Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Фридентальская колония

Фридентальская колония (фотоальбом)

 

В 1784 году через густой лес и болота была проложена дорога до села Ижоры, начинавшаяся от нынешних Московских ворот. В лесу прорубили просеку 14 саженей шириной, по сторонам выкопали канавы, поставили деревянные мосты через реки и ручьи. Со времен Екатерины 1 дорога на Москву шла через Московскую (верхнюю) Славянку. Построенная дорога сокращала путь.

Национальная политика русского правительства в пореформенной России — большая и еще мало раскрытая тема в истории русского государства XIX в. Поэтому рассматриваемый в статье вопрос о поселянах-собственниках (бывших немецких колонистах) представляется лишь незначительной частью этой проблемы. Тем не менее он важен для поэтапного раскрытия жизни многонациональной России во второй половине XIX в. В России в XVII-XIX вв. проживало большое число выходцев из Германии, принадлежавших к различным сословиям. Значительной частью немецкого населения были крестьяне, поселившиеся на землях России в конце XVIII в.

 

 

После издания Екатериной II в 1762 г. Манифеста "О позволении иностранцам выходить и селиться в России и о свободном возвращении в свое отечество русских людей, бежавших за границу" и в 1763 г. — "Манифеста о дозволении всем иностранцам, в Россию выезжающим, поселяться, в которых губерниях они пожелают, и дарованных им правам", в Россию начали переселяться жители различных областей Германии. 

Для заведования делом колонизации и устроенными колониями манифестом 1768 г. была учреждена в СПб. «Канцелярия опекунства иностранных», имевшая «власть и преимущества, равные против государственных коллегий»; она получала ежегодно 200000 руб. на оказание помощи при переселении.

60 семейств из Браденбурга и Виттенберга образовали Новосаратовскую земледельческую колонию на правом берегу Невы в 13 верстах от Санкт-Петербурга. На семью нарезалось 35 десятин земли, пастору 50 и столько же под контору, 22 семьи поселились на Царскосельской дороге у Средней рогатки, 28 семей в 4-х верстах от Царского Села на правом берегу реки Ижоры (колония Ижорская, позднее названная Колпинская). В 1810 году возникла колония Этюп около Павловска.

Основными причинами массового переселения немецких крестьян можно считать малоземелье на родине, высокие подати и налоги, воинскую повинность, притеснения со стороны местных властей, войны, голод, в ряде случаев гонения за веру. В соответствии с манифестом Екатерины II переселенцы в России получали казенные земли бесплатно, значительные привилегии, в том числе свободу от воинской повинности, освобождение от высоких податей, сохранение уклада жизни и свободу вероисповедания.

В июне 1871 г. Государственный совет принял "Правила об устройстве поселян собственников, водворенных на казенных землях в губерниях".

Первыми переселенцами в Петербургскую губернию в 1766 г. были крестьяне из Гессена, Вюртембурга, Бранденбурга. Всего под Петербургом разместилось 110 семей, которые основали 3 колонии. 60 семей поселились на правом берегу Невы, напротив Рыбной слободы (в настоящее время Рыбацкое), заняв земли площадью в 2100 десятин.6 а самая большая колония Петербургской губ. получила название Ново-Саратовская. Вторая по величине колония состояла из 28 семей, располагалась она в верхнем течении р. Ижоры и получила название Ижорская, или Колпинская. Следующая по величине состояла из 22 семей, находилась в 12 верстах от города на пути в Царское Село и называлась Средняя Рогатка. В 1817 г. была создана небольшая колония около Павловского парка под названием Этюп. Около Царского Села ткач Кемпер в 1816 году обосновал небольшую колонию под названием Фридентальская, жители которой ткали шелковые ленты для царского двора.

Итак, к 20-м годам XIX в. в Петербургской губ. образовалось 10 колоний немецких крестьян. Жили они по единым правилам, которые были приняты в 1803 г. под названием "Инструкция для внутреннего распорядка и управление в Санкт-Петербургских колониях". В ней очень четко регламентировался порядок и жизненный уклад в колониях. В то время у немецких крестьян был высокий уровень земледелия: использовали трехпольную систему обработки земли, переходили к 6-7-польной, выращивали озимые и яровые хлеба, картофель, знали основы ветеринарии. В зимний период все жители колоний занимались рукоделием и ремеслом. Немцы вели обособленный от русского населения образ жизни, между собой говорили исключительно на немецком языке.

По "Правилам" 1871 г. немецкие поселяне имели право до 1881 г. выезжать из России без уплаты в русскую казну части нажитого им капитала. Это право было продлено до 1888 г.

Итак, можно сказать, что русское правительство, уравнивая в правах немецких колонистов с крестьянами других национальностей пореформенной России, в целом не ущемляло их политического и экономического положения, давало им возможность постепенно привыкнуть к новым порядкам. Но несмотря на то, что права крестьян Петербургской губ. были уравнены, в статистических данных по уездам немецкие колонисты выделялись в особую группу.

 

История Фридентальской колонии — интересная страница в общей истории Царского Села.

Фриденталь» — «долина дружбы и согласия", перевод с немецкого

 По «Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 года» во Фридентальской колонии проживало 228 человек.

Место колонии на карте 1817 г.

 

Колонистам отвели прямоугольный надел царскосельской земли за городским валом, ранее использовавшийся под пашни крестьянами слободы Кузьминой. Участок расположили таким образом, что его задняя граница составила прямую линию с Кузьминским бульваром (сейчас — Октябрьский бульвар), а Софийский бульвар стал боковой границей колонии. 

 

В путеводителе С.Н. Вильчковского7 о ней говорится: «Против пересечения обоих бульваров, ныне Софийского и Октябрьского, слева начинаются дачи, построенные на земле, принадлежащей потомкам немецких колонистов. Колония эта называется „Фриденталь" и была населена в период 1816-1825 гг. переселенцами из герцогства Бергского. Колонисты устроены в семи домах, возведенных на счет казны, и первоначально занимались огородниче­ством, на отведенных при каждом доме земельных участках, а также приготовлением шелковых, бумажных, шерстяных и льняных изделий, особенно лент и тесемок».

Дома немцев-колонистов Фриденталя находились на Московском шоссе, со значительным отступом от красной линии застройки улицы, за ними в глубине находились дворы с хозяйственными строениями. За дворами во всю ширину надела и параллельно Софийскому бульвару тянулись узкие и длинные поле­вые участки. Всего их было пятнадцать, принадлежавших колонистам по числу семей, тринадцать участков и состоявших в общем пользова­нии два дома. По другим линиям граница шла частично до улицы Жуковско-Волынского  и частично — до линии отчуждения Москово-Виндаво-Рыбинской железной дороги (По восточной границе земель Фриденталя после крестьянской реформы 1861 г. проходила граница между городом и Царскосельским уездом, на месте современного внутриквартального проезда между домами 36 и 38 по Московскому шоссе). 

Жуковско-Волынского улица исторически являлась одной их границ Фридентальской колонии. После прокладки улицы Жуковско-Волынского в 1860-х гг  почти все колонисты сдавали часть своих земель дачникам. Один из них, Келерман, устроил проезд от Жуковско-Волынского улицы до своей усадьбы и обе стороны его застроил дачами.

 

 

Въезд в колонию со стороны Царского Села проходил через Московские ворота. Справа у ворот в 1824 году вместо двух малых прудов, был устроен один большой, который стали называть Колонистским.

Устройство колонии началось с прошения фабриканта А. Кемпера, прибывшего в 1816 г. из герцогства Бергского, о принятии двадцати или двадцати пяти семейств, намеревающихся выехать в Россию: «Они, будучи принуждены оставить свое отечество по обстоятельствам, произведшим остановку в промыслах, пожелали завести в России, недалеко от столицы, небольшое мануфактурное селение в том же виде, как и в отечестве их, где при небольших домах у каждой семьи находятся огороды и несколько земли для посева льна и других растений».

