Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Царское Село в мемуарах Марии Александровны Паткуль

 

 

Мемуары М.А. Паткуль представляют собой пространное по времени (три четверти XIX века) и по конкретности повествования жизнеописание, где представлены родители и близкие родственники, ее семья (к концу 1890-х гг. с детьми, внуками и правнуками — 55 человек), но также и члены семьи императоров Николая I, Александра II и Александра III.

Родилась М.А. Паткуль 29 июня 1822 г., как она писала в мемуарах, «в предместье города Ревеля, Эстляндской губернии». Отец, маркиз Александр Иванович де Траверсе, по ее словам, «видный и красивый мужчина, очень добрый и веселый», был сыном морского министра при Александре I и служил на флоте. Мать, Александра Леонтьевна, урожденная Спафарьева, была, по воспоминаниям Марии Александровны, «в полном смысле слова красавица, с сердцем и душою, вполне соответствовавшими счастливой наружности», она скончалась в результате заболевания оспой, оставив семь детей, старшей из них — Марии — было 15 лет.

Свою жизнь М.А. Паткуль считала не вполне обычной, так как она была наполнена многими значительными событиями за пределом круга традиционных и повседневных забот внутрисемейной жизни. Поэтому она полагала, что написанные ею воспоминания «не без удовольствия» будут читать ее дети и следующие за ними поколения.

Основу мемуаров М.Л. Паткуль составили, кроме воспоминаний по памяти, заметки, набросанные в разное время, которые предполагалось свести в повествование («в одно целое»), если «бездарное перо не откажется от непосильного для него труда». Мария Александровна не вела дневник и поэтому не ручалась за изложение событий в точной последовательности: «хронология, в знании которой похвастаться не могу, будет отсутствовать», поясняя, что помнит «только те года и числа, которых забыть невозможно». Однако в тексте мемуаров она привела многие даты наиболее важных событий из своей жизни и близкого ей общества.

Мемуарные записки Мария Александровна закончила на 78-ом году описанием значительного для нее события, состоявшегося 25 мая 1900 г.: «Наша обожаемая императрица Мария Федоровна осчастливила меня своим милостивым посещением, которое точно придало мне новые силы и подкрепило мое пошатнувшееся здоровье».

Чтобы уяснить причины достаточно близких отношений М.А. Паткуль с членами императорской семьи, следует обратиться к годам ее юности.

 

В январе 1841 г. (в возрасте 19 лет) М.А. Паткуль, вместе с отцом и братом Николаем, которого намеревались отдать учиться в Царскосельский лицей («предварительно в приготовительный пансион Оболенского»), приехала в Петербург, где состоялся ее первый выезд в большой свет. На одном из танцевальных вечеров ей представили Александра Владимировича Паткуля. Описывая впечатление о нем, Мария Александровна писала: «действительно, он имел все, чтоб привязать к себе: веселый, без малейшего фатовства и жеманства, прост в своем обращении, душа нараспашку. Хотя красавцем назвать его нельзя было, но редкая доброта читалась в его темно-карих, выразительных глазах». Впрочем, в свете говорили также: «молод и ветрен».

А.В. Паткуль с семи лет воспитывался вместе с сыном императора Николая I, Александром Николаевичем, будущим императором Александром II, он называл Николая I своим вторым отцом.

Помолвка Марии Александровны и Александра Владимировича была одобрена Николаем 1,27 августа 1841 г. состоялось венчание, а после него — переезд в Петербург. По словам Марии Александровны, А.В. Паткуль, делая ей предложение, сказал, что, «сам не имея достаточно средств, он никогда не решился бы, как бы сильно не любил меня, сделать мне предложение, если бы Наследник, от которого он ничего не скрывал, не сказал ему, видя его таким грустным: «сделай предложение, женись, я тебя не оставлю».

В начале сентября 1841 г. состоялось представление М.А. Паткуль ко двору на балу в Александровском дворце в Царском Селе. С этого вечера, по ее воспоминаниям, она «решила заслужить и быть достойной того расположения», с которым она была принята «всей царской семьей».

