Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Есенин Сергей Александрович (1895-1925)

Точная дата первого приезда Сергея Есенина в Царское Село неизвестна. В статье «Сергей Есенин и Царском Селе» Наталья Хомчук И Александр Ломан утверждают, что впервые поэт приехал в зтот город пасмурным октябрьским утром 1915 года. Приезжал он с поэтом и художником Владимиром Юнгером и Николаем Клюевым. Они побывали у памятника Пушкину-лиценсту и в Федоровском городке на квартире полковника Дмитрия Николаевича Ломана, который в то время жил на Императорской ферме, читали свои стихи. Однако документальных свидетельств этому авторы статьи не приводят.

Существуют документальные доказательства приезда Есенина в Царское Село в конце декабря 1915 года. Это — дарственные надписи, сделанныеН. Гумилёвым на сборнике стихов «Чужое небо» и А.А. Ахматовой на поэме *У самого моря» (вырезка из журнала «АПОЛЛОН» №3 за 1915 год). Эти подарки Есенину хранятся на родине поэта — в селе Константинове Рязанской области в фондах Государственного музея-заповедника. Дарственная надпись на поэме "У самого моря" гласит: "Сергею Есенину- Анна Ахматова". Память встречи. Царское Село. 25 декабря 1915 г. На сборнике "Чужое небо" Николай Гумилёв сделал такую надпись: "Сергею Александровичу Есенину. Память встречи. Н. Гумилев, 25 декабря 1915 г.

В начале декабря 1915 года на заседании кружка поэтов им. Случевского, то есть примерно за месяц до поездки Есенина и Клюева в Царское Село, и произошло знакомство Есенина с Гумилевым. Об этом свидетельствует З.И. Ясинская (дочь руководителя кружка), которая пишет, что на заседании был Гумилёв, и Есенин его впервые воочию увидел. Вероятно, именно тогда Николай Гумилёв по просьбе Ахматовой пригласил Есенина приехать в гости.

25 декабря Н. Гумилев с женой встретили у себя дома в Царском Селе Сергея Есенина и Николая Клюева. Так состоялось официальное знакомство С. Есенина с Анной Ахматовой. Ясинская далее вспоминает: «Помню, как волновался Есенин накануне назначенного свидания с Анной Ахматовой: говорил о её стихах и о том, какой он её себе представляет, и как странно и страшно, именно страшно, увидеть женщину — поэта, которая в печати открыла сокровенное своей души».

Есенин был у Ясинского с Николаем Клюевым, с которым полнакомился в Петрограде в первых  числах октября 1915 года. С этого времени и  в вплоть до призыва Есенина в армию Клюев буквально не отходил от него. Вместе они побывали у многих известных писателей, поэтов и художников. Дружба эта многих удивляла, всем бросалось в глаза даже внешнее их различие.

Сергей Есенин с Н. А. Клюевым. Осень 1916 г.

Это отмечая и Зоя Ясинская: «Осенью, не помню точно когда, только деревья стояла оголённые и было пасмурно, Есенин появился с Николаем Клюевым, и с тех пор они почти всегда приходили вместе. Мне показалось, что Клюев был вдвое старше Есенина, хотя на самом деле разница в возрасте  равнялась всего восьми годам.

Наверное, Николай Гумилев пригласил в гости К Ахматовой вместе с Есениным и Николая Клюева. И вот наступило морозное утро 25 декабря. Из дома 49 на набережной реки Фонтанки, где они тогда жили у родной сестры Клюева К. А. Расщепериной, вышли Есенин и Клюев. Мы не знаем, пешком они пришли на Царскосельский вокзал, или их привез на дровнях извозчик. Где-то по пути купили свежий номер газеты «Биржевые ведомости" и с удовольствием увидели, что там напечатаны их стихи.  В приподнятом настроении сели в один из небольших вагончиков Царскосельскою поезда и днем они были в Царском Селе.

Малая улица, где жили тогда Гумилев и Ахматова, находится минутах в двадцати ходьбы от вокзала. Друзья шли не торопясь, любуясь небольшими уютными особнячками и припорошенными снегом кустарниками и деревьями.  И вот, наконец, эта тихая улочка, где выстроились в ряд невысокие деревянные дома. Слева, вдали, Есенин и Клюев увидели нарядное трёхэтажное здание Царскосельской Николаевской мужской гимназии, где директором до 1906 года был поэт И.Ф. Анненский,  где не так давно учился Николай Гумилев. А,  чуть ближе, справа, стоял дом под номером 63 — собственный дом матери Гумилева Анны Ивановны, купленный ею летом 1911 года. Гумилевы жили в нем до 1916 года. Описание дома и встречи.

Мы не знаем, с какими подарками вернулся Николай Клюев, а подарки Есенину от Ахматовой и Гумилёва известны. Сборник стихотворений «Чужое небо», подарок Гумилёва, вышел в 1912 году в Петроградском издательстве «Аполлон». По воспоминаниям П. Лукницкого, «новую книгу Гумилёва «Чужое небо» заметили, — о ней писали, говорили, его хвалили. Кузмин: «Это взгляд, юношески-мужественный, «новый», первоначальный для каждого поэта взгляд па мир, кажущийся юным, притом с улыбкою, — есть признание очень знаменательное и влекущее за собою, быть может, важные последствия. Своей новой книгой Гумилёв открыл широко двери новым возможностям для себя и новому воздуху...». Гумилёв послал книгу в подарок Блоку, который её высоко оценил.

Поэма Ахматовой «У самого моря» таюке была высоко отмечена критикой. А. А. Блок писал, что в поэме «много свежего, отрадного, поэма настоящая». Гумилёв в письме к Анне Андреевне от 25 июля 1915 года указал на некоторые слабости стихов и вместе с тем отметил удачи: «В первом стихотворении («Ведь где-то есть простая жизнь и свет...» — авт.) очень хороша (что ново для тебя) композиция. Это мне доказывает, что ты не только лучшая русская поэтесса, но и просто крупный поэт».

Вот такие высокие образцы поэзии остались у Есенина на память о его приезде в Царское Село в рождественские дни 1915 года.

