Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Церковная 6. Дом Вуича (Толстого)

Фотоальбом Церковная 6 

 

Деревянный дом В. И. Вуича, в котором жил и работал писатель Алексей Николаевич Толстой. Архитектор А.Ф.Видов, 1880-годы.

В 2001 г. дом включён КГИОПом в "Список вновь выявленных объектов, представляющих историческую, научную, художественную или иную культурную ценность", как объект культурного наследия регионального значения (Перечень объектов культурного наследия на территории Санкт-Петербурга (по состоянию на 06.08.2010 г.)).

 

 

Дом В.И. Вуича с палисадником в про­зрачной металлической ограде расположен на перепаде рельефа в центре квартала. Его лицевой фасад в классицистических формах эклектики оттеняет раскидистая крона старой липы. В облике небольшого деревянного здания выделяется балкон на каменных резных кронштейнах, завершенный скатным навесом. Ограждение балкона резными балясинами и колоннами выполнено из дерева. В обработке фасада — профилированные тяги и наличники, прямые сандрики. Вход расположен на боковом дворовом фасаде.

 

 

Этот участок изначально входил в дворовое место углового дома по Малой улице Теппера де Фергюссона и был занят садом.

В 1858 г. он принадлежал графине Э.И. Игельстром. Существующее здание построили для чиновника Царскосельского дворцового правления действительного статского советника Василия Ивановича Вуича по проекту архитектора А.Ф. Видова 1880-е гг.

Семейство дворян Вуичей – выходцев из Сербии – известно преданным служением нескольких поколений дому Романовых. На их гербе красуется надпись «За веру и верность» и отрубленная голова янычара. Летний дом в Царском Селе граф построил в XIX веке.

Его отец — Вуич Василий Афанасьевич (1777—1836), полковник, герой сражения при Фридланде, командующий Собственным Его Императорского Величества конвоем. В переписке Вуича с семьей сохранился его рассказ о том, что император Николай I в присутствии всей свиты, обратившись к окружавшим генералам, назвал его «мой хранитель» (mon gardien). Благоволение Николая I выразилось и впоследствии по случаю прибытия Вуича в Санкт-Петербург для определения на военную службу своего сына, причем император сам назначил ему полк и выразился: «Ну, смотри, чтобы сын был на батюшку похож непременно».

Вуич Иван Васильевич (1813—1884), знакомый Лермонтова; воспитанник Школы юнкеров (выпуск 1831). В 1838 служил на Кавказе (поручик). Распространенное мнение о том, что Вуич — прототип Вулича (в автографе — Вуич) в «Фаталисте», не подтверждается дневником Вуича (ГБЛ). Фамилия была известна Лермонтову. Один из современников называет Вуича «такою личностью, которую нельзя было не заметить». Во время работы над «Героем нашего времени» Лермонтов, вероятно, встречался с Вуичем в Петербурге, имея общих знакомых среди офицеров. Портрет В. (масло) неизв. художника (1830-е гг.) хранится в Ленингр. музее артиллерии, инж. войск и войск связи

В адресных книгах ЦС за 1895 год упомянута Вуич Полина (возм. Павла?) Николаевна   — вдова генерал-майора, Колпинская собственный дом. Павла Николаевна (ур. Лори) была замужем за Вуичем Иваном Васильевичем. Если предположить, что это один и тот же персонаж, то можно предположить, что после смерти мужа она переехала из дома мужа, который перешел по наследству одному из их многочисленных сыновей. В этом браке было рождено 12 детей! Версия требует подтверждения

 

После революции Вуичи покинули Россию. В их особняке на Церковной улице, 6 большевики сначала устроили приют для беспризорников, а потом пансионат для больных.

 

 

В 1930-1938 гг.  в доме проживал писатель А.Н. Толстой, он прожил в нем восемь лет — до переезда в Москву в 1938 г. В то время улица носила название Пролетарской, а сам город был переименован в Детское Село. Вновь дом наполнился семейным теплом и уютом. На стенах появились картины известных мастеров и географические карты, в комнатах — антикварная мебель. Пол застилали красивые ковры, на полках шкафов стояли новейшие книги по физике, химии, философии. Зазвучала фортепьянная музыка.

Писатель переехал с семьей в Детское Село из Ленинграда в 1928 г. и два года снимал квартиру во втором этаже ныне сохранившегося дома на углу Церковной и Московской улиц. Таким образом, А.Н. Толстой прожил в Детском Селе — Пушкине десять лет.

На 30-е годы, т. е. на период жизни в Детском Селе, приходится расцвет литературной и общественной жизни А.Н. Толстого. Здесь он работал над одним из самых значительных своих произведений историческим романом «Петр Первый» (1929—1934 гг.). 6 ноября 1928 года пи­сатель сообщал редакции журнала «Новый мир»: «Вот уже полтора месяца я с головой влез в материалы о Петре. К 1 декабря у меня будет готова пьеса. (Имеет­ся в виду пьеса «На дыбе») Сейчас же я начи­наю роман, который и хочу предложить Вам для печа­танья с февральской книжки».До мельчайших подробностей изучал Толстой эпоху Петра, собирал портреты и вещи того времени. «Мате­риалы все растут,— писал он редактору журнала «Но­вый мир» В. П. Полонскому. — Из Академии наук и Публичной библиотеки мне несут такие книжищи, что волосы встают ежом». «Мне пришлось для новой главы прочитать кучу материалов, из которых выуживаешь по зернышку». Первая книга романа была закончена в Дет­ском Селе 12 мая 1930 года.

Отдыхая от работы, писатель любил бывать в пар­ках, особенно в Александровском и Баболовском. Гулял он обычно один и во время прогулок мысленно продол­жал работу над своими произведениями. Нередко пи­сатель посещал и дворцы. Однажды в Красной гостиной Александровского двор­ца-музея его внимание привлек гобелен, на котором бы­ла изображена французская королева Мария-Антуанет­та, казненная во время революции. Гобелен был пода­рен жене Николая II президентом Франции Лубэ. Не­смотря на то что подарок смутил последнюю русскую императрицу, она  украсила  им  стену  своего  кабинета.

Этот гобелен послужил Толстому сюжетом для рас­сказа «Гобелен Марии-Антуанетты», написанного в конце 1928 года и тесно связанного с Царским Селом, хотя основные события рассказа развиваются во Франции в XVIII веке. Оригинал портрета Толстой приписывает Ф. Буше, который якобы и поднес гобелен Марии-Анту­анетте. В действительности гобелен никогда не принад­лежал Марии-Антуанетте и с ним не происходило тех приключений, о которых идет речь в рассказе Толстого. Гобелен «Мария-Антуанетта с детьми» был исполнен не в XVIII веке, а в конце XIX и не с картины Буше, а с картины Э. Виже-Лебрен, находящейся в Версальском дворце.