Для поселения колонистов по указу Александра I в 1816 г. Я.В.Захаржевский получил указание:

  1. «выстроить 4 дома у выезда из Царского Села по Московской дороге»,
  2. «план домов поручить архитектору Стасову»,
  3. «внутренняя отделка — по желанию переселенцев».

 

Фундаменты домиков были сделаны из кирпичей разрушенного к тому времени Зверинца, и построены по проекту архитектора Гесте, приглашенного Я.В. Захаржевским для снятия плана местности, где предполагалась постройка домов. В представленном Гесте проекте упомянуто, "… имею честь представить план намеченного места для поселения колонии фабрикантов...". В коем месте 28 десятин (2019 квадратных сажень), а в месте купца Крашенинникова — 4 десятин (1597 квадратных сажень)."

Планировалось построить один дом на две семьи, т.е. на 24 семьи — 12 домов; пока же ограничиться четырьмя домами, затем к 1825 году довести число до 7 и т.д. по потребности.

Однако вопреки ожиданиям приехали только 9 семей. Свободные помещения с согласия колонистов были заняты русскими — «рукоделами по ткани». В итоге план строительства ограничился 7 домами. Номера домов (начало от Московских ворот) записывались дробью, где числитель обозначал номер строения, а знаменатель — половину дома.

В период между 1819 и 1825 годами были построены семь домов по проекту архитектора В.П.Стасова: центральный — для депутата колонистов Кемпера и размещения конторы, магазина, школы и шесть жилых однотипных. Одноэтажные, прямоугольные в плане, в девять оконных осей по фасаду, типовые дома были рассчитаны на две семьи и имели один центральный вход, первоначально решенный в виде ворот, со стороны улицы и со стороны двора. Дом депутата колонистов Кемпера выделялся мезонином, но, как и другие, был одноэтажным, бревенчатым, обшитым тесом.

В 1825 г. старый участок этой дороги, начинавшийся от Пашкова моста-плотины на Нижних прудах, ликвидировали и вместо него устроили шоссе вдоль селения Фриденталь. Наряду с названием шоссе Московское в документах часто встречаются другие — Фридентальское, Колонистское, Ижорское.

За дворами с хозяйственными постройками тянулись узкие и длинные полевые участки, с лицевой стороны перед фасадами домов расположились палисады. Ансамбль Фридентальской колонии, занявший правую сторону новой Московской дороги при подьезде к южной городской заставе, с установкой в 18291830 годах украшенных воинскими эмблемами Московских ворот, подготавливал к восприятию нового образцового города — «классического» Царского Села.

За дворами во всю ширину надела и параллельно Софийскому бульвару тянулись узкие и длинные полевые участки. Всего их было пятнадцать: тринадцать участков, принадлежавших семьям, и два в общем пользовании. Композиционно-планировочное решение предоставленного колонистам надела принадлежало, предположительно, архитектору В.И. Гесте, автору царскосельских бульваров. Оно во многом определило историческую градостроительную ситуацию в этой местности, Царского Села, изначально относившейся ко второй части города. По задней границе колонии в середине XIX в. проложили улицу, названную в честь известного и почитаемого местными жителями царскосельского врача Жуковского-Волынского.

Дома для колонистов сооружались на казенный счет Царскосельским дворцовым правлением. В будущем предполагалось возмещение колонистами предоставленной им на обустройство ссуды. Строительство первых четырех зданий для поселения семи семейств «фабрикантов» производилось в 1819-1820 гг. на отпущенные по Высочайшему Указу из Государственного казначейства 74 144 руб. Всего же из казны на водворение поселенцев было израсходовано более 190 000 руб.

Хотя условия проживания колонистов и были крайне стесненными, тем не менее, они были благодарны императору Александру I за предоставление возможностей для поселения и выделение весьма значительных по тем временам средств из казны. Благодарность их была так велика, что они хотели в начале XX века воздвигнуть памятник Александру I на пересечении улиц Ожаровской (ныне Чистякова) и Пешковской (ныне Глинки). Проект этого памятника был уже одобрен, но начавшаяся в августе 1914 г. война с Германией помешала осуществлению этого плана.

В 1825 г. в Высочайше утвержденном докладе управляющего Министерством внутренних дел о колонистах значилось:«Они упражняются с особенным трудолюбием и успехом в своих рукоделиях и, по свидетельству Директора департамента Государственного хозяйства и публичных зданий Джунковского, ведут себя во всех отношениях как лучшие хозяева, обучая при том своим рукоделиям несколько воспитанниц Санкт-петербургского Воспитательного дома… Домы их и земля остаются всегда собственностью Царскосельской вотчины».

 

В 1822-1825 гг. к первым четырем прибавили еще три дома для проживания шести семейств, которые также строили по стасовскому проекту с незначительными изменениями планировки.

Производственное назначение и принадлежность двум семействам не отразились на архитектурном облике здания. С лицевой стороны перед фасадами домов были устроены деревянные палисады, которые в середине XIX в. заменили живыми изгородями из кустарника кротегус. Дугообразные в плане, они с двух сторон примыкали к центру фасада каждого дома, выделяя и подчеркивая архитектурное оформление ризалитов, завершенных треугольными фронтонами.

Сохранившийся в РГИА типовой «План дома со службами для двух семейств фабрикантов» — копия с проекта В.П. Стасова. Этот план позволяет составить представление об особенностях планировки и функционального использования помещений. Прямоугольный в плане дом в девять оконных осей по фасаду имел один центральный въезд, первоначально решенный в виде ворот, со стороны улицы и со стороны двора. Сквозной, на всю ширину здания общий вестибюль разделял его на две квартиры с симметрично устроенной планировкой. По сторонам вестибюля вдоль лицевого фасада находилось по три комнаты с анфиладной планировкой, которые предназначались для личного использования.

Центром анфилады была «комната для жилья" — квадратное в плане помещение с печью, по ее сторонам располагались спальня и ближайшая к входу комната с очагом — кухня. Со стороны вестибюля к кухням примыкали небольшие помещения холодных кладовых с лестницами на чердак и в подвал. Со стороны двора в каждой половине дома предусматривалось устройство большой мастерской, в три окна, и комнаты для рабочих. Таким образом, в архитектурно-планировочном решении домов совмещались две функции — жилая и производственная.

Участки колонистов были большие, границы проходили по осям домов, деливших их на две семьи.

Семь домов фабрикантов образовали улицу с односторонней настройкой от Царскосельского городского вала, где впоследствии возвели Московские ворота, до пересечения с Московской дорогой.

 

Фридентальская колония на карте 1867 года:

 

До начала XX в. территория Фриденталя представляла собой обширный земельный надел, занятый усадьбами и огородами. Из пятнадцати участков колонии № 8 и 15 состояли в общем пользовании. Каждый из построенных по проекту Стасова домов, включавший два «полудома», размещался на двух смежных участках.

 

Участок 1/1 (Остермана)

ближайший к Московским воротам участок № 1/1, площадью 1 дес. 962 кв. саж., принадлежал колонисту Августу Остерману, и впоследствии принадлежал его наследникам. в 1858 году в доме вместе с Августом проживал Карл Остерман.

Двухэтажный флигель в пять осей по фасаду и со службами в глубине двора построили в 1872 г. для вдовы колониста Марии-Софии (Марии Николаевны) Остерман  (1825-1898), похоронена на Казанском иноверческом кладбище . Автором обоих по­строек был архитектор Н. С. Никитин. 

В 1888 году дача наследницы Остерман состояла из:.

1-я кварт.: 6 комнат, кухня, сарай, ледник и сад.
2-я кварт.: 3 комнаты, кухня, сарай, ледник и садик.
3-я кварт.: 2 комнаты и кухня, при доме прачешная.

