Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Екатерининский дворец. Зубовский флигель

Фотоальбом Зубовский флигель

В 1756 году, после перестройки дворца Растрелли, над южным флигелем дворца, где находилось парадное крыльцо, высился купол с многоконечной звездой на шпиле.

Его также можно увидеть на литографии С. Щедрина и на картине Баризьена:

Обычно считают, что в середине XVIII века основной дорогой из Петербурга в Царское Село была, как и ныне, дорога, идущая через Пулково и Кузьмино (трасса Дворцовой улицы). Но это не так. Большинство посетителей приезжало с противоположной стороны, по дороге, проходившей через Пулковскую гору, а затем — вдоль западной стены царскосельского Зверинца (трасса Подкапризовой аллеи). Эта дорога круто поворачивала ко дворцу и заканчивалась на небольшой площади перед бывшим Портретным залом, где находилась парадная лестница.

Когда-то Парадная лестница находилась в центре фасада Зубовского флигеля. Любой дворец в эпоху барокко начинается с лестницы. В XVIII веке женское платье состояло из двух частей: юбки и лифа. Поверх платья иногда надевали другое — распашное, то есть открытое спереди. Широкая, присборенная у талии юбка крепилась на фижмах — каркасе из ивовых прутьев, тростника или китового уса. В 1750-е годы в моду вошли роброны (от французского robe ronde — круглое платье. В таких платьях дамы поднимались по лестницам неторопливо, степенно приподнимая нижний край юбки. И поэтому Растрелли проектировал парадные лестницы с широкими ступенями, но низким подступенком. Парадная лестница Екатерининского дворца, по оформлению, была похожа на Иорданскую лестницу Зимнего дворца.

Широкое крыльцо с пандусами с двух сторон, изогнутыми по дуге, вело ко входу в огромное по размерам помещение лестницы. Марши лестницы справа и слева от входа, с дубовыми ступенями и деревянными резными вызолоченными перилами, вели на площадку на уровне второго этажа дворца. Стены лестничного помещения в нижнем этаже были отделаны деревянными панелями и декорированы пилястрами, а в верхнем этаже — колоннами. Колонны, как и на фасадах дворца, опирались на пилоны, украшенные атлантами и лепными кронштейнами. Плоскости стен на верхней площадке прорезали ниши, со стоящими в них резными вызолоченными статуями. Весь потолок занимал живописный плафон, исполненный А. Перизинотти; роспись покрывала и верхнюю часть стен.

В центре верхней площадки находилась дверь, через которую попадали в помещение пятой антикамеры

Екатерина решила перенести Парадную лестницу в центр дворца. Для устройства новой парадной лестницы в центре дворца (взамен уничтоженной в южной части здания) пришлось пожертвовал находившимся здесь Китайским залом, сооруженным по проекту Ф.-Б. Растрелли и служившим хранилищем уникальной коллекции китайских и японских фарфоровых ваз, китайских шелков, резных лаковых ваз и лаковых панно. Однако зал не исчез — его наметили перенести в новый флигель.

В архиве Царскосельского дворцового управления сохранилась запись изустного Высочайшего повеления, относящаяся к сентябрю 1780 г., в которой изложена воля Государыни относительно обращения бывшей тут парадной лестницы в Китайский зал и об устройстве собственного подъезда в первом этаже, с выходом в Собственный садик.

 

 

Флигель в своем нынешнем виде, был построен в 1779–1785 годах по проекту архитектора Ю. М. Фельтена (1730–1801); строительными работами руководил И. В. Неелов. Когда начались работы по оформлению интерьеров, в августе 1779 г. к ним присоединились шотландец Ч. Камерон, а в 1780 г. — итальянец Дж. Кваренги. Работы в Зубовском флигеле возглавил Ю. Фельтен.

Здесь находились личные покои Екатерины II в последние годы ее жизни. Начав осуществление своего преобразовательного замысла в Царском Селе с создания «английского сада», Екатерина вскоре перешла к дворцу, желая сделать его более подходящим для жизни, более комфортабельным. 13 апреля 1778 году она писала своему постоянному корреспонденту Ф.-М. Гримму по поводу задуманного ею устройства своих апартаментов в новом флигеле: «… Императрица не желает более помещаться в двух дрянных комнатах [...], она желает жить среди трех садов и любоваться ими с балкона… будет сделано десять апартаментов, для украшения которых будет исчерпана вся ея любимая библиотека».

Требовалось создать и отделать помещения для государыни и для наследника, причем последние должны были находиться на максимальном отдалении от личных комнат императрицы, поскольку «большой» и «малый» дворы жили разными интересами. Для наследника была отведена северная часть дворца, где прежде находился висячий сад, а свои новые комнаты Екатерина решила расположить в южной части, увеличив ее размеры пристройкой флигеля к корпусу, занятого растреллиевской Парадной лестницей.

В перестройку активно включился архитектор И.В. Неелов  — два архитектора вместе работали в Зубовском флигеле Царскосельского дворца до октября 1779 года. Средства на слом Парадной лестницы вместе с примыкавшим к ней со стороны двора одноэтажным флигелем и на постройку нового флигеля по проекту Фельтена были ассигнованы 16 апреля 1778 года. Симметрично первому флигелю И.В. Неелов одновременно сооружал второй — Церковный.

Проект пристройки нового флигеля исполнил Фельтен. Онзначительно понизил его по сравнению со зданием дворца. Как писал И. В. Неелов, возводивший двухэтажную пристройку к старому корпусу, в одном из рапортов в Контору строений Села Царского, фасад этого флигеля был «против имевшегося пред сим и состоящего ныне дворцового строения гораздо ниже». Окна и полы во флигеле и дворце оказывались на разных уровнях. Неелов увеличил высоту здания и подвел его под общий карниз с дворцом. Фасад нового флигеля стал идеальным завершением далекой перспективы «английского» сада, которую не заслоняли живописные группы еще молодых деревьев на «повсюду плотно укатываемых лугах», обрамленных «крепко убитыми кривыми дорожках».