М.А. Паткуль вспоминала о Рождестве 1853 года:

"В Рождественский сочельник Наследник с великими князьями Николаем и Михаилом Николаевичами делали какой-то смотр, на котором присутствовал Саша. Из манежа Саша прислал мне записку, которой предупреждал, что Их Высочества заедут к нам после смотра, и просил приготовить чай, кофе и что-нибудь закусить.

Что можно приготовить в полчаса? Чем богата, тем и рада! Вспомнив, что Наследник любит жареный картофель с луком, велела приделать к этому битки, заварила кофе и чай и стала ждать дорогих гостей, которые не замедлили приехать. Я была в восторге, что скромный наш завтрак пришелся им по вкусу, в особенности понравился Их Высочествам домашний белый хлеб, только что вынутый из печки. Их Высочества уверяли, что никогда такого вкусного хлеба не ели, и, проголодавшись в манеже, к нашему удовольствию, сделали честь всему, что было подано на стол.

Вечером на елке, куда мы с Сашей были приглашены, Их Величества по очереди подошли ко мне с вопросом, какими булками мы угостили Великих Князей, которые за обедом ничего почти не ели, а все вспоминали вкусный хлеб Паткуля.

На ночь мы вернулись домой в карете, нагруженные царскими подарками для нас и детей".

И баронесса Паткуль писала о том, как переживала во время своего первого участия в царском выходе:

"К выходу 1-го января мне сшили русское придворное платье. С непривычки мне так показалось страшно подойти церемонно для baise main (целования руки.— "История") к Императрице, сделать общий поклон высочайшим особам, что, подойдя к выходной двери, я невольно перекрестилась и чуть не столкнулась с герцогом Лейхтенбергским, который с улыбкой спросил меня, почему я осенилась крестом. Скрывать было нечего, признание было чистосердечное".

Но и это сугубо официальное событие сопровождалось праздником для дворян, которым положение не позволяло участвовать в выходе.

"В тот же день вечером,— вспоминала баронесса Паткуль,— был так называемый маскарад, на который допускались не только служащие, не имеющие приезда ко двору, но всякий мало-мальски прилично одетый. Одним словом, общество было самое смешанное, самое разнообразное. Все залы были переполнены народом, оставляя только свободный проход, по которому парами проходили "польский". Приглашенные дамы были в русских платьях, а военные — в коротеньком черном домино в виде пелерины, надетой на левое плечо. Только один раз я поехала на этот маскарад, чтоб иметь понятие о нем".

А.В. Паткуль сделал успешную карьеру: во время своей службы при дворе императора Николая I он постоянно сопровождал наследника «то за границу, то по России»; после смерти Николая I (1855), при императоре Александре II, был назначен командиром лейб-гвардии Павловского полка (по словам Марии Александровны, «любимый его полк», в котором он находился «от самого своего производства»), тогда же был «произведен в генерал-майоры с оставлением в свите со старшинством с 17-го апреля, дня рождения Государя»; после коронации был назначен генерал-адъютантом; в конце ноября 1861 г. — петербургским обер-полицмейстером (как вспоминала Мария Александровна, муж по своей должности, «как блюститель порядка, должен был, в том числе, посещать театры, маскарады, и вообще общественные собрания»), в этой должности он оставался до весны 1862 г.; с 18 марта 1864 г. последовало новое назначение — командиром 2-й гренадерской дивизии, штаб которой находился в Варшаве; с августа 1868 г. — генерал от инфантерии с зачислением в Военный совет, после чего он с семьей вернулся в Петербург и в Царское Село.

 

А.В. Паткуль скоропостижно скончался в Царском Селе (от заболевания сердца) в ночь с 16 на 17 августа 1877 г. В телеграмме Александра II, отправленной Марии Александровне, было, в частности:

«Вам известна дружба, которую я питал к нему с нашего детства, а потому не усомнитесь в искренности моего горя, которое я вполне разделяю с вами; <...> Будьте уверены, что я не оставлю вас и ваше семейство; да подкрепит вас Бог».

А.В. Паткуль был похоронен 20 августа 1877 г. в Кузьмино, в 3-х верстах от Царского Села. 

(Впоследствии, описывая пережитое горе в связи с убийством Александра II 1 марта 1881 г., М.А. Паткуль написала: «Смерть его — неизгладимое пятно в летописях русской истории XIX века»).