В 1911 г., кроме казенного полудома с фабрикой, на его дворе находились собственные деревянные постройки. Весь участок сдавался в наем под дачи и огороды, его последним владельцем был надворный советник Владимир Васильевич Остерман.

Бруннеман Евгений Вильг.ельмович -1917 — отставной генерал-майор, Московское шоссе дом Остермана
Бруннеман Ольга Петровна — 1917 — жена ген.-м., Московское шоссе дом Остермана.

 

Участок № 1/2 (Мундигера)

Смежный с домовладением Остерманов участок № 1/2 в 1911 г. принадлежал колонистам Абраму и Фердинанду Мундингерам и их потомкам: 

  1. Мундингер Абрам (Авраам Филиппович)  (1820-1885) — колонист Фридентальской колонии, дом 1, похоронен на Казанском иноверческом кладбище
  2. Мундигер Фердинанд
  3. Мундингер Василий Филиппович

Со стороны Московского шоссе, кроме казенного полудома и служб при нем во дворе, других построек не было. Всю длину участка до ул. Жуковского-Волынского занимал фруктовый сад, который обрабатывался самими домохозяевами.

В 1888 году сдавались под дачи:

  • 3 комнаты, кухня, ледник и сарай;
  • 2 комнаты, кухня, ледникъ и сарай.

Сейчас со стороны Московского шоссе место двора Остерманов- Мундингеров занимает жилой трехэтажный дом из силикатного кир­пича, построенный по типовому проекту в 1960 г. На углу Софийского бульвара и ул. Глинки на участке Остермана расположена школа 403. Территория обоих участков между ул. Глинки и Жу­ковского-Волынского превращена в сквер общественного пользования.

 

Участок № 2/3 (Кремера)

В 1911 г. участок № 2/3 принадлежал фабриканту- колонисту Якову Кремеру. площадь его равнялась соседнему.В числе чертежей построек на его участ­ке сохранился фиксационный чертеж стасовского фасада с обозначе­нием на нем пристройки балкона к полудому Кремера. Рядом с ка­зенным на его участке находился собственный жилой дом, построенный по проекту кондуктора Трубицина 1876 г. Его облик с крестообразным в плане мезонином напоминал аналогичную пост­ройку Остермана, за исключением рисунка резных деталей в обрам­лении наличников и карниза. В глубине двора за полудомом находи­лись различные службы, среди которых — оранжереи с теплицами и еще один жилой двухэтажный флигель в саду. Большую часть участка за оранжереями до ул. Глинки занимал фруктовый сад, который со­храняется и в настоящее время.

Его сын, Эмиль Яковлевич Кремер родился 25 июня 1863 года. Он учился в училище Барона Штиглица и стал "ученым-рисовальщиком" ». В последствии - выдающимся мастером майолики. Его работа сейчас восстанавливается в залах бывшей электростанции на Малой улице. На Литейном, в Доме офицеров восстановлены его майоликовые панно.

В Справочнике дачь за 1888 год на участке под дачи сдавалось значительное количество строенй: Во Фридентальской колонии, № 2, дача Кремера: 

1-я кварт.: 2. комнаты, кухня, сарай и ледник, 150 р.
2-я кварт.: 3 комнаты, кухня, сарай и ледник, 130 р.
3-я кварт.: в новомъ доме, в нижнем этаже 6 комнат с мебелью, кухня, прохожая, ледник и конюшня, по условию.
4-я кварт.: в верхнем этаже, 6 комнат с мебелью, кухня, прихожая, ледник и конюшня, по условию.

1898Адамович Анастасия Петровна, жена генерал-лейтенанта, колония Фреденталь дом 2 

 

Участок № 2/4 (Келлермана)

Принадлежал в 1836 г. колонисту Ивану Келлерману. В 1836 г. по проек­ту архитектора А. П. Гильдебрандта для него построили одноэтажную мастерскую, которую в 1853 г. архитектор Н. С. Никитин надстроил мезонином и пристроил террасу. Для фабрики Келлермана было по­строено другое здание.

В справочнике дачь за 1888 год: "Во Фридентальской колонии, № 2, дача Келлерман.: Дом из 7 комнат с террасою, кухня, конюшня, сарай, ледник, прачешная и сад."

  • 1858 — Келлерман Иван – 1858 – колонисты, Ц.С., дмв., Фридентальская колония дом 2.
  • 1894 — Келлерман Александр Федорович — 1894 г. р., место рождения: Детское Село, немец, б/п, гл. бухгалтер. Проживал в Кандалакше. Арестован 14.04.1938 г. Тройкой НКВД Карельской АССР осужден по ст. 58-7-10 на срок 10 лет, направлен в Братлаг, освобожден 14.10.1946 г. Реабилитирован обл. судом Мурманска 29.04.1960 г.
  • 1898 — Аристов Пётр Николаевич, потомственный почётный гражданин, Фридентальская колония дом Келлерман

 

К 1911 г. вся земля сдавалась Келлерманом в аренду и была застроена дачами. Все исторические постройки на этих участках утрачены. В настоя­щее время здесь находится типовое пятиэтажное здание, занимающее ширину участка Кремера и смежного с ним уча­стка Келлермана, за ним в глубине участка  - современный таун-хаус Глинки 1, и совсем в глубине участка, у Жуковско-Волынской улице — четырехэтажный дом Глинки 4, 1981 года постройки.

 

Участок № 3/5 (Флейнгауз)

Участок № 3/5 в 1858 году принадлежал братьям Флейнгхаузам Василию, Карлу и Фердинанду.

Согласно ведомости 1911 г., участок принадлежал наследнице колониста Флейнгауз, его сестре Шарлотте Ивановне Кемпер, урождённой Флейнгауз. Шарлотта - вторая супруга Ивана Абрамовича Кемпера и мать  их общей дочери Магдалины, в замужестве Вернер.

Кроме казенного полудома в саду находился собственный деревянный дом со службами.  Остальная земля сдавалась в аренду, видимо под огороды, так как на планах Лангвагена и 1935 г. участок показан свободным от застройки. Сейчас на нем находится одноэтажный частный дом поздней постройки, веро­ятно 1910-х гг., возведенный после выкупа участка. За ним в глубине квартала находится упоминавшийся выше типовой пятиэтажный дом 4 по Московскому шоссе. Между ул. Глинки и Жуковского-Волын­ского в 1950-е гг. на этом участке выстроены дома № 6 и 8 (нумера­ция по ул. Глинки).

 

Участок № 3/6 (Вебера)

В 1858 проживал Вебер Адам, позднее дом принадлежал колонисту В.А. Веберу и его наследникам. Кроме казенного полудома со службами, в глубине участка находился неболь­шой одноэтажный флигель, построенный по утвержденному и 1885 г. проекту архитектора Гомана.

В справочнике дач за 1888 г.: Во Фридентальской колоши, № 3, дача Вебера. 2 комнаты, кухня, ледникъ и сарай, по условию.

После 1911 г. участок разделили на несколько частей между наследниками Вебера. Одним из правопреемников стал финский уроженец, студент Петербургского технологического института Э.А. Рут. Ему отошла часть с казенным полудомом. На одном из них в 1910-е гг. возникла усадьба Соболева, которая занимала часть территории двух смежных участков Вебера и Кемпера. Генеральный план усадьбы сохранил в неприкосновенности бывший сад Кемпера, а строения расположили на бывшем участке Вебера.

Стасовскую постройку на участке, владельцами которой были семейства Вернер-Вебер, разобрали одной из первых, еще до 1917 г. Сейчас на этом участке находится трехэтажный кирпичный дом по ул. Глинки. Остальное пространство участка занимает двор, ограниченный домами 6, 8, 12 и 14 по ул. Глинки.