 

 

Классический фасад вошел в гармоничное и торжественное сочетание с одной из лучших перспектив созданного Екатерининского сада—просторным Большим лугом с расположенным на нем одиноким строгим обелиском. Благодаря масштабу это была по-настоящему «английская» часть сада, пространство которой вполне закономерно замыкал выраставший на вершине склона фасад нового флигеля с выразительной, издалека читавшейся колоннада на уровне второго этажа. Получившийся вид живо напоминал английские гравюры, которыми Екатерина вдохновлялась при создании своего сада.

Центр фасада нового флигеля Фельтен выделил монументальным портиком из установленных попарно на уровне двух верхних этажей двенадцати колонн, вытесанных из рисунчатого серого ювенского мрамора с бронзовыми коринфского ордера капителям и базами, тогда как первый этаж здания облицован гранитом (Ювенский мрамор добывался на острове Амбарссари (Арессари, Ювен) на Ладожском озере).

 

 

В последствии (после 1790 года) флигель получил название ЗубовскогоНазвание он получил потому, что на его первом этаже были сооружены покои, которые предназначались для фаворитов Екатерины: здесь поочередно размещались Г. А. Потемкин, А. Д. Ланской, А. М. Дмитриев-Мамонов и П. А. Зубов.

А.Н. Бенуа:"… комната, что приходилась под малой Китайской комнатой (Царскосельского дворца) в выступе среднего дома. Вероятно, в этой половине, до устройства нового флигеля, помещались фавориты Екатерины II".

Впоследствии в этой части дворца жили родственники и приближенные императорской семьи. Флигель имел отдельный подъезд, также получивший название Зубовского.

 

 

Интерьеры Зубовского флигеля

В оформлении интерьеров личных покоев отразились поиски нового художественного стиля эпохи — классицизма. Основные принципы его выкристаллизовывались в творчестве архитекторов, работавших в конце 1770-х гг. в Царском Селе: Юрия Фельтена, Василия и Ильи Нееловых. Позднее, в августе 1779 г. к ним присоединились шотландец Ч. Камерон, а в 1780 г. — итальянец Дж. Кваренги. Работы в Зубовском флигеле возглавил Ю. Фельтен. Эти комнаты получили название "Пятый апартамент".

Архивные свидетельства в пользу того, что автором этих интерьеров был Чарльз Камерон, не бесспорны. Оригинальность и цельность декоративного убранства, творческая манера и стилистические особенности говорят о том, что здесь работал блестящий профессионал. Эти работы могли выполняться Ю. Фельтеном в соавторстве с И. Нееловым. Пересмотр авторства требует серьезных и разносторонних доказательств.

Хотелось бы внести некоторую ясность в этот вопрос, опираясь на данные, которые приводят исследователи творчества Неелова, Фельтена и Камерона в Царском Селе:

По поручению императрицы 27 июля 1778 г. И. И. Бецкой приказал Ю.Фельтену изготовить «три модели ново строящимся парадным комнатам» по чертежам, которые были выполнены к 12 марта 1778 г. Ю. М. Фельтен сообщает: «Бецкой объявил мне и изустное повеление сделать новостроящимся при царскосельском дворце парадным комнатам модели нутряным украшениям». Уже осенью того же года Ю. Фельтен просит увеличить жалованье Трофиму Птицыну и Ивану Коренному за усердный труд в изготовлении моделей. Работы продвигались интенсивно. Уже в апреле императрица сообщает, что «для построения вновь… покоев по данному плану в число назначаемой нами по подрядной цене полной суммы 62 000 рублей прикажите теперь отпустить пятую оной долю, т. е. 12 400 рублей...».

Над моделями работал так же И. Неелов. Архивные документы свидетельствуют об интенсивной работе этих двух мастеров: они изготовили три модели — «некоторых комнат нутреннему украшению». Ю. М. Фельтен сообщает: «Бецкой объявил мне и изустное повеление сделать новостроящимся при царскосельском дворце парадным комнатам модели нутряным украшениям». Возможно, это были Спальня, Табакерка и Серебряный кабинет.

Ряд связанных с ними документов относится к периоду, предшествующему приезду в Петербург Чарльза Камерона. Так, например, до 1941 года в Екатерининском дворце-музее сохраняли модели: «7.) бывшему дивану государыни серебряной фольги; 8.) неизвестной комнате под красным лаком с золотыми орнаментами и колоннами; 9.) неизвестной же комнате под палевым лаком с золотыми орнаментами, голубыми колоннами и зеркалами». Рабочие записи свидетельствуют, что по чертежам и моделям исполнялось: «золочение подле Опочивальни Ея Величества в покое, который называется Диван, обойных брусков, золота матового 14 книжек». Эти работы выполнялись за 3 года до приезда Камерона в Царское Село.

Несколько позже последовало распоряжение «при строющемся новом флигеле, где была Парадная лестница [… ] отделать Зеркальный кабинет. [… ] потребны вместо рам резные пальмовые деревья, которые должны быть серебрены, а потом зеленою краскою прикрыты [… ] Арх. И. Неелов, октября 11 дня 1779 году. Этих деревьев необходимо сделать 31 по чертежу деланному архитектором; эту работу в одном кабинете к построенным зеркалам из самой лучшей липы по чертежу делает наподобие пальмовых дерев резные рамы мастер Франц Брилло»; также «[...] потребно для делания в опочивальне алькова, для подготовки в диван под серебряные обои липовых досок (в Табакерку. — Л. Б.). Арх. И. Неелов, ноября 9 дня 1779 г.».

23 августа 1779 года в переписке Екатерины II с Ф.М. Гриммом, ее постоянным корреспондентом и комиссионером, впервые упомянуто имя Камерона. Осенью того же года шотландский архитектор появился в Царском Селе. Подписав контракт на 3 года, он приступил к продолжению работ по перестройке интерьеров дворца и строительству различных сооружений в английском парке.

