Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Дворцовая улица. Лицейский садик. Памятник Пушкину

 

Фотоальбомы Лицейского садика

и памятника А.С. Пушкину

 

 

Лицейский сад занимает участок в форме трапеции, который ограничен зданием Лицея и улицами Садовой, Дворцовой, Средней, Лицейским (Певческим) переулком. При Екатерине I здесь, в ложбине на резком перепаде рельефа, понижающемся от царских палат в сторону слободы, находилась «дикорастущая» березовая роща, или «Большие березы». Среди берез выстроили деревянные Успенский и Благовещенский храмы.

В 1745 г.Елизавета Петровна приказала у только что возведенной Знаменской церкви распланировать рощу с дорожками: «Как то было при вседражайшей матери Ея Императорского Величества». Требовалось благоустроить территорию на месте разобранной Успенской церкви, находившейся в нескольких саженях к востоку от каменного храма, а также вокруг, так как здесь начиналась Царскосельская дорога в Петербург. Роща в плане обрела трапециевидную форму и была ограничена Садовой улицей, Царскосельской дорогой и будущим Певческим переулком. Ряды берез располагались параллельно западному фасаду Знаменской церкви и Царскосельской дороге и проходили по участку по диагонали. Окружавшая церковь березовую рощу в 1784 г. обнесли каменной оградой с металлической решеткой.

Въездную площадь в старинных «Больших березах» у Знаменской церкви (с 1818 года — Лицейский сад) с колодцем и торговыми деревянными лавками, перенесенными из города Софии, в первой половине 1800-х годов окружала весьма внушительная застройка. На западе возвышался огромный каменный Великокняжеский корпус (с 1811 года — здание Императорского Лицея). На севере стоял одноэтажный деревянный Кавалерский дом «двора великого князя Александра Павловича»: невысокий, но украшенный красивой колоннадой, соединявшей два крыла здания. Певческие корпуса и дворцовые кладовые вставали одноэтажной каменной стеной с юга, со стороны Прачечного (Певческого, ныне Лицейского) переулка. На востоке им вторили значительные по протяженности каменные богадельни.

Ранее на площади останавливались кареты лиц, прибывающих во дворец. На оставшемся неблагоустроенном участке с 1808 до 1818 г. находились ярмарочные лавочки,  переведенные впоследствии в Гостиный двор.

 

Беседка "Грибок", неизвестный лицеист, ок. 1820 гг

 

Проект архитектора В.И. Гесте 1808 г. позволил расширить церковный сад до Малой улицы.

Во времена А.С. Пушкина церковный сад называли «оградой», где устраивали прогулки лицеистов. Возле ограды в первые годы лицеисты соорудили дерновый пьедестал с вделанной в него надписью на мраморной доске «GENIO LOCI». При переезде Лицея в Петербург в 1844 г. они перевезли с собой эту доску и установили ее перед новым зданием Лицея на Каменностровском проспекте. Впоследствии возникла легенда, что это был памятник А.С. Пушкину. На самом деле надпись посвящалась гению-покровителю здешних мест, установка таких надписей в садах и парках была тогда общим модным увлечением.

Описание сада известно по воспоминаниям царскосельского лицеиста 1832-1838 гг.А.Н. Яхонтова:

«Собственный лицейский сад (его называли оградой) был довольно обширен и оттенен старыми широковетвистыми деревьями. В нем нам было довольно дела. У каждого класса был в ограде свой садик-особняк, а старший курс имел их несколько. В своем садике мы сажали деревья, а весною цветы, устраивали беседки и дорожки, одним словом, были полными хозяевами, и начальство в наши распоряжения не вмешивалось. В передней части сада, под сенью старых лип, устрое¬на была деревянная беседка в форме гриба, под навесом которой заседали, обыкновенно, дежурные гувернеры. Между этим грибом и длинным четырехэтажным зданием лицея была расположена широкая и во всю длину дома площадка, усыпанная песком, на которой мы играли в лапту и бары».

Наименование «бывший Лицейский сад» впервые встречается в Атласе Н.И. Цылова.

В 1852 году у Знаменской церкви в Лицейском саду был похоронен Яков Десятирев. Захоронения у Знаменской церкви

 

 

 

Памятник Александру Сергеевичу Пушкину в Лицейском садике

 

К 100-летнему юбилею выдающегося поэта в глубине Лицейского сада в 1899-1900 гг. воздвигли памятник  А.С. Пушкину.  

