Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Малая 57 (старый 63). Дом Гумилева и Ахматовой

 

С лета 1911 года по 1916 Анна Ахматова с Николаем Гумилевым живут в Царском Селе по адресу Малая улица, дом 63.

 

Живут у матери Гумилёва, до этого семья жила на Бульварной улице, в доме Георгиевского, где скончался отец поэта и они с Анной поженились. Анна Ивановна, по воспоминаниям А.А.Фрейганг: «Купила прелестный двухэтажный дом и тут же небольшой, тоже двухэтажный флигель с садом и хорошеньким двориком. Анна Ивановна с падчерицей и внуками занимала верхний этаж, поэт с женой и я с мужем — внизу.» 

Этот дом не сохранился, сейчас это участок дома 57 по Малой улице.

В списке домовладельцев по улице Малой за 1911 «дом двусменный с мезонином, двухэтажный флигель, службы, сад» значится под номером 61, хотя во всей мемуарной литературе, посвященной знаменитым жильцам дома Ахматовой и Гумилевым, этот дом упоминается как дом 63.

Дом стоял почти напротив здания Николаевской мужской классической гимназии, которую закончил Николай Гумилев.

Однажды А. А. Ахматова с грустью сказала П. Н. Лукницкому: "Уйдя от Гумилевых, я потеряла дом".

«Дом Анны Ивановны Гумилевой стоял тоже на Малой (63). Но мне не хочется его вспоминать, как Шухардинский дом, и я никогда не вижу его во сне, хотя жила в нем с 1911 до 1916 года, и никогда не перестану благословлять судьбу за то, что не оказалась в нем во время Революции».

Дом, который присмотрела и вскорости купила Анна Ивановна, выбирался с расчетом на долгую жизнь: чтобы был и поместительным и удобным; свекровь Анны Андреевны гордилась своей репутацией хорошей хозяйки.

На первой этаже стали жить Николай Степанович с Анной Андреевной Ахматовой

 

и старший брат Гумилева Дмитрий Степанович с женой Анной Андреевной Гумилевой-Фрейганг. 

 

 

Николай Степанович с женой занимали четыре комнаты — молодоженам отвели целый этаж, невестке – отдельную комнату, рядом с рабочим кабинетом мужа и библиотекой. Гостиную, по настоянию Николая Степановича, обставили в стиле «модерн», для остальных комнат привезли из Слепнева прадедовскую мебель красного дерева.

Анна обрадовалась: отдельная комната, теплая, уютная, обставленная старинной мебелью – как она мечтала о домашнем семейном уюте в годы южной бездомности! Она вообще всю жизнь страстно хотела того, чего у нее ни в детстве, ни потом не было: семейного уюта и «простой домашней жизни».

На втором этаже поселилась Анна Ивановна с падчерицей Александрой Степановной Сверчковой и её детьми – Николаем и Марией.

 

 

 

Однако очень скоро уютный дом мужа (все, кто бывал у Гумилевых в Царском Селе, утверждают единогласно, что семья поэта была радушной, устоявшейся, хорошей чиновничьей семьей) стал казаться ей нежилым, наполненным неживыми вещами («сердце бедное измаялось в нежилом дому твоем»). Дело было, конечно, не в вещах, а в людях, и прежде всего в жене старшего из братьев Гумилевых, которая всем своим поведением подчеркивала, что Анна «чуждый элемент»:

«В дом влилось много чуждого элемента… В семье очутились две Анны Андреевны. Я блондинка, А. А. брюнетка… Она держалась в стороне от семьи. Поздно вставала, являлась к завтраку около часа, последняя, и войдя в столовую, говорила: „Здравствуйте все!“ За столом большей частью была отсутствующей, потом исчезала в свою комнату либо уезжала в Петербург».

Уезжал с раннего утра в Петербург и Николай Степанович, а возвращался заполночь. Он поступил в университет, а кроме того, активно сотрудничал в журнале «Аполлон».