 

На военной службе

19 июля (1 августа по новому стилю) 1914 года началась Первая мировая война. Немецкие войска вели наступление сначала в Галиции, затем в Польше и Прибалтике. В конце 1914 — начале 1915 годов большая часть войск Германии и Австро-Венгрии сосредоточилась непосредственно у границы с Россией, и уже в августе война перекинулась на российскую территорию. Военные действия сразу же сложились неудачно для русских войск. Не хватало вооружения и, несмотря на храбрость и самоотверженность офицеров и солдат, они сотнями гибли на поле боя. Для восполнения потерь по всей России началась мобилизация ратников.

Откликом Сергея Есенина на начало войны явилось несколько стихотворений. Есенин осуждает мировую бойню.

В октябре 1914 года Сергей Есенин достиг призывного возраста. В письме, написанном в июле в Константинове, Сергей Есенин сообщает своему петроградскому другу Владимиру Чернявскому: «… От военной службы меня до осени освободили. По глазам оставили. Сперва было совсем взяли...».

Была и третья причина отсрочки от призыва Есенина в армию. 12 июня 1915 года в Петрограде состоялось заседание Совета Министров. На нём Николай II, не считаясь с мнением министра внутренних дел и военного министра, настаивающих на всеобщей мобилизации, предложил передать этот вопрос на обсуждение в Государственную Думу и Государственный Совет. Об этом шифровальными телеграммами были оповещены начальники штабов военных округов.

После отъезда Сергея Есенина из Константинова в Петроград, осенью к его матери приходили неизвестные ей люди, которые расспрашивали о сыне, с кем он дружит и что читает. Это была своего рода проверка на благонадёжность, ведь живя в Москве, в 1913-1914 годах, Сергей Есенин, работая в типографии Сытина, участвовал в революционном движении, и за ним велось негласное наблюдение царской охранки.

Отсрочка от призыва на военную службу затянулась почти на год. Есенин не теряет времени даром. В эти месяцы он активно входит в большую литературу: много и напряжённо работает. За время, прошедшее с момента отсрочки от призыва в армию, Есенин познакомился со многими литераторами и художниками: Н.А.Клюевым, В.А.Юигером, Н.С.Гумилёвым, А.А.Ахматовой, В.В.Маяковским, А.М.Горьким, А.Н.Бенуа, Ф.К.Сологубом, И. Е. Репиным и другими.

И вот — снова повестка о призыве. С тревогой сообщает он об этом своим близким и друзьям. Его ничуть не радует перспектива попасть в действующую армию. В январе 1916 года один из его петроградских друзей поэт Сергей Городецкий обратился с письмом к полковнику Дмитрию Николаевичу Ломану — уполномоченному по Полевому Царскосельскому военно-санитарному поезду № 143. Ломан являлся влиятельным царедворцем, "особой, приближенной к императорской семье", его сын Юрий был крестником Николая II. Городецкий просит устроить Есенина санитаром в поезд. Точная дата письма Городецкого Ломану неизвестна. Он пишет:

«Глубокоуважаемый Дмитрий Николаевич!… Четвёртого января вечером приехали ко мне сказители, и я предоставил в их распоряжение комнату и постарался устроить их возможно удобнее.… Сказители были один раз в Марфо-Мариипской общине и выступали в присутствии Великой Княгини, завтра, уже в новых костюмах, они будут лично у Великой Княгини а её доме. По их словам, они очень понравились Великой Княгине, и она долго расспрашивала их об их прошлом, заставляя объяснять смысл их сказаний....
Совершенно преданный Вам
Н. Стулов.
11 янв(аря) 1916 г.»

Полковник среди прочих многочисленных должностей, был начальником Царскосельского лазарета № 17 Великих Книжен Марии и Анастасии. А то, что «сказители» — Есенин и Клюев, подтверждается воспоминаниями известного художника М. В. Нестерова, страстного почитателя русской старины:

«В начале месяца (января 1916 года — авт.) мы с женой получили приглашение Великой княгини послушать у неё «сказителей». Приглашались мы с детьми. В назначенный час мы с нашим мальчиком были на Ордынке. Там собрался небольшой кружок приглашённых, знакомых и незнакомых мне. Великая княгиня с обычной приветливостью принимала своих гостей. Все поместились вокруг большого стола, на одном конце которого села Великая княгиня. В противоположном конце комнаты сидели сказители. Их было двое: один молодой, лет двадцати, кудрявый блондин, с каким-то фарфоровым, как у куколки, лицом. Другой — сумрачный, широколицый брюнет лет под сорок. Оба были в поддевках, в рубахах-косоворотках, в высоких сапогах. Сидели они рядом.

Начал молодой: нежным, слащавым голосом он декламировал свои стихотворения. Содержания их я не помню… После перерыва стал говорить старший. Его манера была обычной манерой, стилем сказителей… Голос глуховатый, дикция выразительная… Сказители эти были получившие позднее шумную известность поэты-крестьяне — Есенин и Клюев».

Костюмы для них были сшиты в период с 5 по 15 января. Об этих костюмах рассказала в своих воспоминаниях москвичка — гражданская жена Есенина Анна Романовна Изряднова, к которой в те дни он заходил: «боярские» костюмы — бархатные длинные кафтаны. У Сергея Есенина была шёлковая голубая рубашка и желтые сапоги на высоком каблуке. Примерно так же нарядился и Николай Клюев. В этих костюмах поэты позднее выступали в госпиталях Федоровского городка Царского Села. А «Н.Стулов» — это призванный в армию и служивший в Феодоровском городке Николай Тимофеевич Стулов — совладелец московского «Торгового дома «Бр. Стуловы». В пошивочной мастерской братьев Стуловых (Москва, Ильинка, 11) были пошиты костюмы Есенина и Клюева.

Великая Княгиня Елизавета Фёдоровна была родной сестрой Императрицы Александры Фёдоровны. Она подарила Сергею Есенину и Николаю Клюеву по экземпляру Евангелия и серебряные образки с изображением иконы Покрова Пресвятой Богородицы и святых Марфы и Марии, а М.В.Нестеров — открытку с репродукцией своей картины «Святая Русь» с надписью: «Сердечный привет певцам русской были и небыли от Михаила Нестерова. Москва. 1916».