Памятник поэту Пушкину – одна из самых ярких и известных достопримечательностей (принято говорить еще – “визитных карточек”) города Царское Село. Причиной тому и очевидные художественные достоинства, и выгодное местоположение (рядом с Лицеем и Екатерининским дворцом), и, может быть, свободное местечко на скамейке рядышком с поэтом, куда так заманчиво присесть и сделать фотографию на память (вряд ли скульптор Роберт Бах преследовал такую цель).

А еще у памятника очень интересная история.

Собственно, начинается она не с памятника Пушкину, а с той самой каменной плиты с надписью: «GENIO LOCI» (“Гению, покровителю здешних мест”). Ее здесь поставили лицеисты первого выпуска, и не совсем понятно, кого именно они считали гением. Зато когда в середине позапрошлого столетия ее отреставрировали, власти вдруг подумали, что гений – это Пушкин. Сам великий князь Михаил Павлович потребовал объяснений от директора Лицея. Тот пояснил, что Пушкин здесь ни в коей мере ни при чем, а гений – это просто так, художественный образ.

Замысел памятника поэту появился еще в 1860 г., когда отмечалась пятидесятилетняя годовщина Александровского Лицея.

 

 

И.Ф.Анненский, в конце 1897 года удостоенный награждения золотой Пушкинской медалью, присужденной ему Императорской Академией наук, принимал участие и в организации, и в проведении юбилейных торжеств в Царском Селе.

Город, сыгравший особую роль в становлении юного гения, остро нуждался в памятнике своему кумиру. Благодаря объявленной подписке на сбор средств для его сооружения, стали поступать добровольные пожертвования. Одним из инициаторов сбора был И.Ф.Анненский. Вошел он и в состав специально созданной комиссии для рассмотрения представленных на конкурс проектов памятника Пушкину четырьмя скульпторами: М.А. Чижовым, P.P. Бахом, Л.В. Позеном и В.А. Беклемишевым. 

Император Николай II избрал эскиз скульптора-царскосёла P.P. Баха,, где поэт в форме лицеиста изображен сидящим на скамье в. Правда, при обсуждении работ, представленных на конкурс, многие высказывали мысль, что этот проект слишком прост и потому неинтересен. Одним из тех, кому удалось его отстоять, был Анненский, и проект, был окончательно утвержден императором Николаем II.

Закладку памятника в Лицейском саду совершили 26 мая 1899 г., приурочив к столетней годовщине со дня рождения поэта.

 

1899. Юбилей А.С. Пушкина в Царском Селе (перейти по ссылке)

 

Памятник находится между старым и новым участками Лицейского сада. Скульптура замечательна по экспрессии, поэтическому чувству и правдивости в передаче облика поэта.  Фигуру отлили из бронзы в мастерской Н. Штанге.

 

 

Семейное захоронение бронзовщиков Штанге на Казанском кладбище Царского Села:

  1. Штанге Анастасия Павловна, +1888, супруга К.К.
  2. Штанге Владимир Николаевич, +1908 — сын Н.К..
  3. Штанге Карл Карлович, +1878 — мастер художественной бронзы; 
  4. Штанге Николай Карлович, +1897 — отливал бронзовый памятник А. Пушкину для Лицейского сада, брат К.К.

 

Скульптура Пушкина-лицеиста обращена в сторону Лицея и Знаменской церкви, став выразительным композиционным акцентом. Пьедестал на гранитном постаменте, окруженный круглой площадкой-цветником, и новую планировку осуществил (возможно) архитектор А.Р. Бах, брат скульптора.

От площадки радиально расходились пять дорожек, а позади памятника появилась дугообразная дорожка, обсаженная липами.

На пьедестале помещены знаменитые строфы Пушкина, посвященные Царскому Селу. Высокая честь отобрать цитаты из поэтического наследия Пушкина для помещения их на пьедестале была оказана И.Ф. Анненскому. Выбор его пал на отрывки из трех пушкинских произведений с начальными строками: «Младых бесед оставя блеск и шум…», «В те дни в таинственных долинах…» и, наконец, «Друзья мои, прекрасен наш союз…», завершающийся знаменитыми словами: «Отечество нам Царское Село». Слова эти на многие годы стали своего рода девизом для всех последующих поколений.

 

 

Торжественная церемония открытия памятника поэту состоялась 15 октября 1900 г.