 

А. Н. Толстой в своем кабинете в Детском Селе 1937 год

 

Второй том романа вышел в 1934 году. «… В 1934 году,— вспоминала В. Инбер,— я провела два-три дня у Толстых, в Детском Селе… Была зима. Высокие алмазные снега покрывали пушкинские аллеи, подступали к окнам и балконам. Стояли лютые морозы. Но в рабочем кабинете Алексея Николаевича было рай­ски тепло. Жарко топились печи деревянного дома.

Гравюры, книги, рукописи, различные материалы Петровской эпохи наполняли просторную комнату Тол­стого...»

В то время Толстой в содружестве с В. М. Петровым работал над сценарием фильма «Петр I», за который 23 марта 1938 года Указом Президиума Верховного Со­вета СССР был награжден орденом Ленина.

В 30-х годах Толстой продолжал работу и над три­логией «Хождение по мукам», первую часть которой он начал писать еще в 1919 году.

Основная тема трилогии — судьбы русской интелли­генции в годы революции — была для Толстого не толь­ко важной общественной, но глубоко личной темой. «„Хождение по мукам",— писал он,— это хождение со­вести автора по страданиям, надеждам, восторгам, па­дениям, унынию, взлетам — ощущение целой огромной эпохи, начинающейся преддверием первой мировой вой­ны и кончающейся первым днем второй мировой вой­ны». В этом большом многоплановом произведении пи­сатель рассказывает о судьбе России и широчайших на­родных масс в эпоху революции, о трудном, но неизбеж­ном пути к Октябрю лучшей части русской интеллиген­ции. В Детском Селе Толстой закончил вторую часть трилогии — роман «Восемнадцатый год».

Еще в процессе работы над романами «Петр Пер­вый» и «Хождение по мукам» у Толстого возникло мно­го новых творческих планов и замыслов. В конце 1930 года он начал писать роман «Черное золото» («Эми­гранты»), направленный против международной контр­революции. Через год роман был закончен. В романе есть описание боя Красной Армии с войсками Юдени­ча, захватившего Детское Село. Войска Юденича были разгромлены. «Днем двадцать первого,— пишет Тол­стой, — штаб Юденича оставил Царское Село. Из Царского, Павловска и Гатчины потянулись в Ревель обо­зы с дворцовым имуществом. К вечеру Красная Армия ворвалась в Царское Село,— дрались под столетними липами, у Фридентальских и Орловских ворот. Белые покатились на юг, цепляясь за Красное Село, за Гатчину и Лугу. Это был разгром, неожиданный и непопра­вимый, у самых ворот Петрограда».

Однажды Толстой пригласил к себе в Детское Село В. А. Рождественского и, обещая творческую помощь, предложил ему создать русский текст либретто оперы великого  чешского композитора XIX века Бедржиха Сметаны «Проданная невеста». В октябре 1935 года Толстой по приглашению Союза чехословацких журна­листов с группой советских писателей посетил Чехосло­вакию. Он привез оттуда клавир оперы и, считая, что искусство более всего способствует взаимопониманию народов,  задумал  поставить  эту  популярнейшую  чеш­скую оперу на сцене советского оперного театра. «Он уверял меня в том,— вспоминал В. А. Рождественский,— что это чудесная, чисто народная музыка и что подоб­ный спектакль, в котором должны отразиться самые су­щественные черты чешского народа, несомненно, послу­жит началом культурного сближения с одной из самых значительных и интересных славянских стран».

Для того чтобы во время работы была возможность постоянно общаться, Толстой предложил Рождествен­скому переехать к нему в Детское Село. Около двух не­дель поэт жил у Толстого. В. А. Рожде­ственский вспоминал «большую прохладную столовую со старыми портретами, хрусталем в прозрачной горке и петровской мебелью». Влево от прихожей помещалась приемная.

 

Кабинет

Кабинет писателя находился на втором эта­же, в мезонине. Туда вела внутренняя лестница с пузатыми балясинами перил, которой, кроме Толстого, обычно никто не пользовался.

Работал Толстой регулярно, систематически, изо дня в день в одно и то же время. Это был человек исключи­тельной дисциплины труда, никогда не отступавший от заведенного ритма  работы.. Алексей Николаевич вставал рано, даже если поздно ложился спать накануне. Уже в восемь часов утра наверху раздавались его тяжелые шаги. Толстой принимался за работу. Листки рукописей лежали везде: на письменном столе, на секретере, на маленьком столике у дивана. И никто не имел права в это время входить в кабинет: ни посетители, ни журналисты, ни члены семьи. А дом старательно приглушал посторонние резкие звуки, оберегая творческое одиночество писателя. Алексей Николаевич был очень трудолюбив, дисциплинирован, упорен и требователен.

Когда знавшие его высказывали свое удивление по этому по­воду, Толстой отвечал:  «Работа смывает любую уста­лость. Надо сохранять, беречь ее ритм и всегда в один и тот же час занимать место за своим рабочим станком». Людям, привыкшим встречать Толстого в шумном и суетливом окружении бесчисленных посетителей и го­стей — актеров, писателей, художников, музыкантов, де­ятелей кино и журналистов,— в атмосфере непрестан­ных шуток и дружеского веселья, трудно себе предста­вить, как длительно, настойчиво и упорно умел рабо­тать в одиночестве за своим столом этот, казалось бы, всего себя отдающий обществу человек.

А я, уже просыпаясь, с восьми часов утра слышал над своей комнатой тяжелое его похаживание, возню у книжных полок и знал, что рабочий кабинет недоступен в эти часы не только для посетителей и журналистов, но и для домашних. Только к одиннадцати, к утреннему завтраку, Алексей Николаевич спускался на веранду, часто сильно запаздывая. Наскоро просмотрев газеты и погуляв с полчаса в саду, он вновь возвращался к своим рукописям. И так каждый день, без малейшего отступления от заведенной привычки. Только обед, обычно всегда многолюдный, со съехавшимися друзьями и нужными по делу людьми, возвращал Толстого к обще­ству. Здесь его уже покидала утренняя озабоченность и погруженность в свои мысли. Он становился таким, ка­ким знали его все,— остроумным, оживленным, полным юмора собеседником, обаяние которого чувствовал каж­дый общавшийся с ним».

