерцании дня незаметнаго...", стих., автор Р.Осъ, 5 стр.
  4. Карикатура на гимназиста с подписью "Краса и гордость гимназии", автор В.С.-аго (Веселаго?) 6 стр.
  5. "На суде". Пьеса, автор Шутник, 6-10 стр.
  6. "Анюта". Повесть (продолжение), автор К.Г. 13 стр.
  7. "Бойкот" (этимология слова) 13 стр.
  8. Задача № 10 14 стр.
  9. Почтовый ящик (обратная связь от редакции): 15 стр.
    • Л.К-ву: Ваши стихи помещаться не будут
    • Т-евскому: Благодарим за сообщение
    • Ядовитому: Ваша статья напечата не будет 
  10. Объявления (5 объявлений) 15 стр.
  11. Коммерческая реклама 16 стр.

 

№ 10, среда, 6 декабря 1906 года

  1. "Тихо на дереве", автор Б.Л.
  2. "Ночь", автор Р.Осъ

 

№ 11, среда, 13 декабря 1906 года

  1. "Думы тяжелые", автор Б.Л.

 

№ 12, среда, 24 января 1907 года

  1. "Мне все беспредельно хочется..", автор Р.Осъ
  2. "На душистой ветви сирени", автор Е.С-ва
  3. "Раскание", автор Б.
  4. "С новым Годом", автор Б.Л.

 

№ 13, среда, 7 февраля 1907 года

  1. "Мысли на балу", автор Б.Л.
  2. "Вдали нам виднелись огни", автор В.Б.
  3. "Песня земного уныния", без подписи

 

№ 14, среда, 21 февраля 1907 года

  1. "На берег скалистый..", автор Р.Осъ
  2. "В конце февраля", автор Р.Осъ
  3. "Я любил", автор С.Ш.
  4. "Кн. Мышкин", автор С.Ш.
  5. "Предчувствие, автор С.Ш.

 

Обложки журналов

 

№ 10, среда, 6 декабря 1906 года

 

№ 12, среда, 24 января 1907 года

 

№ 13, среда, 7 февраля 1907 года

 

№ 14, среда, 21 февраля 1907 года 

 

Из содержания журналов:

№ 5, среда, 1 ноября 1906 года

 

А.Б.Л.

На пути
Звенит звонок и трелью льется,
И тройка вихрем мчится вдаль.
Но отчего так сердце бьется?
Что так гнетет его печаль?
Узда лихая не рассеет
И разогнать ей грусть нет сил
И радость в сердце не посеет,
Когда весь Божий мир постыл.
"О пой, ямщик, о пой скорей
"Свою ты песню удалую;
"Ты ею грудь мою согрей,
"Про нашу спев судьбу людскую!
"О пой ямщик, пой веселей,
"Чтоб сердце радостно забилось,
"Чтобы на жизнь смотреть смелей,
"Несчастье, горе, чтоб забылось" -
Ямщик запел, далеко в поле
Ту песню ветерок понес.
Он пел о счастье, пел о воле,
Про жизнь без горя и без слез.
От этой песни, полной счастья,
Сильнее стало сердце ныть;
Где ж радости? Одно несчастье
Ведь может только в жизни быть.
"Не пой ямщик, о замолчи!
"Не пой о счастьи на земле,
"Ведь счастья в мире не найти -
"Даны нам горести одни.
"Ты спой, ямщик, о горькой доле,
"О горькой доле всех людей,
"Спой мне как пел бы ты на воле,
"Один среди немых степей". -
Ямщик замолк и думать стал.
Надумал и запел он вновь.
И звонкий голос напевал,
Что в мире вера и любовь.
Любовь сердца нам согревает,
А вера силу жить дает,
И кто любим, лишь тот не знает,
Что горе у людей живет;
А кто с надеждой, с верой ждет
Блаженства в будущем и счастья,
Лишь только тот себя спасет
От бурь житейских и ненастья.
"Зачем ямщик меня терзаешь?
"Зачем неправду ты поешь?
"Да разве сам-то ты не знаешь
"Что в мире счастья не найдешь.
"Везде коварство, всюду ложь,
"Участье лживое людей:
"Тут брат готовит брату нож,
"Измена лучших там друзей.
"И веру в счастье все народы
"Давно с веками потеряли,
"И как ладьи в час непогоды,
"Надежды бури разбивали" -
Ямщик замолк. Коней погнал,
Они быстрее вдаль помчались.
Уж землю месяц освещал,
На небе звезды показались.
Все было тихо, лишь далеко
Там… где-то… соловей запел:
Я в этой песне робкой много
Душой больной понять сумел.
Он пел о том, что лучше птицей
Свободной миг один прожить,
Чем узницей златой темницы,
Хотя бы многи годы быть.
О, птичка! Ты свободу любишь,
А человек привык к цепям;
Людей от сна ведь не разбудишь,
И вечно быть рабами нам.
Но вдаль умчавшись, не слыхали
Уже мы пенья соловья;
Поля, леса кругом молчали,
И стала грусть сильней моя.
Ямщик коней все гнал быстрее,
И тройка бешеннее мчалась,
И вот вдали, во тьме чернея,
Село за полем показалось.
Я там себе приют радушный
Под кровлей ветхою нашел
И в хате тесной, низкой душной,
Спокойно ночь свою провел.
На утро встав, из хаты вышел,
Услышав в местной церкви звон,
И тут процессию увидел
Крестьянских бедных похорон.
Крестьянский хор уныло пел,
И все, рыдая, шли за гробом,
А я так весело смотрел
И бодро шел за ними следом.
Вот пенье то, что жду давно я;
Вот то, к чему давно стремлюсь,
Когда, забывши все земное,
Я с жалкой жизнью распрощусь.
 

