Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Екатерининский дворец, 1741 - 1750. А.Квасов и С.Чевакинский

Главная статья Екатерининский дворец

Ранее: Екатерининский дворец, 1710 — 1740. И. Браунштейн

 

 1740-е

Новый этап строительства Царского Села относится к 1740 — 1750 годам.

Восшествие на престол Елизаветы, дочери Петра I, вызвало подъем русского национального сознания в России, скинувшей мрачное иго бироновщины. В искусстве и особенно в архитектуре утвердился приподнято-торжественный и монументальный стиль русского барокко, вершиной развития которого в России стал царскосельский дворцово-парковый ансамбль. После восшествия на престол Императрицы Елизаветы I (Петровны) Царское Село стало официальной летней резиденцией Российских монархов. 

С восшествием Елизаветы Петровны на престол положение Царского Села коренным образом изменилось. «Поразителен контраст скромных расходов Цесаревны на любимую свою вотчину в эти долгие и трудные годы с теми сказочными тратами, которые она допускала, став Императрицей. Ничто не казалось ей достаточно великолепным для украшения „увеселительного замка" в Сарском Селе». Во время ее царствования «в несколько лет из скромного петровского дворца создается весь тот фантастический и роскошный мир, который может соперничать с Версалем». Любимое Елизаветой Царское Село огласилось шумом стройки.

Несмотря на попытки выноса ряда хозяйственных построек «Заднего двора» от первого каменного дворца, предпринятые в 1721, 1724 и 1728 годах, и отчасти реализованные, Скотный, Конюшенный и Материальный дворы до 1740-х годов находились в непосредственной близости от «каменных палат» Екатерины I.

Описи и другие документы дают лишь скудные сведения о внутренней отделке палат. «Верхний большой зал» выделялся среди других помещений прежде всего своими размерами. При длине в 7 саженей (14,90 м) он имел в ширину 4 сажени (8,50 м). Значительные размеры зала заставили строителей повысить его по сравнению с другими помещениями. Документы говорят о купольном перекрытии зала, т. е., очевидно, о потолке с падугами, и о сооружении над залом самостоятельной кровли в виде «балдахина».

Зал освещался шестью «светлыми», т. е. остекленными дверями, по три в каждой торцовой стене, и окнами в падугах. В центре продольных стен зала располагались два камина, один напротив другого, подобно тому как это было в Большом Петергофском дворце и как это мы видим во дворце в Кадриорге, где камины, украшенные скульптурными группами, играют основную роль в декоративном оформлении зала. Пол был паркетным, из ценных пород дерева.

В 1741 г. стены большого зала были обиты выше деревянных панелей полушелковыми обоями — «по малиновой земле желтые травы». В двух помещениях верхнего этажа — в комнате, смежной с залом, и в угловой в четыре окна («наугольном покое») Ферстер облицевал стены полированным алебастром. В дошедших до нас сооружениях петровского времени не сохранилось помещений с аналогичной отделкой.

Следующая за «наугольной» комната была спальней Екатерины I. Небольшая по размерам, с альковом, она обогревалась кафельной печью «гамбургского манера». В алькове под балдахином стояла парадная кровать. У двух светлых дверей  служивших для выхода на балкон, были повешены «стамедные зеленые занавеси». Аналогичные спальни находились в противоположной части здания и в «нижнем жилье» палат.

Стены углового помещения в верхнем этаже, симметричного «наугольной», были обиты тисненой золотом кожей. Обивка стен кожей широко применялась во дворцах и в богатых жилых домах на рубеже XVII—XVIII столетий.

Планировка и отделка верхнего и нижнего этажей палат были тождественны, за исключением отдельных частностей. Левая часть здания без каких-либо отступлений повторяла правую. Надо думать, что заказчица не диктовала строителям своих требований и не вникала в детали проекта.

