Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Аренс Лев Евгеньевич (1890-1967)

биолог, литератор, выпускник Императорской Николаевской Царскосельской гимназии 1909 года

Семейный фотоальбом

 

Семидесятилетний Аренс читает собственное сочинение на смерть Ахматовой.
Малюсенький, лохматый, совсем седой- командовал эсминцем
в пятнадцатом году на Черном море, Георгиевскнй кавалер,
друг Гумилева, ныне орнитолог, лет восемнадцать разных лагерей,
в Кавказском заповеднике работа и десятирублевые заметки о птицах
для пионерской прессы, он немного Ахматовy переживет.

Евгений Рейн 


Лев Евгеньевич Аренс родился  15 августа 1890 года в селе Мартышкине Петергофского уезда Петербургской губернии  в семье Евгения Ивановича Аренса, исполнявшего с 1903 года должность начальника Петергофской пристани и Царскосельского Адмиралтейства

 

 

Маленький Лев Аренс5

 

В 1909 году Лев Аренс окончил Императорскую Николаевскую Царскосельскую гимназию.

 

Л. Аренс-выпускник, 1909 г4

 

В здании Адмиралтейства, бывшего служебной квартирой Е.И. Аренса, прошли детские и юношеские годы Льва.  Романтический облик дома и, главное, присутствие здесь трех очаровательных дочерей генерала Арсеса — Веры, Зои, Анны, образованных, интересующиеся литературой, музыкой и театром, сделали Адмиралтейство местом встреч, бесед и развлечений царскосельской молодежи, назвавшей его «Салон науки искусств»1.

 

Л.Е. Аренс, Н.Н. Пунин, Е.А. Полетаев в Царском Селе. 1912. Фотография из архива семьи Пуниных.

 

 

Среди постоянных посетителей дома Аренсов были поэт граф Василий Комаровский, ученики Николаевской гимназии: будущий композитор Владимир Дешевов, будущий филолог, востоковед и деятель Наркомпроса Евгений Полетаев, Николай Гумилев и Николай Пунин.

Бывала здесь и Анна Ахматова. Лев Евгеньевич вспоминал:

«В 1910 г. я услышал, что Гумилев женится на неизвестной мне тогда Ахматовой. Вскоре он нанес вместе с ней визит моим родителям в Адмиралтействе, я слювно в это время был там, но тогда увидел ее впервые. Запомнилось, как Гумилев шел под руку с Ахматовой по коридорам Адмиралтейства».

Тогда Лев Аренс не знал, что жизненные дороги его самого, его родных и Ахматовой будут близко пересекаться на протяжении более пяти десятилетий. Как и в жизни Ахматовой, в его судьбе важную роль предстоит сыграть Евпатории.

 

Александр Пунин и Лев Аренс. Начало 1910-х. Фотография из архива О.А.Хорошиловой-внучки Л.Н. Пунина ©

 

Располагающая к искусствам атмосфера дома не могла не сказаться на судьбе детей Аренсов: Вера Аренс стала профессиональным поэтом и переводчиком, с гимназических лет пробовал свои силы в литературе, писал стихи и Лев Аренс.

Однажды он пришел со своими юношескими новеллами и стихами к Николаю Гумилеву, как ученик к мэтру, который в то время уже опубликовал свой первый сборник «Путь конквистадоров»:

"… Я пробовал свои силы в литературе. Мною были написаны три новеллы, которые были примерно такого рода: девушка говорит влюбленному в нее юноше на берегу омута: «Вон там лилии. Достань их — полюблю». Юноша утонул, и его тело плывет мимо девушки с букетом лилий в руках. Я решил пойти с этими новеллами и стихами своими к Гумилеву. Мы жили в парке, а Гумилев в центре Царского Села. Гумилев пригласил меня в кабинет. В глаза бросились расписанные маслом стены, рисунок изображал водяного, омут и лилии, почти как в моей новелле. Гумилев прослушал мои стихи, прочитал новеллы, и отозвался о них довольно-таки критически, сказал, что слог мне не удается, слишком много прилагательных и т. д. Отзыв Гумилева охладил мой творческий пыл, и я бросил писать почти до 30-ти лет, когда я вошел в группу, примыкавшую к футуристам.

С тех пор я иногда встречал Гумилева в Царскосельском парке, но эти встречи плохо запомнились. Гумилев же встречался с моими сестрами Зоей и Верой, известной поэтессой Верой Аренс, он даже посвятил ей стихотворение..."