Когда Ч. Камерой приехал в Царское Село, Фельтен уже там не работал. Предназначенный для новых покоев императрицы флигель был уже построен И. В. Нееловым по проекту Ю. М. Фельтена, и внутри определены размеры комнат, количество окон и дверей. Фельтен выполнил эскизы отделки, а для некоторых комнат и макеты. В 1779 году, еще до приезда Камерона, была начата отделка Серебряного (Красного, Фольгяного) кабинета, Китайской и Купольной комнат. Из бывшего Китайского зала, на месте которого в центре дворца устраивалась Парадная лестница, переносились вещи во флигель, где зал устраивался заново, уже были назначены столярные, резные, золотарные работы. Камерон с ходу включился в подготовку к отделке этих покоев, внося существенные изменения в замыслы предшественника.

В 1780 году «августа 17 дня Е. И. В. изустно указать соизволила над всеми строениями в Селе Царском в производстве работ по Высочайше опробованным планам быть архитектором выписанном из Англии Камерону» а подчиненным ему быть архитектору Илье Неелову и во всем исполнять по его указания». Илья Неелов отстаивал свою творческую самостоятельность: оскорбленный унизительным требованием перейти со сложившимся коллективом мастеров в полное распоряжение Камерона, он уклонился от исполнения.

Камерон получив все работы, ранее порученные Фельтену, приступил к ним в начале сентября и, судя по всему, поначалу вел работы не только по эскизам своего предшественника, но и имея перед собой утвержденные модели некоторых помещений.

Предварительный план флигеля, определенный как фельтеновский, имеет правки: надписи на полях и наброски передеток сделаны рукою самой императрицы, которая захотела расположить в центре здания зал-ротонду. Этот набросок дает самое обшее представление о желаниях заказчицы и размещении будущих комнат нового флигеля. Внутренняя планировка бельэтажа нового флигеля, предложенная Фельтеном, зафиксирована на плане из альбома, составлена В.И. Нееловым в 1779 году. Здесь определены размеры комнат, количество окон и дверей в каждой, намечены отопительные устройства.

Помещения второго этажа, спроектированные и отделанные Ч. Камероном и Д. Кваренги, составляли личную половину императрицы и включали

 

 

Промежуточным проектам соответствуют и два плана, выполненные неизвестными мастерами. На основании сопоставления с ними были определены находящиеся в Эрмитаже чертежи двух неподписанных проектов Фельтена для Круглого зала (или парадного зала-ротонды) и Вестибюля лестницы, решенных в классическом стиле.

Круглый зал представляет собой насыщенную декоративными элементами композицию, с колоннами и скульптурами, рельефами и живописными вставками. Четкие линии и плоскости Вестибюля оживлены скульптурными деталями, и на переднем плане, на постаменте изображен «Умирающий гладиатор». Эти проекты позволяют проследить поиски образа будущих помещений.

Среди других помещений показана Опочивальня, альков которой находился в глубине комнаты. Сохранявшаяся до войны в Екатерининском дворце-музее модель Опочивальни «имела весьма приблизительное сходство с довоенным видом спальни Екатерины II» — можно предположить, что эта модель отражала проект Фельтена, а совпадающие с нею чертеж и рисунки Дж. Кваренги — являются копиями с чертежей Фельтена. Отделка комнаты была произведена по заново выполненному проекту Ч. Камерона. 

 

 

Оформление собственных покоев императрицы началось в 1779 году с устройства Серебряного («Красного фольгяного») кабинета по проекту и модели Фельтена.

О первоначальном периоде деятельности Камерона обычно говорится, что ему «было позволено все». Действительно, императрица шла на любые траты и принимала предлагавшиеся архитектором небывалые по роскоши и новизне проекты отделки. Уже к весне 1781 года отделка некоторых комнат была, вероятно, достаточно завершенной, коль скоро в письме Гримму от 23 июня 1781 года императрица сообщала, что живет в них уже 9 недель и не устает ими любоваться. Тем же летом она писала о том, что ее апартаменты будут превосходны, что пока из них готовы только две комнаты и уже ходят их смотреть, ибо до сих пор не видели ничего подобного".

В сентябре 1781 года баронесса Димсдейл записала в своем дневнике, что несколько комнат в новых покоях императрицы будут «изумительно великолепны» и что в это время только три из них — Китайский зал, Купольная гостиная и Серебряный кабинет — отделаны полностью, а еще несколько «превосходных» комнат, в том числе Лионская, — почти закончены. В этом же году делались паркеты Лионского зала, Купольной столовой и Опочивальни. В ноябре 1781 года был Высочайше утвержден доклад «об убирании покоев половины Их Высочеств, а также на половине Ее Величества комнат Арабесковой, Лионской, Купольной, Пальмовой или Зеркальной, Принцевских покоев, Фольгяной, Почивальной, Уборной и Нового Китайского зала».

Отделка комнат императрицы продолжала совершенствоваться, и в декабре 1781 года на дополнительные работы по Почивальне, Уборной, Китайской и Фольгяной было ассигновано еще 30 тысяч рублей.

В 1782 году были начаты работы по отделке Лионского зала ляпис-лазурью.

Хотя 8 марта 1783 года И. В. Неелов доносил, что первый и второй флигель полностью отделаны, в уже готовые комнаты продолжали вноситься улучшения.

В Китайском зале в 1784 году вместо кирпичных колонн были поставлены мраморные и к ним сделаны бронзовые базы и капители. Камерону было предложено использовать только что привезенные китайские Коромандельские чернолаковые панно с росписями, и они определили восприятие его общего, несколько мрачноватого, цветового решения.

 

 

Контраст наполненному сокровищами полутемному Китайскому залу составили расположенные по его сторонам очень светлые помещения — Купольная столовая и Серебряный кабинет, к от­делке которого, выполненной по замыслу Фельтена, Камерон до­бавил лишь несколько деталей.