 

фрагмент рукописного плана А.Ахматовой, где она указала места своего проживания и памятные для нее здания города.

 

1911 — 01 ноября. Второе заседание "Цеха Поэтов" состоялось 1 ноября у Гумилева

В 1912 году первого числа февраля, марта, апреля, октября, ноября проходили заседания «Цеха поэтов» в Царском Селе у Гумилевых. 

1912 — 18 сентября. В родильном приюте императрицы Александры Федоровны 18-й линии Васильевского острова родился сын — Лев. В ноябре-декабре Гумилев изнуряюще готовится к очередной поездке в Абиссинию. Тяжело заболел, но уехал. Жена плакала… Обнаруживается глубокая и неисправимая трещина в отношениях с Анной Ахматовой ...

В 1913 году заседания"Цеха поэтов" продолжились: 25 января, 15 марта и 19 апреля.

Осенью 1913 года Николай снял комнату на Васильевском Острове. Приезжал в Царское лишь по праздникам.

5-го июля 1914 года брат Гумилева — Дмитрий и его жена Анна праздновали в Царском Селе пятилетний юбилей своей свадьбы, были свои и гости...

«Стол был красиво накрыт, все утопало в цветах. Посредине стола стояла большая хрустальная ваза с фруктами, которую держал одной рукой бронзовый амур. Под конец обеда без вейкой видимой причины ваза упала с подставки, разбилась, и фрукты рассыпались по столу. Все сразу смолкли. Невольно я посмотрела на Колю, я знала, что он самый суеверный; и я заметила, как он нахмурился. Через 14 дней объявили войну».

 

Летом 1914 года начинается I Мировая война и вскоре Гумилев отправляется на фронт.

Описание дома Ахматовой и Гумилева можно прочесть в воспоминаниях о посещениях Царского Села Сергеем Есениным в 1915 году. Впервые эта поездка состоялась 25 декабря 1915 года:

"И вот наступило морозное утро 25 декабря. Из дома 49 на набережной реки Фонтанки, где они тогда жили у родной сестры Клюева К. А. Расщепериной, вышли Есенин и Клюев. Где-то по пути купили свежий номер газеты "Биржевые ведомости" и с удовольствием увидели, что там напечатаны их стихи.  В приподнятом настроении сели в один из небольших вагончиков Царскосельскою поезда и днем они были в Царском Селе."

 

С. Есенин  и Н. Клюев

 

Малая улица, где жили тогда Гумилев и Ахматова, находится минутах в двадцати ходьбы от вокзала. Друзья шли не торопясь, любуясь небольшими уютными особнячками и припорошенными снегом кустарниками и деревьями.  И вот, наконец, эта тихая улочка, где выстроились в ряд невысокие деревянные дома. Слева, вдали, Есенин и Клюев увидели нарядное трёхэтажное здание Царскосельской Николаевской мужской гимназии, где директором до 1906 года был поэт И.Ф. Анненский,  где не так давно учился Николай Гумилев. А,  чуть ближе, справа, стоял дом под номером 63 — собственный дом матери Гумилева Анны Ивановны, купленный ею летом 1911 года"

Анна Ахматова и Гумилев провели друзей в гостиную. Николай Степанович был в те дни был в увольнении.

Год назад — с самого начала I Мировой войны — он в действующей армии. Постоянные разъезды, рейды, наступления, отступления, кавалерийские атаки в все — без передышки. Зима 1914-1915 годов была поздняя, с сильными трескучими морозами. Проведя ночь в седле, легко одетый Гумилев сильно простудился. Доставленный в полевой госпиталь с высокой температурой, он несколько суток был без сознания. После того как обнаружилось воспаление почек почек, его перевезли в Петроград, где положили в Лазарет деятелей искусства. Два месяца длилось лечение… Медицинская комиссия признала Гумилева негодным к военной службе. Однако он не согласился с этим и попросил назначить другую комиссию и в результате добился своего — ему удалось убедить медиков и том, что он может продолжить службу. И снова Гумилев на передовой. За участие в одном из боев он был представлен ко второму Георгиевскому кресту 3-й степени согласно приказу по 2-й Гвардейской кавалерийской дивизии за № 148-б. Эту награду Николай Гумилёв получил 25 декабря 1915 года — в день приезда в Царское Село Сергея Есенина и Николая Клюева.

