Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Школа практического земледелия А.Самборского

Школа практического земледелия - ранний проект модернизации и начало аграрного образования в России

6 ноября 1796 года умирает императрица Екатерина II. На престол восходит её сын Па­вел Петрович. Надо отдать должное: Россия при Екатерине значительно приросла и землями, и населением. Но земли надо обживать (в том числе и искон­ные), а население — приподнять из бедности, а для того — обучить. Этот лозунг и ставится императором на повестку дня: не новые террито­риальные приобретения, а интенсивное осваивание уже имеющегося. И грамотное современное землепользование имеющимися территориями.

Через четыре месяца после восшествия на престол, 4 марта 1797 года, из разрозненных ранее служебных присутствий он учреждает при Сенате особое подразделение (экспедицию) для управления делами государственного хозяйства, опекунства иностранных и сельского домо­водства. Главное ведение над нею поручается генерал-прокурору Алек­сею Борисовичу Куракину.

В саму экспедицию вошли два сенатора — администраторы А. В. Храповицкий — бывший статс-секре­тарь Екатерины, известный примечательными записками, и П. П. Тарбеев, генерал-майор, кадровый военный, в 1784—1785 годах исполнявший обязанности губернатора Санкт-Петербурга. И четыре рядовых члена — А. А. Самборский, протоиерей Софийского собора; 3. А. Хитрово — совет­ник правления Заёмного банка; К. И. Таблиц, естествоиспытатель, бота­ник, знаток южных областей России", вызванный срочно в Петербург и назначенный помощником генерал-прокурора «по хозяйственной ча­сти», а также директор домоводства (заведующий администрацией зем­леделия и хозяйства казённых крестьян) Санкт-Петербургской губернии М. Татаринов. Правитель канцелярии В. А. Озеров, будущий знамени­тый драматург.  

Наряду с Карлом Ивановичем Габлицем, движущим мотором экспе­диции был, несомненно, Андрей Афанасьевич Самборский.

С восходом на престол Павла Петровича выношенные Андреем Афанасьевичем идеи о сельском процветании России открывают себе путь к осуществлению. 4 марта 1797 года в Павловске был подписан указ о создании Экспедиции государственного хозяйства, опекунства иностранных и сельского домоводства, в которую вошёл и Самборский.

В ещё одном указе от 4 марта об обязанностях, возложенных на вновь учреждённую экспедицию, забота об аграрном секторе сквозит наиболее основательно. Здравый смысл формулировок, доступный без каких-либо комментариев, поражает и сегодня: 

«[Так] как по части сельского хозяйства различные подробности одними предписаниями без действительного опыта изъяснены и доказа­ны быть не могут, то под надзирательством Экспедиции учредить для желающих особенную школу, где преподаваться будут теоретические и практические в том наставления.

Равным образом приближение к совершенству в разных искусствах и фабричных работах (в те годы они были в сильной степени завязаны на сельское хозяйство.— С. В.) доказывается не одною только чистотою в отделке вещи или товара, но постепенным уменьшением истинной цены, во что самим обходится; в рассуждении чего желающие в той же школе обучаться могут новейшим изобретениям, полезнейшему распре делению работ и употреблению лучших машин, дабы сими средствами производя дешевле, лучше и скорее работу свою, могли вступить в совместничество с иностранными и достигнуть наконец до того, чтоб полу­чить на свою сторону перевес».

А уже 30 апреля 1797 года император подписал указ «Об учрежде­нии Школы практического земледелия». В соответствии с ним между Павловском и Царским Селом из дворцовых земель выделяется довольно большой участок, по форме близкий к треугольнику, с севера ограничен­ный Московскою дорогой (ныне Московское шоссе), с юго-востока — землями, относящимися к деревням Тярлево и Липицы, с юго-запа­да— дорогой в Павловск (ныне Павловское шоссе). Общая площадь — 252 десятины 1170 сажен (около 277,75 гектаров). Центральное место на данном участке со стороны дороги в Павловск занимала Белозерка

Однако разработка серьёзного проекта потребовала времени. Только спустя десять месяцев, 20 февраля 1798 года, Павел Петрович скрепил резолюцией разработанные вышеуказанной экспедицией Положение об утверждаемой Практической школе земледелия и сельского хозяйства, ей штатное расписание, распорядок учебных программ, сочинённые архитектором А. А. Менеласом планы, фасады и примерные сметы школьным строе­ниям. 