Есенин и Клюев вернулись из Москвы в Петроград в промежуток с 23 по 29 января. В одни из этих дней они отправились в Царское Село «с отчётом» кполковнику Ломану на Императорскую ферму. Об этом вспоминает сын полковникаЮрии Дмитриевич Ломан

«Как-то зимой 1916 года, вскоре после Крещения, вечером, раньше обыкновенного, ссылаясь на недомогание, отец стал собираться из своей канцелярии домой на ферму. Я никогда не видел отца больным и даже не представлял себе такой возможности. Поэтому сразу же увязался за ним. Заложенный в лёгкие санки гнедой красавец Прунчик мигом домчал нас до фермы. Но прилечь не удалось. Едва вошел он в спальню, как в передней раздался звонок. Денщик Роман Фролов доложил: «Клюев просит его принять, а с ним ещё какой-то молодой». «Ваше благородие, — переминаясь с ноги на ногу, продолжал Фролов, — всё народ, да народ, отдохнуть вам не дадут. Я скажу, что вы больны». «Нет, люди по делу приехали из Петрограда. Проси  в кабинет». Появился Клюев, весь такой же благостный, каким я привык его видеть… На этот раз Клюев был не один. С ним пришел молодой кудрявый блондин в канареечного цвета рубахе и русских цветных сапогах на высоченном каблуке. Я на него глянул и мне показалось, что этот парень похож на Ивана-царевича, словно он только что сошел с серого волка… Поразила молодость гостя и его белокурые вьющиеся волосы. Когда гости ушли, я спросил у отца, кто этот молодой парень? "Крестьянский поэт — самородок, рязанец Сергей Есенин".

Тем временем, Ломан удовлетворил просьбу Городецкого и 16 января направил в Мобилизационный отдел Главного управления Генерального штаба ходатайство, в котором содержался список призывников из пяти человек. В списке были фамилии: Тихонов, Раззоренов, Преображенский, Брягин и Есенин. Против фамилии Есенина записано: «Крестьянин Рязанской губ. и уезда Кузьминской волости села Константинова».

Деятельное участие в судьбе Есенина принял его петроградский друг Михаил Мурашев. Судя по его воспоминаниям, до начала военной службы в Царском Селе, Сергей Есенин некоторое время находился в одном из запасных батальонов в Петрограде в доме № 7 по Басковой улице.

Из запасного батальона Есенин был переведён в Трофейную комиссию, где пробыл несколько дней, и только после этого определилось окончательно место его военной службы — Феодоровский городок Царского Села. Упоминание о призыве Есенина в Царское Село содержится в письме исполняющего должность начальника мобилизационного отдела Главного управления Генерального штаба генерал-лейтенанта Аверкиева на имя полковника Д. Н. Ломана от 11 февраля 1916 года. В письме сообщается, что: «… последовало Высочайшее соизволение на перечисление в санитары Голикова, Пашкова, Тихонова, Раззоренова, Преображенского, Брягина и Есенина».

О настроении Есенина в самом начале военной службы вспоминает один из его петроградских знакомых Михаил Бабеичиков: «В Первую мировую войну Есенина не сразу взяли па военную службу. А когда дошла его очередь, он устроился вместе с нашим общим приятелем художником П. С. Наумовым и рядом других знакомых лиц в санитарную часть в Царском Селе. Вскоре после этого мы встретились с Есениным на улице, и он, сняв фуражку с коротко остриженной головы, ткнул пальцем в кокарду и весело сказал:
— Видишь, забрили? Думаешь, пропал? Не тут-то было. -Глаза его лукаво подмигивали, и сам он напоминал школяра, тайком убежавшего от старших».

Вероятно, к этому времени поэт был уже призван в армию, хотя в документах числился «подлежащим призыву».
Николай Клюев тоже принял активное участие в призыве Есенина на военную службу. Он отправил в Царское Село письмо, которое начинается словами: «Полковнику Ломану о песенном брате Сергее Есенине моление». В письме Клюев просит зачислить Есенина в поезд 143, а также, «похлопотать о вызове Есенина в поезд — вскорости».

В ответ Ломан выписал Есенину удостоверение:
Удостоверение
Дано сие крестьянину Рязанской губернии и уезда Кузьминской волости села Константинова Сергею Александровичу Есенину в том, что он, согласно уведомлению Мобилизационного Отдели Главного управления Генерального Штаба от 11 февраля с. г. за № 9110 с Высочайшего соизволения назначен санитаром в Царскосельский военно-санитарный поезд № 143 Ея Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны, а потому прошу направить Есенина в г. Царское Село в мое распоряжение.
Уполномоченный Ея Величества по поезду
полковник Ломан.
900/556
апреля 5 — 1916. г. Царское Село

16 апреля Сергей Есенин был откомандирован в Царскосельский военно-санитарный поезд № 143. Об этом полковника Ломана уведомил исполняющий обязанности начальника Резерва санитаров капитан Субботин: «… одновременно с сим в распоряжение поезда командирован санитар Сергей Есенин (личный знак № 9999), и просит о времени его прибытия уведомить. Документы санитару Есенину выданы на руки».

Утром 20 апреля Есенин выехал из Петрограда в Царское Село, и с этого дня началась его военная служба. Через несколько дней фамилия поэта была названа в приказе в числе лиц, зачисленных в поезд, и Есенин поступил в распоряжение полковника гвардии Д. Н. Ломана. Эта фамилия будет в дальнейшем неоднократно повторяться, ведь Ломан сыграл заметную роль в судьбе Есенина во время прохождения им военной службы.

 

И вот начало военной службы.

Ко дню прибытия Сергея Есенина в Царское Село в Феодоровский городок Государев собор был построен, а в Федоровском городке заканчивались отделочные работы.

Поэт проживает в Фёдоровском городке в комнате для нижних чинов на четырёх человек в «Доме мастеровых».