Расположение членов императорской семьи к Александру Владимировичу и к Марии Александровне определило их близость ко двору и, соответственно, положение в обществе. Многие страницы воспоминаний отведены описанию жизни в Царском Селе, куда двор переезжал обыкновенно весной. В частности, при Николае I, как писала М.А. Паткуль, приехали «одновременно с высочайшим двором, т.е. после майского парада», затем уезжали «на лагерное время» в Петергоф, а 7 августа — снова в Царское Село, часто до глубокой осени.

 

Вначале Мария Александровна с мужем снимали дачу в Царском Селе вблизи Александровского дворца, где жила семья императора Николая I; затем был куплен дом «у придворного лакея Терентьева, на Средней улице, недалеко от Большого дворца».

 

 

Этот дом впоследствии был перенесен на Малую улицу, а на его месте выстроен большой дом, так как семья увеличивалась; план дома был сделан придворным архитектором И. А. Монигетти, наблюдал за постройкой его ученик А.Ф. Видов, дом был построен к февралю 1855 г.; по воспоминаниям Марии Александровны, Александр Владимирович Паткуль предполагал постоянно жить именно в Царском Селе, заметив в связи с постройкой нового дома: «Под старость у нас будет угол, где преклонить голову».

По приглашению Николая I и его супруги императрицы Александры Федоровны Мария Александровна и Александр Владимирович довольно часто бывали в Александровском дворце на вечерах, которые в своих мемуарах М.А. Паткуль характеризовала как «маленькие» или «милые, симпатичные» вечера в кругу императорской семьи.

В один из первых таких вечеров великие княжны предложили 19-летней Марии Александровне игру — катание «с деревянной горы», которая находилась в одной из комнат дворца. С приглашением принять участие в этих вечерах обычно в семь вечера являлся «скороход», собирались в половине девятого. Николай I приходил позже: «садился на три робера за карточный стол»; читали вслух, во время чтения императрица «постоянно работала, то вышивала на канве, то на вилке плела шелковые шнурочки»; Марии Александровне было «разрешено приезжать с работой и присутствовать при чтении». Некоторые детали этих вечеров она подробно описала: «К сожалению, обер-гофмаршал, граф Шувалов, читал очень монотонно и этим скрадывался интерес к к книге. Иногда за этим же круглым столом графиня Тизенгаузен раскладывала пасьянс, а мне от времени до времени приходилось играть в tinteret с министром двора, князем Волконским, чтобы занять старика. Признаться, это не было очень весело; во-первых, игра отрывала меня от работы, а, во-вторых, мешала с вниманием следить за чтением».

На зиму двор уезжал в Петербург, но, как писала М.А. Паткуль, ее семья продолжала жить зимой в Царском Селе. В 1853 г. двор прожил в Царском Селе до 23 декабря: «Императрица, после болезни в Петергофе, должна была отдохнуть и окрепнуть до переезда в Петербург».

Уже из Петербурга посылались приглашения на елку. Императрица Александра Федоровна, по словам М.А. Паткуль, «и для нас приготовляла особый стол с подарками»: первое время это были серебряные вещи (ложки, подсвечники и т.п.); впоследствии, узнав через свою камер-фрау, чего нет в домашнем хозяйстве Паткуль, среди подарков оказались «большие массивные канделябры и столовый фарфоровый сервиз с нашим гербом на 48 персон».

На празднике устраивалось и лотерея: «на длинном столе были расставлены фарфоровые и хрустальные вещи из императорских заводов». Этим столом, как писала М.А. Паткуль, «распоряжался сам Государь»: под каждую вещь была положена карта, а карты из другой колоды раздавались присутствующим; Николай I называл карту, вынутую из-под предмета, у кого была такая же карта, тот подходил к столу и получал вещь, выпавшую ему по жребию. Разыгрывались, как вспоминала М.А. Паткуль, «чайные, кофейные сервизы, вазы для цветов, корзинки для сухарей с бронзовой ручкой, зеркало на туалет в фарфоровой рамке, всего не перечесть и не упомнить, но так как из упомянутых мною вещей выпали на нашу долю между прочими и эти, то я назвала их». Кончалась лотерея, «садились за чай, потом, поужинав, разъезжались по домам с полученными подарками».