 

Участок № 4/7 (Кемпера)

Самый крупный участок под № 4/7 принадлежал первому депутату колонистов Абраму Кемперу и его наследникам. История дома и семьи Кемпер

 

Участок № 4/8 (Общественный)

Находился в общественном пользовании и сдавался под огороды участок № 4/8. Он должен был остаться в собственности Царскосельского дворцового правления. . 

Его территорию использовали для проведения Ожаровской (н.Чистякова) улицы, а оставшуюся землю разделили на 12 участков, которые предполагалось сдать в аренду под застройку с правом последующего выкупа. Относящийся к нему казенный полудом с мезонином (Московское шоссе, 16) предназначался для школы и конторских целей. Од­нако дети колонистов посещали приходскую школу при Евангеличе­ско-лютеранской церкви, а также и другие учебные заведения Царскою Села. Казенный полудом сдавался обществом колонистов в наем под дачу

В Справочнике дач за 1888 году: Во Фридентальской колонии, № 4, дача общества колонии: 7 комнат, 2 кухни с террасой, ледник, 3 сарая, конюшня на два. стойла и сад.

В 1879 году земельный участок 4/8 (2 дес. 1500 кв.саж.) арендовал купец Василий Калистратович Малышев (он же огородник), постепенно присовокупив участки 5/9 и 5/10. Состоя контрагентом по уборке конюшен Дворцового Управления, В.К.Малышев обеспечивал органическим удобрением и себя, и соседей, которых становилось все больше и больше. 

Упоминание: Анисимова Любовь Петровна – 1907 — вдова сс., Фридентальская колония дом Малышева. 

 

Участок № 5/9 (Кумбруха)

Колонисту Ивану В. Кумбруху и его наследникам принадлежал участок № 5/9 Историческая застройка вся была утрачена еще в довоенный период.  В Справочнике дач за 1888 год владение обозначено как довольно значительное: Во Фридентальской колонии, № 6, дача Кумбруха:

1-я кварт.: 6 комнатъ, кухня, сарай и ледник, 250 руб.
2-я кварт.: 3 комнаты, кухня, сарай и ледник, 100 руб.
3-я кварт.: 2 комнаты, кухня, сарай и ледник, 75 руб. 

Сейчас его занимают дома 1950-х гг. вдоль ул. Чистякова (первое на­звание — Ожаровская).

 

Участок № 5/10 (Мейера)

Бывшее владение под № 5/10 занимало семейство Мейера. В 1911 г. дача уже принадлежала Энгельберту Мейеру и наследницам Петра Мейера. 

 

Участок № 6/11 (Кисселя)

В 1825 г. в полудоме под № 6/11 первоначально поселили ткача Ф.Я. Кисселя. В 1858 году домом владеет Фурман Василий, колонист, Ц.С., дмв. 

В 1911 г. его владельцем значился Вильгельм Фурман (есть разночтение по датам - Фурман Вильгельм умер в 1905 и похоронен на Казанском иноверческом кладбище), которому принадлежал казенный полудом и собственный флигель со службами во дворе, а земля обрабатывалась самим домохозяином.

Фурман Василий – 1858 – колонист, Ц.С., дмв., Фридентальская улица дом 6.
Фурман Вильгельм (1813-1905), похоронен на Казанском иноверческом кладбище

В Справочнике за 1888 г.: Во Фридентальской колониг, № 6, дача Фурмана:

1-я кварт.: 5 комнат, кухня, ледник, сарай и конюшня на 2 стойла, 200 руб.
2-я кварт.: 6 комнат, кухня, ледяик и сарай, 150 р 

 

Впоследствии домовладение принадлежало Марие-Луизе (Марие Васильевне) Вайновой.

Семейство Вайновых (фотоальбом)

На фото семья Абрама Адольфовича Вайнова, работавшего в Санкт-Петербргском ремесленном управлении, его сыновья — в 1899 году числились в списках учеников Николаевской гимназии, Вайнов Карл Абрамович - 2 класс, Вайнов Эдуард Абрамович - 4 класс.

 

Участок № 6/12 (Шмитца)

С 1825 г. домовладение под № 6/12 принадлежало ткачу И.Н. Шмитцу и его наследникам. Шмитц Николай – 1858 – колонист, ЦС, дмв., Фридентальская колония 6. 

В 1911 г. полудом принадлежал Якову Шмитцу и был утрачен в середине XX в. Еще недавно в глубине этого участка находился каменный двухэтажный, с террасой и вазами дом, предположительно, построенный в 1910-е гг., который занимала станция скорой помощи. Во всю ширину участка по ул. Глинки расположен типовой многоквартирный пяти­этажный дом (№ 28).

 

Участок № 7 /13 (Мундигеров)

В 1911 г. участок № 7/13 принадлежал колонистам Александру и Вильгельму Мундингерам.

 

Участок № 7/14 (Видмейера)

Кожевнику Иоганну Видмейеру (1792-1858), похоронен на Казанском иноверческом кладбище) и его наследникам принадлежал участок № 7/14. 

В 1858 году -  Видмейер  Иоганн-Александр (1829-1868), похоронен на Казанском иноверческом кладбище).

В Справочнике дачь за 1888год: Во Фридентальской колонн», № 7, дача Видмейер: 

3 комнаты, кухня, ледник и сарай, по условию
10 комнат, кухня, ледник и сарай, по условию

 

Вид казенного стасовского полудома на этом участке известен по фик­сационному чертежу 1880 г. Находившийся в саду собственный де­ревянный двухэтажный флигель со службами не сохранился, участок сдавался в аренду. 

1911 — его владельцами были вдова Елена Видмейер и Христиан Видмейер. Или разночтение по датам: Христиан Видмейер (1839-1895), похоронен на Казанском иноверческом кладбище. Или было два Христиана Видмейера.

1917 — Видмейер Николай Александрович,  Московское шоссе 48 (возможно, номер дома после изменения нумерации в 1917 году).

В глубине участка находится трехэтажный боль­шой дом 1950-х гг.

 

Владетельных прав на землю колонисты не имели, т.к. «земля, отведенная под поселения колонистов, считается, согласно Высочайше утвержденному докладу Г. Управляющего МВД от 20 августа 1825 года, распубликованному в томе 40 Полного Собрания законов (ст. 30459), собственностью Государевой вотчины». Кроме того, «недвижимое имущество колонии Фриденталь — собственность Царскосельского дворцового управления». Ни правом продажи, ни правом залога, ни правом сдачи земли в аренду они не пользовались: даже дома свои в аренду они могли сдавать только до смерти владельца, после которой (все равно — через 1 год или через 50 лет) арендный договор терял силу.

Почти все дома и земельные участки сдавались колонистам в долгосрочную аренду. Права продажи не было. Несмотря на «птичьи права», колония имела достаточную автономию: во главе стоял выборный сельский староста (шульц — нем.), секретарь правления (бейзитцер — нем.). Колония имела свою печать (круглая диаметром 4 см, черный фон, в середине белый квадрат, одна из сторон которого представляла фигурную скобку острием наружу, по периферии — белым по черному текст: «печать Сельск. Прик. Мануфакт. кол. Фриденталь»). Без общего собрания ничего не решалось.

Однако многие в обход царскосельского начальства сдавали свои участки в аренду под огороды и под строительство дач. Кстати, колонисты были первыми в Царском Селе, кто применил вместо бессмертных заборов «живые изгороди».

В 1878 году колонистами было начато дело о выкупе земли в собственность, тянувшееся ддо 1912 года.

В 1879 году земельный участок 4/8 (2 дес. 1500 кв.саж.) арендовал купец Василий Калистратович Малышев (он же огородник), постепенно присовокупив участки 5/9 и 5/10. Состоя контрагентом по уборке конюшен Дворцового Управления, В.К.Малышев обеспечивал органическим удобрением и себя, и соседей, которых становилось все больше и больше. Участки дробились.