 

Гумилёв живет в Царском с сентября, ожидая перевода в 5-й Александровский гусарский полк. Исключительно деятельный, он пытается объединить литературную молодежь, делает всё возможное для организации литературного кружка, который продолжил бы дело распавшегося «Цеха поэтов». На его предложения живо откликнулись О.Э. Мандельштам, В.К. Шилейко, М.Л.Лозинский, М.А.Струве и другие.

Из дневника Лукницкого 5.04.1925

АА: «Вот это — военные письма Николая Степановича относятся к этому времени. В Слепневе я очень заболела — туберкулез стал развиваться, и было решено меня отправить на юг, в Крым. Я приехала в Царское одна — летом 15 года, чтобы отправиться оттуда.
Потом приехал Николай Степанович в Царское. (Я приехала в Петербург в день взятия Варшавы и сразу —в Царское.)
Приехал Николай Степанович. Мы жили во флигеле. Дом был сдан кому-то на лето (так всегда было). Потом Николай Степанович уехал на фронт. Опять я была у профессора Ланга. Ланг мне тогда удостоверил впервые, что у меня есть в верхушке туберкулезный процесс, и велел ехать в Крым. Я по 6 часов в день должна была лежать на воздухе. Я так и делала. (В Царском Селе.) Я получила телеграмму, что отец болен очень. Приехала к нему (на Крестовский остров, набережная Средней Невки) и 12 дней была при нем, ухаживала за ним вместе с Еленой Ивановной Страннолюбской (та дама, которая с ним жила лет 25...).25 августа папа скончался. Я вернулась в Царское. Приблизительно в октябре — в Хювинькуу поехала, в санаторий. Там Коля меня два раза навещал — в Хювинькуу. Привез меня, потому что я не согласилась там оставаться дольше (недели три там пробыла). Потом вернулась в Царское, где и оставалась до весны 16 года».

П. Лукницкий, 1925 год:

«Наконец еще издали АА показала: "А вот мы и дошли… Видите -зеленый домик с той стороны? Это дом Гумилевых..." Я увидел 2—этажный, в 3 окна наверху и в 5 окон внизу, хорошенький деревянный домик с небольшим палисадником, из которого поднималось высоко одно только большое, теперь еще голое дерево; несколько других, маленьких и чахлых деревьев не смели протянуть свои ветви к окнам второго этажа. Дом, казалось, ничем не отличался от тех, мимо которых мы только что проходили, и от тысяч других, создающих такой привычный, обыкновенный для нас жанр всем маленьким городкам и местечкам Севера, городкам, войдя в которые, можно безошибочно сказать, что в 30-ти или 50-ти верстах отсюда находится большой город.....

Вошли во двор — мимо окон кухни и ванной, обошли дом с другой стороны. Крошечный садик — в него выходит большое окно столовой, а за ним окно комнаты Николая Степановича… Минуту, может быть две, стояли молча, потом АА повернулась, пошла… «Этот заборчик тоже разрушен… Тогда все было чисто, убрано, выкрашено. Теперь все так привыкли видеть вот такое разрушение (запустение?), что даже не замечают его...»

А.А. рассказала: 1-е окно (со стороны противоположной калитке) была окном её комнаты. Следующее окно -  библиотеки. 3-е окно, среднее — окно фальшивое, было раньше, осталось им и теперь. Два других окна — окна гостиной… Подошли к калитке. АА показала мне на жестяную доску с этой стороны дома. На доске масляными красками: «Дом А. И. Гумилевой»..