 

 

Драгоценные отделочные материалы, использованные в новых залах, отсылают к отделке дворцов римских императоров. Личные комнаты не менее уникальны по своим отделкам, выполненным с необыкновенной тонкостью и изысканностью. В первую очередь это относится к Опочивальне. Проект Опочивальни, выполненный Камероном, Екатерина также предпочла фельтеновскому, для которого уже была сделана модель. Отделка Опочивальни началась в декабре 1781 года и закончилась в феврале 1783.

 

 

Собственные покои императрицы открывал Зеркальный кабинет, который был создан архитектором Дж.Кваренги в 1783-1785 гг. на месте Пальмовой комнаты, автором которой был Ч.Камерон.

Одновременно в конце 1781 года началась отделка и других небольших комнат, завершенная два года спустя. Туалетная (Уборная) с камином и зеркалами и проходной Рафаэлевской комнаты, украшенной копиями с картонов Рафаэля работы И. Вольпато в Риме.

«Купольная» комната составляет как бы аванзал, ибо из нее имеется непосредственный выход на так называемую «Боскетную» лестницу. Боскетная лестница соединяет внутренние комнаты Императрицы Екатерины II с коридором нижнего этажа левого флигеля. Коридор имеет особый подъезд, выходящий на Треугольную площадь это так называемый «Зубовский подъезд».

Рядом с дверями, ведущими на боскетную лестницу, имеется еще дверь в небольшую «Запасную половину», которая служит помещением для лиц Императорской фамилии, в дни больших съездов в Царское Село. Эта запасная половина отделана весьма просто несколько лет тому назад и недоступна обозрению публики.

В октябре 1783 г. были завершены все работы по отделке комнат в соответствии с моделями: «… почивальная, уборная, голубой с золотом, серебряной и с эстампами...». 

Исследователи Царскосельского дворца (Л.В.Бардовская, И. К. Ботт) так описывают комнаты Екатерины II: «Интерьеры личной половины императрицы, украшенные серебряной фольгой, пластинами молочного и цветного стекла, стеклянными колоннами и фаянсовыми плакетками фабрики Дж. Веджвуда, отличавшиеся изысканностью отделки, сдержанной красотой, вкусом и фантазией в подборе материалов, погибли в годы последней войны и до сих пор не восстановлены. Об их убранстве напоминают акварели сер. XIX в. Э. Гау и Л. Премацци, довоенные фотографии и несколько сохранившихся предметов, спасенных в эвакуации».

Вот как описывает свои покои Екатерина II своему корреспонденту Гримму: "Царскосельский сад, по словам англичан, разных путешественников из всех стран и наших, становится единственым в своем роде. Не говоря о комнатах, но Гваренки говорит, что они столь же прекрасны, как и своеобразны, и что все кто не видал их, тот не может составить себе о них понятия. Например, я пишу вам в кабинете из массивнаго серебра, отчеканенного с узором из красных листьев; четыре колонны с тем же узором поддерживают зеркало, служащее балдахином дивану, обитому яркой зеленой материей с серебром московского изделия; стены состоят из зеркал, которым серебрянные пилястры с красными же листьями служат рамами. балкон выходит в сад, дверь образует два зеркала, так что она всегда кажется раскрытою, хотя бы была затворена. Этот кабинет очень раскошен, блестящ, весел, не обременен тяжкими украшениями и очень приятен. У меня есть другой, на котором, как на табакерке, соеденены белый и голубой цвет с бронзою, белое и голубое стекло, а узор по ним из арабеском".

 

Зеркальная площадка:

 

Южный угол торцевой части Зубовского флигеля, непосредственно соединенный с Висячим садом, превратился в полуоткрытую Зеркальную площадку: ее архитектурное оформление как в зеркале повторяло Камеронову галерею с каннелированными колоннами ионического ордера, фризом с венками и мраморным полом. Зеркальная площадка соединялась с покоями Екатерины II: дверь с нее вела в Зеркальный кабинет — одну из личных комнат императрицы во втором этаже Зубовского флигеля.

На зеркальной площадке, у продольной её стены, во времена Екатерины ставился зеленый сафьяновый диван и перед ним стол. Здесь по утрам Императрица любила заниматься делами. Весь висячий садик около площадки, равно как сад в углу, составляемом нижним этажом колоннады и холодной баней, был полон благоухающих цветов. В тихие теплые вечера Императрица любила после прогулки отдыхать на «террасе», как тогда назывался садик между зеркальной площадкой и агатовыми комнатами.

Художница Виже-Лебрён, приглашенная Екатериной II в 1795 году в Царское Село, возвращаясь назад через сад, обращает внимание на «особую террасу», соединенную с покоями Екатерины, «где содержалось множество птиц». «Мне рассказывали, — замечает Виже-Лебрён, — что она каждое утро кормит их, находя в этом величайшее для себя удовольствие». 

В 1867 году архитектор А.Видов починил Зеркальную площадку, заменив старые мраморные плиты.

 

По смерти Императрицы Екатерины II, до воцарения Императора Александра II, комнаты эти были заняты различными придворными особами.

В 1841 году в связи с предстоящей женитьбой наследника престола Александра Николаевича (будущего императора Александра II),  тогда еще наследника, приезжавшего, в Царское Село на маневры весной и осенью, архитектор И. А. Монигетти получил распоряжение перестроить помещения Зубовского флигеля. Речь идет об устройстве/унич­тожении печей и каминов, дверей и т. д.

Апартаменты в первом этаже отводились для великого князя, а бывшие комнаты императрицы Екатерины II —для его супруги Марии Александровны. Великокняжеская чета, как писал С.Татищев, «уединилась» в Царское Село «при первой возможности» — сразу после майского парада 1841 года, через две недели после бракосочетания. Для Александра Николаевича и его супруги был приготовлен Александровский дворец, однако здесь они оставались недолго и вскоре переселились в Старый дворец.