Что же представляла собой школа, открывшаяся, по-видимому, в 1798 году? Вся её территория была поделена на четыре участка по числу главнейших частей в «сельском домоводстве»:

  • 140 десятин отво­дилось под пашню,
  • 25 — под сады и огороды,
  • 25 — под усадьбу и паст­бище для скотоводства,
  • остальные 62 — под лес.

Основные строения намечались вдоль дороги на Павловск. Первой должна была бросаться в глаза ветряная мельница с хлебным амбаром и жилищем мельника. Она хорошо просматривалась как с дороги на Павловск, так и с Московского шоссе.

Далее следовал участок, предназначенный для усадьбищ по скотоводству и хлебопашеству. На нём живописно разбрасывались скотные дворы, конюшня, молочня, больница для скота, птичня, кузница.

Далее — жилище наставника в хлебопашестве, почти вплотную примыкавшее к усадьбе Самборского, рига и овины.

За Белозеркой должно было располагаться главное школьное здание со службами и мастерскими. За участком школьного здания ближе к Павловску начинались лесные участки, продолжавшиеся в сторону Гуммолосаровского ручья до деревни Тярлево и далее. Напротив Тярпева планировалось разбить сады и огороды.

Чтобы выяснить, чему же в школе учили, обратимся к тексту Поло­жения. 

К решению вопроса о хлебопашестве подходили наиболее деликат­но. Особо подчеркивалось, что:

«Хлебопашество, так как обширнейшая и важнейшая часть в сель­ском хозяйстве, требует многоразличных наставлений, особливо в пространном Российском Государстве, заключающем в себе толь разнообразные местоположения, климаты и свойства земли; и потому не может оно здесь приведено быть в одну общую систему, но нужно приноровиться к к местному положению каждой провинции и соображаться с свойства­ми климата, качествами земли, со нравами и обычаями жителей. И так в преподавании по сей части практических наставлений главнейшим будет предлогом поправить и усовершить земледелие сколько возможно  повсеместно, не отвергая все существуемыя в каждом месте уже правила. и вводят токмо вновь такие, кои удобно могут произведены быть я действо и повсюду признаны общеполезными».


Какие же цели достигались при практическом обучении хлебопашеству? 

  1. Как узнавать легчайшим образом род и качество земель, а особливо по дико­растущим на них растениям, по коим су­дить можно не только из чего состоит зем­ля, но и к какому посеву может быть при­годна.
  2. Доказать на самом опыте пользу разделения пашни на семь полей, и воз­можность такового ж заведения во многих местах России, и каким образом чрез по­севные обороты можно избегнуть повсюду в России еще обычайного, но весьма вред­ного оставления под пар третьей части земли, лишающего Государство ежегодно третьей части своего обилия...».

 Пункт второй — один из ключевых. 

В значительной степени именно ради него и создавалась школа. Семь полей по двадцать десятин как раз и занима­ли большинство её территории. Идея о семиполье, однако, была корен­ная, российская, восходившая к работе А. Т. Болотова «О разделении полей», опубликованной в 1771 году в «Трудах» Вольного экономиче­кого общества. Серьезно занимаясь сельским хозяйством, Андрей Ти­мофеевич понимал, что оно нуждается не в частных улучшениях, а в ре­шительной перестройке.

Однако до поры до времени его разработки оставались теорией. Страшная раздробленность крестьянских наделов не давала проверить расчёты на практике. Нетрудно догадаться, что и остальные идеи Болотова, активно со­трудничавшего на ниве сельскохозяйственного просветительства с Н. И. Новиковым, равно как и других членов Вольного экономического обще­ства были широко востребованы в практической школе. 

Находясь в Англии, Самборский чрезвычайно заинтересовался плугами, которые, по его разумению, должны были сменить традиционную в Россию соху. Но и здесь он был далеко не одинок. Вольное экономическое общество дважды, в 1773 и в 1791 годах, объявляло конкурс на создание лучшего плуга, пригодного в местных условиях.

Садоводство

В «экономическом» предполагалось обучать на опыте и в теории разведению растений, употребляемых в сельском хозяйстве, на фабри­ках и мануфактурах (так сказать, сырьё для лёгкой промышленности. Естественно, что на опыте обучали разведению только тех растений, которые произрастали в северном климате. Отдельно предполагалось разводить врачебные цветы и травы, упо­требительные в домашнем быту: ромашку, шалфей, мяту, полынь и другие. 