В 1741 году проект нового дворца поручено было составить М.Г. Земцову. В центре усадьбы были скромные 2-этажные каменные палаты, окруженные служебными и хозяйственными постройками; сад с прямыми аллеями. В 1743 году М.Г. Земцов разработал проект нового большого дворца. Проект этот не был осуществлен из-за смерти автора.  

 

1744-1746. Перестройка палат Екатерины I А. В. Квасовым и С.И. Чевакинским

30 мая 1743 г. Елизавета Петровна подписала в Царском Селе указ о постройке по обе стороны каменных палат «галерей на колоннах, а по концам у них флигелей каменных, по сочиненному архитектором господином Земцовым плану».( Проект М. Земцова был первым в череде проектов пе­рестройки дворца, завершившейся в 1756 году по проекту Ф.-Б. Растрелли.). Уже через несколько дней — 4 июня 1743 г. Собственная вотчинная канцелярия распорядилась о разборке «старых хором, в которых живали управители», а также кухни с «хлебенной» (пекарней), «для чистки места» под строящиеся флигеля.

Детальная разработка проекта расширения дворца выпала на долю помощника Земцова — молодого, начинающего архитектора Андрея Квасова. Он исполнил новый, более удачный вариант проекта планировки дворца, в связи с чем Елизавета Петровна отказалась от проекта Земцова и  18 июля 1743 г. отдала следующее распоряжение: «Хотя по силе именного указа в селе Царском по обе стороны палат два флигеля велено строить по апробованному майя 30 дня сего 1743 году плану, но оной план отменить, а строить те флигеля по учиненному и апробованному ныне вновь плану, в котором против прежнего (т. е. по сравнению с прежним проектом) имеет строение небольшое излишество, а для смотрения в том строении со означенным вновь учиненным планом быть архитектурии ученику Андрею Квасову».

1 мая 1744 года А.В. Квасов, вернувшийся в Петербург из Украины, подал рапорт о необходимости срочно приступить к работам по постройке дворцовых зданий в Царском Селе, с тем, чтобы не упустить удобного летнего времени.

10 июля 1744 года Квасов сообщал императрице, что постройка двух флигелей по сторонам палат, галерей и оранжереи уже «росчата», и он надеется привести их к окончанию к будущему августу. Архитектор представил Елизавете Петровне модель здания. А. Бенуа высоко отзывался о дворце Квасова: «… если Квасовский проект и уступает в роскоши и блеске тому сооружению Растрелли, которым мы ныне любуемся, то в смысле изящества, равновесия и ритма линий oн заслуживает предпочтения".

В конце 1743 г. была разобрана большая недостроенная каменная оранжерея, находившаяся на месте ныне существующей Гранитной террасы Екатерининского парка. Вместо нее было решено построить оранжерею по проекту Квасова «по первому уступу (Старого сада), равнялся линии палат», или, как говорилось в другом документе, «по линии палат и флигелей».

Но так как А. Квасову еще не хватало опыта, к строительству был привлечен Д. Трезини, в помощники к которому определили еще четырех человек. Осенью 1744 г. возник вопрос о внутренней отделке дворца. Управляющий Вотчинной канцелярией Елизаветы Петровны Г. Замятнин просил об этом, мотивируя свою просьбу тем, что «настало время к делу внутренних уборов, кои должно для красоты такового здания осмотрительно, по препорциям корпусов и покоев первее рисовать и по них в деле за мастеровыми с показанием надзирать… в коем искусстве видитца оной Трезини недостаточен».

Осуществление проекта началось в 1744 году, но так как Д. Трезини не мог уделять строительству достаточного внимания, руководство им перешло к архитектору Чевакинскому С.И., который в проект А. Квасова внес свои изменения.  5 мая 1745 года специальным указом архитектором Царского Села был назначен С. И. Чевакинский. Он выступил не только как руководитель строительных работ, по и как автор проектов, развивавших и дополнявших замысел Земцова и Квасова. Чевакинскому принадлежала идея замены деревянных колоннад дворца каменными одноэтажными галереями и постройки церкви близ правого флигеля. С целью добиться симметрии в композиции ансамбля он сломал крылья оранжереи, поднял стены ее зала и возвел карниз «с фронтоном яко на церкви».