В 1855 году фрейлина А.Ф.Тютчева записала в своем дневнике: «Император и императрица продолжают занимать те же покои, какие занимали будучи цесаревичем и цесаревной: императрица — комнаты Екатерины II, которые сохранились в их первоначальном стиле, только немного освежены, а император — комнаты под ними в нижнем этаже, с выходом непосредственно в сад. [...] Император и императрица очень любят это местопребывание. Они живут здесь интимной, тесной семейной жизнью. Комнаты младших детей, которые еще на руках у нянюшек, находятся здесь дверь в дверь с комнатой императрицы...».

 

Личные покои Александра II

В нижнем этаже дверь из сеней боскетной лестницы открывается в маленькую переднюю, которою начинаются «Покои Императора Александра Николаевича». В состав личных покоев императора Александра II входили Передняя, Приемная, Штандартная (Знаменная), Арсенальная, Буфетная, Азиатская, Кабинет, Туалетная (Уборная), Камердинерская, Гардеробная. Три из них — Кабинет, Приемная и Туалетная — предназначались для государственных приемов и деловых встреч. 

Из описи 1860 года известно, что комнаты старшего сына, великого князя Николая, располагались в первом этаже Зубовского флигеля; в Рафаэлевой, Камер-юнгферской и комнате между ними была половина великого князя Сергея; Передняя, Буфет, Ванная, Гостиная. Опочивальня, Гардеробная и Камер-юнгферская принадлежали великой княжне Марии; покои великого князя Павла находились рядом с Купольной комнатой.

 

Комнаты Марии Александровны на первом этаже Зубовского флигеля

Камерные и изысканные интерьеры Екатерины Великой пришлись по душе Марии Александровне, возможно потому, что, говоря словами фрейлины А.Тютчевой, «… в Царском чувствуешь себя в исторической рамке империи, это дает какое-то нравственное оправдание вашего существования. В стенах дворца, еще полного присутствием Екатерины II, в торжественных аллеях великолепного парка, в котором она гуляла с Орловым, с Потемкиным, с Суворовым, [...] в обстановке, на которой еще лежит ее отпечаток, сознаешь, что [...] принадлежишь к какому-то великому порядку вещей, что высшая власть в России есть исторический факт, служение которому нужно считать для себя честью».

Великая княгиня, а затем императрица «подолгу живала в Царском Селе, проводя не только часть лета, но и всю осень. [...] Здесь при ней жили и августейшие дети», комнаты которых были оборудованы также в южной части дворца. Представление об убранстве помещений так называемого Пятого апартамента Марии Александровны дают не только сохранившиеся описи, но и акварели Э.Гау и Л.-О.Премацци, выполненные в 1850—1870-х годах. Глядя на них, можно заметить, что новая хозяйка почти не тронула отделку екатерининского времени и лишь добавила в парадные и жилые покои модные, любимые и удобные предметы, соответствовавшие ее вкусам и времени.

Александр II  проживал тут во все время своего царствования, когда пребывал в Царском Селе, в котором он, и примеру своего Державного родителя, любил проводить весну и осень. Государь, обыкновенно, после завтрака гулял пешком по аллеями Екатерининского парка один, в сопровождении большой собаки. Вечером Его Величество часто катался в коляске, объезжая все парки.

Гау и Премацци создали, как известно, блестящую серию акварелей, зафиксировавших парадные и жилые интерьеры императорских резиденций Санкт-Петербурга и окрестностей, однако только в листах, изображающих царскосельский дворец, ощущается незримое присутствие владельцев: на стульях у рабочего стола Александра II лежат папки и портфели, в дверном проеме Азиатской комнаты застыл слуга-абиссинец, на кресле в кабинете ждет хозяина левретка… И лишь в одном случае мы видим обитателей дворца, запечатленных художником, без сомнения, по их желанию: в Зеркальном (Серебряном) кабинете перед нами великая княгиня Мария Александровна за рукоделием и великий князь, просматривающий корреспонденцию. Художнику удалось передать атмосферу, отличавшую отношения юной великокняжеской пары в первые годы совместной жизни, наполненные особым взаимопониманием и душевной теплотой. В это время «на ежедневных почти собраниях у молодой четы, — вспоминал С. Татищев, — [...] господствовали веселость и непринужденность; занимались чтением, музыкой, игрой в вист; августейшие хозяин и хозяйка очаровывали гостей своей приветливостью и полной участия к ним благосклонностью. Все принадлежавшие к их двору как бы входили в состав их собственной семьи».

Здесь же позднее жила вместе с детьми фаворитка Александра II Екатерина Долгорукова.

В 1858 году в подвальном этаже Зубовского флигеля устраивается Приспешная кухня и кофешенская под смотрением архитектора И. Монигетти. 30 октября 1858 года граф Шувалов распорядился сделать некоторые переделки в Приспешной кухне, во избежание запаха, проходящего в комнаты императора. Монигетти было поручено заменить в кухне одно окно наружной дверью, возле уже существующей; устроить у обеих дверей «чугунный зонтик с тамбуром и площадкою для носки кушанья», а имеющуюся внутреннюю вторую дверь из кухни заделать.

Надо отметить, что работы по изоляции Приспешной кухни будут проводиться Монигетти неоднократно. Так, в 1860 году в кухне сделают заново кирпичные своды на железных балках и заменят полы в Штандартной и Приемной, а также пандус в Зубовском коридоре на первом этаже, находившиеся над Приспешной кухней и пропускавшие «запах и чад».

1915.

Во время Первой Мировой войны в Зубовском флигеле был организован Лазарет для офицеров

28 декабря 1915 года в лазарете Большого дворца состоялся концерт для раненнных офицеров.4

 

1917-1940

Апартаменты Марии Александровны музеефицированы в начале 1920-х гг., но вскоре предметы убранства были переданы в Госфонд. После ликвидации в 1936 г. Фермерского дворца в Петергофе, предметы убранства половины Марии Александровны были размещены в комнатах кн. Юрьевской в Зубовском корпусе.

На втором этаже флигеля с 1939 до войны располагалась выставка, посвященная А.С. Пушкину.

На третьем этаже Зубовского флигеля до войны располагалась База отдыха.
 