"Ежедневно — хотя бы несколько фраз, чтобы не терять ритма работы, — рассказывал Толстой о том, как пишет. — … Необходима ежедневная, неослабеваемая тренировка, иначе, как это постоянно бывает, писатель довольствуется первой удачно сложившейся фразой, но это еще не означает, что она — та, которая должна быть в данном случае". Писатель строго следовал заведенному самим же распорядку. Работал только утром и днем, а если не успевал исполнить намеченное задание, заканчивал его вечером, но не позже полуночи. "Иначе — бессонная ночь".

Работу он считал лучшим лекарством от усталости. Только к обеду дом наполнялся людьми. Сюда приходили актеры и литераторы, художники и музыканты, ученые. И сразу озабоченный, погруженный в свои мысли писатель превращался во всеми любимого гостеприимного хозяина, общительного, веселого, остроумного, оживленного. 

Бумага, перо, чернила были для него соучастниками творческого процесса, он относился к ним с уважением — как к орудиям своего труда. Он любил писать на хорошей бумаге, любил хорошие легкие авторучки. «Карандаши ненавижу»,— говорил он. У него под рукой, возле письменного прибора, в специальном футляре всегда было несколько авторучек.

Еще в годы жизни на Московской улице друзья и знакомые собирались у Толстого по средам. Продолжались «среды» и на Пролетарской. В кругу близких людей, за непринужденной беседой, с шутками, смехом, музицированием писатель отдыхал от напряженной работы. «Видно было, как радуется он царящему вокруг него веселью, объединению под своей кровлей многих друзей, близких или просто симпатичных ему людей»,— вспоминал В. М. Богданов-Березовский.

Самые близкие Толстому люди бывали у него не только по средам, но и в обычные дни. Его навещали писатели В. Я. Шишков и О. Д. Форш, артист В. И. Качалов, физик А. Ф. Иоффе, ученый-радиотехник М. А. Бонч-Бруевич, художник К. С. Петров-Водкин, композиторы Ю. А. Шапорин, Г. Н. Попов.и многие другие.

 

Дом, в конце 1920-х и в 1930-х годах стал центром детскосельской художественной «колонии».

 

Писатели, журналисты, артисты, композиторы, ученые — детскоселы и приезжавшие из Ленин­града и других городов — все любили бывать у этого остроумного и общительного человека. «Здесь всегда ца­рила атмосфера постоянного творческого горения,— вспоминал В. М. Богданов-Березовский,— живой, са­мой злободневной и острой современности, все было про­никнуто духом взаимосимпатии и взаимопонимания дружной семьи, отличающейся истинно русским хлебо­сольством». Здесь жили, работали и бывали в гостях у писателя М.А. Бонч-Бруевич, А.Ф. Иоффе, Н.Н. Качалов, Б.Л. Лавренев, К.С. Петров-Водкин, В.А Рождественский, П.П. Сойкин, О.Д. Форш, Ю.А. Шапорин, П.Е, Щеголев, В.Я. Шишков, А.Р. Беляев, М.М. Зощенко, В.А. Каверин, Н.С. Тихонов, Е.В. Тарле, Ю.И. Тынянов, ИТ. Эренбург.

В Детском Селе Толстой познакомился с известной советской балериной Галиной Улановой. Она рассказы­вает: «Даты своего знакомства с Алексеем Николаеви­чем Толстым я не помню. Знаю, что оно произошло в се­редине тридцатых годов, в Детском Селе. Елизавета Ивановна Тиме, актриса Ленинградского драматическо­го театра имени Пушкина, и ее муж, профессор Нико­лай Николаевич Качалов, повезли меня в один из сво­бодных дней на дачу писателя."

Летом 1934 года Толстого в Детском Селе посетил Г. Уэллс. Познакомились они около двух десятилетий назад, в 1916 году, во время поездки А. Толстого в Ан­глию, в Эссекс. Сын писателя Д. А. Толстой, рассказывая о визите Г. Уэллса, вспоминает: «В доме начали готовиться к его приезду задолго. Из Павловска была выписана са­мая лучшая клубника, куплены дорогие вина и коньяки. Когда в переднюю вошел Уэллс с переводчиком, толпа приглашенных на прием гостей уже окружала его плот­ным кольцом… Предполагалось, что Уэллс пройдет через столовую в гостиную, где будут светские разговоры, потом будет обед, и после чая можно будет поговорить о чем-нибудь серьезном. Прославленный фантаст спутал все карты. Войдя в столовую, он поглядел на часы и сел за стол. Во время обеда Уэллс подарил отцу экземпляр «Борьбы миров» с надписью...». Дружеские отношения писателей продолжались до самой смерти Толстого.

Дом любил многолюдные сборища, шум, веселье. Он откликался эхом на дружный смех и громкие возгласы. Привычный ритм существования изменился в конце декабря 1934 года. Толстой тяжело заболел. Друзья и родные опасались за его жизнь, врачи категорически запретили серьезную работу.

Но Алексей Николаевич не желал без дела валяться в постели, он не терпел пустоты. В конце января 1935 года, как только ему ста­ло немного лучше, он написал сказку «Золотой клю­чик» на основе повести итальянского писателя Коллоди (Карло Лоренцини) «Пиноккио». Он все еще лежал в кровати, но, приладив на колени папку, вовсю работал над удивительной историей про похождения забавной деревянной куклы.

 

Кто такой папа Карло?

 

Сказка "Приключения Пиноккио" создавалась примерно в то же время, когда шло строительство дома на Церковной улице. Автором ее был итальянский литератор Карло Лоренцини, больше известный под фамилией Коллоди. Своим творческим псевдонимом он выбрал название пригорода Флоренции, в котором прошли его детские годы. Так имя маленькой тосканской деревушки прославилось на весь мир.

Когда Карло начал сочинять свою знаменитую сказку, он был уже далеко не молод, ему исполнилось пятьдесят пять лет. Позади остались долгие годы каждодневного напряженного писательского труда, без особых радостей и успехов.

Публикация "Истории одной марионетки" началась в первом номере нового еженедельника "Детская газета", вышедшего в Риме 7 июля 1881 года. Коллоди продолжал работу урывками, время от времени, несколько раз пытался завершить сказку, но читатели требовали продолжения. Финал появился только через два года. Тогда же в свет вышла первая отдельная книжка. А к началу XX века сказка была переиздана уже около пятисот раз.