Этому событию предшествовала проведенная Анненским бессонная мучительная ночь из-за внезапно возникших сомнений, не перепутал ли он ненароком данные по памяти пушкинские тексты, которые должны были высечь на постаменте. Его опасения оказались напрасными – память не подвела Анненского. Эту историю, ссылаясь на услышанный им рассказ самого поэта, поведал Конст. Эрберг (К.А.Сюннерберг), философ и поэт, бывший знакомым и с Иннокентием Федоровичем, и с его сыном. Всеволод Рождественский рассказывал о том же случае уже со слов Валентина Кривича:

«Ему показалось, что одна из цитат приведена неточно и каменщики выбили на постаменте не «весной при кликах лебединых», а «весной при криках лебединых». Он соскочил с постели и в пятом часу утра побежал к баховской скульптуре, уже установленной на место, но еще скрытой от взоров публики серым полотнищем. По счастью, тревога оказалась напрасной. Днем на официальном торжестве он рассказал о своих ночных волнениях какому-то казенному «пушкинисту» профессорского звания. — Стоило ли волноваться, Иннокентий Федорович! — с улыбкой проронил профессор. — «При кликах» или «при криках» — какая разница? — Разница большая-с! — возразил Иннокентий Федорович. — Ровно сто лет: XVIII и XIX век».

Среди гостей были члены царской фамилии, высокопоставленные чиновники и военные, потомки поэта — его сын генерал А. А. Пушкин и внук Г. А. Пушкин, поручик лейб-гвардии 2-го стрелкового батальона Л. Н. Павлищев и другие. Прибыла также депутация от Лицея, еще в конце 1843 года переведенного в Петербург. Памятник утопал в цветах от возложенных к его подножию венков.

Вот как описывалось это событие в декабрьском номере журнала «Исторический вестник» за 1900 год:

«Вокруг постамента разбит был газон из живых цветов. К памятнику устроен крытый вход, украшенный флагами и щитами, от входа по обе стороны из тяжелой материи и бархата сделаны шесть лож, дальше — крытые площадки, а за ними высокие помосты. За памятником находился хор из гимназистов и воспитанников городских училищ, а дальше расположился оркестр».

 

фотография памятника, сделанная на следующий, после открытия, день

 

После молебна«завеса, скрывавшая памятник, упала при звуках гимна».

Эрих Федорович Голлербах, ставший в весьма нежном возрасте очевидцем происходившего в Лицейском саду в тот знаменательный день, впоследствии поделился своими детскими впечатлениями, навсегда сохранившимися в его памяти в книге «Встречи и впечатления»:

«Волнение. Слезы. Непонятное волнение и сладкие слезы. Стираю их украдкой рукавом белой черкески. Мне шестой год. Я присутствую при торжественном открытии памятника ему.

Сад, примыкающий к Лицею, наводнен царскосельской публикой: шляпы, зонтики, каски, фуражки, канотье, страусовые перья плавают на поверхности живой лавины. <…>

Тесно, жарко, душно, и если бы бонна не держала меня на руках -  меня затискали бы в толпе или, по меньшей мере, отдавили бы ноги. Ноги свои я ненавижу в этот день, ибо они обуты в банальнейшие желтые ботинки, а на мне белая черкеска и белая же папаха, на животе болтается великолепный кавказский кинжал — все это до такой степени несовместимо с жалкими детскими "ботинками"! (Эх, сапоги бы надо, красные, сафьяновые… Но дома отвечали: "Ничего, хорош и в ботинках").

Солнце палит все сильнее, и я уже раскаиваюсь, что настоял на черкеске, папаху пришлось снять, я мну ее в руках, мне как-то не по себе, и я начинаю подозревать, что прав насмешник брат, утверждающий, что на "немецком мальчишке" этот воинственный костюм — "как на корове седло".

В центре сада возвышается какое-то загадочное громоздкое сооружение, покрытое брезентом. И все с любопытством глядят на него, точно ожидая, что оттуда кто-то выскочит. Толпа негромко гудит, рокочет, обливается потом. Наконец рявкает оркестр и брезент начинает сползать, обнажая бронзовую фигуру, сидящую на скамье…

В ту минуту, когда брезент сползал, я задыхался от волнения. Меня обуял такой восторг, как если бы мне показали живого Пушкина <…> Восторг заключался в ощущении, что сейчас происходит что-то великое и радостное. Было нечто непонятное, но волнующее в том, что собралось столько людей во имя одного человека, которого звали Пушкин».