Р.Осъ

А.Б-у. (А.Б-нау)

Как темно здесь… Перестань играть...
Эти звуки давят грудь тоскою,
Перестань о прошлом вспоминать,
Не вернется к нам былое.
Как темно… Совсем темно...
Что же ты? Ты плачешь дорогая?
Перестань, то было уж давно.
Перестань моя родная.
Что же делать мне с тобой?
Сердце слезы рвут… Довольно,
Перестань, — ведь, ты со мной,
Но темно как… холодно, как больно...
 

Сомненья.

Меня терзают вновь сомненья
И вновь покоя не дают;
Они, ужасные влекут
Меня лишь в сети заблужденья.

Что делать мне? Куда идти?
Дорог так много предо мною,
Но лишь дорогою одною
Могу к покою я прийти.

На вид дороги все прекрасны,
К беспечной жизни все манят; 
Они страданьем не грозят,
Они трудами не ужасны.

Но есть меж ними лишь одна
Дорога, страшная тернями,
С другими ровными путями
Из глаз теряется она.

Я шел путями без заботы,
По ней еще я не ходил:
Мне страшен путь тернистый был,
Я не любил его работы.

Но все пути лишь привели
Меня иль к пропасти бездонной,
Или в хаос безумья полный
И успокоить не могли.

Что ж делать мне? Куда идти?
Дорог так много предо мною -
Но лишь тернистою тропою
Могу к покою я прийти!

 

№ 6, среда, 8 ноября 1906 года

 

А.Б.Л.

"Шут"

То было время золотое...
Его теперь не воротить;
Уж снова не вернуть былое
И прошлых дней не воскресить.
Прошли года, как бы мгновенья,
И счастье скрылося вдали,
Осталось в сердце сожаленье:
Они так быстро протекли.
Тогда я молод был душою,
О будущем забот не знал
И неразлучно жил с мечтою,
На счастье сильно уповал,
Я жил меж вас всегда душою,
Веселье сердцем разделял,
И лишь веселостью одною
Всех вас порою удивлял.
Других достоинств вы не зная,
Талантов также не нашли,
Среди глуши одни скучая -
Во мне шута приобрели.
Я веселил вас, сам не зная,
Что скоро сердце будет ныть,
И жил, веселье воспевая,
И вас учил его любить.
Я был шутом! Но все же верил,
Что и друзей могу добыть, -
О, как тогда я лицемерил:
Ведь я смешным мог только быть.
Когда ж теперь усталый духом,
На путь я истины напал,
Когда же сердца чутким ухом
Людское горе я познал,
Когда душа и сердце, руки
И голова работы ждет, -
Со мной страдают все от скуки,
Душа участья не найдет.
Смеются над моим стремленьем
И новой шуткою зов… т;
Кто верит в грешников спасенье? -
Поверит что страдает шут?..
Шут должен целый век смеяться
И всех собою веселить,
А боли, что в груди таятся,
В веселье бурном потопить.
 