Через несколько дней после зачисления в санитары Сергей Есенин отправляет письмо М. П. Мурашеву:
(Петроград, 27 апреля 1916 года). Дорогой Миша! Ау! Еду в Крым (с поездом). В мае ворочусь. Живи, чтоб всем чертям было тошно, и поминай меня. Что-нибудь для тебя покопаю там. Поезд сегодня уходит в 6 ч.  Серёжа. Письма сбереги."

Письмо не датировано, однако дату его написания удалось выяснить из приказа № 117 по военно-санитарному поезду № 14 от 26 апреля:

2. Согласно Высочайшего Ея Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны повелению, поезд завтра, 27 апреля, отойдет в 30-ю поездку по направлению Москва — Курск — Симферополь — Евпатория, забрав раненых из Петрограда и Царского Села.

4. Объявляю распределение по вагонам фельдшеров и санитаров. <...> Вагон № 6: фельдшер Иконников и санитары: Гречишников, Ежов, Зубии и Есенин.

Этот приказ и все последующие подписаны комендантом поезда прапорщиком Ворониным. Таким образом, Сергей Есенин был определён рядовым санитаром в 6-й вагон.

Работа санитаров была не из лёгких: в их обязанности входила переноска тяжело раненых и больных на носилках, размещение их в вагонах, погрузка и выгрузка имущества, получение продуктов, раздача пищи, поддержание чистоты и порядка в вагонах и другие работы.

Не оставлял Есенин во время службы и своего творчества. В 1915 году он пишет поэму "Русь". Эта небольшая по объёму поэма стала этапной в творчестве Сергея Есенина рубежа 1914 — 1915 годов. Близко знавший его в те годы поэт С.Д. Фомин отмечал: «Есенин стихотворением "Русь"… гигантски шагнул вперёд. Этим стихотворением он приобретает себе известность и имя». «Русь» Сергей Есенин неоднократно читал на вечерах поэзии и в Москве, и в Петрограде, и в Царском Селе. Настроения, отраженные в поэме, были созвучны тем событиям, которые происходили во время военной службы поэта. Судьбы простых людей, которые круто изменила война, были ему до боли близки. А название стихотворения стало и названием одной из глав первой книги Есенина «Радуница».

Тем временем, вторая поездка Сергея Есенина в составе военно-санитарного поезда продолжалась. Во время остановок в разных городах всё тот же священник Владимир Кузьминский отслуживал Всенощные и Божественные литургии.

Из Конотопа, где Есенин написал поэму «Русь» (вероятно, по памяти), поезд отправился в Киев. В связи с этим, представляет интерес приказ № 156 от 4 июня:

3. Сданных на ст. Киев 434 раненых нижних чинов ис¬ключить с довольствия поезда с 5-го сего июня.
4. Сегодня после разгрузки раненых, поезд будет подан для дезинфекции, а завтра, с Высочайшего соизволения Государыни отправится со ст. Киев на ст. Новоселицы для принятия раненых и эвакуации их в Царское Село.

Из Киева поезд отправился по направлению: Казатин — Жмеринка — Новоселицы. б июня был дан приказ № 158:

2. Ввиду происшедших перемен в команде поезда объявляю распределение санитаров по вагонам:… Вагон № 6: Гречишников, Есенин, Быков и Воронин.

На обратном пути, 9 июня в Киеве, в поезде побывала вдовствующая Императрица Мария Феодоровна (мать Николая II). Этим днём датирован приказ № 161:

2. Сегодня в пять часов дня поезд осчастливила своим посещением Ея Императорское Величество Государыня Императрица Мария Феодоровна, соизволив обойти вагоны, где удостоила милостивой беседой раненых г. г. офицеров и нижних чинов.
3. Сданных на ст. Киев раненых: 4 офицеров и 24 нижних чина исключить с довольствия поезда с 10 сего июня.

Согласно параграфам 4 и 5 этого приказа, па станции Жмеринка были сданы «четыре раненых нижних чина» и в Киеве приняты и поставлены на довольствие 102 раненых «нижних чина». 12 июня поезд № 143 прибыл в Петроград, и на другой день был в Царском Селе.

Это была вторая и последняя поездка Есенина к линии фронта. Сохранилась фотография личного состава поезда, где на переднем плане полулежит Сергей Есенин в военной форме санитара. Этот снимок сделал штатный фотограф поезда, доброволец Александр Функ. В штате поезда, кроме него, числились: артист и чтец В. В. Сладкопевцев, художник Г.И. Нарбут, архитектор-художник И. А. Шарлемань, сын Распутина Дмитрий Новых-Распутин, жена действительного статского советника А. Н. Заусайлова. Кстати, во время первой поездки Есенина, в поезде одной из сестёр милосердия была Анна Вырубова. В конце 1916 года в санитары был зачислен художник К. С. Петров-Водкин, но по каким-то неизвестным причинам служить ему не пришлось.

Поезд № 143 прибыл в Царское Село по специальной «царской» железнодорожной ветке. Она заканчивалась неподалеку от казарм Сводного полка и Феодоровского городка. У этого вокзала останавливался Императорский поезд, сюда приходили военно-санитарные поезда. Здесь неоднократно бывал Сергей Есенин.

В день приезда Есенина в Царское Село ему был выписан «Увольнительный билет в Рязань сроком на пятнадцать дней по 30 июня с. г.». Одной из причин столь быстрого разрешения на поездку в увольнение была операция аппендицита. 15 июня Есенин выехал из Царского Села на родину — в село Константиново Рязанской губернии.

Вот что вспоминает его старшая сестра Екатерина Есенина: «Худой, остриженный наголо, приехал он на побывку. Отпустили его после операции аппендицита.
— Какая тишина здесь, — говорил Сергей, стоя у окна и любуясь нашей тихой зарёй.
В армии он ездил на фронт с санитарным поездом, и его обязанностью было записывать имена и фамилии раненых. Много тяжелых и смешных случаев с ранеными рассказал он. Ему приходилось бывать в операционной. Он говорил об операции одного офицера, которому отнимали обе ноги. Сергей рассказывал, что это был красивый и совсем молодой офицер. Под наркозом он пел «Дремлют плакучие ивы». Проснулся он калекой.
Через несколько дней Сергей уехал в Питер. В этот приезд Сергей написал стихотворение «Я снова здесь, в семье родной...». После операции Сергей не мог ехать па фронт. Его оставили служить в лазарете Царского Села. Дважды он приезжал оттуда на побывку...».