В «плодовитом» саду насаждались различные плодоносные дерева и кустарники, одни — на открытом воздухе, другие — в оранжереях, по поводу чего давались соответствующие наставления. В увеселительном саду «разведутся разные дерева, кустарники, цве­ты и всякие растения, приносящие токмо удовольствие приятностию их вида или благовонием». Помимо правил их разведения, преподавалось также, «как располагать и делать дорожки, пруды, каналы, мосты, бесед­ки и прочее к увеселительным садам принадлежащее, которых достоин­ство и совершенство состоит в искусном подражании красотам и приятностям природы». 

Лесоводство

Третья крупная отрасль — лесоводство. В теоретической части должно было изучаться всё, что касается видового состава лесов и его привязки к той или иной почве, обозревался жизненный цикл дерева, определялось, «которые дерева и в каких местах составляют корабель­ные, строевые и дровяные леса, и на какие другие изделия и домашние потребы они более или менее пригодны; також какую пользу вообще каждое дерево по свойству его в сельском хозяйстве принесть может, ка­сательно или плода его, или смолы, или коры».

Далее преподавались правила лесопользования, дабы «не вдруг леса опустошились», рекомен­дации о том, как охранить лес от скота и от пожара, «как подчищать ста­рые дерева для лучшего их роста, и как обходиться с молодыми от семян и от старых пней выходящими отрослями», рассказывалось о том, как леса размножать и как за ними ухаживать, давались наставления о пра­вильной рубке и заготовке древесины. Предполагалось, что лучшие уче­ники смогут быть употребляемы в лесные надсмотрщики и форштмей- стеры (лесничие) над казёнными лесами.

 Скотоводство

И, наконец, скотоводство, которое, как мы увидим, несколько выхо­дит за рамки его современного понимания. Помимо отраслей, ныне отно­симых к пищевой промышленности, к нему присоединялись птицеводст­во и пчеловодство.

Предметом преподавания должно было определяться: 
  1. сколько по количеству и качеству земли в каждом месте содер­жать должно различного домашнего скота, дабы между земледелием и скотоводством была повсюду надлежащая соразмерность;
  2. какие роды скота, в каком месте более приносить могут выгоды;
  3. как содержать оные и как расплодить и усовершать их породу;
  4. какой корм и в какое время каждому роду более приличествует, особливо зимою, от чего много зависит получаемая в сельском хозяйст­ве от рогатого скота польза;
  5. как предохранить скот от болезней, как узнавать хворый, и каки­ми простыми средствами его лечить;
  6. каким образом откармливать на убой старую и молодую скотину;
  7. как делать наилучшим образом масло и разного роду сыр;
  8. как приготовлять вообще по-надлежащему и все прочие от ското­водства получаемые произведения, как то: мясо, сало, кожи, шерсть, ще­тину и проч. на продажу и для сельского домашнего употребления, а особливо как солить и коптить разные мяса, как разбирать по сортам шерсть при стрижении овец, дабы отделить хорошую от дурной, и в чем состоит различная доброта ее». 

И в завершение программа наставлений в сельской архитектуре. Её цель — «показать на опыте порядочное и выгодное расположение всех деревенских строений, как-то: жилья, сараев, хлевов, конюшен, амбаров, житниц, овинов и прочего, и как строения сии могут созидаться проч­но и с должным сбережением потребных к тому припасов...». Однако и здесь скрывалась изюминка — землебитное строение. Новшество, пропагандируемое архи­тектором Николаем Львовым, как предполагается в некоторых современ­ных исследованиях, с подачи Адама Менеласа, прибывшего из Шотландии, где оно существовало издавна. Адам Адамович сотрудничал со Львовым с 1785 года, и теперь едва ли возможно разделить степень их участия во многих совместных работах. Идут споры и об авторстве со­оружений Школы практического земледелия.

Львов не забывал, сколько дорогого леса тратится на восстановле­ние изб, уничтожаемых частыми пожарами. Отсюда мысль, поглотив­шая его на долгие годы, об использовании в строительстве негорючего и дешёвого материала — земли, которая всегда под рукой. Да и в самой России в южных губерниях издавна строили глинобитные и саманные дома. Пропагандируемый Львовым способ строительства состоял в том, что землю засыпали в промежуток между деревянными щитами и плотно утрамбовывали, поливая каждый 5—6-сантиметровый слой известковым раствором. Чтобы земляную стену не размывали дожди, её затирали с поверхности водой со скипидаром и потом штукатурили известью на скипидарной воде, а для изоляции от почвенных вод под домом устраи­вали каменный фундамент с сухим подвалом. 