 

Березка. Р.Осъ

Спит березка молодая, -
В реку снежной бахромою
Ветки крытые склоняя;
Спит, унылою зимою
О весне благой мечтая;
Спит, в дремоте накопляя
Силы зимнею порой,
Чтоб одеться вновь листвой
В день прославленного мая;
Чтобы в летний день палящий
Укрывать опять собою
На брегу реки журчащей
Обессиленных жарою.

 

№ 8, среда,  22 ноября 1906 года

 

Р.Осъ

"Осень наступила.." А.Б-нау

Осень наступила… Листья пожелтели,
Небо беспрестанно стало слезы лить.
Все переменилось… Только мы сумели,
Как давно, друг друга горячо любить.

Пусть, моя родная, горько плачет осень,
Пусть красот природы не увидим мы;
Этот день дождливый нам с тобой не грозен:
Тот кто любит страстно — не боиться тьмы.

 

С.Ш.

Ты, как ласточка — гостья желанная, 
Принесла в мое сердце весну, 
И любовь разгорелась нежданная, 
Все подобно волшебному сну. 
В моей жизни тогда изменилося 
Я узнал то, что счастьем зовут, 
Ясной звездочкой ты мне явилася... 
Не забыть мне тех чудных минут. 
И пусть будут волшебными снами 
Все те дни, что дарила мне ты, 
Твои ласки мне будут цветами 
Принесенной тобою весны. 
Мне все кажется сказной волшебной: 
Будто я вдруг стал принцем твоим, 
А ты милой моею царевной, 
И владею я царством своим. 
Царство то полно счастья и света, 
Все полно в нем чарующих грез, - 
И любовью и лаской согретый 
Я не знаю ни горя, ни слез. 
Но уйдешь ты… и кончатся сказки, 
Все исчезнет, как сон, как мечта, 
Не увидеть мне вновь твоей ласки, 
Снова жизнь моя будет пуста. 
Я хотел бы, чтоб сон мой волшебный 
Не развеял никто, никогда, 
И чтоб я с моей милой царевной 
Мог бы быть, как и в сказке, всегда. 

 

№ 9, среда, 29 ноября 1906 года

 

Р.Осъ

А.-Б-нау

Скорби глухие, как море осеннее,
Мрачного полны отчаянья,
Скрылось в безбрежности солнце весеннее
В сферах эфирного таянья...

Хохот и стоны, как волны холодные,
Рвутся из груди рыданьями;
Плачут, смеются, хохочут, свободные,
Над прожитыми страданьями.
 

"В бледном мерцанье.." Р.Осъ

В бледном мерцании дня незаметного
Веет уныло зимой.
Ветви безлистные сада бесцветного
Крыты густой бахромой.
На поле вьюга играет унылая,
Кружится злая метель.
Скукою дышит зимою постылою
Однообразье недель.
Счастлив, кто в пору ненастную, бледную
Зимних безжизненных дней
Или подругу имеет, но верную,
Или правдивых друзей;
Тот не томится зимою унылою:
С другом печаль не гнетет,
Движется скоро с подругою милою
Зимнее время вперед.
Мне ж одинокому, скукой убитому,
Скукой и злою тоской,
Всем незнакомому, всеми забытому
Скучно холодной зимой.

 

№ 10, среда, 6 декабря 1906 года

 

Ночь. Р.Осъ

Дремлет сад в ночном тумане
Мертвосонною зимой;
В небе тучки пробегают,
Освещенные луной;

Темно-мрачные деревья
Поднялись со всех сторон,
И сквозь них во тьме мелькает
Свет мерцающих окон.

Ветерок едва доносит
Серебристый звон церквей...
Месяц прячется за тучки,
Ночь становится мрачней.

В окнах лампы погасают,
Люди сонные легли.
Темно. Тихо. Замирает
Колокольный звон вдали.

И беззвучной серой тенью,
С тьмой сливаяся ночной,
Бог минутных сновидений
Пролетает над землей.

 

А.Б.Л.

Тихо на дереве листья шумели, 
Мирным земля успокоилась сном, 
Только печальные звуки свирели 
Тихо носились кругом. 
Мир отдыхал, отдыхала природа, 
Все позабылось во сне: 
Все неудачи и беды народа, 
Горькая жизнь на земле. 
 

№ 11, среда, 13 декабря 1906 года

 

Б.Л.

Думы тяжелые, ночи бессонные 
Душу младую гнетут; 
Где же вы, силы былые свободные?... 
Нет, их во мне не найдут. 