 Игорь Северянин ПЕРЕД ВОЙНОЙ

Я Гумилеву отдавал визит,
Когда он жил с Ахматовою в Царском,
В большом прохладном тихом доме барском,
Хранившем свой патриархальный быт.

Не знал поэт, что смерть уже грозит
Не где-нибудь в лесу Мадагаскарском,
Не в удушающем песке Сахарском,
А в Петербурге, где он был убит.

И долго он, душою конкистадор,
Мне говорил, о чем сказать отрада.
Ахматова стояла у стола,
Томима постоянною печалью,
Окутана невидимой вуалью
Ветшающего Царского Села.

 

Очень интересно внутреннее убранство этого дома.

 

Павел Лукницкий записал в дневнике в мае 1925 года:

А.А.: "Внизу находилась столовая, гостиная и библиотека После своего второго путешествия в Африку, Коля внёс в дом много экзотики, которая ему всегда нравилась. Свои комнаты он отделывал по своему вкусу и очень оригинально.

БИБЛИОТЕКА (подборка К. Финкельштейна)

«1) Полки со стихами, на 2-й полке избранные модернисты (Сологуб и др.).
2) Брокгауз и Эфрон и классики.
3) и 4) Диваны, которые Н.С. называл тахтами. Над 3) висел портрет Жореса. Обои коричневые и занавески коричневые на окнах. Полки светлые, полированные… .
5) Стол — круглый коричневый. Кресло там было кожаное, огромное. ("Два, кажется, кресла было. Кажется, я там одно пририсовала из своих щедрот".) »

«Когда жили в Царском Селе, Николай Степанович ездил в город, почти каждый раз привозил 1—2 книжечки и говорил, что хочет иметь в своей библиотеке все русские стихи. Не мог равнодушно видеть их у букинистов».

АА, улыбнувшись: «Когда я на Колю сердилась, вынимала его книги с этой полки и ставила на другую а на других были сотни книг — из тех, которые присылались в «Аполлон» для отзыва, и т. п.— всякой дребедени».

«Вспоминается мне наша чудная библиотека, между гостиной и Колиной комнатой. В библиотеке вдоль стен были устроены полки, снизу до верху наполненные книгами. В библиотеке во время чтения было принято говорить шепотом. Для поэта библиотека "святая святых", и он не раз повторял, что надо держать себя в ней, как в настоящей библиотеке. Посредине находился большой круглый стол, за которым читающие чинно сидели».

У Коли жёлтая комната. Столик. За этим столиком очень много стихов написано. Кушетка, тоже жёлтая, обитая. Часто спал в библиотеке на тахте, а я на кушетке у себя. Стол мой, четыре кожаных кресла были у меня в комнате. Все из Слепнёва привезла, красного дерева. Кресло — карельской берёзы.

Комната А. А. ярко-синяя, шёлковая обивка, сукно на полу, какой-то зверь у кушетки лежал (выдра?).

Поздней осенью, когда в Царском Селе беременной А. Ахматовой было трудно ходить по лестнице, именно Коля-маленький носил её на руках вверх и вниз по лестнице, т. к, в Царском Селе Н. Гумилёв и А. Ахматова жили во втором этаже, а обедала вся семья внизу в большой столовой»

Кабинет — большая комната, совсем заброшенная и нелюбимая. Это называлось «Абиссинская комната». Вся завешана абиссинскими картинами была. Шкуры везде были развешаны. Звериные шкуры, которыми была украшена «Абиссинская комната», были привезены Николаем Степановичем из Африки, где он побывал в 1908, 1910-1911 годах. Привёз он и несколько шкур обезьян и даже небольшую картину неизвестного абиссинского художника, нарисованную очень яркими красками.

Четвертая, "Абиссинская" комната. 