"Царскосельская речь" № 8 (09.06.) 1906 года на стр. № 3 пишет: "Законник: У колонистов Колпинской волости Царскосельского уезда существует мiорать, т.е. после смерти отца вся земля переходит к старшему сыну. Остальные сыновья или уходят искать заработков на стороне, или остаются в семье старшего брата на положении батраков..."

 

После прокладки улицы Жуковско-Волынского почти все колонисты сдавали часть своих земель дачникам. Один из них, Келерман, устроил проезд от Жуковско-Волынского улицы до своей усадьбы и обе стороны его застроил дачами. В 1903 г. арендовавшая у него дачу некая Егорова обратилась в Царскосельское дворцовое правление с просьбой провести на арендуемый ею участок водопровод. Следствием этого обращения стала обширная переписка, в результате выяснилось, что колонистами сдано в аренду семнадцать участков (до 1903 г.), из них тринадцать отвели под постройку домов и четыре под огороды.

В целях наведения порядка в Царском Селе 7 сентября 1904 года Хозяйственный отдел Кабинета Е.И.В. издал приказ:

  1. «воспретить устройство огородов с промышленной целью в заселенных местах Царского Села»,
  2. «владельцам по аренде разрешить пользование до истечения контрактов»,
  3.  «объявить и предупредить».

 

Получил подписку о предупреждении и арендатор участка 4/8, на что ответил: «Предписание Царскосельского Дворцового Управления мною читано. Арендатор участков огородной земли в колонии Фриденталь под №№ 4/8, 5/9, 5/10 В.К.Малышев». Намечался переход земли в частную собственность.

Выяснилось также, что в большинстве случаев аренда оформлялась нотариальными договорами, в которых сданная земля названа некоторыми колонистами собственною, а другими — данною от казны в потомственное владение. На всех арендуемых участках возведены дома, а разрешение на постройку получено колонистами на свое имя, хотя многие дома строились арендаторами на собственные средства. Бесконтрольная застройка участков привела в беспорядок внутриквартальную территорию.

В 1910 году пышно отмечалось 200-летие Царского Села. В газете "Царскосельское дело" № 31 (30.07.) 1910 года, стр.№ 1, 2: ХРОНИКА:

Телеграмма "Царское Село. Фридентальская колония. Господину уполномоченному Александру Мундингер. Балтийского порта, 24 — 6 мес. 1910 года. Государю Императору благоугодно было повелеть мне передать немецкой колонии Фриденталь благодарность ЕВ за верноподданнические чувства, молитвы и добрые пожелания. Генерал — Адъютант Граф Бенкендорф."

Телеграмма воспоследовала на следующее обращение немецкой колонии Фриденталь к Монарху: "Сегодня 24 Июня жители города Царского Села торжественно и радостно празднуют 200-летний юбилей существования. Совместно с ними и мы, поселенцы немецкой колонии, Фриденталь, нашедшие по воле в Бозе почивающего Императора Александра Благословенного в Его вотчине новую родину, сливаясь духовно в одних радостных чувствах беззаветной любви и преданности к обожаемому Державному хозяину города, возносим свои горячие молитвы ко Господу Богу, да сохранит Он драгоценные дни Вашего Императорского Величества и Августейшей Семьи на много, много лет на счастье всех верноподданных. Уполномоченный колонии Фриденталь Александр Мундингер ".

 

На карте 1910 г. Вильчковского

 

Колонистам было предложено выкупить принадлежавшие им на условиях потомственного пользования участки в собственность. «Условия» выкупа предварительно обсуждались на общем собрании с представителями Царскосельского дворцового правления 20 марта 1911 г.: усадебная — 7.50 руб. за кв.сажень, огородная — 1 руб. за кв.саж.

В президиуме сидели: М.С.Путятин, С.Н.Вильчковский, И.П.Новиков, А.Р.Бах, В.Лангваген.

Условия были Высочайше утверждены 29 сентября 1911 г. Они предусматривали предварительное устройство нескольких улиц, прокладку водопровода, канализации, электричества. Благоустройство необходимо было привести в соответствие с нормами, принятыми в Царском Селе того времени, до выкупа участков. Сметы на эти работы и новый план колонии составлены  и утверждены государем одновременно с условиями выкупа. Стоимость работ по благоустройству предполагалось включить в сумму выкупного платежа. Казенные дома предоставили колонистам безвозмездно, «за ветхостью».

Условия гласили: “Выкупная плата вносится предварительно в размере 1/3 стоимости выкупа земли, а остальная сумма по мере возможности, но не далее 10 летнего срока. С 1918 года владельцы земли в бывшей колонии начнут нести те же тяготы, что домовладельцы Царского Села (какое провидение!). Распродажа участков уже началась, стоимость не ниже городских”.

В ответ колонисты, добивавшиеся равноправия с 1878 года, отслужили 9 октября благодарственный молебен в лютеранской церкви и в церкви Знамения Божьей Матери. Начальнику дворцового управления (19111917 гг.) князю М. С. Путятину, принявшему эстафету от Ф. Н. Пешкова, была преподнесена икона “Лик Христа Спасителя”.

С 1 марта 1912 года начался выкуп в рассрочку на 10 лет. Среди претендентов на участки были: вице-адмирал С.А.Воеводский; обер-гофмейстер, князь Г.Д.Шервашидзе; полковник Б.А.Герарди, полковник И.П.Новиков (полицмейстер Царского Села в 1900-е гг) и др.

Список колонистов по состоянию на 1911 — 1912 годы.:

  1. Вебер Вениамин Адамович.
  2. Ветцер Герман Рудольфович
  3. Ветцер Оскар Рудольфович
  4. Ветцер Павел Рудольфович
  5. Видемейер Христиан
  6. Видемейер Н.А.
  7. Видемейер Александр
  8. Келлерман Иван
  9. Кремер Яков
  10. Кемпер Иван Адамович (Иоганн Абрахам)? — 1843
  11. Кемпер Шарлотта — жена дети: Иоганн, Фердинанд, Амалия, Элизабет… Всего 13 детей внучка: Магдалина
  12. Кумбрух И.В.
  13. Мейер П.В.
  14. Мейер (братья Василий, Иван).
  15. Мундингер Абрам
  16. Мундингер Авраам (1820-1885), похоронен на Казанском иноверческом кладбище
  17. Мундингер Александр Филиппович (1854 — 18.10.1915).
  18. Мундингер Андрей Иосифович (21.02.1857 — 20.03.1898) — колонист Фридентальской колонии, похоронен на Казанском иноверческом кладбище
  19. Мундингер Василий Филиппович
  20. Мундингер Вольдемар (24.08.1857 — 24.02.1902), похоронен на Казанском иноверческом кладбище
  21. Мундингер Вильгельм.
  22. Мундингер Василий и Абрам
  23. Мундингер Филипп
  24. Мундингер Фридрих (15.09.1816 — 11.11.1886)
  25. Остерман Мария.
  26. Остерман В.В.
  27. Остерман (братья Карл, Фердинанд, Василий).
  28. Рут… .
  29. Флейнгаузен Карл
  30. Флейнгаузен (братья Карл, Фердинанд, Василий)
  31. Флинкгаузен Каролина
  32. Фурман Василий
  33. Шмиц Николай

 

Упоминания в адресных книгах:

  1. Барышев Павел Константинович — 1913 — кск, Фридентальская колония 24. Гос. банк, 1917 — ттс., Московское шоссе 24 (видимо один и тот же дом, после 17 года нумерация стала по Московскому шоссе)
  2. Бек Мария Яковлевна — 1917 — жена пот. почётного гражданина, Фридентальская колония дом 50.