1941-1944

С вечера 16 сентября сотрудники музея и местные жители укрывались в подвале Екатерининскою дворца. Вступив в город, немцы сразу же оцепили дворцы и парки, перекрыли и вход в подвал дворца со стороны Лицейской арки.… С сотрудниками музея обходились иначе: при выходе из дворца по сигналу предателя их выделяли из толпы и препровождали в бывший кабинет Александра II, где разместилось гестапо. Там их допрашивали и принуждали к даче информации о том, куда вывезены и где укрыты музейные ценности. Уклонявшихся от дачи показаний спускали в подвал Зубовского флигеля, превращенного в тюрьму.

Из допроса одного из проводивших расстрелы: Находясь в составе «Айнзатцгруппа А», я принимал косвеннов участив в расстрелах советских граждан… В октябре месяце 1941 г. в г. Пушкине было расстреляно 47 евреев. Расстрел производился в 80 метрах от южной стороны Екатерининского дворца. Мое участие в этом расстреле выразилось в том, что я стоял у дверей помещения, где содержались выводившиеся на расстрел, и подсчитывал их количество.

В начале 1944 года подвал, ставший местом страданий и смерти, осмотрел А. М. Кучумов. В одном из писем, отправленных им в Новосибирск сотрудникам дворца, сопровождавшим эвакуированные туда ценности дворцов, есть такие строки:
«Множество адресов было оставлено на этих стенах, пропитанных слезами. Сколько человеческих трагедий, разыгравшихся здесь, мы могли бы «прочитать», узнать имена людей, которых не могли сломить никакие допросы и пытки, людей, оставшихся верными своему долгу и своей Родине. Здесь сидела и не вернулась после очередного допроса наш друг комсомолка Аня Красикова, начальник унитарной команды дворца (МПВО). Жизнь ее оборвалась под дулом фашистского автомата у сиреневой куртины Собственного садика». Труп Ани бросили в воронку вместе с телами расстрелянных красноармейцев. Имена разделивших участь А. Красиковой, к сожалению, неизвестны. Надписи на стенах застенка могли бы заговорить и оживить полные трагизма события. Вскоре после освобождения города один из бдительных местных начальников приказал уничтожить все надписи. Даже не записав, их стерпи тряпками с непокрашенной маслом стены». 

Из письма А. КучумоваА. Зеленовойот 27 апреля 1944 года: "… Итак, мы Зубовском корпусе, в Арабесковом зале. Он неузнаваем… Спешу скорей в следующий. Лионский зал. Ныне это самая мрачная комната… Крыши нет. Черные степы… Через провалы в перекрытиях по доскам перебираемся в бывший Китайский зал. десь тоже картина пожарища… Здесь я сделал очень интересное открытие: мы имеем коробку Растреллиевскои лестницы, все новые стены, сделанные внутри ее, резко выделяются. В этой коробке целы все стены, кроме одной поперечной, находившейся в середине Китайского зала. По стенам и размещению дверей в антикамеры (заложенных) легко восстанавливается планировка Растрелли. Дальше открытия еще интересней: всюду на стенах старой Растреллиевской части остатки фресок с изображением военных и любовных эмблем, все это среди «сочных, вкусных» рокайлей… При реконструкции дворца Растрелли это открытие может играть роль… Среди архитекторов и в охране памятников, это открытие произвело целый фурор! Идем дальше...

Купольный зал, пустая каменная коробка и пара Рашеттовских медальонов над дверями, это все… Боскетная лестница цела, через нее проходим па Пушкинскую выставку. Синяя комната цела… горы хлама и грязи… дальше комната с фарфоровым камином — здесь свирепствовал пожар… потолок наполовину провалился… горы камня и гари… полузасыпанные кровати, столы и шкафы — здесь жили гады… Большая комната цела, паркет грязен, но на месте… Печи-времянки, железные кровати в два яруса, колченогая мебель, утащенная из квартир, груды тряпья и бутылок… Над всем этим на стенах уцелевшие золотые надписи пушкинских стихов… Надругательство над священной памятью любимого поэта...

Маленькая комнатка уцелела, через нее возвращаелкя обратное Китайский зал и вступаем в комнаты Екатерины. Здесь нет никаких следов былой отделки… голые кирпичные стены, над ними висящие изразцовые печи, которые были на антресоли… В Серебряном провал на подъезд Александра II, в Спальне перекрытия рухнули в гостиную Марии Александровны, в Табакерке тоже. Из спальни по доскам через Туалетную и Рафаэлевскую выходим на бывшую Зеркальную площадку она также завалена обгорелыми балками и листами железа, так как потолок и крыша ее сгорели и рухнули. Отсюда открывается знакомая перспектива Камероновои галереи...

Фельтеновскии фасад и мраморные колонны целы, но хранят следы осколков снарядов. По обгоревшей штукатурке видно, как сильно горели личные комнаты Екатерины. Панель вся усыпана кусками сплавленного зеркального стекла, напоминающего хрусталь с радужной игрой. Тут же груды хлама, десятки кроватей, ломаной мебели (не дворцовой), гнилые матрацы и т.п.

Через окно влезаем в комнаты Марии Александровны  — они засыпаны гарью и обуглепными обломками на половину их высоты, местами эти черные горы почти до потолка. В Гостиной, где уцелели вся лепка и камин, стоит наполовину засыпанный шкаф красного дерева из Приемной Александра II и висит люстра, снятая с подъезда. Видимо, много вещей засыпано гарью… Раскопки покажут… На подъезде гора гари почти до потолка, вернее до балок, на которых он был… перелезаем через нее и оказываемся в Передней комнат Александра. Они относительно хорошо сохранились… ведь здесь было Гестапо… Здесь разыгрывались страшные сцены… О, если бы стены могли говорить!