Окнами тоже во двор, служила Гумилеву рабочим кабинетом: мне запомнился поместительный письменный стол и стены, сплошь покрытые "абиссинскими картинами", среди которых были навешаны широкие браслеты слоновой кости.

В «Абиссинской комнате» на видном месте стояли два бокала, выточенные из рога носорога, и трофеи Гумилёва — шкуры пантеры и леопарда..».

 

Гумилёв и Ахматова приветливо встретили Есенина и его спутника. Анна Андреевна вспоминала, с каким восторгом Есенин развернул привезённые с собой «Биржевые ведомости»:

«Есенин весь сиял, показывая газету. Я сначала не понимала, чем было вызвано это его сияние. Помог понять, сам не очень мною понятый его «вечный спутник» Клюев.

— Как же, высокочтимая Анна Андреевна, — расплываясь в улыбку и топорищ моржовые усы, почему-то потупив глазки, поворковал, да, поворковал сей полудьяк, — мой Серёженька со всеми знатными пропечатан, да и я удостоился.

Я невольно заглянула в газету. Действительно, чуть ли не вся наша петроградская «знать», как изволил окрестить широко тогда известных поэтов и писателей Клюев, была представлена в рождественском номере газеты — Леонид Андреев, Ауслендер, Белый, Блок, Брюсов, Бунин, Волошин, Гиппиус, Мережковский, Ремизов, Скиталец, Сологуб, Тренев, Тэффи, Шагиняп, Щепкина-Куперушк, и Есенин, и Клюев… Я не попала в эту «антологию», видимо, потому, что за несколько дней до этого он (редактор И. И. Ясинский — авт.) опубликовал в той же газете моё «Воспоминание» — «Тот август, как жёлтое пламя...», но и без меня получился довольно пёстрый букет. <...>

Я хорошо представляла себе, как трудно было юноше разобраться в этом смешении имён и каких-то идей, ведь ему было всего двадцать лет, и он был, или только казался мне, страшно открытым ».

Далее Ахматова вспоминает, что она попросила Есенина прочесть свои стихи.

«И он начал читать, держа в одной руке газету, другой жестикулируя, но, видимо от смущения, жесты были угловаты. Услышав слово «чётки», я невольно подумала о своем последнем сборнике стихов «Чётки», интересно, одно и то же слово, а ведь оно служило разную службу: у него звенят ими ивы — кроткие монашки, а у меня я сама их перебираю, отмеривая вздохи чувств.

Читал он великолепно. <...>. Мне его стихи нравились, хотя у нас были разные объекты любви — у него преобладала любовь к далекой для меня его родине, и слова он находил совсем другие, часто уж слишком рязанские и, может быть, поэтому я его в те годы всерьёз не принимала… ».

Только к вечеру вернулись Есенин и Клюев в Петроград. 

Всё это было до осени 1915 года.

В начале августа 1915 г. с фронта приехал Н. С. Гумилев в Царское Село. «Приехал Николай Степанович. Мы жили во флигеле. Дом был сдан кому-то на лето (так всегда бывало).

Анна Андреевна Ахматова, в течение 1915 года совершила несколько поездок в Киев, часто бывала в Петрограде. Заболев туберкулёзом, ездила лечиться в санаторий. А с октября 1915 года и до весны 1916-го безвыездно жила в Царском Селе, в доме на Малой улице.

25 августа 1915 года умер отец Анны Ахматовой. А. Ахматова: «После его смерти заболела и слегла уже на всю зиму (в Царском Селе — 1915—1916). По утрам вставала, совершала туалет, надевала шелковый пеньюар и ложилась опять».

А с весны 1916 всё было иначе.

Комнаты Анны Андреевны и Николая Степановича сданы родственникам (Мишторф). Анна Андреевна переехала в кабинет, а Николай Степанович жил в наверху в маленькой комнате.

«Все очень плохо было, только моя комната была сделана со вкусом. Белые обои были...».