Первым крупным землебитным сооружением, возведённым по про­екту и под руководством Н. Львова, был Приорат в Гатчине.

Помимо землебитного способа строения, в училище должны были преподаваться теоретические и практические наставления по строитель­ству дорог, каналов и мостов «и как содержать вообще повсюду дороги в такой исправности, чтоб во всякое время года был удобной проезд по оным». Отдельно должны были учить строительству ветряных и водя­ных мельниц, а также строительству шлюзов и плотин. 

И конечно, не были забыты орудия, полезные для крестьянина. В программу входило: 

«...Сооружение разных для сельского хозяйства полезных машин, кои не требуют большого знания и иждивения, а облегчают труд челове­ческой...; да сверх того покажется на практике, как делаются и вообще все земледельческая орудия и всякая для крестьянина потребная сбруя, и как усовершать ныне в России уже употребительные, дабы они более соответствовали цели той, на которую изобретены, в сокращении при ра­ботах времени и в уменьшении трудов человеческих и животных. Равно­мерно сие механическое учение простираться будет и на показание на практике употребления разных лучших машин для всякого рода пряжи, и удобнейших станов для тканья холста, полотен, домашнего сукна и проч.». 

Таким образом, школа под Царским Селом должна была совмещать с учебными научно-исследовательские, проектные и технологические функции, равно как служить своеобразным полигоном для проверки на практике научных теорий и разработок, в том числе «импортируемых технологий». Что же касается учебной программы, то, как мы увидим, в этом мини-конгломерате сочетались черты современных учебных заве­дений разного уровня — от колледжа до университета. 

В первоначальном штате школы состояло 14 человек, при этом А. А. Самборский руководил ею нештатно и без оклада. На оплату выделялось 11 тысяч рублей в год с условием определять жалованье со­гласно «искусству и знанию».

В школе предполагалось четыре наставни­ка:

  • в хлебопашестве (с одним помощником),
  • в садоводстве и лесовод­стве (соответственно с двумя помощниками),
  • в скотоводстве (с одним помощником, но сам наставник должен был быть женатым, «дабы жена его, занимая место скотницы и упражняясь в птицеводстве и прочих ча­стях домашнего хозяйства, також в разных женских рукоделиях, могла давать в том наставления воспитанницам сиропитательных домов и дру­гим ученицам, кои в учреждаемую школу будут принимаемы»)
  • и в сель­ской архитектуре и механике (сначала эту должность занимал А. А. Менелас, долженствующий развивать землебитное направление), при по­следнем столяр, слесарь и кузнец. Состоял в штате «земской, который отправлять имеет должность казначея и журналиста»[6], лекарь (скорее всего сразу Вильгельм Иванович Ритмейстер из павловского госпиталя, работавший в школе по совместительству), которому полагалось также знать ботанику и давать наставления о пользе и разведении простых рас­тений, а также переводчик, знающий немецкий и английский языки. 

Под началом у этих наставников находилось 53 учащихся: 8 сту­дентов императорского Московского университета, 10 питомцев вос­питательных домов, 10 воспитанниц тех же домов, 5 семинаристов и 20 казённых крестьян из разных губерний. Предполагалось, что к ним за отдельную плату будут присоединяться помещичьи крестьяне и все желающие. 

Учебный график выстраивался в соответствии с практическими ра­ботами по временам года и суток, «как естественный порядок каждой части и надобность в работах того востребует». Причем каждый учащий­ся из крестьян должен был производить работы своими руками, но под управлением наставников. Студенты и питомцы воспитательных домов не должны были исполнять работы в полном объёме. Им достаточно было ознакомиться с приёмами использования земледельческих орудий, чтобы уметь показать их другим на деле.

Практикой занимались, конечно, летом, а все те, кто знал грамоту, должны были читать книги о земледелии и сельском хозяйстве, в том числе на немецком и английском языках. Неграмотным предстояло упражняться зимой преимущественно н сельской механике, обучаясь изготавливать потребные в сельском хо­зяйстве орудия и машины, а ученицам — различным домашним работам и женским упражнениям: прясть, шить, мыть, стряпать и прочему. 

По окончании обучения показавшим успехи студентам присваива­лись чины тринадцатого класса; воспитанникам сиротских домов, семи­наристам и другим ученикам, знающим чтение и письмо, раздавались в награду книги о сельском хозяйстве с надписью, что даны за прилежа­ние; а не умеющим грамоты и крестьянам «земледельческие и садовые орудия лучшей работы, с приложением казенного штемпеля». 