 

После окончания Николаевской гимназии Лев Аренс поступил на естественное отделение (биология) физико-математическою факультета Петербургского университета. Во время учебы был командирован факультетом для работ на биологические станции: Сввастопольскую (1910); Селигерскую, Бородинскую (1912); Виллафранковскую (на Средиземном море, во Франции, 1913); участвовал в деятельности проходившего в это Время Международного зоологического конгресса в Монако.

 

Л.Е. Аренс, 1915, архив Каминской А.Г. 5

 

По окончании университета (1915) молодой биолог пошел добровольцем в военно-морской флот, за участие в сражении на реке Луши (молдавия), на миноносце «Пронзительный», получил Георгиевский крест, был произведён в подпоручики по адмиралтейству.

«Я ушел добровольцем во флот. Сначала — матрос II-ой статьи в казармах па Поцелуевом мосту. Загем воевал на Черном море, получил Георгиевский крест и звание гардемарина, щеголял в новых погонах, и все называли меня адмиралом», — вспоминал позднее Лев Евгеньевич.

 

Аренсы Лев Евгеньевич (слева) и Евгений Иванович, 1916 год, архив Машковой Л.Т.4

 

После Первой мировой войны Лев Аренс вернулся в Петроград, по приглашению Н.Н.Пунина работал у А.В.Луначарского секретарем комиссии (коллегии) при первом Народном комиссариате по просвещению.

По поручению Наркомпроса приехал в Крым, преподавал в Таврическом университете, сблизился здесь с футуристами — Тихоном Чурилиным и Григорием Петниковым.

Тихон познакомил Льва в Евпатории с красавицей караимкой Саррой Савускан (1900-1982), дочери евпаторийского купца Иосифа Савускана.

 

Савускан Сарра Иосифовна4

 

В конце 1920 года они поженились. У супругов родилось трое сыновей:

  1. Евгений Львович Аренс (1921-2011).
  2. Игорь Львович Аренс (1923-1942)
  3. Юрий Львович Аренс (1929-1941).

 

Первенец Евгений родился 7 октября 1921 года в Симферополе. Там, в Крыму, возобновилась литературная деятельность Льва Евгеньевича, здесь ом написал цикл стихов «Крымские Зрева», которые впервые были опубликованы лишь в 2003 году4. В одном из стихотворений из этого цикла — «Евпатория» — Л. Аренс описывает встречу со своей суженой Саррой: 

Средь белых стен, в одной калитке
Открылся дворик в серых плитках.
На камне, в чадровом платочке,
В татарских серьгах золотых,
С большими карими глазами,
Как у газели,
Стояла обрученница моя.
Как упали
Странно наши звезды, догорая,
Чтоб зажечься новыми огнями. 

 

В послесловии к публикации отмечается, что в стихах Аренса используются элементы высокого стиля, а «некоторая странность и размытость формы оправдывается искренним и каким—то новым, ни на что не похожим мироощущением».

 

Автограф стихотворения "Ковш Балаклавы" Л.Е. Аренса из архива О.А. Хорошиловой5

 

В 1921 году в Крыму начался страшный голод, и семья Аренсов возвратилась в Петроград, где Лев Евгеньевич занялся педагогической и научной работой.

Здесь у них родились сыновья Игорь (1923) и Юрий (1929).

Игоря крестили в знаменитом храме Спас на Водах. Там же в 1931 году отпевали его деда Евгения Ивановича, как моряка, по чину: собор был морским.

 

Семейное фото Аренсов: Лев с отцом, супругой, тремя детьми, няней или родственницей (?) на даче в Смоленске (?).4

 

В 1923-1931 гг. Л.Е. Аренс был преподавателем на кафедре зоогеографии Географического института и географического факультета ЛГУ, а также лектором Института прикладной зоологии и курсов пчеловодства.

В течение почти 19-ти (с перерывами) лет он работал в НИИ им. П.Ф. Лесгафта, занимался, в основном, проблемой поведения животных (преимущественно насекомых) в природной обстановке.

В 1932-1934 гг. занимал должность научного сотрудника оленеводческого совхоза (Нарьян-Мар, Ненецкий национальный округ).

Не порывал Лев Евгеньевич и с литературной работой: в 1923 году он стал автором первой посмертной статьи о творчестве Хлебникова «Велимир Хлебников — основатель будетлян», другая его работа «Слово о полку Будетлянском» были впервые опубликована только в 1990 году, а написанная в 1925 году статья «Дети и цветы» — лишь в 2008 году5.