В России "Приключения Пиноккио" были опубликованы в 1906 году. А в 1924 году в Берлине вышел еще один перевод сказки на русский язык. Книгу выпустило созданное русскими эмигрантами издательство "Накануне". Перевела сказку с итальянского Нина Петровская, а переделал и обработал Алексей Толстой. Именно тогда появилась у писателя первая задумка пересказать историю деревянной куклы по-своему.

Писатель Н. Н. Никитин вспоминал: «Я никогда его не видел без работы. Он работал даже тогда, когда впервые серьезная и опасная болезнь настигла его. Это было за несколько лет до его переезда в Москву. С ним случилось что-то вроде удара. Боялись за его жизнь. Но через несколько дней, лежа в постели, прила­див папку у себя на коленях, как пюпитр, он уже рабо­тал над «Золотым ключиком», делая сказку для детей. Подобно природе, он не терпел пустоты. Он уже увле­кался.

— Это чудовищно интересно,— убеждал он меня. — Этот Буратино… Превосходный сюжет! Надо написать, пока этого не сделал Маршак.

Он захохотал. В этом желании прикоснуться ко все­му, успеть все была какая-то пленяющая творческая жадность...».

Писатель Н. Н. Никитин вспоминал: «Я никогда его не видел без работы. Он работал даже тогда, когда впервые серьезная н опасная болезнь настигла его.

Это было за несколько лет до его переезда в Москву. С ним случилось что-то вроде удара. Боялись аа его жизнь. Но через несколько дней, лежа в постели, приладив папку у себя на коленях, как пюпитр, он уже работал над «Золотым ключиком», делая сказку для детей. Подобно природе, он не терпел пустоты."Он уже увлекался.— Это чудовищно интересно,— убеждал он меня.— Этот Буратино… Превосходный сюжет! Надо написать, пока этого не сделал Маршак.  — Он захохотал. В этом желании прикоснуться ко всему, успеть все была какая-то пленяющая творческая жадность...».

Толстой закончил свою сказку в августе 1936 года. И так же, как с историей о Пиноккио, читатели впервые познакомились с ней на страницах газеты. Сказка начала печататься с продолжениями в "Пионерской правде". Затем она вышла в издательстве "Детгиз" с черно-белыми иллюстрациями Бронислава Малаховского. 
С тех сказка переиздавалась огромное количество раз, переводилась на многие языки. Веселый, неунывающий Буратино без страха шагнул со страниц книжки на театральную сцену и на киноэкран. Появился даже газированный напиток "Буратино" и конфеты "Золотой ключик".

В Детском Селе Толстой часто посещал Ю. А. Шапорина, с семьей которого был близок. По свидетель­ству В. М. Богданова-Березовского, Шапорин занимал половину одноэтажного деревянного дома в конце улицы Коммунаров. В конце 1920-х — начале 1930-х годов, когда Шапо­рин создавал первую редакцию оперы «Декабристы», композитор и писатель, вместе работавшие над либрет­то, виделись почти ежедневно, то у Толстого, то у Ша­порина.

 

Семья А.Н.Толстого

 

Некоторые стихи для либретто оперы «Декабристы» были написаны женой Толстого Наталией Васильевной Крандиевской. Она была талантливым человеком: пи­сала стихи, пробовала сочинять музыку. Д. А. Толстой отмечает в своих воспоминаниях: «Отец… увековечил двадцатипятилетнюю мать в одной из сестер в«Хожде­нии по мукам». Мать послужила прототипом для Кати Булавиной; с ее сестры, Надежды Васильевны Кранди­евской, списан образ Даши. Конечно, сюжетные линии сестер в трилогии не совпадают полностью с жизнью ма­тери и тетки, но очень многое, можно сказать, почти все в описании внешности, характера, привычек и ма­неры говорить поражает портретным сходством».

Многочисленная семья А.Н. Толстого в то время состояла из его жены Наталией Васильевной Крандиевской-Толстой, двух сыновей Никиты (рождения 1917 г.), в дальнейшем доктора физико-математических наук, профессора ЛГУ, иДмитрии (рождения 1923 года), в дальнейшем известного композитора. Нa фотографии рядом с Алексеем Николаевичем Наталья Михайловна Лозинская — жена Никиты Алексеевича, у них 7 человек детей. Далее Лидия Николаевна Радлова, жена сидящего рядом с ней Федора Федоровича Волькенштейна, сына Крандиевской от первого брака. На фотографии нет еще одного члена семьи Толстого — его дочери от первого брака — Марианны, доктора химических наук.
Дети Алексея Николаевича Толстого учились в средней школе № 2 нашего города (ныне в этом здании музыкальная школа).
 

Был дружен Толстой и с семьей композитора Г. Н. Попова, который жил в Екатерининском дворце. В 1930-х годах там помещались частные квартиры. «Гавриил Ни­колаевич Попов,— писал В. М. Богданов-Березовский,— жил в самом центре правого полуциркуля Екатерининского дворца, возле больших ворот на плац, в двухкомнатной квартире с мансардой, Одна из комнат выходила прямо   на   растреллиевский  фасад».  Другая  комната — кабинет композитора — выходила в сторону Александровского парка. Вместе с В. Я. Шишковым Толстой нередко посещал Петра Петровича Сойкина, замечательного русского из­дателя, жившего тогда в Детском Селе. Он переехал сюда из Ленинграда летом 1933 года и поселился на Новой улице (дом разрушен во время войны). В это время ему шел уже семьдесят первый год. Переехав в Детское Село, Сойкин, несмотря на пре­клонный возраст, поступил на должность корректора в детскосельскую типографию. «Жизнь без труда я не признаю»,— писал он в это время Н. А. Морозову — старому народовольцу, почетному академику. 5 января 1938 года Сойкин скоропостижно скончался. Он похо­ронен в Пушкине, на Кузьминском кладбище.

В 30-х годах широко развернулась и приобрела го­сударственный размах общественная деятельность А. Н. Толстого. В 1933—1934 годах писатель был депу­татом Детскосельского горсовета VII созыва. В декабре 1934 года он был избран депутатом Ленинградского Со­вета. Толстой принимал активное участие в общественной жизни города Пушкина: читал свои произведения в са­наториях и школах, выступал в газете «Большевистское слово». 4 августа 1938 года в газете «Известия» была напечатана коллективная статья членов Пушкинского общества «Сохранить памятники пушкинских мест» за подписью А. Толстого, Ю. Тынянова, В. Шишкова и дру­гих.

 

С 1938 по 1941 г. в здании размещался «Дом творчества ленинградских писателей».