Оговаривалось, что вначале время пребывания в школе должно было быть достаточным для постижения познаний и зависеть от способ­ностей и склонностей каждого, а когда школа устроится, то предполагал­ся цикл обучения в три года. По мере выпуска обучавшихся набирались новые питомцы и воспитанницы.

Так начиналось грандиозное мероприятие по преобразованию рос­сийского сельского хозяйства, однако планы Самборского были на­рушены уже следующим летом. 

Как мы знаем, он продолжал оставаться софийским протоиереем и законоучителем великих княжон, дочерей Павла I. В 1799 для укреп­ления союза между Россией и Австрией венский двор предложил вели­кой княжне руку эрцгерцога Иосифа, палатина венгерского. 20 февраля 1799 года в Санкт-Петербурге состоялось обручение эрцгерцога с Алек­сандрой Павловной, а 19 октября того же года— венчание в Гатчине. В ноябре Александра Павловна выехала с мужем в Австрию. Не сме­нившая веру при выходе замуж, она умолила Самборского поехать с ней на чужбину в качестве личного духовника...  

И Андрей Афанасьевич вынужден подбирать себе замену на школь­ном поприще. 11 августа директором Школы земледелия назначается ка­мергер Модест Петрович Бакунин, служащий в Департаменте уделов, к ведомству которого 10 октября того же года было переведено и само заведение.  

В пользу Бакунина говорило и то, что он был молод: в 1799 году ему исполнилось только 34 года, и то, что он был сыном Петра Василье­вича Бакунина-меньшого, ближайшего сотрудника Никиты Ивановича Панина. Модест Петрович получил прекрасное по тому времени воспи­тание и посвятил себя главным образом сельскому хозяйству, а также метеорологии и ботанике.  

Бакунин развернул энергичную деятельность, и уже 25 июля 1800 года Высочайшим указом было повелено ввести в употребление у крестьян удельного ведомства правила сельского хлебопашества и хо­зяйства, преподаваемые в практической школе земледелия. Новые пред­ложения, внесённые в Департамент уделов, были обсуждены и доложены Павлу Петровичу 20 февраля 1801 года, менее чем за три недели до убийства императора. 

Главнейшая цель школы оставалась прежней — образование настав­ников, которые должны были ввести постепенно по всей России изучен­ные ими правила сельского хозяйства, причём по-прежнему особо под­чёркивалось, что «для сего непременно нужно знать... образ жизни хле­бопашцев наших и разность климатов, что не может быть знакомо чужеземцам, а потому все наставники должны были быть россияне». Также вводилось в обычай, чтобы обучаемые студенты и семинаристы становились со временем помощниками наставников, а потом зани­мали бы места наставников. При этом наставникам должен был при­сваиваться 9-й класс, а помощникам — 12 класс в соответствии с та­белью о рангах. 

Из предложений следовало, что расчёт на частное поступление не оправдался, соответственно увеличивался набор учеников из удельных крестьян, взятых из губерний, где имеется недостаток земли. Оговарива­лось, что если школа вследствие увеличения своих доходов сможет со­держать большее количество питомцев, то число удельных в ней должно быть увеличено. Помещичьих крестьян стали брать в обучение безде­нежно. Школа должна была снабжать выпускников семенами и орудия­ми, а департамент уделов обязывался обеспечить им землю для пяти­польного хозяйствования. 

В соответствии с планами Менеласа и Львова продолжалось строи­тельство школы, кроме того, Бакунин просил выкупить и пожаловать для неё дом Самборского для размещения начальника школы и чиновни­ков при нём. 

Предполагалось, что через три года по совершенному устроению хозяйства и заведению всего необходимого усадьбища долж­ны были содержать себя сами, не требуя никаких сумм от школ, а сверх того снабжать поселян семенами, орудиями и возвращать впоследствии употреблённые на них издержки.

20 февраля 1801 года были утверждены новые штаты. Директор по-прежнему не получал жалованья, только по должности в Департаменте уделов. Число сотрудников выросло с 14 до 26, не счи­тая 5 человек (наставник, староста, плотник, пастух, скотница) на вновь учреждённом удельном усадьбище. Прибавился помощник у наставни­ка в хлебопашестве, при наставнике в скотоводстве их стало три, появи­лись помощники у наставника в сельской архитектуре и механике, ци­рюльник, пчеловод, огородник и конюх. Помимо штатных работников, при школе «навсегда» водворялись четыре семьи удельных крестьян.