После убийства Кирова в декабре 1934 года началась волна репрессий, направленная прежде всего против ленинградской интеллигенции. В марте 1935 года вышло постановление о высылке из Ленинграда социально чуждых элементов – дворян. Не обошли эти гонения и Льва Аренса, 4 марта 1935 года он был осужден Особым Совещанием НКВД СССР к заключению на 5 лет в исправительно–трудовой лагерь как социально опасный элемент, то есть за происхождение.

Свой срок Л.Е. Аренс отбывал в Медвежьей Горе (Карельская АССР), работал там научным сотрудником сельскохозяйственной опытной стадии Беломорско-Балтийского комбината. И на поселении Л.Е. Аренс не переставал заниматься литературой, именно там были написаны его литературно-критические работы, которые он посылал своей сестре — поэтессе Вере ГАККЕЛЬ-Аренс:

"8/II 1937 г.
Милый друг Верочка! Посылаю тебе заметку о лирике. 
Перепечатанная на машинке, она красуется в рамках нашей барачной стенгазеты, рядом с заметкой "Олейна на Кумсе" 
Твой брат Лев Аренс."

Его жена Сарра Иосифовна была сослана в Астрахань и жила там с младшим сыном Юрием, вплоть до освобождения мужа в 1939 году; старший сын Евгений жил в семье сестры Льва Евгеньевича В. Е. Аренс-Гаккель, средний сын Игорь жил в семье Пуниных в Фонтанном Доме, они навещали мать летом, во время каникул.

Лев Евгеньевич был освобожден из лагеря НКВД «по окончанию срока с зачетом 252 рабочих дней» 15 июня 1939 года.

К середине июля 1940 года относится запись Л. Чуковской о том, что С.И. Аренс помогает А.А. по хозяйству: «И стряпает, и кормит ее».  Сначала Лев Евгеньевич уехал с семьей  в родные края своей матери - сначала он приехал в Новозыбков. Но летом 1940 г. в поисках работы по специальности он уехал с семьей в г. Глухов Сумской области Украины, где его семья вынуждена была влачить полуголодное существование. О бедственном положении в это время свидетельствует письмо сына Игоря к дяде Коле (Н. Н. Пунину):

«….мы, в буквальном смысле, дохнем с голоду. Есть нечего, а купить не на что. Старые запасы, как и все запасы, имеют свойство истощаться, так что мы очутились на кряю бездны. Папа совсем истощился, глаза впали, щеки худые, как посмотришь на него, так и спазмы подступают к глотке, а слезы катятся сами собой. Мама выглядит не лучше. Даже я и Юра чувствуем себя худо...»3.

Николай Пунин поддерживал своего друга в своих письмах, Л.Аренс очень ценил это:

"Л.Е.АРЕНС — Н.Н.ПУНИНУ
14 сентября 1940 г. Глухов

Милый друг, Николка! Сигнал мой SOS тобой был услышан. Твое письмо, письмо чудесное, восстановило мою душевную бодрость. Граждане, когда входите в трамвай, берегите кошельки.  Когда вступаешь в жизнь, надо, действительно, подумать, как бы не потерять душу. Ты глубоко прав. Сохранив более или менее живой душу, я потерял кошелек. Я раньше верил, что могу разбогатеть (вернее, быть обеспеченным), теперь я потерял надежду. Мне представляется, что я нахожусь в таком заколдованном кругу (финансовом), выхода из которого нет. Я в зрелых годах не думал о самоубийстве, но бывают такие убийственные минуты, что мозг сжимается, а сердце готово разорваться. 
И это при том, что я себя причисляю к счастливейшим людям. При чтении твоего письма слезы набегали в глаза, а душа точно воспринимала мессу. Твое письмо было поистине утешением, которого так искала моя душа... Письмо твое было не только письмо друга, но в то же время письмо старшего брата. Внутреннее признание тебя старшим было для меня благодеянием. Страшно жить без старших. Вблизи же меня нет их.
Спасибо А.А. за то, что не забывает нас. Иногда с удовольствием читаем ее стихи. Как ее чадо?
Твой друг Лев."

Несчастья не оставляли супругов Аренс: во время войны они потеряли двух сыновей. Юра Аренс умер 3 октября 1941 года в Хоперском заповеднике (Воронежская область), где Лев Евгеньевич и Сарра Иосифовна с Юрой и Женей поселились после начала войны.

Игорь Аренс находился в Ленинграде, работал на станции Скорой помощи, с 1941 года жил в Фонтанном Доме с Пуниными. В феврале 1942 года он был в дистрофическом состоянии помещен в стационар, где умер 4 апреля.