 

В начале 1938 года Толстой переехал в Москву. Права на здание Толстой передал Ленинградскому отделению Литературного фонда, во главе правления которого стоял тогда В. Я. Шишков.  Договор на аренду дома был заключен на пять лет, и начались работы по перепланировке помещений. Правление приняло решение разместить здесь Дом творчества ленинградских писателей. В доме бывали многие деятели культуры и науки. 

26 октября  1938 года  состоялось  открытие  Дома творчества ленинградских писателей. В доме было двенадцать комнат. Каждому писателю предоставлялась отдельная комната. Литературный фонд выдавал путевки на срок от трех до тридцати дней. Писатели находились на полном пансионе. К их услугам имелась довольно большая библиотека справочной литературы. Весь день в комнатах стучали пишущие машинки — здесь хорошо работалось.

Многие советские  писатели, поэты, литературоведы, критики в предвоенные годы работали и отдыхали  в Пушкинском Доме творчества. Здесь побывали  И. Эренбург, Б: Лавренев, Н. Тихонов, Н. Чуковский, Н. Никитин, М. Зощенко, В. Каверин, М. Слонимский, А. Гитович,  Б. Эйхенбаум, драматург  А. Штейн,  крупнейший историк академик  Е. Тарле,  известный  переводчик М. Лозинский и другие. На время ремонта своей квартиры  сюда  переселился   А. Р. Беляев,  живший  в те годы в Пушкине. Ему очень нравилось в Доме творчества, и после окончания ремонта он еще довольно долго оставался здесь. Часто «по соседству» заходил Шишков, проявлявший большую заботу об организации  отдыха писателей.

В 1940 году и весной 1941 года в Доме творчества жил Юрий Николаевич Тынянов. Он был уже очень болен, с трудом ходил, тяжело опираясь на палку, и целыми днями неподвижно сидел в кресле или на крыльце. В эти годы Тынянов работал над романом «Пушкин». Он прекрасно знал город, носящий имя поэта, так как часто приезжал сюда и раньше.  

Зоя Томашевская, архитектор вспоминает: Перед войной мама возила нас с братом в Детское Село, в Павловск или в Стрельну чуть ли не каждую неделю. В Детском в те годы жило много писателей, ученых, художников. Мы заходили к знакомым отца: к Толстым, к Иванову-Разумнику. Его арестовали в 1933 году, мне было одиннадцать лет, но я его помню. А когда летом 1940 года я поступила в Академию художеств, родители сделали мне подарок: на две недели отправили в Дом творчества писателей, который размещался в доме Толстого после его отъезда в Москву. Многих постояльцев я знала по нашему ленинградскому дому: Тихонова, Тынянова… Но я ни с кем в разговоры тогда не вступала, позавтракаю и сразу ухожу на целый день в парк.

12 апреля 1940 года, из воспоминаний писателя, драматурга Евгения Львовича Шварца о поездке после премьеры "Тени" в Дом творчества в Детское Село: "Жизнь в Доме творчества оказалась проще, чем чудилось… Только Тихонов, хохоча деревянным смехом и посасывая деревянную свою трубку, пытал бесконечными рассказами. Тынянов, которого он пытал на лестнице по пути в умывальную, слушал его, слушал и вдруг потерял сознание..."

Воспоминания С.Беляевой, дочери писателя А.Р.Беляева: Как-то у нас дома шел ремонт и отец на месяц перебрался в Дом Творчества в бывшем доме Алексея Толстого около Лицейского сада. Помню, отец рассказывал, что однажды, придя вечером в номер, услышал, как за стеной кто-то ходит взад и вперед. Постоит и опять начнет ходить. И будто стонет или тяжко вздыхает. Отец решил, что у соседа болит зуб, и посочувствовал ему, так как и сам нередко страдал от зубной боли. На второй и третий день повторилось то же самое — чего он не вырвет этот зуб? — подумал отец с удивлением. В конце концов, отец не выдержал и решил справиться о своем соседе у горничной. Она ответила с почтением в голосе:
— Писатель он. Сочиняет!
Окончив рассказ, отец заметил с мнимым уважением:
— А сочинять-то, оказывается, трудно!

В своём дневнике 26 марта 1941 г. Ольга Берггольц записала; «Сейчас я в Доме творчества, в Детском. В этом доме я дважды умирала: первый раз, когда пришла просить у Толстого машину, чтоб увезти Ирку в больницу. Я сказала Толстой: «Моя дочь умирает, дайте мне машину» — и поняла, что она действительно умирает… Со смертью ее началась моя смерть, тем более что я, я виновата в смерти Ирочки. И весь мир стал смертен. (ее первая дочь Ира умерла 14 марта 1936 года от болезни сердца). Второй раз из этого дома — меня увезли в тюрьму, и с нее началась вторая смерть...»

Л. Р. Коган 12 января 1944 года записал  в своем дневнике: «Вспоминаю, как в январе 1937 года у меня в Детском  Селе  (в  бывшем  доме  Китаевой.— Г. Б.) состоялось заседание правления Пушкинского общества по вопросу о подготовке к юбилею Пушкина в Детском Селе. Заседали в моем  кабинете, который в  1831  году был  гостиной Пушкина, где он с молодой женой принимал Жуковского, Гоголя, Смирнову и других.

Юрий Николаевич вошел, горбясь и трудно передвигая ногами,  опираясь на  палку. Я усадил его в глубокое кресло у письменного стола. Он отдышался и почувствовал себя хорошо. «Как тут славно! — сказал он, оглядывая мою библиотеку, полукруглую застекленную веранду. — Сколько слышали эти стены!..» Он принимал горячее участие в обсуждении всех вопросов… Решено было также отправиться всем в Лицей посмотреть, что можно сделать для восстановления  «келейки». Жена устроила для гостей обильный завтрак. Тынянов с удовольствием выпил стакан крепкого кофе с бисквитами. «Как тут у вас хорошо»,— повторял он...

Приходим в Лицей. Юрий Николаевич с трудом взбирается  на  четвертый этаж. Здесь ему известен каждый уголок, каждая ступенька, но в комнатенке Пушкина он не бывал: здесь живут частные жильцы… Яцевич входит к жильцам и просит  разрешения  посмотреть  комнату. Нас впускают… Юрий Николаевич тотчас прирос к окну и стал пристально разглядывать вид на  противоположное  крыло Екатерининского дворца, налево — на  арку, соединяющую Лицей с дворцом, на бегущее под ней Павловское шоссе и решетку парка, за которой видны были деревья. Он даже нагнулся, чтобы лучше видеть. Разглядывал — направо строения полуциркуля с палисадником и заснеженный перекресток трех дорог со входом в Александровский парк за высокой решеткой. Он стал очень молчалив и напряженно думал о чем-то».