В том доме было очень страшно жить,
И ни камина свет патриархальный,
Ни колыбельки моего ребёнка,
Ни то, что оба молоды мы были
И замыслов исполнены,… и удача
От нашего порога ни на шаг
За все семь лет не смела отойти,
— Не уменьшали это чувство страха.
И я над ним смеяться научилась
И оставляла капельку вина
И крошки хлеба для того, кто ночью
Собакою царапался у двери
Иль в низкое заглядывал окошко,
В то время как мы замолчав старались
Не видеть, что твориться в Зазеркалье,
Под чьими тяжеленными шагами
Стонали тёмной лестницы ступеньки,
Как о пощаде жалостно моля.
И говорил ты, странно улыбаясь:
«Кого они по лестнице несут?»


Теперь ты там, где знают все — скажи:
Что в этом доме жило кроме нас?

1921 <2 августа>. Царское Село*

 

А. К. Чуковская, вероятно, со слов А. А. Ахматовой, говорила, что это поэтическое произведение написано в 1921 г. и посвящено памяти Н. С. Гумилёва. 

«В 1915 году весной, после нашей поездки в Швейцарию» мы поселились в Царском Селе на Малой улице. На этой же улице, недалеко от нас, жила и Анна Ахматова. С мужем, кажется, она тогда уже разошлась. Жила она в доме своей свекрови со своим маленьким сыном трёх лет. Она приходила к нам с этим мальчиком — Лёвой. Приходила и одна и читала нам свои стихи:

Протертый коврик под иконой,
В прохладной комнате темно,
И густо плющ темно—зеленый
Завил широкое окно.
От роз струится залах сладкий,
Трещит лампадка, чуть горя.
Пестро расписаны укладки
Рукой любовной кустаря.
И у окна белеют пальцы...
Твой профиль тонок и жесток.
Ты зацелованные пальцы
Брезгливо прячешь под платок.
И сердцу стало страшно биться,
Такая в нем теперь тоска...
И в косах спутанных таится
Чуть слышный запах табака.

14 ноября 1912 года

 

В 1916 году 15 января — письмо Б. М. Эйхенбаума — Л. Я. Гуревич. «На рождество я побывал в Царском Селе — у Ахматовой и Гумилева. Какая она хорошая, глубокая, больна. <...> А Гумилев пуст и сборник его — тоже».

Весной 1916 года Анна Ивановна Гумилева продала свой дом.

«В декабре 1917 году АА с Анной Ивановной (Гумилевой) ездила в Царское Село и взяла из <...> сундука много писем, материалов — и своих и Николая Степановича. Привезла их в Петербург».

1918 — Неофициальный развод Гумилева и Ахматовой, которая затем вышла замуж за ассириолога В.К. Шилейко. Официально они развелись в 1919 году.

В начале августа 1921 г. «Недели за три до смерти Никоаля Гумилева АА ездила в Царское Село. На чердаке на полу были разбросаны груды писем и бумаг. АА взяла из груды писем все письма к ней — те, что у нее хранятся. Больше писем она не нашла. А остальные — письма к отцу, к матери — АА по понятным соображениям не считала себя вправе брать. Николай Степанович был жив, сама я — чужой человек там… Конечно, если б я поехала туда недели на три позже, я бы их взяла».

«Сегодня 21 февраля 1925 г был с Ан. в Царском… Спит умерший город, спят дворцы и спит парк… Анечка заходила в Гумилевский дом, надеясь найти там старую переписку Н. С. — ничего нет, наверное, сожжено не раз менявшимися жильцами». - Пунин Н.Н.

 

Сергей Гедройц  ГУМИЛЕВУ

На Малой улице зеленый, старый дом
С крыльцом простым и мезонином,
Где ты творил и где мечтал о том,
Чтоб крест зажегся над Ерусалимом.