 

 

Зимой и весной 1743—1744 гг. группа столяров и резчиков исполнила под руководством Квасова большую деревянную модель центрального корпуса дворца и двух флигелей по его сторонам.

Работы начались весной 1744 г. Сохранились сведения о том, что закладка флигелей состоялась 5 июня. Строительная площадка не была горизонтальной, что поставило Квасова перед большими трудностями. Начиная от Знаменской церкви уровень земли на территории нынешнего парадного двора постепенно повышался, достигая высшей точки там, где сейчас находятся Камеронова галерея и Зубовский флигель. Между тем проект Квасова, в основе которого лежал принцип строгой симметрии, был рассчитан на ровную местность.

Квасов предложил устроить у дворца земляные откосы и террасы. Это позволило бы избежать значительных затрат по выравниванию территории, но зато не дало бы того несравненного по своей грандиозности пространственного эффекта, какой производит ныне парадный двор перед дворцом. Вопрос был решен в пользу выравнивания территории двора. Земля из рвов, вырытых для фундаментов дворцовых флигелей, и срытая с поверхности возвышенной части двора, ссыпалась в пониженной его части. Летом 1746 г. вся средняя часть двора была выравнена. При этом на небольшой глубине от поверхности земли обнаружились залегания известняка. Приходилось не только снимать поверхностный слой земли, но н выламывать плитняк. Территория двора устилалась дерном.

К осени 1744 года правый и левый флигеля дворца были вчерне закончены и подведены под крышу, строилась в дереве колоннада, соединявшая их со старыми палатами. Вблизи левого флигеля возводилось здание новой оранжереи, а перед дворцом — фундаменты под циркумференции.

Корпуса циркумференции были отстроены вчерне и подведены под крышу в течение 1745 г. Их постройка определила конфигурацию площади парадного двора и еще сильнее акцентировала основу объемной композиции — преобладание горизонтальных членений, симметрию и равновесие масс. Одноэтажные циркумференции Квасов предполагал поставить на цокольный полуэтаж. Но от этой мысли отказались, с тем чтобы не закрывать перспективу из окон дворца на Зверинец. Возникшая одновременно с перестройкой дворца идея распланировать на территории между дворцом и Зверинцем большой регулярный сад сделала эту мотивировку еще более обоснованной. 

К концу этого же года успели установить между средним корпусом и правым и левым флигелями деревянные колонны и изготовить венчающий антаблемент. Задуманные Квасовым деревянные галереи-колоннады получили осуществление в натуре. Перестройка центрального корпуса дворца, или «старых палат», была осуществлена вслед за постройкой флигелей в 1746 г. Переделывался и большой зал. Сложное завершение зала было уничтожено, а стены повышены с тем, чтобы акцентировать центр здания и дать еще один верхний «мезонинный» ряд окон для освещения зала.

Дворец Квасова, известный нам по модели, внешне был очень простым и скромным. В основу общего композиционного решения легла усадебная схема. Роль «Среднего дома» подчеркивалась его размерами и характером архитектурного оформления: пилястрами и фигурным фронтоном.

Использование мотива фланкирующих фасад широких ризалитов в три окна являлось новшеством в русской дворцовой архитектуре. В начале XVIII в. обычными были ризалиты в два окна. Их мы видим, например, в здании Меншиковского дворца. Но при увеличении общей протяженности фасада незначительные по ширине двухосевые ризалиты уже не производили впечатления объемных Элементов, завершающих фасад.

Форма кровли «Среднего дома» была при перестройке упрощена. Старые палаты, как и большинство дворцовых зданий петровского времени, имели кровлю с переломом, «на голландский манер».