Столь подробное описание праздника М.А. Паткуль сделала, чтобы подчеркнуть, насколько многочисленными были «случаи трогательного внимания, участия и сердечного расположения к ней и к ее семье со стороны императрицы Александры Федоровны».

С переездом двора на зиму в Петербург жизнь в Царском Селе затихала. Об этом М.А. Паткуль вспоминала в деталях:

«наш уездный город впадал в полную апатию и засыпал окончательно. Кроме военного элемента и нескольких служащих в дворцовом правлении, почти никого не было. Жителей было мало. Гимназий в то время не существовало. Кому же и охота было жить, когда сообщение со столицей было крайне неудобно. Поезда отходили туда и обратно только 4 раза в сутки. В театр попасть было немыслимо без ночевки. Последний поезд отходил в 8 часов вечера, впоследствии в 9-ть. Военные имели возможность возвращаться с бала или театра на тройках, заплатив всего 3 рубля сер[ебром]». И тут же, сопоставив время Николая I с наступающим XX веком, М.А. Паткуль заметила: «Тогда хозяева троек не грабили людей как теперь, взимая по 10 и 15 рублей».

А.В. Паткулю пришла, по словам Марии Александровны, «благая мысль — основать общественное собрание» в Царском Селе. Деятельность Александра Владимировича по этому поводу Мария Александровна подробно описала в мемуарах:

«Он взял на себя все хлопоты, нашел хорошее, удобное помещение с большим залом, паркетным полом и достаточным числом других комнат, чтоб устроить биллиардную, столовую, буфет и дамскую уборную. Членов, платящих по 10 рублей, набралось достаточно. Нашли эконома, который взялся держать буфет и кухню, с условием не взимать больше 75 коп. за ужин из 3 блюд. Кроме того, офицеры могли там завтракать и обедать за установленную плату. Директорами был выбраны генерал Захаржевский, муж и один из советников дворцового правления. После молебствия состоялось открытие.

 

 

Раз в две недели по средам были назначены семейные танцевальные вечера. Дамы запросто, в высоких платьях, военные — в сюртуках с эполетами, только директора должны были быть в мундирах. Меня удостоили выбрать хозяйкой.

Эти вечера очень сблизили все общество, веселилась молодежь от души, и все благодарили мужа за то, что он надумал дать возможность царскосельским жителям собираться и приятно проводить время. Наследник принял звание почетного члена и от времени до времени посещал наши вечера с великими князьями Николаем и Михаилом Николаевичами. Оба последние были, кажется два раза, разумеется, только во время пребывания высочайшего двора в Царском. В дни семейных вечеров Императрица разрешила нам не приезжать на ее вечера во дворец.

Однажды, Государь подошел к Саше и заявил свою претензию, что ему, как царскосельскому помещику, не предлагают быть членом собрания. Муж ответил, что, не смея надеяться на счастье иметь его членом, никто не решался обратиться к нему с этой просьбой. На следующее утро депутация, состоявшая из 3-х директоров, представилась Государю, и звание почетного члена было принято милостиво». (Собрание располагалось к моменту завершения М.А. Паткуль своих мемуаров в 1900 г. в доме Савельева, по Средней улице).

Николай I намеревался посетить собрание в одну из сред, но в зал, по воспоминаниям М.А. Паткуль, «вошел один Наследник и сказал, что Государь, недовольный сделанной ему встречей в мундирах, рассердился на мужа, сказав ему: "Ты надул меня, говоря, что в сюртуках, а сами встречаете меня в мундирах" и, не желая выслушать никаких объяснений, надел шинель и со словами: "в другой раз не надуешь", уехал. Весь вечер был испорчен». Ситуация благополучно разрешилась на следующий день, на вечере у императрицы Александры Федоровны в Александровском дворце, когда А.В. Паткуль еще раз объяснил Николаю I положения устава о собраниях. Как вспоминала Мария Александровна, император ответил: «Если так, то виноват,—и лбом своим коснулся лба Саши, который поцеловал его в плечо». При этом в своих мемуарах она заметила: «Государь любил, чтоб ему говорили правду; к сожалению, она, вероятно, редко доходила донего».