30 июня Есенин вернулся в Царское Село, в Феодоровский городок, где продолжил военную службу. Он был определён служащим Феодоровского Государева собора. На письмах, которые поэт отправлял из Царского Села, он сообщал свой адрес: «Канцелярия по постройке Феодоровского собора».

Мемуары Михаила Павловича Мурашёва о поездках к Есенину в Царское Село были опубликованы в редкой книге воспоминаний о Есенине, вышедшей в Москве в 1926 году. Приводим отрывок из воспоминаний Мурашёва:
«Вечером зашёл ко мне какой-то солдат.
— Я от Есенина, он просит как можно скорей приехать к нему.
Я получил адрес и па другой день поехал навестить его. Всю дорогу до Царского Села я пытался разгадать место пребывания Есенина. Смущал адрес: Феодоровский собор. Нанимая извозчика до Феодоровского собора, я услышал от возницы, что до самого собора он не довезёт: там «не пущают». Извозчик довёз меня до казарм, а от казарм с расспросами колесил среди воинских корпусов… ».

Далее Мурашев рассказывает, как он нашел Есенина в «доме для нижних чинов». Вот как Михаил Мурашев описал комнату, где жил Есенин:
«Небольшой одноэтажный домик. Вхожу в открытые двери, попадаю в тёмный коридор, зажигаю спичку, ищу дверь. Их оказалось три. В первой комнате никого, только стояли серые низкие койки солдат. Во второй тоже никого. Вхожу в третью. Из правого угла с койки вскакивает Есенин и бросается на шею:

— Миша! А я думал, что ты не приедешь!
Начал разглядывать комнату. Окна под потолком, но без решёток. Это не острог, а такой стиль постройки для слуг. Мрачная продолговатая комната. В ней четыре койки, покрытые солдатскими одеялами. Койка Есенина была справа под окном. У койки небольшой столик и табурет. В головах койки чернела дощечка, на которой выведено мелом неровным почерком: «Сергей Есенин». Спрашиваю:
— Что же это — казарма?
— Почти...
Я его разглядывал. Он был одет по-военному: в гимнастёрку защитного цвета, русские сапоги и чёрные шаровары.
— Угостил бы тебя, да денег нет, — говорит печально. Я дал ему денег 15 рублей. Он повеселел.
— Хорошо бы поймать полковника, он бы дал записку на вино в госпитальный магазин.

Не успел он докончить фразы, как в дверь резко постучали, и без ответа на стук вошёл полковник Ломан. Есенин представил меня полковнику как своего близкого друга. Полковник был любезен и приветлив. Есенин с улыбкой обратился к нему:
— Господии полковник, дайте записочку, я хочу угостить друга.
Ломан засмеялся и проговорил:
— Только поаккуратней.
Он подошёл к столику, сел на кровать Есенина и на небольшом листике бумаги написал:
«Отпустить Есенину за наличный расчет 1 бут. виноградного вина и 2 бут. пива.
Полковник Ломан».
<...>Полковник написал записку на обороте какого-то стихотворения. Я предложил Есенину переписать. Надевая фуражку он сказал:
— Я и так его помню...».

В Феодоровском городке Сергей Есенин общался с интересными людьми. Среди них: преподаватель фехтования, помощник полковника Д. Н. Ломана полковник сводного пехотного полка Николай Никанорович Андреев. Он известен как страстный коллекционер — собиратель материалов по истории театра и циркового искусства.

Чтец-импровизатор, преподаватель художественного чтения, любимец петроградской публики Владимир Владимирович Сладкопевцев заведовал делопроизводством в канцелярии лазарета № 17. Есенин познакомился с ним ещё до начала военной службы.

Выступления Владимира Сладкопевцева в Феодоровском городке пользовались неизменным успехом. Однажды на новоселье личного шофера Д. Н. Ломана, старшего унтер-офицера Георгия Павловича Костюка, где побывал Сергей Есенин, Сладкопевцев рассказал придуманную им историю некоего монастыря, где игуменом был Николай Клюев, а послушником Сергей Есенин. Кроме того, Сладкопевцев рассказал и изобразил в лицах сказку об ожившей птице Гамаюн на известном рисунке Васнецова. В роскошном хвосте птицы каждое из перьев имело свое имя: золотое перо — Клюев, серебряное — Есенин, медные перышки — все остальные гости, пришедшие на новоселье Георгия Костюка.

Санитаром, как и Есенин, служил артист Театра музыкальной драмы Николай Степанович Артамонов. Сергей Есенин был с ним также знаком еще до службы в Царском Селе, бывал у него дома в Петрограде,

Служил в Феодоровском городке и общался с Есениным замечательный художник, мастер силуэта и орнаментов Георгий Иванович Нарбут. В свободное от службы время Нарбут рисовал иллюстрации к книге о древнерусском искусстве, готовящейся к печати. Вместе с ним работал и живописец И. Шарлемань — представитель известной династии архитекторов и художников.

Один из любимых учеников И. Е. Репина художник Гавриил Никитич Горелов, также призванный в армию, устроил себе творческую мастерскую в одной из сторожевых башен ограды Феодоровского городка. Есенин частенько заходил к нему, наблюдал за его работой. Кроме живописных работ, Горелов по просьбе Д. Н. Ломана оформлял программки концертов, которые проводились в лазаретах Городка, в стиле старинных свитков с надписями славянской вязыо. Есенин с интересом слушал рассказы Горелова о его встречах с А.М. Горьким. На парадной лестнице Трапезной палаты были развешаны картины Горелова на сюжеты Феодоровского городка, санитарного поезда и лазаретов.