После окончания войны Л. Е. Аренс занимался научной деятельностью, около 10 лет был сотрудником Тебердинского государственного заповедника, являлся членом Географического и Энтомологических обществ, стал кандидатом биологических наук (его диссертация посвящена пастбищному питанию северного оленя).

 

Аренсы: Лев Евгеньевич с сыном Евгением и внучкой Верой в Теберде, 1950-е4

 

Натуралист широкого профиля, он успел опубликовать при жизни более 100 научных статей, рецензий, хроник, переводов (прежде всего — классических трудов Ж. А. Фабра). Многие работы осталось неопубликованными (среди них — доклады, сделанные на заседаниях Географического общества СССР: об А. С. Хомякове и Адельберте фон Шамиссо, — остались в рукописи).

 

Аренсы: Лев Евгеньевич с супругой Саррой Иосифовной в Теберде, 1950-е4

 

В шестидесятые годы, когда Анна Андреевна Ахматова жила в знаменитой комаровской «будке», ей помогали вести хозяйство Сарра Иосифовна и Лев Евгеньевич Аренсы. В записных книжках Анны Ахматовой, в воспоминаниях людей, посещавших ее в Комарове, упоминаются Аренсы, причем Сарра Иосифовна становится близкой подругой. Неизменно праздновались дни рождения, например в 1965 году 15 августа Ахматова записала: «Сегодня бурно отпраздновали 75-летие Л.Е. Аренса». Когда в сентябре 1965 года пришла весть о досрочном освобождении отбывавшего срок поэта Иосифа Бродского, Ахматова дала телеграмму его другу, поэту А. Найману: «Ликуем – Анна Сарра Эмма» (Эмма Герштейн – литературовед, друг Ахматовой и Льва Гумилева). 

Сарра Иосифовна была из тех скромных, часто незаметных людей, на ком и держатся семьи. По возможности по-своему Аренсы скрасили последние годы Анны Андреевны.

Анатолий Найман, часто бывавший в Комарово у Ахматовой, вспоминал:

«Хозяйство в комаровском домике вела Сарра Иосифовна Аренс, почти семидесятилетняя старушка, маленькая, с yтpa до вечера в переднике, всегда с улыбкой па морщинистом личике с всегда печальными глазами. <...> Еще больше Ахматовой она боялась — и безгранично любила и почитала — своего мужа, Льва Евгеньевича, брата первой жены Пунина. Он тоже был маленького роста, с выразительным живым лицом чудака, с живыми веселыми глазами и длинной белой бородой, которая развевалась по ветру, когда он ехал на велосипеде, а ездил он на велосипеде главным образом купаться на Щучье озеро. Ботаник и, кажется, с ученой степенью, он знал названия и свойства множества растений. Человек был верующий, православный, часто уезжал на электричке в Шуваловскуго церковь. В свое время был репрессирован и на слова следователя: „Как же вы, просвещенный человек, и в Бога веруете?" — ответил: „Потому и просвещенный, что верую"6. Он сочинял стихи, исключительно для души, и когда на дне его рождения, праздновавшемся на веранде в присутствии Ахматовой и Раневской и еще десятка гостей, в основном молодых, друг его сына, выпив, сказал в умилении: „Дядя Лева, прочтите ваши стихи", — рявкнул, не давая ему договорить: „Молчать! «Думай, перед кем сидишь!»7.

В марте 1966 года Лев Евгеньевич провожал в последний путь Анну Андреевну Ахматову. Он пережил ее ненамного – скончался после тяжелой болезни 23 июля 1967 года и был похоронен на Кладбище жертв 9 января, место 42.

 

Могила Л.Е. Аренса, фото 2015 года4

 

Его супруга — Сарра Иосифовна прожила после него еще 15 лет и скончалась в 1982 году, на руках у своего первенца Евгения.

Евгений Львович Аренс ушел из жизни только в 2011 году.

 

 

Он был скромный человек и истинный интеллигент — петербуржец, хорошо знающий творчество Н.С. Гумилева. На литературных вечерах счастливчики могли слушать его проникновенное чтение "Заблудившегося трамвая" — одного из лучших стихотворений Николая Степановича.

Он писал о себе:

"Учился я в бывшей Демидовской гимназии, что находится по адресу Мойка, 108. О том, что наша семья дворянского происхождения, старались не упоминать. Вера тоже скрывалась. Я даже креста не носил. Хотя родители не скрывали своей дружбы с батюшкой из храма Спас на Водах Михаилом Прудниковым.

В пионерах и комсомоле я не состоял. Правда, меня и не уговаривали. Уже в армии настойчиво агитировали вступать в партию. Я отговаривался тем, что вступлю на фронте, но на фронте пробыл очень мало… Все мои предки были военные. А я вот был только младшим сержантом и очень мало воевал. Это потому, что я не обладал крепким здоровьем, не был годен к строевой службе..