Их разбили невзгоды, несчастья, 
Их развеяло горе, тоска, 
И мне даст и блаженство и счастье
Только лишь гробовая доска. 
 

 

№ 12, среда, 24 января 1907 года

 

Р.Осъ

Мне все беспредельно чего-то так хочется,
Но только не знаю чего,
И сердце усиленней к счастию просится,
Но где я постигну его?

За гору огнистое солнце спустилося -
И счастья порвалася нить,
И в сердце внезапная скорбь поселилася,
И будет в нем вечно, вонзаяся жить.

Напрасны все прежние были мечтания,
Былого нельзя мне вернуть...
И только успеют одни лишь страдания
Непройденный жизненный путь.

 

Е.С-ва
На душистой ветке сирени 
Соловей поет песни свои, 
И летят серебристые трели 
Высоко, высоко от земли. 
И цветы будто песне внимая, 
Все склонили головки свои; 
Ветер, тихо их стебли качая, 
Шепчет грустные сказки земли. 
Над высоким расцветшим каштаном 
С жужжаньем летают жуки, 
И крики совы нарушают 
Всю прелесть ночной тишины.

 

Б.

Раскаяние 
Зачем ты, время, улетело? 
Зачем тебя не воротить? 
О, как бы снова я хотел бы 
Все прожитое вновь прожить! 
Тогда я много бы не сделал, 
Что, к сожаленью, уж свершил. 
И, сколько юных сил напрасно, 
Я в жизни этой расточил! 
Я был неопытным и слабым, 
Я мир тогда не понимал: 
Его страданий и стремлений, 
Его нужды еще не знал. 
Но вот согнулся я и вижу 
Свои ошибки в наготе 
И жалко силы мне и юность 
И дни погибнувшие те. 
Они навеки унеслися, 
Их больше мне не воротить! 
О как бы снова я хотел бы 
Все прожитое вновь прожить! 
(№ 12, 24 января 2007) 

 

С Новым годом 
Час настал, зашипело вино, 
Поднялися бокалы в руках 
И у всех лишь стояло одно 
Пожеланье на первых порах. 
Новый год наконец наступил, 
Ждали многие долго его. 
Всем он радость и счастье сулил, 
Старый год разобидел кого. 
От него лучших ждут светлых дней, 
Чают счастие в нем получить 
И надеются в жизни своей, 
Наконец, в нем благое вкусить. 
Но настанет и новый вновь год, 
Перемен же благих не найдут, 
Также жизнь будет полной невзгод, 
Также радости мимо пройдут. 

 

№ 13, среда, 7 февраля 1907 года

 

Мысли на балу. 
Веселилися все; 
На веселых устах 
Было видно забвенье и счастье, 
И не встретить нигде 
В этих шумных рядах 
Отголосок людского ненастья. 

Все надеждой живет 
Свято верить в звезду 
Свято верить в себя и людей, 
И все с верой идет, 
Что поборет судьбу, 
Что найдет счастье жизни своей. 

Отчего у меня 
Веры нету такой? 
Отчего мое сердце тоскует 
Среди светлого дня, 
Среди ночи немой? 
Отчего во мне страсть не бушует? 

Отчего уже я 
В этих юных годах 
Не могу на минуту забыться? 
И зачем жизнь моя 
Уж на первых порах 
Дала чашей несчастья напиться? 

Отчего, как и все, 
Не могу я иметь 
Ни желанья, веселья, ни грез, 
А невзгоды все те, 
Что пришлось претерпеть, 
Не могу потопить в море слез. 

Нету слез у меня, 
Нету также друзей, 
Горем мог бы я с кем поделиться; 
Лишь один у себя 
Среди долгих ночей 
С болью в сердце я должен томиться. 

И не тянет к людям, 
И не верю я им, 
Ведь живет каждый сам для себя 
По своим лишь делам 
Да по нуждам своим, 
Будет рад он послушать тебя. 

А начнешь говорить 
Ты про боли души, 
Он в душе над тобой посмеется. 
Так уж лучше излить 
Все в ночной лишь тиши, 
Все, что в сердце за день соберется. 

Веселятся вот все, 
Горит счастье в глазах, 
Души полны восторга, блаженства, 
И услышишь везде 
На веселых устах 
Что находят в людях совершенства. 

О, мне тяжко смотреть 
На веселье других, 
Жизни горькую истину зная! 
О, мне больно глядеть 
На собратьев своих, 
Их веселье лицом разделяя! 