 

Резюме :

Список составлен на основе анализа материалов: РГИА ф. 487, оп. 4, ед. хран. 744.
Тематическое содержание архивного дела: строительство нового жилого квартала на территории огородов Фридентальской колонии.
Цель настоящей справки: установление имен колонистов в максимальном объеме.
Упоминаемые в деле фамилии и имена выбраны и построены в алфавитном порядке.
Графа «ПРИМЕЧАНИЯ» сформирована, исходя из положений оригинала: лл. 4, 4об., 6об., 7, 8, 24, 37об., 50.
Не уточнена позиция 3: Вебер Пелагея Ивановна. В оригинале: «… Громова Елена Ивановна за Вебер Пелагею Ивановну… .». Громова Елена Ивановна — ?
Елена Ивановна Громова в список колонистов (см. п. 8) внесена по аналогии с позицией 2. При этом, правомочность включения Громовой Е.И. в перечень колонистов, носит косвенный характер. Требуется уточнение.
Не уточнена позиция 5: В оригинале: «… Ветцер (и Гаф) Герман Рудольфович… .». Гаф?.  Гафф Франц Фёдорович. Сестры Кемпер Адель и Эмма были женаты на Ветцере Р. и Гафе Ф.Ф. соотв. (прим. сост.)
При значительном объеме русифицированных имен приведено только одно как в русском, так и в подлинном его чтении (вероятно, по рождению и крещению).

Чтение исконных (немецких) имен и фамилий колонистов не всегда представляется возможным: церковные книги лютеранской кирхи уничтожены.
Достойно внимания примечание поз. 1: «… вдова Артиста Императорских СПб. Театров».
Титры — Артист Императорских СПб. Театров — относятся к мужу Амалии Петровны. Актер Бергер, вероятно, происходил не из среды колонистов. Однако, интерес вызывает род занятий человека. Целенаправленное изучение данного вопроса позволит расширить сложившееся представление о колонистах Фридентальского поселения. Фридентальская колония к 1911 году имела почти вековую историю своего развития в неразрывной связи с историей города. помимо упомянутых выше занятий, среди них были: часовых дел мастера, торговцы музыкальными инструментами, купцы, содержатели приютов, государственные служащие, потомственные почетные граждане.
При пользовании настоящей Справкой следует иметь ввиду: список включает в себя неполный перечень наследников первых поселенцев колонии. По данным С.Н. Вильчковского, на 1910 год колонистов в Царском Селе — 39. Приезд в Россию и основание Фридентальской колонии в Царском Селе первопоселенцами относится к первой четверти XIX века — 1816-1825 гг.

* М. Галеев 08.12.98.

 

Проект перепланировки колонии с обозначением вновь предполагаемых пяти улиц и всех существующих к этому времени построек составил гражданский инженер В. Лангваген по фиксационному межевому плану, снятому землемером М.А. Хауке в 1909 г. Земля под новые улицы отчуждалась из состава владения колонистов и не учитывалась при выкупе.

Согласно плану реконструкции были намечены и расчищены места для улиц, которые “разобьют участки на мелкие части для удобства продажи”. На площади примерно 5 десятин (1 дес. = 1,09254 га) планировалось проложить 5 улиц, 2 из которых через Нижний Бульвар и улицу Жуковско-Волынского соединили бы колонию с городом, расширив границы Царского Села.

В одном из документов содержится объяснение названий, предположенных к прокладке улиц. Пешковская (сейчас — ул. Глинки) — по имени начальника дворцового правления Пешкова, при котором был возбужден вопрос о выкупе земель колонистов (умер в 1909 г.); Ожаровская (ныне — Чистякова) решение о поселении колонистов принималось в то время, когда начальником дворцового правления был граф Ф.П. Ожаровский; Мельниковский переулок (ныне не существует) — как пролегающий рядом с домовладением инженера Мельникова, сына министра путей сообщения и известного строителя Николаевской железной дороги; Удаловская — по другую сторону железной дороги, как прилегающую к владениям бывших царскосельских вотчинников, по имени долголетних царскосельских управителей; Железнодорожная — по ее топографическому положению вдоль Царскосельской железной дороги. Следует отметить, что наименования улиц соответствовали принятым в Царском Селе традициям.

Сохранение царскосельских традиций проявилось и в разбивке территории на прямоугольные кварталы, в ширине новых улиц, а также в определении ширины участков вдоль улиц не менее тридцати сажен. Упорядочение внутриквартальной структуры было затруднено в связи с наличием на многих участках стихийно возникших ранее зданий. Расположение построенных по этому плану зданий, дома 3, 5, 22, 24, 30 по улице Глинки, свидетельствует о том, что принцип строчной застройки улиц в линию здесь не соблюдался.

Отступлением от традиционной царскосельской планировки являлась также попытка устроить на пересечении Ожаровской и Пешковской улиц площадь с памятником Александру I, она осталась не осуществленной из-за начавшейся войны в 1914 г. и последовавшей за ней революцией В 1912 г. колонисты высказали пожелание увековечить память императора, по указу которого была основана мануфактур колония. Проект площади и установки на ней памятника со ставил Лангваген 14 октября 1914 г. Сохранившаяся в архиве светокопия этого проекта не имеет утверждающих виз, хотя на опубликованном плане Царского Села в справочнике «Весь Петербург» за 1915 г. она уже обозначена.

Из предположенных планом Лангвагена улиц до 1917 г. проложили Пешковскую и Железнодорожную. Устройство Ожаровской задержалось, так как проводилось оно на средства дворцового правления, в чьем ведении остался весь восьмой участок, бывший до 1911 г. в общем пользовании колонистов. Предполагавшуюся сдачу в аренду двенадцати небольших участков по обе стороны Ожаровской не успели осуществить. Участки остались незастроенными, и к тридцатым годам XX в. на этом месте находился пустырь с кучами песка и прудами.

 

Гибель колонии

Наиболее поздняя дата (не вызывающая сомнений), связанная с колонией — 1915 год, по факту смерти А.Ф. Мундингера. Гибель поселения, как Колонии, следует, с большей долей вероятности, отнести к1914 году – начало Первой мировой войны. В связи с порождением в стране массовой антигерманской истерии.

"Царскосельское дело" № 32 (08.08.) 1914 года, стр. 3: Высылка немцев.

В течение последних двух недель после объявления войны из Петербургской губернии полицией было выселено до 500 человек германских и австрийских подданных и военно-пленных, из них на Царскосельский уезд приходится около 100 человек. Все они, в большинстве, немецкие рабочие и мастера, среди них есть и запасные нижние чины и офицеры. При задержании с немцами и австрийцами обращаются в высшей степени корректно, о женщинах заботятся.

"Царскосельское дело" № 33 (15.08.) 1914 года, стр. 3: Конфискация.

Одной из разумных мер момента является конфискация у германских и австрийских подданных лошадей, повозок и экипажей. Мера эта в Царскосельском уезде уже приведена в исполнение. Отношение губернской администрации к подданным этих государств весьма строгое и всякие, даже малейшие поблажки укрывательства, преследуются отдачей виновных под суд.

"Царскосельское дело" № 40 (03.10.) 1914 года, стр. 1, 2: К Вопросу о колонии.