Выросло и число обучающихся. Студентов уже не 5, а 8, удельных крестьян — 40 (ровно в два раза больше).

Однако перспективные начинания, на которых должна была быть построена сельская модернизация России, были удушены в колыбели. Быстрые реформы оказались неприемлемы для многих, и 11 марта 1801 года в Михайловском замке был убит император Павел. А вместе с этим бесчеловечным актом был подписан отсроченный смертный при­говор всем его начинаниям.

Кончину школы ускорило то, что в конце 1802 года в возрасте 37 лет уходит из жизни Модест Петрович Бакунин. Последним директо­ром назначается судя по всему заслуженный екатерининский чиновник надворный советник Брандорф, для которого эта служба стала заверше­нием карьеры. 

«Во время управления сею школою бывшим директором Бакуниным донесено от его было департаменту, что школа обзавелась всеми для нее нужными пособиями, как то: орудиями, мелким и рогатым скотом, птицами и семенами, сверх того еще доставила следующие пользы:

  1. удачное заведение травосеяния;
  2. показала средство, как с одной десятины можно получать годо­вого доходу более 300 рублей;
  3. взрастила в совершенстве англинскую репу ("турнепс.— С. В.);
  4. доказала, как выгодно сеять около Петербурга гречу и полбу;
  5. завела фуры для возки 50 кулей овса тремя парами волов;
  6. ввела разные земледельческие орудия;
  7. усовершила приготовление масла коровьего;
  8. засеяла 140 иностранных дерев и кустов;
  9. перевела по высочайшему повелению сочинения Бургсдорфа и Цюгамеля о лесах;
  10. доставила Адмиралтейств-коллегии двух искусных форстмей- стеров;
  11. отправила наставника хлебопашества в Смоленскую губернию для заведения примерного усадьбища;
  12. выучила 20 удельных крестьян употреблению плуга и катка;
  13. показала способ разведения полезных родов дерев;
  14. отправила в российские губернии трех наставничьих помощни­ков, первых двух для сельских хозяйственных замечаний, а последнего для усовершенствования знаний его по лесной части;
  15. сверх того школа занимала своих учеников межеванием, архи­тектурою и рисованием, других обучала садоводству, огородничеству и разным мастерствам, показывала им на практике осушать болотные места и проводить поземельные рвы, каковым средством осушено при школе до 20 десятин земли».


Эти сведения, взятые, видимо, из отчёта Бакунина за 1802 год, зву­чат как реквием грандиозным начинаниям.. При новом императоре вернулась обычная российская неразбериха. В этих условиях деятельность школы уже никого не интересовала. 27 октября 1803 года Александр I утвердил доклад министра уделов Дмитрия Трощинского, где рекомендовалось заведение закрыть. Пора­жает цинизм и дремучее невежество составителей этого документа, по­пытка представить всё во благо государства и его граждан. 

Во-первых, подробно перечисляются расходы за 5 лет: на устрое­ние и на зарплату по штатам чуть больше 200 тысяч рублей. Около половины из этой суммы — оклады служащим и «стипендии». Остальное ушло на строительство и приобретение оборудования. Не так уж много (ля государства — содержать от 15 до 25 человек, сейчас это состав кафедры в учебном заведении. При этом очень много было сделано рука­ми наставников и воспитанников. Так вот, Трощинский утверждал, что зa пять лет школа не принесла государству практически никакого дохо­да! И это при том, что первое из удельных усадьбищ, из тех, что должны были по плану самоокупаться через три года, просуществовало фактиче­ски один год (первый, как мы помним, был потерян). Если руководстводствоваться этой логикой сегодня, государство должно немедленно закрыть большинство научных и учебных заведений, включая все средние шко­лы, а также Московский и Петербургский университеты. 

Во-вторых, для успокоения совести Александра, дело его отца было представлено как тягота для крестьян:

«Из дел и сведений, поступающих в департамент, видно, что кресть­яне, назначаемые в школу, выбираются тем же порядком, как и рекруты. Все селение почитает их мертвыми или безвозвратно для них потерян­ными. Их так же оплакивают, так же провожают, как и рекрут. Поборы для высылки оных в школу обращаются крестьянам в крайнее отягоще­ние: молодые поселяне, отторгнутые от дома родительского, от собст­венного попелища, от жен своих и детей, едут в школу с твердым наме­рением забыть немедленно по возвращении в домы свои выученные ими в оной правила, с тем чтобы истребить память долговременной их разлу­ки. Жены же иных учеников, почитая их умершими, между тем выходят за других замуж; а домы их продаются, как выморочные».