Веселюся и я, 
Веселюсь и смеюсь, 
Всем довольным себя называя, 
А душа то моя, 
Как один остаюсь, 
Ноет все, с каждым днем замирая. 

В ней пустынно, темно; 
Как на небе в грозу 
Стало мрачно от тучь набежавших; 
Солнце скрылось давно; 
Я брожу, как в лесу; 
Ясных дней не вернуть пробежавших. 

 

В. Б.

Вдали нам виднелись огни, 
Мы шли по аллее затихшего сада, 
В душе ото всех далеки, 
Ночная наш путь обнимала прохлада, 
Вдали нам виднелись огни. 

С каким то глубоким и жадным вниманьем 
Я встретил глазами твои, 
И сердце забилось тоской, ожиданьем, 
Вдали нам виднелись огни. 

Я понял тогда, я тогда убедился: 
Другой мне такой не найти, - 
И месяцем лик дорогой озарился, 
Вдали нам виднелись огни. 

Мне вспомнились долгие зимние ночи, 
Нам много они принесли. 
Улыбкой прощальной зажглись твои очи, 
Вдали приближались огни. 


Песня земного уныния 
Этот жалобный лепет и жалобный звук 
Непонятного мне завывания 
На меня навевают гнетущий недуг, 
Бесконечное как ожидание. 

В этом лепете жалком и звуке ночном 
Песня тихая горя скрывается 
И как будто от ней что-то в сердце больном, 
Что-то в сердце больном разрывается. 

Эта песня-страданья земныя людей, 
Эта песня земного уныния, 
Эта песня скучнее туманных полей, 
Бесконечна, как круглая линия. 

Будет слышится вечно в эфире ночном 
Она в возгласе ветра мятежного 
И напомнит пустынный нам вымерший дом 
И напомнит нам море безбрежное. 
 


 

№ 14, среда, 21 февраля 1907 года

 

 

Р.Осъ

На берег скалистый волна за волною,
Шумя, рассыпаясь бежит,
И в шуме, дыша непонятной тоскою,
Унылая песня звучит.

О чем, поднимаясь, волна напевает,
Лишь знает песчаное дно
И тайну печальной той песни скрывает
От нас под водою оно...

 

Р.Осъ

В конце февраля

Еще мир зимний, погруженный
В глубокий сон молчит.
Наш сад метелью обеленный
Безвозгласным стоит.
Поля покрыты пеленою
И мерзлой серой мглой,
Пруды, озера ледяною
Подернуты корой.
Мир не очнулся тихо-сонный
В холодном млея сне,
Но уж, надеждой окрыленный
Мечтает о весне.
Заря искристее блистает
И жарче солнца луч.
И птичек щебет начинает
Быть празднично певучь.
Повсюду чуется весенний
Воздушный аромат
И рои светлые видений
Грядущий гимн трубят.
Уже, я слышу, все в вселенной,
Волнуяся во сне,
Неслышно шепчет о блаженной
О радужной весне.

_______

Я любил… И любви моей утро 
Было полно чарующих грез. 
Я был счастлив. Твой образ как будто 
Меня в царство другое унес. 

Предо мной новый мир ты открыла, 
Светлый луч в моем сердце зажгла, 
Ты мне счастием жизнь возвратила, - 
Но с пути моего ты ушла... 

Ты ушла. И с тобой мои грезы 
Унеслись и исчезли как сон... 
Предо мной снова горе и слезы, 
В мир страданий я вновь погружен 

 

кн. Мышкин 
Я в цепи закован людских заблуждений... 
И сердце… и сердце упреков полно. 
Над мною смеется неведомый гений, 
Над мною смеется дух мрака давно. 

За гранью небесной не вижу я рая, 
Себя я в себе не могу различить, 
И в вихре тумана сомнений летая, 
Мне хочется в смерти все скорби забыть. 

Но нет! Я напрасно так жажду могилы: 
Зачем мне без пользы тогда погибать, 
Когда, я собравши последние силы 
Могу эти цепи победно порвать?.. 


О много, друг мой, ожидает на свете 
Обманов нас зла и преград - 
Но ты разрывай по дороге их сети, 
Не делая шагу назад. 

Во время томящей и тяжкой невзгоды 
Иди без сомнений вперед 
И веруй настанут что лучшие годы, 
И веруй что счастье придет. 