Но всем этим не исчерпывались значение и сущность перестройки старых палат Екатерины I. Изменились не только объемно-пространственная композиция и внешний облик старых палат. Изменился и характер их внутренней планировки. Верхний зал сохранил свою ширину, но длина его увеличилась с семи до одиннадцати саженей (23,4 м). Увеличение размеров центрального корпуса дало возможность построить рядом с нижними сенями большую парадную лестницу, ведущую во второй этаж. В остальном старая планировка нижнего этажа с его многочисленными маленькими комнатками — «каморами» сохранилась.

В верхнем этаже на месте небольших комнат, обращенных окнами в сторону парадного двора, были созданы два больших зала, из которых один носил впоследствии название Белой столовой, а другой — Серебряной столовой.

Строительство началось с флигелей, а средний дом — старые палаты, где продолжала останавливаться императрица, получил новое украшение: документы свидетельствуют, что в 1744 году «лаковые шпалеры» для одной из комнат среднего дома выполнил мастер Я. Неймеер. В это время в двух этажах среднего дома насчитывалось no 15 покоев, при этом жилые комнаты находились во втором этаже пристроенного правого флигеля, предназначавшегося для жилья и зимой. В верхнем этаже нового здания шесть покоев были обиты бумажными обоями и украшены живописными плафонами. В общей сложности в комнатах было 16 зеркал в посеребренных рамах; 8 «мраморных столов на посеребренных подстольях», 24 кресла, обитых голубым штофом, еще 6 кресел и два табурета. Во всех комнатах дверные коробки были декорированы позолоченной или посеребренной резьбой — прием, который впоследствии с блеском и размахом использует Ф. Б. Растрелли при создании парадной анфилады Большого Царскосельского дворца.

Несмотря на обилие позолоты внутри и на фасадах будущего творения обер-архитектора, Елизавета, похоже, любила серебро и серебряную отделку. Не случайно в убранстве помещений ее жилого флигеля уже в 1744 году было много посеребренного декора. Известно, что первоначально императрица хотела серебрить резьбу в церкви, но потом отказалась от этого решения.

«Оранжевым штофом с серебром» была убрана и спальня Елизаветы — самое роскошное помещение жилой части дворца. Сохранилось свидетельство, что в этой спальне плафон был написан Л.Караваком, а основное место занимала кровать «французского штофа, новосделанная в последнем вкусе». По традиции того времени парадная кровать была самым пышным предметом обстановки, о котором еще в начале XX столетия сохранялось «подробнейшее [...] описание как о чем-то диковинном—». Простой дубовый каркас ложа был пышно убран расшитыми драпировками, украшен бахромой, серебряными позументом и кистями. На балдахине серебряною битью и канителью были вышиты корона, крест и вензель императрицы. Спинку изголовья украшал шитый шелком и серебром государственный герб. С трех сторон кровать закрывалась завесами, декорированными серебряным шитьем. В Описи перечислены даже матрацы в наволочках, перины, подушки и одеяло, также расшитое «серебряными фигурами».

15 марта 1745 года. «Для внутренней отделки Большого Царскосельского дворца, по обычаю времени, не стеснялись пользоваться конфискованным имуществом. Так, 15 марта 1745 года Елизавета приказала отобрать из Миниховского дома двери и панели для «новостроющихся в Царском Селе палат». Оттуда же поступили и плафоны для правого флигеля».

Однако самостоятельная деятельность Квасова оказалась непродолжительной.

5 мая 1745 года новым настав­ником Квасова был назначен С. И. Чевакинский, еще один ученик Земцова.

В июне 1745 г. Чевакинский внес в замысел Квасова первое важное изменение. Деревянные колоннады он предложил заменить каменными одноэтажными галереями, декорированными по фасадам колоннами.Тогда же возникла и другая мысль: построить близ правого флигеля дворца новую каменную церковь с колокольней. Местоположение ее определялось первоначально лишь приблизительно: «между правым флигелем и циркумференцией». Распоряжения о исполнении проекта не найдено, но сохранился проектный чертеж фасада церкви. Идея включения в дворцовый ансамбль еще одного здания — церкви была логическим следствием дальнейшей разработки первоначального замысла. Она теснейшим образом связана с возведением близ левого флигеля новой оранжереи.