На ряду с мировыми вопросами, которыми интересуется теперь каждый обыватель, как-то в загоне оказываются многие местные вопросы, которым еще в сравнительно недавнем прошлом отводилось весьма почетное место чуть ли не первостепенной важности. Развертывающиеся в Европе события, страх и заботы об ушедших на войну наших близких, все это как-то заслонило временно от нас наши собственные обывательские делишки. А между тем об этих делишках забывать все же не следует.
Прошло уже больше двух лет, как состоялось Высочайшее повеление о присоединении к общей городской черте, так называемой Фридентальскои колонии. Колония должна была быть присоединена к городу не только по имени, но и в действительности. Там должны были проложены 5 или 6 улиц с весьма громкими названиями, проведен водопровод, устроено освещение на подобие городского. Заистекшие два года если не все, то хоть часть проектируемого должна была быть сделана. А в действительности не сделано ничего. Улицы с громкими названиями существуют только на бумаге, и лишь одна из них, именно Пешковская, начинает понемногу приходить в приличный вид. Но очень понемногу. На ней начали работать в конце апреля и по настоящее время сделано всего около 200 саженей из общего протяжения около 350-ти.
Для остальных же улиц намечены только места, но сами они представляют собой заваленные камнями и заросшие травой прогалины. Не лучше обстоит дело и с освещением.
Об электрических фонарях нет и помину, и только в двух, трех местах Пешковской улицы горя» керосиновые коптилки, по образцу уже давно отживших свой век павловских коптилок. На остальных же улицах тьма кромешная, и живущие там, довольно многочисленные в настоящее время, обыватели рискуют каждый вечер в лучшем случае выкупаться в грязи, а в худшем так и шею сломать. Но зато, подумает читатель, водопровод уже, вероятно, вполне оборудован. Однако, к нему по сие время даже и не приступали. Вероятно, невозможно в такой короткий срок закончить такую большую работу. Может быть и так. Но что то не верится в это. И не верится потому, что доказательство противоположного перед глазами. Не так давно, на протяжении каких-нибудь двух недель, совершенно заново приведены в прекрасный вид нижеследующие улицы: продолжения Леонтьевской, продолжение Оранжерейной, Широкая улица, Нижний и Верхний бульвары, небольшой кусок Госпитальной улицы и весь Московский переулок. Вся эта работа сделана в течение, как уже сказано, двух, много трех недель. Следовательно, это возможно. А почему то, что возможно в одном месте, невозможно, в другом, мы разгадать не в силах. К нам обратились с просьбой несколько обывателей колонии осветить их злосчастное положение, и мы это делаем с охотой, дабы не заслужить нареканий в том, что, интересуясь делами внешними, забыли дела внутренние. Е. Волохов.

"Царскосельское дело" № 44 (31.10.) 1914 года, стр. 2: По поводу открытия одного приюта.

До нашего сведения дошел один, довольно характерный факт, ярко рисующий неумение взяться за дело некоторых лиц.
Факты таковы. В конце августа один из домовладельцев колонии сделал соответствующее заявление, что он представляет один этаж своего дома для помещения приюта для детей убитых на войне солдат (на 15, 20 человек ).
Помещение было предоставлено на время с 1-го Сентября текущего года по 1 мая 1915 года. Домовладелец обязывался обставить помещение необходимой утварью и, кроме того, давал ежемесячно 65 рублей на содержание приюта.
Состоящая из шести комнат с кухней и людской, квартира в первом этаже для этой цели специально отремонтирована: были переменены обои, выкрашен пол, выбелены потолки и т.п.
Читатель вероятно думает, что, так как теперь уже конец Октября, то приют давно открыт и функционирует совершенно исправно.
Не тут-то было. До сих пор, т.е. в продолжение 2-х месяцев, туда была привезена только необходимая посуда и больше ничего. Виноват: еще назначен смотритель приюта, который уже второй месяц получает жалование (30 руб.) и смотрит за чем, неизвестно.
Домовладелец с ног сбился, все пороги обил, узнавая, когда же будет открытие приюта, и ему каждый раз отвечали, что все будет сделано на днях. Между прочим ему обещали провести в приют электричество, и когда он заговорил о плате за проводку, то плата была любезно отклонена.
Спрашивается, для чего было огород городить, для чего назначать смотрителя на такое место. где по всем разумным соображениям должна быть смотрительница, и платить смотрителю ни за что, ни про что жалование, если до сих пор ничего для открытия приюта не сделано ?
Таким образом пропадает совершенно напрасно добрый почин, и кого во всем этом винить надо, так во всяком случае не А.Ф. Мундингера, который явился начинателем этого дела.
Кстати, относительно смотрителя нам передавали довольно забавный факт. Когда домовладелец стал перебирать пустые ящики, в которых была привезена посуда для приюта и которые разгружались под непосредственным наблюдением смотрителя, то почти во всех ящиках были найдены брошенные невыбранные вещи. Е. Волохов.

"Царскосельское дело" № 45 (07.11.) 1914 года, стр. 4: Письма в редакцию:

Милостивый Государь Г. Редактор. Не откажите напечатать в Вашей уважаемой газете нижеследующее. В № 44 "Царскосельского Дела", в статье "По поводу открытия одного приюта" было сказано, будто я "обязался давать ежемесячно 65 р. на содержание приюта". Я категорически отрицаю это утверждение — никаких обязательств по содержанию приюта я не давал. А. Мундингер.
 

"Царскосельское дело" № 34 (26.08.) 1916 года, стр. 2: Экскурсия

Как-то на днях я со своим добрым знакомым, только что с трудом переехавшим на постоянное жительство в Царское Село, совершил маленькую экскурсию… не более не менее, как на Конюшенную улицу.
"Да чем же эта улица примечательна?" — спросил меня мой знакомый. "А вот, подождите" отвечал я. Подходя к Конюшенной улице, я встал в позу и стал говорить нечто вроде классического пролога:
— Сейчас мы вступим на землю такую, где ты позабудешь, что ты в Царском Селе, что ты в Петроградском уезде, даже что ты в России, а будешь думать, что мы в неведомом "царстве-государстве" .
— Да в чём же дело? Это интересно, — сказал мне знакомый.
— А вот читай по обеим сторонам улицы,- сказал я с улыбкой человека, ждущего, какое впечатление произведёт эта достопримечательность на спутника.
Мы были на Конюшенной улице и мой приятель начал читать.
— Гетц, Катц, Закгейм, Хаикин, Зигель, Гольдберг, Мундингер, Риттих, Юргенс… Довольно! Довольно! Я всё понял! — воскликнул он.
— Нет, пожалуйста, дойдём до конца, а ты читай, — упросил я.
И он продолжал:
— Риттих, Дерингер, Цернанд, Шмидт, Ган, Мундингер, Долгиновер, Фреидман, Розенштрем, Нильсон… A6eprep, Горн, Блюм ...
Мы шли по Конюшенной и читали. Боже, сколько приятных впечатлений здесь же, под боком, у нас в Царском Селе… Отдыхаешь душой и думаешь, что где-нибудь за границей, в Западной Евр…. — Да что Западная Европа! Там таких красот не найдёшь!
Но я очень удивился, что мой приятель как-то осунулся, из весёлого стал грустным и потащил меня домой, не желая даже зайти, как я ни умолял, хотя бы на секунду в наш дивный парк. Однако как на впечатлительного человека действуют "красоты природа"! А я ещё не удержался и, когда мы поспешно шли домой, неосторожно молвил :
— А до войны были ещё Эберт и Эфтигер… Тут с моим другом случилось нечто непонятное и он, прошептав что-то вроде "Карамба !" замертво упал на "безтротуарную" улицу.

Азъ.

"Царскосельское дело" № 35 (02.09.) 1916 года, стр. 4: Письма в редакцию.

Милостивый Государь Г. Редактор

В 34 №-ре Вашей уважаемой газеты "Царскосельское дело" 26-го Августа сего года была напечатана заметка "Экскурсия по Конюшенной улице", где автор этой статьи не нашёл нужным назвать свою фамилию, ограничиваясь псевдонимом "Азъ". Я, являясь лицом, фамилия которого была также упомянута, вынужден заметить автору, что считаю статью его незаконченной и спрашиваю, что он хотел сказать этой заметкой, упомянув фамилии — Гетц, Кац, Закгейм, Хаикин, Зигель, Гольдберг, Мундингер, Риттих, Юргенс… .
"Довольно! Довольно! Я все понял! — ’’Нет, пожалуйста, дойдём до конца, а ты читай, — Риттих, Дерингер, Цернанд, Шмидт, Ган, Мундингер, Долгиновер, Фреидман, Розенштрем, Нильсон… Абергер, Горн, Блюм… .
Странно, что здесь нужно понять? Если автор не знает, что это за лица, — то я ему сообщу. Все это русские граждане которые под судом и следствием не были, а потому имеют право жительства в Российской Империи, имея высокую честь проживать в Резиденции Государя Императора, и заниматься своею специальностью. — Отбывают наравне с лицами носящими русские фамилии — воинскую повинность — сражаются в рядах доблестной русской армии, проливают свою кровь на поле сражения и братья и отцы которых положили свою жизнь на поле брани, а многие из них имеют боевые награды. Национальность упомянутых лиц следующая: 3 эстонца, 3 шведа, 3 русских, 6 иудеев, 5 русских немца, среди которых нахожусь и я, с незапамятных времён живут в России и служат русскому царю.
За все что я считая нужным добавить к неоконченной автором статье.
Всякий благоразумный человек может только пожалеть автора.