Вместе с санитаром — художником Павлом Семёновичем Наумовым Сергей Есенин неоднократно бывал на богослужениях в Феодоровском соборе. Сохранился портретный рисунок Есенина в форме санитара, выполненный с натуры Наумовым 22 ноября 1916 года в Феодоровском городке. Художник подарил этот портрет Есенину с надписью на обороте листа: «П. Наумов. На память любимому Сереженьке. 916 г. Ц. С. <Царское Село>». Портрет выполнен цветными карандашами. При черно-белом воспроизведении художественные достоинства его во многом теряются. Возможно, Павел Наумов является автором акварели, хранящейся в Санкт-Петербурге в Российской национальной библиотеке. Надпись на нем гласит: «Неизвестный художник. Есенин в Царскосельском госпитале № 17 Феодоровского городка».

Кстати, вместе с Есениным в комнате дома для «нижних чинов» жили братья Прибытковы и писарь Кукушкин. Сын полковника Ломана Юрий часто заходил к ним в гости. Как он пишет в своих воспоминаниях, Есенин редко там бывал, да и Кукушкин, у которого была семья в Петрограде, норовил под любым предлогом отлучиться домой. А Федор и Константин Прибытковы частенько были дома.

О своей военной службе Сергей Есенин написал в автобиографии, помеченной 1923 годом:
«В 1916 году был призван на военную службу. При некотором покровительстве полковника Ломана, адъютанта императрицы, был представлен ко многим льготам. Жил в Царском недалеко от Разумника Иванова. <...> Революция застала меня на фронте в одном из дисциплинарных батальонов, куда угодил за то, что отказался написать стихи в честь царя. Отказывался, советуясь и ища поддержки в Иванове-Разумнике...». Иванов-Разумник сыграл важную роль в становлении Есенина — поэта и человека.

Есенин пишет коротко и не совсем точно, и поэтому здесь необходимы комментарии и уточнения: полковник Ломан никогда не был адъютантом Императрицы, и поэт не служил в дисциплинарном батальоне. А к каким «многим льготам» Есенин был представлен, точно неизвестно. Главная льгота — это, конечно, возможность часто бывать в увольнении — ездить в Петроград и на родину, а другие льготы, вероятно, были менее значительными.

Во время военной службы, в дни увольнений, Есенин частенько бывал в гостеприимном доме Иванова-Разумника, и об этом сохранились воспоминания дочери критика Ирины Разумовны Ивановой:
«На моей памяти одно из посещений отца Есениным в 1916 году. Сергей Александрович, стоя у рояля, пел. Может быть, не пел, а певуче читал свои стихи, но у меня сохранилось впечатление именно о пении. Хорошо помню его ласковые руки, когда он держал меня на коленях и заразительно смеялся, когда рассказывал что-то смешное».

Среди множества литераторов, приходивших к Иванову-Разумнику, была известная женщина-хирург Вера Игнатьевна Гедройц. С 1909 года по Высочайшему приглашению она работала ординатором Царскосельского дворцового госпиталя. Увлекаясь литературой (она писала стихи и прозу под псевдонимом Сергей Гедройц, и несколько ее произведений вышли отдельными книжками), Гедройц познакомилась не только с Ивановым-Разумником, но и с И.С.Гумилёвым, Л.А.Ахматовой, Л.М.Ремизовым и другими известными литераторами.

С Сергеем Есениным она была знакома с лета 1916 года и знакомство, вероятно, произошло в Феодоровском городке, где она часто бывала. А о том, что она с ним встречалась у Иванова-Разумника на Колпинской, 20 в Царском Селе, свидетельствует стихотворение «Сергею Есенину». Оно было написано 30 декабря 1925 года — на другой день после прощания ленинградцев с Есениным (Гедройц была на траурной церемонии 29 декабря в Ленинградском отделении Союза писателей в доме № 50 по набережной Фонтанки). Стихотворение не блещет какими-либо литературными достоинствами, но, тем не менее, оно интересно чисто бытовыми деталями, реалиями того времени, свидетельством современника и участника событий. Приводим первую часть стихотворения Веры Гедройц, в котором говорится об одной из встреч с Есениным на квартире Иванова-Разумника в 1916 году:

 

Сергею Есенину

Я тебя помню в голубом рубашке

Под сенью радушного крова.

Ты пил из фарфоровой чашки

Чай у Разумника Иванова.

Точно лён, волокнистые пряди

По плечам твоим спускались,

Из-под длинных ресниц ограды

Глаза смеялись.

Ты был молод, почти ребёнок,

Смех звучал безмятежно,

И был ты странно робок

И странно нежен...

И позднее — в 1917, 1918, 1924 годах Есенин встречался с Ивановым-Разумником в Царском (Детском) Селе.

 

В Александровском дворце

 

Как пишет Есенин в одной из своих автобиографий, — «По просьбе Ломана однажды читал стихи императрице. Она после прочтения моих стихов сказала, что стихи мои красивые, по очень грустные. Я ответил ей, что такова вся Россия. Ссылался на бедность, климат и проч.»". Поэт не называет имени Императрицы, а ведь их фактически тогда было две — Александра Фёдоровна и вдовствующая Императрица Мария Фёдоровна — мать Николая II. Вероятнее всего, в данном случае речь идёт о встрече с Марией Фёдоровной. Именно об этом говорится в воспоминаниях литератора Л.О. Повицкого, хранящихся и Отделе рукописей Российской государственной библиотеки в Москве. Вот что пишет изучивший эти воспоминания в рукописи В. А. Вдовий:
«В воспоминаниях Л. О. Повицкого..., содержится рассказ о чтении поэтом стихов матери Николая II, вдовствующей императрице Марии Феодоровие. Императрица, прослушав стихи, похвалила их и сказала Есенину, что он настоящий русский поэт, заметив при этом: «Я возлагаю па Вас большие надежды. Вы знаете, что делается сейчас у нас в стране. Крамольники, внутренние враги подняли голову и сеют смуту в народе. Вот в такое время патриотические верноподданнические стихи были бы очень полезны. Я жду от Вас таких стихов, и мой сын был бы им очень рад. Я прошу Вас об этом серьезно подумать...».
— Матушка, — возразил ей Есенин, — да я пишу только про коров, еще про овец и лошадей. О людях я не умею писать.
Императрица недоверчиво покачала головой, но отпустила его с миром...».