Мемуарные записки М.А. Паткуль отражают некоторые особенности и детали повседневной семейной жизни, имевшие отношение к членам императорской семьи: например, приготовление ею лично булочек с тмином для императрицы Александры Федоровны (их не умели печь в петербургских булочных); угощение на «скорую руку» завтраком великих князей Александра, Николая и Михаила Николаевичей, когда им были поданы жареный картофель с луком, «битки», кофе и чай, а также «домашний белый хлеб, только что вынутый из печки».

Достаточно подробно М.А. Паткуль описала осень и зиму 1854/1855 годов в Царском Селе. Николай I тяжело переживал неудачи в Крымской войне. М.А. Паткуль писала в мемуарах: «Государь был серьезен, молчалив, а у нас у всех было тяжело на сердце, видя его озабоченным». Она также вспоминала: «Все принялись за приготовление корпии и бинтов; со всех сторон приносили к нам, кто что изготовил, и Саша отвозил в город и сдавал по принадлежности». Узнав, что Николаи I отправляет в Севастополь своих сыновей — великих князей Николая и Михаила Николаевича, М.А. Паткуль отправила с письмом на имя великого князя Николая Николаевича икону Знамения Пресвятой Богородицы с просьбой поставить ее «на 4-м бастионе, т.е. Малаховом кургане, как на одном из самых опасных мест». Впоследствии («несколько десятков лет спустя»), возвращаясь поездом из Москвы, М.А. Паткуль случайно услышала рассказ о судьбе этой иконы в севастопольской кампании.

Подробно Мария Александровна описала дни, предшествовавшие неожиданной кончине императора Николая I: 10 февраля 1855 г. А.В. Паткуль «получил командировку сопровождать маршевые батальоны для укомплектования войск в западных губерниях»; несколько дней спустя: «Вдруг доходит до меня весть, что у Государя грипп; хватаюсь за газету, бюллетеней нет, стало быть, ничего серьезного»; 18 февраля, утром, в ответе на письмо в Зимний дворец о здоровье императора, пришло сообщение, что «его величество настолько поправился, что посетил даже манеж, чтобы проводить отправлявшееся в Севастополь войско», но в газете за то же число были напечатаны «три бюллетеня, один тревожнее другого»; наконец, приехавший в дом М.А. Паткуль советник Царскосельского дворцового управления сообщил печальную весть, которую к вечеру подтвердил и Я.В. Захаржевский.

Л.В. Выскочков, современный исследователь жизни Николая I, его взглядов на проблемы внутренней и внешней политики России, сделал вывод: «Именно нравственное потрясение, психологический шок, а не грипп, воспаление легких или подагра вместе взятые, были причиной преждевременной кончины Николая Павловича». Император Николай I скончался 18 февраля 1855 г. в 12 часов 20 минут пополудни.

По воспоминаниям М.А. Паткуль, она и А.В. Паткуль находились с членами императорской семьи в Александровском дворце в последние минуты жизни императрицы Александры Федоровны, которая скончалась утром 20 октября 1860 г.

Последние по времени воспоминания М.А. Паткуль о Царском Селе относятся к 1870-м годам. Наиболее подробно она описала создание приюта для девочек из бедных семейств: сбор средств, приобретение здания бывшей обойной фабрики, его перестройка и открытие; устройство в 1877 г., во время Русско-турецкой войны, отделения в придворной больнице для приема раненых и больных, прибывавших с фронта (эта работа длилась семь или восемь месяцев).

Таким образом, мемуарные записки М.А. Паткуль позволяют достаточно полно представить жизнь Царского Села, прежде всего, как императорской резиденции, особенно подробно при императоре Николае I. 

 

Источники, использованные автором статьи:

  • Паткуль М.А. Воспоминания Марии Александровны Паткуль, рожденной маркизы дe Траверсе за три четверти XIX столетия. СПб., 1903.
  • Выскочков Л.В. Император Николай I: Человек и государь. СПб., 2001.
  • Кузьмин Ю.А. Российская императорская фамилия 1797-1917: Библиографический справочник. СПб., 2005. С. 97.

 

Источник:

  • Профессор кафедры источниковедения истории России исторического факультета СПбГУ Н. И.Приймак.Альманах Екатерининский собор, вып. 3, 2009 год

 

Рейтинг: +1 Голосов: 1 7029 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!