Интересная позиция у министра — попутно охаивается государст­венная политика в области армейского призыва. Сейчас чиновник, осме­лившийся на подобные высказывания, был бы немедленно уволен. Но для Александра — это повод вздохнуть и... утвердить!..

И наконец, последний довод — самый, пожалуй, существенный: 

«Другие, напротив того, по возвращении своем из школы требуют от сельских начальств такой пропорции земли, каковою без крайнего ра­зорения прочих поселян, по малому оной иногда количеству в удельных селениях, удовлетворить невозможно, и поставляя себя достойными на­чальствовать, просят работников, скота, орудий и денег на обзаведе­ние». 

Ну, что тут сказать: логично. Но ведь первоначально школа и пред­назначалась для освоения новых земель и даже была приписана к экспе­диции, в полномочия которой входило опекунство иностранных колони­стов и переселяемых на новые земли удельных крестьян. Обо всём этом давно забыто. Новое правительство предпочитает «не париться» с освое­нием земли русской. А ведь получилось — вышла бы своеобразная «сто­лыпинская» реформа только на век раньше! На разгрузившихся зем­лях, в свою очередь, легче было провести перераспределение участков под рациональное хозяйство, ликвидировать пресловутую чересполоси­цу. И Павел Петрович, и Самборский, и, видимо, Бакунин надеялись осуществить нечто подобное. А освободившиеся рабочие руки — в лёг­кую и пищевую промышленность (по тогдашнему — в мануфактуру), в строительство, в том числе дорог, в лесоводство, мелиорацию. И всему этому — тоже учили в школе! 

Справедливости ради стоит отметить, что Александр в конечном итоге учредил... ферму, где, по уверениям Трощинского, планировалось примерно то же самое. Одновременно (в 1803 году) в Царском Селе от­крылось Практическое лесное училище (впоследствии переведено в Пе­тербург и выросло в современную Лесотехническую академию) — эту отрасль отстоял Таблиц. Училище стало первым в мире высшим лесным учебным заведением. Однако практические занятия его проводились уже не в Царском Селе, а на Лисинской казённой лесной даче. 

В целом же сворачивание начинаний «безумного» Павла продолжа­лось. В 1804 году после смерти Н. Львова упразднили школу землебит­ного строения в Никольском. В тот же год через Черногорию, Грецию и Крым вернулся в Россию и Самборский. В благодарность за труды не­утешный вдовец Иосиф Габсбургский, равно как и брат усопшей импера­тор Александр Павлович назначили протоиерею пожизненную пенсию (2000 рублей от палатина венгерского и 7600 — из Кабинета русского государя). К делам его, однако, не вернули.

Отец Андрей тяготился бездействием. Хотел остаться в Крыму, мис­сионером среди татар, но разрешение получено не было, и пришлось жить в своих деревнях в Херсонской губернии, пожалованных императо­ром Павлом. По-прежнему продолжал проситься в Крым: «Сию опустошенную страну сам Бог предназначил для того, чтобы священнослужением в ней я запечатлел остаток дней моих»,— писал он Государю снова в 1805 го­ду, отказываясь при этом от жалованья за этот труд. 

Александр в ответ успокаивал бывшего наставника, продолжал осы­пать его наградами и предлагал переселиться в Санкт-Петербург, выделив обширное помещение в Михайловском замке, где Андрею Афанасье­вичу дозволено было также устроить для себя церковь из подвижной церкви, в которой он священнодействовал в Вене, с иконами, принадле­жавшими лично великой княгине Александре Павловне, и с убранством «из её царственных одежд», купленных Самборским после её кончины «на публичной продаже».

Однако Самборский приезжал в Петербург редко, а окончательно возвратился только в 1812 году, после смерти своей младшей дочери Со­фии, супруги В. Ф. Малиновского, директора Царскосельского лицея. К этому времени вернулась в семейство и Белозерка: летом 1811 года, вступая в должность директора Лицея, Владимир Фёдорович стал про­сить её у казны хотя бы для прогулок и для упражнений в садоводстве своих подопечных. Пожить в родном доме мечтала его супруга... Узнав об этом, его бездетный брат Павел Фёдорович выкупил усадьбу и пре­доставил её родственникам. 