Встреча Есенина с вдовствующей Императрицей состоялась вАлександровском дворце Царского Села. Сергей Есенин по крайней мере еще один раз побывал в Александровском дворце. Об этом вспоминает Юрий Ломан:
«Санитары, в том числе и Есенин, выстроились в коридоре флигель-адъютантского подъезда Александровского дворца. Кажется, он так назывался, а может быть, и имел другое название. В общем, считая от главных ворот, это был второй дворцовый подъезд. Коридор был украшен множеством охотничьих трофеев — оленьих, лосиных и кабаньих голов. <...> Через некоторое время вошла Императрица и стала вручать санитарам маленькие нательные образа».

Вероятно, полковник Ломан был на встрече Есенина с вдовствующей Императрицей в Александровском дворце. Отголоском этого события можно считать просьбу Ломана, обращенную к Есенину и Клюеву, — написать стихи в честь царя, что подтверждается любопытным, своеобразным письмом-трактатом «Бисер малый от уст мужицких», направленный Ломану Николаем Клюевым. В нем Клюев от своего имени и имени Есенина излагает причины, по которым они отказываются написать верноподданические стихи, несмотря на обещание Ломана издать их отдельной книжкой. Николай Клюев, в частности, пишет:

"На желание же Ваше издать книгу наших стихов, в которых были бы отражены близкие Вам настроения, запечатлены любимые Вами Феодоровский собор, лик царя и аромат Храмины государевой — я отвечу словами древней рукописи: «Мужие книжны, писцы, золотари заповедь и честь с духовными приемлют от царей и архиереев и да посаждаются на седалищах и на вечерях близ святителей с честными людьми». Так смотрела древняя церковь и власть на своих художников. В такой атмосфере складывалось как самое художество, так и отношение к нему.

Дайте нам эту атмосферу и Вы узрите чудо. Пока же мы дышим воздухом задворок, то, разумеется, задворки и рисуем. Нельзя изображать то, о чём не имеешь никакого представления. Говорить же о чём-либо священном вслепую мы считаем великим грехом, ибо знаем, что ничего из этого, окромя лжи и безобразия не выйдет».

Военная служба Есенина нашла отражение в его письмах из Царского Села и в воспоминаниях его друзей и современников. В письме М.П.Мурашеву от 13 июля Есенин сообщил: «Сей день ночевал у Давыдова, артиста им(ператорской) т(руппы)». С Владимиром Николаевичем Давыдовым, заслуженным артистом Императорских театров, Есенин позднее будет выступать на вечерах «Народного искусства» в Феодоровском городке.

В письмах Есенин сообщает и о трудностях военной службы. Н.Л. Клюеву в середине того же 1916 года он пишет: «Дорогой Коля, жизнь проходит тихо и очень тоскливо. На службе у меня дела не важат». В августе в письме Мурашёву он сообщает: «Миша, я под арестом на двадцать дней».

Причина ареста, конечно, нарушение воинской дисциплины. По этому поводу В.А. Вдовин пишет: «Главный хранитель Павловского дворца — музея А. М. Кучумов сообщил автору этих строк, что в 30-е годы в архиве Музея Екатерининского дворца (г. Пушкин) среди других бумаг хранилась объяснительна в записке Есенина на имя полковника Ломана, датированная 1916г., в которой поэт объяснял причины своего опоздания на службу. Содержание записки говорило о том, что Есенину грозило серьёзное наказание за нарушение служебной дисциплины».

Действительно, 29 августа он был подвергнут дисциплинарному взысканию (аресту) сроком на 20 суток в связи с несвоевременным возвращением в Царское Село из Петрограда.

Это было не первое нарушение Есениным воинской дисциплины. Достоверно известно, что 18 июля 1916 года Сергей Есенин вместе с А. А. Ганиным ездил в Вологду, самовольно оставив службу. История эта восходит к сентябрю 1914 года, когда Есенин, живя в Москве, написал антивоенную поэму «Галки». 17 июля он самовольно уехал в Вологду, чтобы при содействии Галина опубликовать поэму. 19 июля он должен был явиться к месту службы и присутствовать на поверке. Таким образом, он пробыл в Вологде от поезда до поезда 18 июля 1916 года». Поэму «Галки» и в Вологде не напечатали, она до сих пор нигде не обнаружена. Но остаётся надежда, что она со временем отыщется в каком-либо архиве.

В середине сентября Сергей Есенин прислал прошение в Литературный фонд:
В Комитет литературного фонда.
Находясь на военной службе и не имея возможности писать и печататься, прошу покорнейше литературный фонд оказать мне вспомоществование взаимообразное, в размере ста пятидесяти рублей, ибо, получив старые казённые сапоги, хожу по мокроте в дырявых, часто принужден из-за немоготной пищи голодать и ходить оборванным, а от начальства приказ — ходи чище и имей сменную рубашку в церковь — хоть где хошь бери. А рубашку и шаровары одни без сапог справить рублей 50 стоит, да сапоги почти столько.
Сергей Есенин. Царское Село, Феодоровский собор. Лазарет № 17.

То же самое утверждает Есенин в письме издателю М. В. Аверьянову (ноябрь 1916 года): «Дорогой Михаил Васильевич! Положение мое скверное. Хожу отрёпанный, голодный, как волк, а кругом всё подтягивают. Сапоги каши просят, требуют, чтобы был как зеркало, но совсем почти невозможно...». Однако эти жалобы поэта практически ничем не подкрепляются. Мурашёв пишет, что Есенин был аккуратно и чисто одет. Юрий Ломан утверждает, что питание в Городке было «отменным», а рядом с комнатой, где жил поэт, размещалась сапожная мастерская, и, следовательно, починить сапоги не представляло никакой проблемы. Жалобы Есенина вероятно объясняются нехваткой денег для поездок в Петроград и на родину. Ведь в упомянутом письме Аверьянову он просит прислать деньги («рублей 35») в счёт будущего гонорара за издание сборника стихотворений «Голубень».