"Ja, das war ein grosser Dichter", — умиленно шептала бонна, вытягивая шею и подымаясь на цыпочки, чтобы лучше разглядеть монумент”..

Под звуки оркестра к подножию памятника были возложены венки, историк Д. Ф. Кобеко, в прошлом выпускник Лицея, произнес небольшую речь.

«Затем,— рассказывается в журнале «Исторический вестник»,— пошли многочисленные депутации от Лицея, царскосельских мужской и женской гимназий, училищ и приютов. Воспитанники проходили парами мимо памятника, возлагая каждая венок, и таким образом весь постамент был засыпан живыми цветами. Около трех часов церемония кончилась».

Сын Анненского В. Кривич вспоминал, что накануне открытия памятника его отец, выбравший строки из произведений Пушкина, выбитые на постаменте, проснулся ночью в холодном поту.

«Ему показалось, что одна из цитат приведена неточно и каменщики выбили на постаменте не «весной при кликах лебединых», а «весной при криках лебединых». Он соскочил с постели и в пятом часу утра побежал к баховской скульптуре, уже установленной на место, но еще скрытой от взоров публики серым полотнищем. По счастью, тревога оказалась напрасной. Днем на официальном торжестве он рассказал о своих ночных волнениях какому-то казенному «пушкинисту» профессорского звания. — Стоило ли волноваться, Иннокентий Федорович! — с улыбкой проронил профессор. — «При кликах» или «при криках» — какая разница? — Разница большая-с! — возразил Иннокентий Федорович. — Ровно сто лет: XVIII и XIX век».

Памятнику посвящено множество поэтических строк. Но одними из лучших до сих пор остаются строки И.Анненского:

На синем куполе белеют облака,
И четко ввысь ушли кудрявые вершины,
Но пыль уж светится, а тени стали длинны,
И к сердцу призраки плывут издалека.
Не шевелись — сейчас гвоздики засверкают,
Воздушные кусты сольются и растают,
И бронзовый поэт, стряхнув дремоты гнет,
С подставки на траву росистую спрыгнет.

Впрочем, и скептиков хватало. Например, Сергей Есенин, когда шла Гражданская война и в Царском Селе находился госпиталь, обращался к бронзовому Пушкину с таким четверостишием:

Чем сидеть на памятнике даром,
Я предложил бы вам поехать санитаром.
А чем писать ваши шутки и прибаутки,
Вы носили бы урыльники и “утки”.

Правда, Сергей Александрович писал этот призыв не от своего собственного лица, а как бы вкладывая его в уста полковника Ломана, начальника царскосельских санитаров.

Зато Сергей Есенин собственной персоной фотографировался рядом с Пушкиным на постаменте

 

 

По воспоминаниям С.Д.Умникова, было это так: “В те годы… на памятник забирались и фотографировались многие (все кому не лень!). Это никем тогда не осуждалось. Вокруг памятника не было ни цветов, ни ограждения.

Первыми забрались студенты, за ними – Эрлих. Есенин не хотел подниматься, но после настойчивых просьб, взяв руку, протянутую Эрлихом, присоединился к группе. Его долго уговаривали сесть рядом с Пушкиным на скамью, но он так и не согласился. Это важный факт: кое-кто утверждает, что Есенин фотографировался, даже обнимая Пушкина.  В последнюю минуту появились еще два студента, возвратившиеся с купания в Большом пруду (тогда и на это запрета не было!). С криком “А мы, а мы?” они тоже поднялись на памятник. Один сел рядом с Пушкиным, куда отказался сесть Есенин, другой – на постамент”.

Однако молва уверяла, что Сергей Александрович все-таки садился рядом с Пушкиным. Поэт Леонид Хаустов об этом даже написал стихотворение:

И сирень положив на колени
Лицеисту, который вечен,
Чуть не плачет Сергей Есенин,
Бронзу крепко обняв за плечи.

 

А в 1941 году памятник Пушкину закопали под землю – чтобы он не пострадал от немцев, оккупировавших город. Говорят, что немцы специально интересовались памятником, даже допрашивали на сей счет музейного садовника. Однако тот не выдал место тайника, за что и поплатился своей жизнью.