Краткое описание местности, где находилась школа, сделал в годы ее существования Л.К. Шторх: «Когда, покинув Царское Село, вы проедете прекрасными полями, напоминающими английский пейзаж, Вас далее встретит прекрасный лесок, который будет сопровождать Нас до самого Павловска».

Последние два года жизни Андрей Афанасьевич тяжело болел, а ле­то проводил на даче Н. И. Салтыкова, к тому времени объединённой с Александровой дачей, поля которой он когда-то распахивал. Умер он в 1815 году. 

Согласно предсмертной просьбе, его двум дочерям и внукам была оставлена пенсия из Кабинета Его Величества и, кроме того, для них со­хранялась квартира в Михайловском замке. Кроме того, семейству Самборского был прощён долг (36 000 рублей), «нажитый не роскошью и мирскою суетностию, но приобретением общего блага». 

Осталось сказать, что погубленная на время идея не могла заглох­нуть окончательно. Именно в Пушкине, бывшем Царском Селе, в на­стоящее время работает Санкт-Петербургский Аграрный Университет — старейший и один из крупнейших аграрных вузов в России, по сути пря­мой преемник начинаний А. А. Самборского. И все идеи учёных про­свещённого века востребованы и претворяются в жизнь. 

А на огромной территории бывшей школы сегодня расположены Всероссийский НИИ генетики и разведения сельскохозяйственных жи­вотных и Научно-исследовательский институт механизации и электри­
фикации сельского хозяйства Российской академии сельскохозяйствен­ных наук, а также Пушкинские лаборатории ВИР, где в 1920-е—1930-е годы работал Н. И. Вавилов.

 

ОСНОВНАЯ ЛИТЕРАТУРА

  1. А. Веселова. Вопросы «земледелия и домостроительства» в деятельно­сти Императорского Вольного экономического общества //’ Отечественные за­писки,—2004,—№ 1 (15).
  2. Е. Гусарова. История дачи Малиновского // Вперед (Царскосельская га­зета).—1991.—№ 151, 152, 154, 155, 156.
  3. С. О. Кузнецов. Адам Менелас на российской земле: возможные пути интерпретации творчества архитектора императора Николая I // Философский век: Альманах. Вып. 6. Россия в николаевское время: наука, политика, просве­щение. / Отв. редакторы М. Ф. Хартанович, М. И. Микешин.— СПб., 1998.
  4. Камер-фурьерские церемониальные журналы за 1780—1797 годы.
  5. [В. А. Озеров]. Положение практической школы земледелия и сельского хозяйства. |А. А. Менелас|. Планы, служащие к объяснению положения практи­ческой школы земледелия и сельского хозяйства.— СПб., 1798.
  6. Полное собрание законов Российской империи. Т. 24—28, 44
  7. Г. В. Семенова. Отдельный парк / Памятники истории и культуры Пе­тербурга. Исследования и материалы. Выпуск 8.— СПб.: Белое и черное, 2005.— С. 92—117.
  8. Г. Семенова. Царское Село знакомое и незнакомое.— М.—СПб.: Центр- полиграф, МиМ-Дельта, 2009.
  9. Сеятели и хранители: Очерки об известных агрономах, почвоведах, се­лекционерах, генетиках, экономистах-аграрниках; отрывки из документов, науч­ных статей, воспоминаний. Книга !.— М.: Современник, 1992.

 

Об авторе статьи:

Выжевский Сергей Викторович. Родился в 1966 году. Поэт, переводчик, публицист. Автор книги стихов «Тесные времена» (2002), составитель поэти­ческой антологии «Цветослов утешной столицы» (1998). Работает в Музее ис­тории города Павловска. Живёт в городе Пушкине.

 

Источник: Сайт СПб Аграрного университета

Рейтинг: 0 Голосов: 0 3450 просмотров
Комментарии (1)
olgaal # 30 июля 2013 в 13:42 0
А еще имеются статьи, написанные и опубликованные значительно раньше использованной литературы:

О.А.Яценко. Я земледелие поставляю выше моей жизни! (А.А.Самборский и его школа земледелия в Царском Селе). //И в просвещении стать с веком наравне...СПб, 1992. С.118-133;
О.А.Яценко.Записка протоиерея Андрея Афанасьевича Самборского «Об общественном благополучии»//Пушкинская эпоха и христианская культура. Вып.IV.СПб, 1994. С.44-48.