Владимир Августович Риттих.
 

Исход колонистов, скорее всего, завершили революционные события 1917 года.

 

Из воспоминаний М. Кузьмина 1934 год… Теперь тут селекционные поля с бумажками и ваткой, вновь насыпанное высокое полотно дальних поездов и дома отдыха. Длинный зеленый пруд в лугах и ивах. Потом широкие мызные дороги с ручьем сбоку луга и открытые холмики, и везде всё коровы и купающиеся ребятишки. Фриденталевская колония для немцев. Единообразные населенные дома немного empire (будто даже 40<-е> годы, хотя колония еще при Екатерине) розового, голубого, фисташкового цветов. Нелепого, вроде мещанского "Месяца в деревне", если <бы> он не был достаточно сам мещанским, и "Коварства и любви".3 До сих пор живут все немцы.

Карта б. Фридентальской колонии 1937 года

Прокладку Ожаровской завершили в пятидесятые годы XX в. с сохранением прежнего названия. Впоследствии после открытия в 1981 г. на Московском шоссе дома-музея П.П. Чистякова Ожаровской присвоили его имя. Надобность в Мельниковском переулке отпала в связи с утратой (вероятно, во время войны 1941-1945 гг.) построек на участке Мельникова.

В настоящее время большая часть дореволюционной застройки колонии утрачена. Здесь преобладают здания, построенные в пятидесятые и последующие годы XX в., в значительной степени формирующие современный облик квартала. В связи с утратой стасовских домов — из семи  не сохранился ни один, последний сгорел в 2008 году — сместился главный композиционный акцент в облике застройки четной стороны Московского шоссе. Следует, однако, заметить, что построенные в советское время крупные многоквартирные здания сохранили, в основном, первоначальную внутриквартальную структуру, располагаясь в границах старых участков колонистов. 

На территории б.Фридентальской колонии в настоящее время располагаются следующие улицы: 

  1. Московское шоссе
  2. улица Глинки
  3. улица Чистякова
  4. Софийский бульвар
  5. Жуковско-Волынская улица
  6. Железнодорожная улица

Современный вид Фридентальской колонии с птичьего полета:

 

 

Источники: 

  1. 1892 год,   Пыляев. Фриденталь
  2. Справочная книжка, содержащая в себе список дач, отдающихся на лето, и необходимые сведения по царскосельской железной дороге и по Царскому Селу.- СПб, 1888 г.
  3. РГИА Ф. 485, оп. 3, ЕХ 605. Год: кон. XIX в., нач. XX в. Л. 1, 2. План части города с обозначением места, занимаемого быв. Фридентальской колонией.
  4. РГИА, ф. 485, оп. 3, д. 1079, л. 1. 1870-е гг.  Архитектор А.Ф. Видов. План двора и фасад дома в Фридентальской коло­нии, с проектом пристройки балкона к полудому 2/3 колониста Якова Кремера. 
  5. РГИА, ф. 485, оп. 3, д. 1087, л. 1.  1840 г.  Архитектор Рогинский (?). План, фасад и разрез красильни для колонии Фриденталь на участке братьев Мейер. РГИА, ф. 485, оп. 3, д. 1087, л. 4; Архитек­тор Н. С. Никитин. Проект ленточной фабрики в Фридентальской колонии на уча­стке Петра Мейера.
  6. РГИА, ф. 485, оп. 3, д. 1085, л. 1. 1880 г. Архитектор Н. С. Никитин. План двора и фасад полудома 7/14 в Фриден­тальской колонии, принадлежащего Христиану Видемейеру, с проектом пристрой­ки балкона.  
  7. РГИА, ф. 487, оп. 4, 1816, д. 648, л. 3.
  8. РГИА, ф. 487, оп. 4, 1822-1823 гг. д. 979, л. 6-7. Б/а. Копия с чертежа В. П. Стасова (Рогинский?) «План дома со службами для двух семейств фабрикантов».  
  9. РГИА, ф. 487, оп. 4, 1857, д. 365 См. также: Цылов Н. Н. Атлас Царского Села. СПб., 1858.
  10. РГИА Ф. 487, оп. 4, ЕХ 714. Год: 1911—1917. О приобретении в полную собственность частных земельных участков в колонии Фриденталь, согласно условиям выкупа, остающихся в распоряжении Царскосельского Дворцового Управления.
  11. РГИА ф. 487, оп. 4, ЕХ 725. Год: 1911—1915 О доставлении в Кабинет ЕИВ планов городских земельных участков и строений.
  12. РГИА ф. 487, оп. 4, ЕХ 744. Год: 1912—1915. Черновые бумаги и копии, касающиеся земельных участков колонии «Фриденталь».
  13. РГИА, ф. 487, оп. 4, 1916, д. 775.
  14. Там же, 1915-1916, д. 769.
  15. Там же, 1913-1917, д. 757.
  16. Архив КГИОП. 1911. Гражданский инженер В. Я. Лангваген. Проект перепланировки Мануфак­тур колонии Фриденталь на основе плана межевой съемки, произведенной в 1909 г. межевым инженером М. А. Хауке. 
  17. Вильчковский С. Н. Царское Село. Репринтное воспроизведение издания 1911 г. СПб., 1992. С. 43.
  18. Хроники газеты «Царскосельское  дело»
  19. Пилявский В. И. Стасов. Архитектор. Л.: Госстройиздат, 1963, 251 с., ил.
  20. Правовая и культурная адаптация немецких колонистов в Петербургской губернии в пореформенное время © Т.А. Шрадер. Из книги "Петербург и губерния". Изд. "Наука". 1989.
  21. Царскосельская газета. Четверг, 5 февраля 2004 года, №5 (9486). История Царского Села: Дом на Московском шоссе
  22. Семенова Г.В. История застройки колонии Фриденталь в Царском Селе. Историческая справка. 1994. КГИОП. Н-3883. 
  23. Семенова Г.В. Царское Село: знакомое и незнакомое. М.: ЦентрПолиграф, 2009.- 638, (2) с.
  24. Семенова Г.В. Царскосельские бульвары // Памятники истории и культуры Петербурга. Исследования и материалы. Вып. 6. СПб., 2002.
  25. Семенова Г.В. Немецкая мануфактур-колония Фриденталь в Царском Селе // Россия – Германия. Материалы Х Царскосельской научной конференции. – СПб.: Б.и., 2004. – С. 379–390.
  26. Архитекторы Царского Села. От Растрелли до Данини / Альбом, под ред. И. Ботт. — СПб.: Аврора, 2010. — 303 с.
  27. Сайт История Царского Села
Рейтинг: +1 Голосов: 1 16745 просмотров
Комментарии (2)
0 # 30 августа 2012 в 15:10 0
Эмиль Яковлевич Кремер - автор керамических панно на здании Главного офицерского собрания в Санкт-Петербурге
http://www.pallada-afina.ru/iio/index.php?ELEMENT_ID=1512http://www.pallada-afina.ru/iio/index.php?ELEMENT_ID=1512
Photojour # 30 августа 2012 в 21:55 0
спасибо за комментарий!