Талантливый писатель, глубокий знаток истории литературы, Тынянов славился как великолепный рассказчик. Он обладал удивительно красивым голосом — густым и мягким басом баритонального оттенка. О каждом из писателей, по словам К. И. Чуковского, Тынянов говорил «как о старом приятеле, словно только что расстался с ним у Летнего сада или в Госиздате на Невском».

Когда, пересиливая болезнь. Тынянов выходил в уютную гостиную Дома творчества, сюда обычно сходились все. «Мебель в гостиной была из красного дерева,— вспоминал И. Эренбург,— на стенах висели картины...» Здесь задерживались до позднего вечера:  читали отрывки из своих произведений, шутили, спорили.

Не раз приезжал сюда молодой Ираклий Андроников, покорявший всех своим удивительным талантом.

Весной 1940 года в Доме творчества поселился Н. Тихонов. Участник вооруженного конфликта между СССР и Финляндией, спровоцированного реакционной финской буржуазией, он только что снял военную форму. Писатель много рассказывал о боях на Карельском перешейке.

Гостями Дома творчества были  и писатели из других городов и братских республик. «Я  помню,— пишет Н. Тихонов,— армянских, грузинских поэтов, с которыми говорили о только что начинавших входить в жизнь декадах  национального  искусства  и  литературы.  Помню молодого,  веселого, остроумного Хамида Алимджана, говорившего о предстоящем юбилее великого Навои».

Писатели много гуляли в  парках, часто выступали там по воскресным дням на открытых площадках с чтением своих произведений, бывали в гостях у школьников, в санаториях и домах отдыха. Их произведения печатались на страницах газеты «Большевистское слово».

В Доме творчества установился шуточный обычай — всегда и всем быть довольными. Тот, кто появлялся в гостиной или столовой в плохом настроении, или жаловался на погоду, или выражал недовольство каким-нибудь блюдом за столом, приговаривался к  штрафу. Штраф поступал в общественную кассу, и, когда писатели разъезжались по домам, на эти деньги устраивался прощальный ужин. За ужином обычно каждый отчитывался о работе, проделанной за время пребывания в Пушкине.

Н. Тихонов, живший в Доме творчества в 1940 году, рассказывает: «Мы играли иногда вечерами в скромные карточные игры, как чиновники-пенсионеры, в игры, доступные и школьникам. Проигравший уносил к себе в комнату деревянное страшилище — грубо сделанного из обрубка дерева рудокопа — и обязан был хранить эту фигуру, пока  кто-нибудь не проиграется больше его. Тогда рудокопа переносили в комнату нового неудачника. Все это было по-домашнему смешно. Но в газетах было тревожно, и   напрасно было бы думать, что все это не касается нас и тихого домика в тихом городке среди дремлющих мирно парков и дворцов»,

Утром прежде всего брались за газеты. Узнав о том, что фашисты подошли к Парижу, почти никто в Доме творчества не спал. Этой бессонной ночью Н. Тихонов написал стихотворение:

Спит городок
Спокойно, как сурок.
И дождь сейчас уснет,
На крышах бронзовея;
Спит лодок белый флот,
И мертвый лев Тезея...
…………………….
А я зато в каком-то чудном гуле
У темных снов стою на карауле
И слушаю: какая в мире тишь.
… Вторую ночь уже горит Париж!


И. Эренбург в воспоминаниях о Ю. Тынянове воссоздал атмосферу, царившую в Доме творчества в предвоенные дни: «Вспоминаю нашу последнюю встречу тревожной весной 1941-го, за три недели до начала войны… В саду цвели нарциссы и тюльпаны…Все было уютным, мирным и никак не соответствовало времени. Юрий Николаевич ласково улыбался. А говорили мы, разумеется, о войне...»

 

Пеструю, насыщенную, веселую жизнь прервала Великая отечественная война. Дом  творчества  в  Пушкине опустел... Когда началась Великая Отечественная война, многие писатели стали военными корреспондентами, солдатами и офицерами Красной Армии, бойцами, народного ополчения.

Уже на второй день войны, 23 июня 1941 года, в «Ленинградской правде» было напечатано стихотворение Н. Тихонова «Не отдадим!», выражавшее непоколебимую уверенность в победе над врагом.

А  в    августе 1941  года здесь разместилась редакция газеты «За Советскую Родину» 1-й Кировской дивизии Ленинградского  народного ополчения и одно из подразделений  этой дивизии — так   называемый   «взвод  писателей».   В   него входили  ленинградские  писатели  Г.  Гор,  С.  Спасский, П. Журба, П. Ойфа, сын известного профессора-литературоведа   В.  А. Десницкого — молодой  филолог А.  Десницкий, Ю. Слонимский, Г. Алехин, С. Семенов и многие другие.

Вступая в ряды Ленинградского народного ополчения, писатели заявили: «Настал момент, когда наряду с пером в наших руках должна быть винтовка, а наше место — в строю, плечом к плечу с рядовыми бойцами. Мы приносим священную боевую клятву — мужественно, не щадя жизни, выполнить долг, который возлагает на нас грозный час, переживаемый Родиной».

Возглавил писательское подразделение Сергей Александрович Семенов — коммунист с 1918 года, участник легендарных арктических рейсов на «Сибирякове» и «Челюскине», автор путевых записей об этих экспедициях. Его перу принадлежат также роман «Голод», повесть «Копейки» и другие произведения. За участие в экспедициях на «Сибирякове» и «Челюскине» С. А. Семенов был награжден орденом Трудового Красного Знамени и орденом Красной Звезды. В 1941 году С. А. Семенову было сорок семь лет.

В дивизионной газете «За Советскую Родину» помещались заметки бойцов, командиров, политработников, но эта газета отличалась от обычных фронтовых газет — ее постоянными сотрудниками являлись более тридцати ленинградских писателей. Корреспонденции часто бывали подписаны хорошо знакомыми читателям именами.

Сначала  газета  печаталась  в  полевой  походной  типографии, размещавшейся в кузове грузовика, а с двадцатых чисел августа 1941 года, когда дивизия после жестоких и кровопролитных боев находилась в Пушкине, в типографии районной газеты «Большевистское слово».