В Передней на месте гардеробный шкаф с фанерой вместо стекол. Камердинерская — цела перегородка и все устройства за ней. Стены заново окрашены в «веселенький» цвет с применением золоченых багетов из анфилады на панелях. Туалетная — чисто окрашена в желтый цвет, сюда перекочевала круглая печь из кабинета директора в дополнение к двум имевшимся в комнате. Паркет и двери красного дерева целы. Кабинет сохранил всю отделку, исчезли только зеркала, как, впрочем, и в других комнатах, но разделен на две комнаты деревянной перегородкой из золоченых пилястр и дверных откосов, содранных в антикамерах. Над маленькой дверью «скомпонован» наддверник с ангелочками! Здесь сохранилось два шкафа красного дерева из обстановки половины. На одном стоит мраморный бюст Александры Федоровны работы Бернштама, из фондов с повреждениями от многих выстрелов.

В Турецкой на месте исчезнувшего камина изразцовая плита… Штандартная осталась такой же. Даже на печи по-прежнему стоит мраморный бюст греческого философа (с 1844 г.). Приемная сохранила пар¬кет и отделку обоями, поврежден протечками только потолок… В пион комнате устроены двухъярусные нары со спинками из парковых трелья¬жиков-указателей. Всюду виден арийский вкус! Зубовский коридор, как и все комнаты бывшей Базы", завален кроватями и разным барахлом… Многие комнаты Базы засыпаны гарью через прогоревшие потолки.

В целом впечатление от разгромленного дворца остается тяжелое, грязь и вонь на каждом шагу просто убивают. Хочется скорее на чистый воздух из этих поруганных и оскверненных стен, священных для каждого культурного человека. Дворец-музей, наша гордость, этими скотами превращен в конюшню. Но даже животные не могли так запакостить помещения, как загадили их двуногие скоты… Сейчас целые бригады уже работают над очисткой здания, десятки тонн хлама и навоза выкидыва¬ется из комнат. Всюду встречаем разбитые мраморные скульптуры, поломанную жалкую мебель, когда-то являвшуюся украшением великолеп¬ных зал… По коридору нижнего этажа возвращаемся к парадной лестнице. На сегодня достаточно… Завтра продолжу осмотр Александровского двор¬ца и парка, которые опишу в следующих письмах. Сейчас уже вечереет."

1949, газета "Большевистское слово"

На площади, запорошенной снегом, штабеля кирпича, балок. Визжитэлектропила, рареэая доски. У стены Зубовского флигеля группа рабочих сколачивает небольше, но массивные ящики. После пропитки смолой и обкладки толем, их положат в ниши стен.
Неподалеку четверо плотников обтесывают большие бревна. Пожилой бригадир, указывая на крышу флигеля, потом па балки, говорит: — Попробуйте-ка такие махины наверх подать! А мы в первые дни, когда крана не было, на руках подавали. И ничего, осиливали груз, не уступали тем, кто помоложе.
Немного помолчав, светлоусый бригадир взглянул на окна дворца, сквозь которые виднелись строительные леса.
Леса тоже — дело наших стариковских рук. А тавровые балки? А опалубка? Наша бригада воедино со шведовской старалась...
Действительно, плотники бригады Сергеева не жалеют, чтобы скорее восстановить Зубовский флигель. Новый год встретили стахановским успехом — выработкой почти двойной нормы.
Среди двух плотницких бригад — участников возрождения Екатерининского дворцa — идет негласное соревнование. Бригада Шведа—более молодая по возрастному составу, но и более подготовленная. Она выполняет особой сложности плотницкие работы: монтаж и установку массивных ферм, стропил. Плотники Сергеева делают более простые работы. Но обе бригады трудятся в полную меру сил и способностей. Их объединяет общий девиз — возродить дворец в прежнем виде. Нелегкая задача — возвратить к жизни исторический памятник многовековой культуры и искусства народа.
— Одно дело — жилой дом дороить. А ведь тут — дворец — внушительно говорит Андрей Шведа, окидывая взором опорные деревянные конструкции кровли — объемные трехгранные прогоны и тяжеловесные фермы чердачных перекрытий флигеля.
Плотники ведут разговор о подвесном потолке, который они сейчас сооружают. С ферм, стянутых болтами, спускаются металлические подвески, напоминающие опоры строительный люлек. На подвесках — большие граненые прогоны. К ним прикреплены железные поддержки, на которых покоятся поперечные балки, упираясь в гнезда стен. Это прочный скелет поавесного потолка. 100 квадратных метров площади erо уже заполнено деревянными конструкциями. Бригада перешла на новый прогон чердачного перекрытия.
— Работа занятная, интересная, — не без удовольствия говорит бригадир. — Жалко только, что день короткий стал. А то бы с лесов не уходили. Балку за балкой, прогон за прогоном укладывают и соединяют плотники, стараясь не сдавать темпов.
— В 1948 году мы давали по две нормы за смену, в новом году хотим выработать еще больше, но главное, все делать крепко, на века, — мечтает Андрей Шведа.
Холодно на лесах флигеля, обдуваемого со всех сторон зимними ветрами. Но разгоряченные усердным трудом плотники не ощущают зимы,
— Пока кровельщики закончат кровлю, потолки уже будут на месте, —уверенно заявляет бригадир.

В. Зорин

1950-е

В 1951 году дворец отдали Военно-Морскому среднему радиотехническому училищу под «казармы» с правом переделки помещения под свои нужды. Военные активно перестраивали царские покои: добавляли перекрытия, перегородки, размещали спальни и классы, общественные санузлы и котельные. На месте бывшей Туалетной комнаты Екатерины II построили железобетонную лестницу, а первый этаж приспособили под кухню и столовую. В результате этих работ исторические объемы покоев были нарушены, а остатки сохранившихся фрагментов отделки сняты и переданы в фонды музея.

Из воспоминаний курсанта ВВМГУ: В конце августа 1956 года отпуск кончился, и мы снова собрались в училище. Столовая в нашем училище уже не работала, в ней делали ремонт. Пока мы жили в Училище, несколько дней строем ходили в столовую Военно-морского среднего радиотехнического училища, которое тогда размещалось в Екатерининском дворце. Столовая находилась в Зубовском корпусе, в зале на втором этаже. Я ведь видел этот зал сразу после освобождения города от немцев. После войны я увидел этот зал впервые. Теперь его было не узнать. Зал был огромный, светлый, там мне все очень понравилось."