 

 

Декабрь 1941 года. Часть умерших от голода горожан покоились во дворах своих домов, так как родные не могли довезти их трупы до Казанского кладбища. В углу Лицейского садикака, между улицей Коммунаров и Лицейским переулком были вырыты траншеи, которые были полностью забиты трупами.

А. К. Аверина вспоминала: «Когда я пошла за картошкой в первых числах октября 1941 г., видела на Октябрьском бульваре повешенных… В Лицейском садике видела убитых — еврейскую семью, отец, мать — мертвые, мальчик лет десяти лежал, но еще дышал, а девочка лет двенадцати выползла из ямы вся в крови. Возможно, эта и была семья Церлюк."

А в лицейском садике среди обгорелых, поваленных деревьев, белых березовых крестов (здесь было немецкое кладбище) одиноко стоял постамент с трещиной от снаряда. Памятник Пушкину все годы оккупации пролежал в укрытии, в земле. Но  145-й день рождения поэта всех приехавших в Пушкин ждало радостное известие — было найдено убежище памятника Пушкину-лицеисту.

Но пройдет еще один год, прежде чем памятник установят на постамент.

Историк, специалист музейного дела М. А. Тихомирова, побывавшая в Лицейском саду 6 июня 1944 года, в день рождения Пушкина, вспоминала:

«И вот, наконец. Лицейский сад, вернее, то место, где он был, так как узнать его невозможно… В левом углу сада фашистское кладбище… Несколько могил, видимо заготовленных заранее, остались пустыми ямами. И одна из них вырыта почти рядом с пьедесталом юного Пушкина-лицеиста. Пьедестал покосился, осел, покрылся мхом, и большая трещина рассекла выбитые на нем пушкинские слова «Отечество нам Царское Село»..- Но самое главное — пьедестал был пуст, и казалось, что именно из-за этого Лицейский сад неузнаваем… В сад не хотепось входить, но нас упорно приглашали зайти туда. Заходили по одному, нехотя, но потом бежали и наклонялись над чем-то… Толпа склоненных к земле людей становилась все больше. Юный Пушкин был здесь! Справа от пьедестала, в неглубокой яме, в земле виднелась его кудрявая голова. Он был цел и невредим. Но вынуть его из укрытия еще не решались».

 

 

Из письма А. Кучумова жене от 8 июня 1944 года: "Очень было трогательно, что в яме, где видна отрытая нами голова любимого лицеиста, рано утром уже были возложены цветы неизвестныл патриотом-пушкинистом. На память об зтом дне мы все сохраним по кусочку розового гранита от пьедестала памятника, так как одна плита цоколя разбита подрывной шашкой бандитов-немцев на мелкие осколки."

После поднятия памятника из земли, он был реставрирован проф. Буталовым и скульптором Дмитриевым и был поставлен на место на пьедестал.16

Рождественский В.А. Памятник юному Пушкину, 1946

С тех пор бронзового Пушкина никто уже не беспокоил. И даже полуобнаженные студенты сделались со временем скромнее.

11 июня 1944 года В городе состоялся радиомитинг, посвященный 145-й годовщине со дня рождения А. С. Пушкина. Он происходил в доме культуры, бывшей городской ратуше.  

 

 

Особой достопримечательностью Лицейского сада были посадки берез. Известно, что еще в послевоенные годы здесь существовала аллея со старыми березами, проходившая параллельно Средней улице. 

 

 

 

Источники:

  1. И.Яковкин "Описание Села Царского", 1825, КОЛО, СПб, 2008
  2. С.Н.Вильчковский "Царское Село", 1911, репринтное издание 1992
  3. Семенова Г.  Царское Село: знакомое и незнакомое. .-М.ЦентрПолиграф, 2009.- 638, (2) с.
  4. Город Пушкин. Историко-краеведческий очерк — путеводитель. Сост. Г. К. Козьмян. СПб., 1992.
  5. Смирнов В.Н., Рабин Э.Э. Прогулки по старому городу. Комм. Тарасов В.В., СПб, Серебряный век, 2006. 320 с.
  6. Сайт "История города Пушкина"
  7. Справочник "Памятники истории и культуры Санкт-Петербурга", СПб, КГИОП, 2003
  8. Цыпин В.М. Город Пушкин в годы войны.-СПб.: Genio Loci.,2010
  9. Рождественский Вс. Страницы жизни. М.-Л., 1962. С. 96-97

 

Рейтинг: +1 Голосов: 1 20187 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!