Предчувствие 
Кризис линий и созвучий, 
Кризис атомов и сил 
В колебании летучем 
Результата не родил... 

Или будет окончаньем 
Искрометный яркий свет, 
Иль закончится страданьем 
И узлом ужасных бед. 

Сердце страхом ожиданья 
В грудь усталую стучит 
И тревожное незнанье 
Бесконечностью томит... 

Кризис, кризис разрешися 
Пусть страданье твой предел - 
Лишь незнанья нить порвися 
Мне твой ужас надоел! 
 

 

 

Литературоведы могли бы, вероятно, отметить, что опубликованные в журнале стихотворения во многом несовершенны и подражательны, но некоторые из них, несомненно, отмечены талантом.

Помещенный в каждом номере журнала (начало и конец не сохранились), большой рассказ «Зачем жить? (повесть из жизни гимназиста)», больше похож на дневник главного героя — 18-летнего гимназиста Толи Мартынова, неуспевавшего по многим предметам и оставленного на второй год. Однажды ночью Анатолий, «облегчив немного свою грудь слезами», стал размышлять о своей жизни и увидел, «что он запустил занятия в гимназии и находится на плохом счету у педагогов, что веселье было причиной его оставления на второй год, или перехода с натяжкой в следующий класс. Его сердце схватила горечь и сожаление о прошедших невозвратных днях, и душа наполнилась страстным желанием труда, чтобы доказать этим злым людям, что и его голова способна к работе». На последующих страницах повести описывается трудный путь исправления героя, его переживания из—за непонимания родителей и соучеников.

Мы не будем здесь проводить анализ литературных достоинств и недостатков этого и других произведений гимназистов, но тема отдельной статьи, а расскажем о тех публикациях в журнале, которые помогают взглянуть на жизнь гимназии глазами учеников, дают возможность понять, что волновало их в то время.

Поражение в русско-японской войне 1904—1905 гг. и недавние революционные события, всколыхнувшие Россию, политизировали настроения учеников. Примером тому служат не только волнения в гимназии, но и нешуточные бои «балистов и антибалистов», выплеснувшиеся на страницы рукописного журнала в заметке «Партийная вражда», шуточной пьесе «На суде», этюде «Бал» и стихотворении «Мысли на балу».

С началом войны на востоке ежегодные выпускные балы в Николаевской гимназии были отменены, причиной этому послужили «неблагоприятные годы в жизни русского народа». Гимназисты решили, что «нечестно бросать бешеные деньги (бал обходился примерно в 500 рублей) на минутное удовольствие, когда страна голодает, когда оставшиеся без поддержки семьи убитых простирают руки с мольбой к своим братьям за помощью». Но выпускники 1907 года решили прервать эту традицию и отпраздновать свое расставание с гимназией. Вопрос вызвал бурные споры и все ученики старших классов разделились на два непримиримых лагеря: балистов — поддерживавших идею проведения бала и их противников — антибалистов.

 

Современный гимназист на балу. Карикатура из №14, 1907

 

В этюде "Бал" автор "Б.Л." рассказывает о вынужденном покинуть гимназию из-за недостатка средств на обучение способном юноше. Во время выпускного бала, "где в несколько часов растают бесцельно огромные деньги", отвергнутый юноша стоит напротив гимназии и через окна смотрит на бывших товарищей, которые "весело проводят время на своем балу; они не чувствуют черствой душой, — что здесь невдалеке находится их собрат, так безжалостно выброшенный на улицу".

В пьесе «На суде» автор, под псевдонимом «Шутник», сталкивает враждующие партии в суде присяжных, который был призван установить правых и виноватых. Свидетели с обеих сторон приводят доводы в защиту своих принципов. Антибалист Кочкин («похож на пролетария, скорбящий о бедствиях народа») с пафосом провозглашал: «Разве время развлекаться? Мы переживаем такой великий политический момент, когда кровь русского народа льется рекой за идеи, когда никто не спокоен за свою жизнь на завтрашний день (его сторонники умиляются и собирают пригоршнями слезы), когда каждую минуту мы можем услышать раскаты грома орудий и жужжание пуль».

В ответ балист Тяжнин («ходит сгорбившись, щурит глаза и вообще представляет человека высшего тона») замечал, что ученики Николаевской гимназии посещают все вечера, устраиваемые другими учебными заведениями, и что главная цель бала «доставить развлечение нашим барышням, которые скучают в нашем богоспасаемом городке».