Н.  Д.   Новоселов — в то   время  девятнадцатилетний ответственный секретарь редакции газеты «За Советскую Родину» — вспоминал: «Редакция и взвод писателей разместились в доме № 4 по Пролетарской улице… На диване в бывшем кабинете Алексея Толстого измятые солдатские шинели, противогазные  сумки,  на  подоконнике — обоймы  и  гранаты… В столовой — громкие голоса, стук машинки, клубы махорочного дыма. Во всех комнатах двухэтажного особняка поселились писатели-ополченцы. Они пользуются возможностью посидеть за настоящим письменным столом, приводят в порядок свои фронтовые записи, работают над новыми произведениями. В знакомый дом на Пролетарской улице заглядывают ленинградские писатели, приезжающие в Пушкин. В начале сентября нас побывали А. Решетов, В.; Кочетов, М. Михалев, Л. Рахманов, П. Лукницкий."

Даже в те трудные военные дни всех живших в Пушкине не оставляло ощущение неразрывной связи этого города с именем Пушкина.

«Каждый день,— рассказывал  Н.  Д. Новоселов, с Пролетарской улицы мы ходим на другой конец города в Шестой военный городок, где находятся штаб и политотдел дивизии, куда прибывают группы ополченцев, вырвавшихся из окружения. Мы проходим мимо здания Лицея. Идем под старыми липами Екатерининского парка, мимо прудов с осенними листьями на темной недвижной воде, мимо Кагульского обелиска и Чесменской колонны, мимо девы с разбитым кувшином, воспетой Пушкиным. Здесь все полно музыкой пушкинских строк, мы вновь и вновь вспоминаем его стихи, говорим о нем, и кто-то вслух читает ахматовское — о Пушкине в Царском Селе: Смуглый отрок бродил по аллеям...»  Этот город неотделим от русской поэзии, русской литературы».

Военный городок, где размещалась 1-я Кировская дивизия Ленинградского народного ополчения, находился в Софии. «В кирпичных старинной кладки казармах Шестого военного городка, — писал Н. Д. Новоселов, — собралось около 5 тысяч бойцов, командиров и политработников Кировской дивизии… В казармах военного городка литераторы проводят многие часы, слушая и записывая рассказы воинов».

В сентябре 1941 года часть дивизии была отправлена на Карельский перешеек и под Красное Село. В военном городке в Пушкине, вспоминал Новоселов, остались сильно поредевший, понесший большие потери 1-й стрелковый полк, часть артиллерийского полка и несколько мелких подразделений. Уменьшился и взвод писателей. В редакцию газеты «На защиту Ленинграда» перешел Н, Жданов. В распоряжение ТАСС направлены Г, Гор, Е. Люфанов, Л. Цырлин, И. Ямпольский. Отозван в Ленинград Ю. Слонимский...

11 сентября полк кировцев под командованием полковника Лебединского занял линиюобороны на юго-западной стороне Екатерининского парка. Несколько дней наши бойцы героически сопротивлялись натиску врага. В Екатерининском парке, у Камероновой галереи,  горстка ополченцев-кировцев встретила  фашистов контратакой...

Во второй половине сентября остатки ополченческой дивизии вместе со взводом писателей и редакцией передислоцировались в поселок Петро-Славянка».

17 сентября 1941 года немцы вошли в Пушкин. По-летнему теплый солнечный день стал одним из самых страшных в истории города Захватчикам не было никакого дела ни до русской истории, ни до русской культуры. Началось расхищение ценностей, в парках вырубались вековые деревья.

Пострадал и дом Вуича. Взрывом разрушило крышу, выбило окна, сломало навес над крыльцом. Часть деревянной обшивки растащили на дрова. Оккупация продолжалась двадцать восемь месяцев. За это время город превратился в развалины, от его былой красоты не осталось и следа.


После войны

 


А.Н.Толстой приезжал в Детское Село, уже пере­именованное в город Пушкин, в мае 1944 года вместе с членами Чрезвычайной Государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фа­шистских захватчиков. Город лежал в развалинах. Пи­сатель побывал и у дома на Пролетарской, где прожил восемь лет. Он был неузнаваем — с разрушенной взры­вом крышей, выбитыми окнами. Но уже повсюду начи­налась работа по восстановлению города...

Дом был значительно разрушен в годы Великой Отечественной войны. Его восстановили в пятидесятые годы для детского сада с частичной перестройкой второго этажа и перенесли вход. Деревянные стены отштукатурили и покрасили. 

Зимой в нем размещалась База отдыха Главной водопроводной станции Ленинграда, а летом — детский сад этой станции. Потом дом законсервировали и приставили к нему сторожа. Уже тогда общественность Пушкина начала писать письма в администрацию города с просьбой обустроить в доме музей литературы 30-х годов.

 

 

В 2001 г. дом включён КГИОПом в "Список вновь выявленных объектов, представляющих историческую, научную, художественную или иную культурную ценность", как объект культурного наследия регионального значения (Перечень объектов культурного наследия на территории Санкт-Петербурга (по состоянию на 06.08.2010 г.)).


Нынешний вид дома, в котором жил А. Н. Толстой, мало похож на довоенный. Но в Пушкине жива память о замечательном советском писателе. Его имя носит од­на из новых улиц города — бульвар Алексея Толстого.

Совет по культурному наследию при правительстве Петербурга лишил дом Вуича статуса культурно-исторического объекта. На его месте собираются построить современное жилое здание. Общественность Пушкина протестует и требует создать здесь музей русской литературы 30-х годов. 

«Мы неоднократно обращались к руководству «Водоканала» с предложением организовать в доме Толстого литературный музей 30-х годов, – говорит главный редактор издательства«Серебряный век» Галина Груздева. – Однако поддержки оно так и не встретило. Сейчас следует ожидать скорого сноса исторического здания. Об этом нам сообщил член петербургского Совета по культурному наследию известный историк архитектуры Михаил Микишатьев. Он лично присутствовал на заседании Совета. Председатель КГИОП (Комитета государственного контроля, использования и охраны памятников Смольного. – «Газета.Ru») Вера Дементьева предложила лишить дом Вуича культурно-исторического статуса. 8 голосами против 6 это предложение было поддержано».

По мнению Галины Груздевой, в сносе исторического здания заинтересовано ЗАО«Ракурс» – ведущая строительная компания Пушкина.

При этом интересы строителей лоббирует один из депутатов петербургского Законодательного собрания. Здание же не выглядит аварийным, просто на свою беду оно оказалось на«подходящей» земле – вблизи Лицейского садика. С 19 июня члены пушкинского краеведческого клуба начали проводить открытые экскурсии к дому Вуича, которые должны привлечь внимание общественности к судьбе исторического здания. Они уже связались с потомками Алексея Толстого – с Михаилом и Иваном Толстыми. Те выразили свое согласие на обустройство в доме Вуича музея советской литературы 30-х годов и пообещали передать музею личные вещи своего знаменитого предка.