В 1957году Екатерининский дворец передали в ведение Дирекции дворцов и парков г. Пушкин, реставраторы начали постепенно его восстанавливать. Но до Зубовского корпуса руки никак не доходили, и в огромных пустующих южных покоях разместили реставрационные мастерские, где жили и работали художники-монументалисты и позолотчики.

2000-е

Только в 2003 году федеральный бюджет наконец-то выделил 240,8 млн рублей на восстановление южной части Екатерининского дворца. После реставрационных работ 2001–2004 годов планировка Зубовского флигеля обрела первоначальный вид.

Реставраторам пришлось работать в не совсем обычных условиях. Интерьеры 19 века, полностью разрушенные в советское время, пришлось восстанавливать с чистого листа. Разрушить до основанья и построить новый – примерно так реставрируют Зубовский корпус. На месте остались только фасады. Все внутренние стены и перекрытия пришлось снести. Казармы и учебные классы военно-морского училища, которое располагалось здесь после войны, ничем не напоминали планировку императорских покоев.

Три года подрядчик, ООО «Ресстрой» восстанавливал исторический облик корпуса согласно реставрационному проекту архитектора А.А. Кедринского. Геннадий Кравец, генеральный директор реставрационной компании: После войны восстановили не на тех отметках, не на том уровне, приспосабливали под нужды училища. Поэтому мы вынуждены были сломать все перекрытия, заново снизу доверху новые.

Технадзор за работами осуществляла Северо-Западная дирекция по строительству, реконструкции и реставрации. Около ста человек одновременно настилали паркет, ликвидировали «лишние» перегородки, обновляли стены. Из подвалов убрали опутывавшие их клубки теплосетей, трубы, а новые инженерные сети разместили под полом. Подземным «недрам» дворца также планируется вернуть прежний облик: воссоздать «поварню» со всей утварью, обустроить помещения прислуги.

Уникальность работы реставраторов — в том, что реконструкция велась без закрытия Екатерининского дворца или ограничения прохода посетителей. Не привлекались башенные краны, даже тяжеленные балки «лишних» перекрытий между вторым и третьим этажами вытаскивались лебедкой.

«Я работаю в музее уже 36 лет, — говорит Иван Саутов, директор государственного музея-заповедника «Царское село». – И, честно говоря, не верил, что когда-либо увижу Зубовский корпус восстановленным. Ведь там были настоящие «авгиевы конюшни»!

Ираида Ботт, заместитель директора Государственного музея-заповедника «Царское Село»: Помещения екатерининские – они очень сложные по отделке, это уникальные интерьеры, не имеющие аналогов в наших российских дворцах и вообще даже в мире. Потому что представить себе интерьер, где стены облицованы стеклянными плакетками от пола до потолка – стеклом молочного цвета или насыщенным синим стеклом – так называемой «табакерки» императрицы – трудно представить.

Посетители уже могут увидеть массивную «лестницу фаворитов» из коричневого дуба, по которой к Екатерине попадали ее возлюбленные.

Обстановка императорских покоев – еще одна забота сотрудников музея «Царское село». Хранитель фонда мебели показывает немногие сохранившиеся кресла – единичные экземпляры из некогда огромных гарнитуров. Они ожидают реставрации в новом фондохранилище. Остальная мебель в антикварных магазинах и частным коллекциях Европы. Предъявлять на нее права невозможно. Единственный вариант – найти деньги и выкупить.

Ольга Федосеева, хранитель фонда мебели: На аукционе в конце декабря продавались 2 столика-«бобика» Екатерины второй, на которых она по вечерам разбирала бумаги и принимала посетителей. Они ушли за совершенно смешную сумму с нашими историческими номерами.

На полное восстановление Зубовского корпуса уйдут десятилетия. Но реставраторы оптимизма не теряют — все необходимые технологии и исторические документы у них есть.

Ныне комнаты первого этажа используются для временных выставок.

Пока изыскиваются деньги на реставрацию всех комнат флигеля, в приведенных в «божеский вид» помещениях корпуса будут размещаться экспозиции. Первая выставка, которая открылась в обновленных стенах Зубовского корпуса – это уникальная коллекция Павла Викентьевича Губара (1885-1976), известного петербургского и ленинградского коллекционера. Посетить выставки смогут и инвалиды – в обновленном корпусе установили лифт, подъемники на лестницах и специально оборудованный туалет.

К 300-летию Царского Села в Зубовском флигеле была открыта временная выставка "Жизнь в русском стиле"

 

Возвращение картин из Зубовского флигеля

 

Источники:

  1. Царское Село. Путеводитель по дворцам и паркам. СПб, Изд-во Аврора, 2007 г., 256 с.
  2. Екатерининский дворец-музей и парк в городе Пушкине. Л., 1940.
  3. И. Степаненко. Фельтен;  А. Тоесева. Монигетти. Сборник Архитекторы Царского Села. От Растрелли до Данини / Альбом, под ред. И. Ботт. — СПб.: Аврора, 2010. — 303 с.
  4. "Царскосельское дело" №2 пятница 9 января 1915 года
  5. Письма А. Кучумова
  6. "Строительный Еженедельник"©, № (215) от 26.06.2006
  7. Цыпин В.М. Город Пушкин в годы войны.-СПб.: Genio Loci.,2010
  8. Сыдорин Б. А. Архитектурно-декоративная отделка восьми комнат южного флигеля Екатерининского дворца: Историческая справка. 1971.

 

Совеременная жизнь флигеля:

 

У Вас остались вопросы? Или появился комментарий  или уточнение к данной статье? Напишите их в комментарии под статьей — мы ответим Вам в течение суток! 

Рейтинг: +1 Голосов: 1 28628 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!