Суд признал правыми балистов и присудил двум главным антибалистам обязательно присутствовать на новом балу. Покидая зал, антибалисты напевали: «Мы жертвою пали в борьбе роковой», а следующие за ними бал исты пели разудалую песню на мотив: «Эх полна полна моя коробушка»:

Веселись народ веселый,
Веселися, пой, пляши,
Затевайте бал вы новый
Трать последние гроши.
Что нам дело до народа?
Как ты хочешь, так живи.
Ведь дана тебе свобода,
Ну, а больше не проси.

 

Судя по всему выпускной бал в Николаевской гимназии все же состоялся. Описание его в журнале не приводится, но дается любопытная заметка о вечере, состоявшемся в женской царскосельской гимназии Министерства народного просвещения, гостями которого были ученики Николаевской гимназии. Заметка дает наглядное представление об атмосфере, в которой проходили вечера царскосельской молодежи.

«Танцевали под рояль, который был взят напрокат у Шмидта и доставлен с такой аккуратностью, что лишился своих педалей, но это, однако, не мешало молодежи непринужденно веселиться. Играл сам Шмидт, который является везде и всюду, где только танцуют, за неимением другого тапера. Вообще вечер прошел довольно мило, чисто по семейному. Все приходящие встречались хозяйками с полным радушием; барышни сами знакомились с кавалерами и приглашали их танцевать. Дирижера танцев не было, ими руководил сам тапер, играющий, что хотел, и все танцующие; бессчисленное множество раз игралось «Хиоватто» и после него следовал «Вальс». Всем присутствующим в большом количестве раздавались письма для летучей почты, которая велась очень оживленно. В антракте гости приглашались в буфет, где в изобилии были: фрукты, конфеты, прохладительные напитки, бутерброды и т.п. В устроенной для гостей курилке были заботливо приготовлены папиросы нескольких сортов».

Другим большим сочинением является рассказ автора "К.Г." "Анюта", опубликованный в №№ 5-11 (начало не сохранилось). В нем приводится "безотрадная история" девушки Анюты, жившей вдвоем с лесничим-отцом на краю деревни. Вынужденная ухаживать за больным папашей, она страдала от одиночества, мечтала о встрече с молодым рыцарем, который увезет ее в прекрасный замок. Однажды у колодца Анюта встретила молодого человека, пришедшего туда, "чтобы любоваться прекрасной ночью". "Уже после нескольких фраз ей стало казаться, что это и есть её избавитель". Но, в действительности, "избавитель" оказался коварным соблазнителем, погубившим доверчивую Анюту. Вряд ли слезы умиления охватывали усатых гимназистов после прочтения рассказа о "погибшей во цвете лет несчастной девушке", скорее они вызывали усмешки.

В конце каждого номера журнала публиковались объявления гимназистов. Некоторые из них весьма любопытны:

«Имеющих деньги и желающих их употребить с пользой просят обращаться в Царскосельскую мужскую гимназию в VIII класс. Показываются интересные животные, райская птичка, питающаяся бумагой, волосами и ртутью, молодой бегемот и умеющая говорить человеческим голосом лягушка; узнать в VII классе Царскосельской гимназии.
Молодые актеры и фокусники Г-н Андреев и Г-н Максимов ищут подходящих для этих занятий; узнать там же.
Продается мотоцикл фабр. "Fabric National" 23А лош. силы в полной исправности. Модель 1905 года. За 150 рублей. Справиться у уч. VII класса Оскара Лютца

 

Редакция обращалась к авторам с просьбой поддержать журнал своими статьями. И указывала, что статьи, присланные должны быть подписаны настоящими именами, а опубликованы могут быть, по желанию автора, под псведонимом.

 

Подготовлено специалистами Музея Николаевской гимназии

 

Источники:

  1. Подшивка журнала "Юный труд" из фондов РНБ:  1906/1907, № 5(ноябрь)-6, 8-10, 11(дек.)(1906), 12(янв.)(1907), 13(1907), 14(февр.)(1907) 1906 1907
  2. Материалы Музея об гимназистах Николаевской гимназии
  3. К.И. Финкельштейн. Рукописный журнал Николаевской Царскосельской гимназии "Юный труд"
  4. Краткий отчет об Императорской Николаевской Царскосельской гимназии за последние XV лет ее существования (1896-1911). С.-Петербург, 1912.

 

Вернуться на главную статью

Рейтинг: +1 Голосов: 1 1678 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!