Увенчанное куполом здание церкви должно было соответствовать в ансамбле нового дворца среднему залу оранжереи. Мысль о строгой симметрии в расположении зала оранжереи и дворцовой церкви была впервые зафиксирована в указе 23 марта 1746 г.: «С новостроющеюся церковью Воскресения к садовой линии выступить столько, сколько выступится зал в средине оранжереи».

Изучение документальных материалов убеждает в том, что оранжерея и церковь первоначально мыслились как самостоятельные, свободно стоящие здания, но затем было решено соединить галереями правый флигель с дворцовой церковью, а левый с залом оранжереи. Над галереями предполагалось создать висячие сады. Тем самым церковь, флигеля, центральный корпус и оранжерейный зал связывались в одно целое.

Уже летом 1746 г. определилась гигантская протяженность дворца — свыше 325 метров. Осуществляя проект Квасова, Чевакинский к осени 1746 года закончил вчерне флигеля циркумференции и приступил к перестройке старых каменных палат. Размеры палат увеличились: сделанные пристройки удлинили фасад и образовали симметричные ризалиты. Ризалит с четырехпилястровым портиком и фигурным фронтоном обогатил центр Среднего дома, как стали называться палаты Екатерины 1. Стены дома были повышены и увенчаны повым карнизом, а кровля с переломом «по голландскому маниру» заменена двускатной.

Для того чтобы расширить левый висячий сад до размеров правого, Чевакинский сломал крылья оранжереи, построенной Квасовым возле левого флигеля. Но зал оранжереи был сохранен, а его стены надстроены приблизительно на 4,25 метра и поверх них возведен карниз «с фронтонами, яко и на церкви». Для оранжерейного зала было найдено новое назначение — он должен был служить портретным залом дворца.

Симметричная оранжерейному залу дворцовая церковь Воскресения была торжественно заложена 8 августа 1746 г., но строительные работы начались значительно раньше — весною этого года. 14 октября 1746 г. Елизавета Петровна указала: «над церковью новостроющеюся купола не делать, но пять глав по пропорции». Это распоряжение повлекло за собой частичную переработку проекта церкви.

Будучи 10 декабря 1745 года в Царском Селе, Императрица Елизавета Петровна была “на горе” и приказала на ней “в светелке приделать две комнаты". Повелено было "сделать в покои государыни рамы, обив их войлоками и зеленым сукном, а в прочих покоях покрышки (ставни?) из старых обоев».

В этот новый период «великой царскосельской перестройки» ведущая роль перешла к Чевакинскому. Он выступил не только как руководитель строительных работ, но и как автор проектов, развивавших и дополнявших замысел Квасова. В ближайшие годы после возведения флигелей и перестройки «Среднего дома» продолжалась внешняя и внутренняя отделка всех новых зданий. Одновременно по чертежам Чевакинского велись работы в дворцовой церкви.

Чевакинскии на протяжении полутора десятилетий, вплоть до 1760 г., вел наблюдение за строительством в Царском Селе. В первое время Чевакинскии и Квасов трудились совместно, осуществляя и развивая первоначальный замысел Земцова. Затем после отъезда Квасова на Украину Чевакинскии работал в содружестве с графом Растрелли.

Собственно указ о построении большого дворца был дан графу Растрелли императрицей Елисаветой в 1744 году в январе месяце, и уже позднее, в царствование Екатерины II, дворец обогатился новыми пристройками.

Все эти здания были расположены на одной линии и соединялись четырьмя одноэтажными галереями, на которых были устроены «висячие сады» под открытым небом, которые завершали парадную анфиладу, соединявший залы с дворцовой церковью. В нем на фоне украшенных резьбой стен стояли экзотические деревья в кадках, мраморный пол покрывали газоны и цветники. Висячий сад занимал всю ширину дворца, из Картинного зала сюда проходили через гостиные. Вдоль сада шли три продольные дорожки, их пересекали три поперечные, образуя четыре прямоугольника. Дорожки были выстланы белыми и черными мраморными плитами, оттенявшими яркую зелень газонов. Вдоль дорожек стояли кадки с подстриженными декоративными деревьями, кустарниками, а летом сюда высаживали из оранжерей редкие цветы. Сад украшала декоративная скульптура, простенки между окнами украшала золоченая резьба — атланты, львиные маски и растительные орнаменты.