В КГИОП Смольного отказались устно комментировать ситуацию, попросив выслать вопросы по факсу.(2007 год)

 

29 мая 2009 года

Дом Вуича решили включить в единый государственный реестр объектов культурного наследия. Этот шаг должен облегчить передачу старинного дома Историко-литературному музею.

Сейчас двухэтажное деревянное здание в центре Пушкина находится в ведении «ГУП «Водоканал», но эта организация не использует особняк. Так как в этом доме жил Алексей Толстой с семьей, уже несколько лет ходили разговоры об организации в здании музея писателя. Администрация Пушкина и городские власти поддерживают идею, но здание по-прежнему пустует.

 



По словам представительницы пушкинского историко-литературного музея Натальи Давыдовой, музей готов взять дом Вуича в свое ведение и не раз вел об этом переговоры с Водоканалом. До сих пор руководство этой организации требовало подтверждений, что здание является объектом культурного наследия.

21 мая 2009 года Совет по сохранению культурного наследия принял решениявключить дом Вуича в список объектов культурного наследия.

В конце марта 2012 года журналисты пушкинских СМИ вместе с директором Историко-литературного музея города Пушкина Н.А. Давыдовой и начальником отдела культуры администрации района С. Ю. Никитиным побывали в доме писателя Алексея Толстого.

Сохранить этот уникальный памятник удалось только благодаря колоссальным усилиям общественности города, которая в течение нескольких лет боролась за создание в нем музейной экспозиции. Борьба велась нешуточная, ведь уже были приняты решения об исключении его из списка объектов культурного наследия, будто бы в годы Великой Отечественной войны дом был разрушен и представляет собою новодел. Писались акты о его безнадежном аварийном состоянии. Однако на каждый такой аргумент выдвигался контр аргумент, подтвержденный фактами. Так, например, фотографию А. Толстого якобы на развалинах этого дома, на самом деле — совсем другого, опровергли фотодокументом 1945 г., на котором писатель запечатлен у сохранившейся после войны постройки на Церковной улице.

Посещение дома, подвергнутого разрухе уже в мирное время, несмотря на окружающее его благополучие, стало событием как для сотрудников Историко-литературного музея, так и отдела культуры районной администрации. Последние, как и журналисты, были здесь впервые после передачи здания с баланса ГУП «Водоканал» в оперативное управление музея. Состояние дома неприглядное: выбитые стекла, провалившиеся местами полы, обваливающаяся штукатурка.

 

 

Однако, несмотря на все это, сложилась уверенность в том, что жизнь в этот дом обязательно вернется. Солнечные лучи согревали нас в холодных помещениях, поднимали настроение, и мы чувствовали, что душа дома жива и у него будет счастливая судьба. Скорее всего, если будут найдены авторские чертежи А. Ф. Видова, дому вернут его первоначальный облик, каким он был до войны, с выступающим на втором этаже ризалитом, с наличниками и крыльцом в псевдорусском стиле. Директор музея Н. А. Давыдова рассказала о том, что будет размещаться внутри.

— Мы планируем воссоздать кабинет Алексея Николаевича Толстого. Родственники писателя обещали передать несколько мемориальных вещей, в том числе знаменитый письменный стол. Далее будет осуществлена реконструкция библиотеки и столовой писателя. Ведь этот дом был очень гостеприимным, есть немало свидетельств тому известных писателей, журналистов, ученых, музыкантов, актеров МХАТа. Нужно вспомнить и историю строительства дома, и его первых хозяев — семейство Вуичей, двое из них — участники Отечественной войны 1812 г.

В остальных помещениях разместится экспозиция, рассказывающая о поэтах и писателях Царского Села, Детского Села и города Пушкина. Здесь бывали О. Форш, Н. Тихонов, Г. Уэллс и многие другие выдающие личности. Планируем возродить прежние литературные традиции дома и наладить связи с зарубежьем, ведь многие из советских писателей эмигрировали в 20е годы, кто-то из них возвратился, кто-то нет. Мы постараемся продолжать традицию, основанную А.Н. Толстым. И очень надеемся, что нам разрешат открыть здесь небольшое литературное кафе, которое поможет воссоздать дружескую атмосферу, царившую когда-то в этом доме.

Начальник отдела культуры С. Ю. Никитин поддержал идеи Натальи Алексеевны и высказал предположение, что средств на восстановление дома потребуется больше, чем он думал:

— Нами направлены письма в Комитет по культу ре, в КГИОП с просьбой о поддержке, чтобы начать проектно-изыскательские работы уже в этом году. Думаю, что при корректировке бюджета необходимые средства будут выделены, и тогда со следующего года здесь начнутся реставрационные работы, окончание которых предполагается завершить через несколько лет. Это станет хорошим подарком нашим горожанам. Мы хотим, чтобы как можно больше исторических зданий были открыты для посещения не только для жителей, но и многочисленных гостей и туристов, приезжающих в наш город, — сказал Сергей Юрьевич.

 

Август 2012 Дом Алексея Толстого музейщики мечтают восстановить по проекту Видова

 

Октябрь 2012 Техническое состояние дома Вуича (Толстого) проверят

 

 

20 января 2013 года в Историко-литературном музее г. Пушкин состоялась «Царскосельская беседа» в честь 130-летия со дня рождения писателя Алексея Толстого. На юбилейном заседании присутствовали потомки писателя. Они планируют передать музею для экспозиции кабинетный рояль Алексея Толстого.

«Ведется подготовительная работа по созданию в доме на улице Церковной, д.6, где жил Алексей Толстой со своей семьей, литературного музея, филиала Историко-литературного музея города Пушкина», — рассказала директор музея Наталья Давыдова.

 

Источники:

  • Семенова Г.  Царское Село: знакомое и незнакомое. .-М.ЦентрПолиграф, 2009.- 638, (2) с.
  • Смирнов В.Н., Рабин Э.Э. Прогулки по старому городу. Комм. Тарасов В.В., СПб, Серебряный век, 2006. 320 с.
  • Город Пушкин. Историко-краеведческий очерк — путеводитель. Сост. Г. К. Козьмян. СПб., 1992.
  • Смелик Эльвира Владимировна. Деревянный дом, деревянная кукла
  • Бунатян Г.Г. "Город муз"
  • Сайт "История города Пушкина"
  • Справочник "Памятники истории и культуры Санкт-Петербурга", СПб, КГИОП, 2003
  • Материалы Царскосельской газеты
Рейтинг: +2 Голосов: 2 14587 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!