Где леопард тебе напоминал
Былые подвиги, востока оргий,
А грудь бесстрашную как уголь прожигал
В боях полученный Георгий.

Где в библиотеке с кушеткой и столом
За часом час так незаметно мчался,
И акмеисты где толпилися кругом,
И где Гиперборей рождался.

Ты жил весь в будущем, таинственная нить
Служенья твоего лишь намечалась.
Того, за что не захотел ты жить,
За то, что, как мечта блеснув, умчалось.

30. XII. 1925
 

10 октября 1927 г.В.А.Мануйлов посетил АА. Сообщил ей, что снял комнату в Детском Селе в бывшем доме Гумилевых (Малая, д. 63)

«Оказалось, что свободная комната есть наверху, в мезонине. По внутренней деревянной лестнице мы поднялись. В светлой просторной комнате стояли письменный стол, около него кресло, небольшой книжный шкаф, несколько стульев и диван. Комната мне понравилась. Сама судьба привела меня сюда… Я перевез в Детское Село мое нехитрое имущество: чемодан и купленный уже в Ленинграде портфель.

…Вскоре Анна Андреевна навестила меня в Детском Селе, но в доме, где все изменилось, и только стены напоминали о прежних хозяевах, ей не захотелось долго оставаться, и мы отправились на прогулку в Екатерининский парк. По пути Анна Андреевна отмечала, как изменился город, и рассказывала, каким он был в годы ее детства и молодости. Меня поразило, как превосходно помнила Анна Андреевна все подробности: и то, что дом был деревянный, окрашенный в темно-зеленый цвет, и что второй этаж был вроде мезонина… В мансарде, где я поселился, был рабочий кабинет Гумилева, стояли шкафы с обширной библиотекой: русские и французские поэты, книги об Африке, географические карты и альбомы, японские и китайские гравюры, комплект журнала «Аполлон», в котором сотрудничал Николай Степанович. Теперь почти пустая комната, да и весь дом произвели на Анну Андреевну грустное впечатление.

Изменился за десять лет и любимый парк. На обратном пути мы вышли к Лицейскому скверу и постояли перед памятником юному Пушкину».

В1941 году — Умерла Анна Ивановна Львова — мать поэта и владелица этого дома.

По сведениям Пушкинского историко-литературного музея, в 1922 году, квартиру в доме Гумилевых получил позднее известный кинооператор. Андрей Москвин.

 

Подготовлено специалистами Музея Николаевской гимназии

 

Источники:

  1. Козырева М. Г. П.Ф. Треновский В.П. Основные места, связанные с жизнью и деятельностью Н. С. Гумилева // Николай Гумилев. Исследования и материалы. Библиография. СПб.: Наука, 1994.
  2. Карохин Л., Моня В.С., Филиппов В.М. Сергей Есенин в Царском Селе. Спб-Пушкин, 2007, изд. 2-е, перераб.
  3. «Мои первый воспоминания — Царскосельские...». Анна Ахматова в Царском Селе. Сост. Е.В. Абарова. Серия «Прогулки по городу Пушкину». СПб.: Серебряный век, 2008.
  4. Анна Гумилева. Николай Степанович Гумилев // Николай Гумилев в воспоминаниях современников. Редактор-составитель, автор предисловия и комментариев Вадим Крейд. М.: Вся Москва, 1990.
  5. Чернов» Е.Б. Слепнево // Воспоминания об А. Ахматовой.
  6. Чулкова Н. Г. Об Анне Ахматовой // Воспоминания об А. Ахматовой. 
  7. Лукницкий П. Н. Acumiana. Встречи с Анной Ахматовой...
  8. Сайт, посвященный Николаю Гумилеву
  9. Сайт Кирилла Финкельштейна

 

У Вас остались вопросы? Или появился комментарий  или уточнение к данной статье? Напишите их в комментарии под статьей — мы ответим Вам в течение суток!

Рейтинг: +1 Голосов: 1 13228 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!