Все эти перестройки изменили пространственную композицию Земцова и Квасова. Протяженность дворца увеличилась в полтора раза и стала равной ширине старого дворцового сада. Ею были обусловлены размеры Нового, или Верхнего сада, распланированного в 1740-х гг. между дворцом и Зверинцем (совр.регулярная часть Александровского парка — прим.ред.).

Но увеличение протяженности дворца заставило сначала повысить отдельные его части, а затем и все здание в целом и, следовательно, изменить объемную композицию и декоративное оформление фасадов.

Осуществление этих работ выпало на долю Растрелли. К мысли об их необходимости, наверное, пришли бы и Квасов и Чевакинскии, если бы они продолжали вести строительство без участия Растрелли. Но в композиционных замыслах зодчих было принципиальное различие. Квасов и Чевакинскии членили дворец на отдельные самостоятельные объемы, объединенные галереями-переходами. Растрелли же слил все части здания в единый массив, гигантский по своим размерам.

Это различие в понимании архитектурных задач тремя зодчими, работавшими в Царском Селе, было тонко и верно подмечено уже Бенуа: «Надо признать, что если Квасовский проект и уступает в роскоши и блеске тому сооружению Растрелли, которым мы ныне любуемся, то в смысле изящества, равновесия масс и ритма линии он заслуживает предпочтение. В настоящее время дворец поражает своей огромностью и раскинутостыо. Живописный эффект этой длинной светлой массы, испещренной окнами и орнаментами, достигает при известных освещениях прямо фантастической прелести».

9 декабря 1746 года повелено “во дворце для катания сделать гору от зала средняго дома, из коего на ту гору чтоб выходить, а скат имелся против ворот что в циркумференции”. При этой горе состоял специалист по катанию канонир Иван Сафонов.

По описи 1748 года во дворце было 35 зеркал (30 — в золоченых рамах, 1 — в серебряной, 2—в ореховых с позолотой, 2— в простых, над каминами), 8 мраморных подзеркальников на золоченых резных ножках и 4 наугольных с золочеными ножками. Картины имели как золоченые, так и серебряные рамы.

К зиме 1749 — 1750 гг отделка дворцовых покоев и церкви близилась к завершению. Заканчивалась постройка новых корпусов «для житья кавалерам» между правой циркумференцией и церковью и левой циркумференцией и оранжерейным залом.

К 1751 г. фасады дворца были полностью отделаны и даже декорированы вызолоченными статуями и орнаментами. Но в момент, когда, казалось бы, дворец стал пригодным для обитания, когда фасады уже сверкали позолотой, началось его новое переустройство, сопровождавшееся ломкой уже готовых частей здания.

Конец работы Чевакинского над дворцом положили висячие сады во дворце. Эта затея символически отождествляла Елизавету Петровну с легендарной основательницей Вавилона царицей Семирамидой. С весны 1748 года «висячие» сады стали любимым местом отдыха и уединения императрицы. Однако вскоре недостатки этой идеи стали очевидны: вода из «висячих» садов протекала в галерею, что приводило к мокрым разводам и обвалу штукатурки в помещениях дворца. За такой серьезный просчет Чевакинский был отстранен от руководства работами в Царском Селе.

С 1752 года по высочайшему повелению постройку дворца возглавил Растрелли, которому теперь подчинялся его предшественник на этом посту.


Далее: Екатерининский дворец, 1751 — 1762. Ф.-Б. Растрелли

Главная статья Екатерининский дворец

Рейтинг: +1 Голосов: 1 4073 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!