Папа иногда ездил в экспедиции. Один раз в 1932 году взял с собой меня. Поехали в Малоземельскую тундру. Это левый берег Печёры. Экспедиция изучала пастбища северных оленей. Находясь там, я заболел. Болезнь дала осложнение. Я оглох на одно ухо, и около года у меня не действовала правая рука.

… В школе и в институте, конечно, знали, что я сын репрессированного, но никаких последствий этот факт, к счастью, не имел… Одна из папиных сестёр (Анна-прим.сост.) работала врачом. Она помогла мне с братом устроиться работать на скорую помощь медбратьями. Так я учился и подрабатывал..."

Недолго провоевав в 1943 году (по состоянию здоровья), зимой 1943-44 годов он приехал в Ленинград и поступил в Военно-Медицинскую Академию. 

"… Утром девятого мая я сидел у себя на кафедре и что-то писал. Тут с улицы услышал крики, что война кончилась. Я вскочил и тоже закричал в окно, а потом выбежал на улицу… Как и где дальше отмечал День Победы, не помню… В 1945 году я демобилизовался и покинул стены Военно-Медицинской Академии. Уход из Академии, наверное, был моей ошибкой. Надо было остаться, тем более, что я такой не приспособленный. Но душа к медицине не лежала, и я опять пошел в Университет. Меня восстановили на тот же факультет..

В 1945 году первый курс состоял из 90% девушек и только 10% мальчиков. Особенно мало было мужчин моего возраста. Все говорили, что мужчины моих лет — редкая находка. Почти все друзья-ровесники погибли.

Моя третья тётя, Вера Евгеньевна. работала в Эрмитаже...

В таком составе я отучился пять лет и благополучно окончил Университет. Первым моим местом работы был Зоологический институт. Затем устроился экскурсоводом в Ботаническом институте. Потом я поступил в торфяную экспедицию по изучению болот...

В дальнейшем поступил в Геологический институт и там долгое время работал по геологии Восточной Сибири. Потом поступил в Горный институт на кафедру биологии и палеонтологии, где числюсь до сих пор.

Санкт-Петербург 2011 год."
 

К.И. Финкельштейн и В.Е. Аренс-Пулавски — внучка Л.Е. и С.И. Аренсов, хозяйка книжного магазина “Глобус” в Сан-Франциско (США), 2014 г. , фото из архива Финкельштейна К.И.©

 

Подготовлено специалистами Музея Николаевской гимназии

 

Источники, использованные К. Финкельштейном:

  • Арсен Мирзаев. О Льве Аренсе
  • Аренc Л. Е. Воспоминания //Жизнь Николая Гумилева. С 28-29.
  • Евгений Аренс. О моем отце // Серебряный век в Крыму: Взгляд из столетия. Москва — Симферополь — Судак. 20ОЗ. с 236-237. В этом же издании на с 2313-245 приведена подборка Крымских стихотворений Л.Е. Аренса.
  • Аренс Л.Е. Дети и цветы // Цветопредставление (сб. стихов и прозы). Сост. Л.Копанова. СПб., Рязань, 2008. С. 20-35.
  • По сведениям М.Ардова, на самом деле этот разговор был не со следователем, а на заседании кафедры, где Лев Евгеньевич работал. И ответил он точнее: «Потому и верую, что просвещенный». Ведь в первоначальном смысле слово «просвещение» — синоним «крещения». (Михаил Ардов. Вокруг Ордынки. Портреты. Новый Мир. 1999. № 6).
  • Анатолий Найман. Рассказы об Анне Ахматовой. М,: ЭКСМО-лресс, 2002. С. 209. 

 

Источники:

  1. Финкельштейн К. Императорская Николаевская Царскосельская гимназия. Ученики.СПб,: Изд-во Серебряный век, 2009. 310 с., ил.
  2. Аренс Лев Евгеньевич. О себе 
  3. Пунин Н. Н. Мир светел любовью. Дневники. Письма. / Сост., предисл. и коммент. Л.А.Зыкова. М.: Артист. Режиссер. Театр.- 2000.- 527 с.
  4. Архив Л.Т. Машковой, копии переданы Музею Николаевской гимназии
  5. Архив А.Г. Каминской, копии переданы Музею Николаевской гимназии
  6. Архив О.А. Хорошиловой, копии переданы Музею Николаевской гимназии
Рейтинг: +1 Голосов: 1 3874 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!