Сохранились воспоминания друзей и знакомых Есенина, в которых содержатся его рассказы о военной службе. Поэт-царскосел В.А. Рождественский вспоминает, как он в конце 1916 года встретил Есенина в Петрограде на Невском проспекте:
«— Сергей!
— Я самый. Разрешите доложить: рядовой санитарной роты Есенин Сергей отпущен из части по увольнительной записке до восьми часов вечера.

Мы оба расхохотались — так необычна была наша встреча — и тут же свернули на Мойку, чтобы никто не мог помешать нашему разговору. Я глядел на Есенина и не узнавал его. В грубой, не по росту большой шипели с красными матерчатыми крестиками на солдатских погонах, остриженный наголо, осунувшийся и непривычно суетливый, он казался мальчиком-подростком, одетым а больничный халат. Куда девались его лихие кудри, несколько надменная улыбка?

Он рассказал мне, что ему удалось устроиться санитаром в дворцовом госпитале Царского Села.
— Место неплохое, — добавил он, — беспокойства только много. И добро бы по работе. А то начнешь что налаживать -глядь, какие-то важные особы пожаловали. То им покажи, то разъясни — ходят по палатам, путают, любопытствуют, во всё вмешиваются. А слова поперёк нельзя сказать. Стой навытяжку. И пуще всего донимают царские дочери — чтоб им пусто было. Приедут с утра, и весь госпиталь вверх дном идет. Врачи с ног сбились. А они ходят по палатам, умиляются, образки раздают, как орехи с ёлки. Играют в солдатики, одним словом. <...>

Мы долго бродили в тот день в зимних морозных сумерках. Заходили погреться в какую-то чайную, слушали заливистого гармониста. Есенин пел мне вполголоса заунывные рекрутские частушки. Уже при свете вспыхнувших вдоль Загородного проспекта фонарей я проводил его па Царскосельский вокзал».

Трудно сказать, насколько точно передает Рождественский слова Есенина. Ведь доподлинно известно, что он с исключи

 

В свободное от службы время Есенин участвует в концертах для раненых в лазарете № 17. «Работа в санитарном поезде,— справедливо пишет А. Волков,— являлась синекурой, позволяла делать длительные отлучки в Петроград и на родину, в Константиново (Волков, 1976: 131), а главное — не мешала писать стихи».

В июле <metricconverter productid=«1916 г» w:st=«on»>1916 г

. Есенин написал стихотворный адрес «Царевнам» («В багровом зареве закат шипуч и пенен...»), вокруг которого по сей день существуют прямо противоположные версии, зачастую легендарного характера. К некоторым из них причастен и сам поэт. Так, в «Автобиографии» <metricconverter productid=«1923 г» w:st=«on»>1923 г. говорится:«В 1916 году был призван на военную службу. При некотором покровительстве полковника Ломана, адъютанта императрицы, был представлен ко многим льготам. Жил в Царском недалеко от Разумника Иванова. По просьбе Ломана однажды читал стихи императрице. Она после прочтения моих стихов сказала, что стихи мои красивые, но очень грустные. Я ответил, что такова вся Россия. Ссылался на бедность, климат и проч.» (Есенин, 1999: 12). 

        «Однажды — это 22 июля <metricconverter productid=«1916 г» w:st=«on»>1916 г

. Есенин, действительно, был представлен императрице Александре Фёдоровне и великим княжнам после концерта, который он вёл вместе с актёром Владимиром Владимировичем Сладкопевцевым (1876—1957). Об этом он чуть позже расскажет поэту Всеволоду Рождественскому:«Я и "немку" два раза видел. Худая и злющая. Такой только попадись — рад не будешь.

 Доложил кто-то, что вот есть здесь санитар Есенин, патриотические стихи пишет. Заинтересовались. Велели читать. Я читаю, а они вздыхают: «Ах, это всё о народе, о великом нашем мученике-страдальце...» И платочек из сумочки вынимают. Такое меня зло взяло. Думаю — что вы в этом народе понимаете?» (Рождественский, 1962: 256).
            В этих воспоминаниях (если, конечно, они точно передают слова Есенина) содержится двойное прочтение и, вследствие этого, не вся правда. С одной стороны, видно горделивое, хотя и фрондирующее, сообщение Есенина о встречах с императрицей («немку» <...> видел. Худая и злющая» и т. д.). С другой стороны, передана явно карикатурная рецепция императрицей стихов Есенина и её слов о народе. А не «вся правда» заключается в умолчании Есениным о преподнесении им великим княжнам стихотворного адреса и книги стихов «Радуница» Александре Фёдоровне с надписью, которая отнюдь не свидетельствовала, что поэта «зло взяло». По предположению Ю.Б. Юшкина, восстановившего текст,— инскрипт мог выглядеть так:
«Ея Императорскому Величеству
Богохранимой царице-матушке
Александре Феодоровне  
от баяшника соломенных суёмов
словомолитвенного раба
рязанца Сергея Есенина»
                                 (Юсов, 1996: 91)
В.Ф. Ходасевич в своих воспоминаниях приводит ещё один любопытный факт относительно последствий встречи Есенина с императрицей:«… Летом <metricconverter productid=«1918 г» w:st=«on»>1918 г

. один московский издатель, библиофил и любитель книжных редкостей, предлагал мне купить у него или выменять раздобытый окольными путями корректурный оттиск второй есенинской книги «Голубень». Книга эта вышла уже после Февральской революции, но в урезанном виде. Набиралась же она ещё в 1916 году, и полная корректура содержала целый цикл стихов, посвящённых императрице». А, как отмечает Ходасевич, «получить разрешение на посвящение стихов императрице было весьма трудно» (Ходасевич, 1991: 133—134). О том, что такое посвящение было, говорит в своих воспоминаниях и Георгий Иванов: «Поздней осенью <metricconverter productid=«1916 г» w:st=«on»>1916 г. вдруг распространился «чудовищный слух»: — «Наш» Есенин, «душка-Есенин», «прелестный мальчик» Есенин представлялся Александре Фёдоровне в царскосельском дворце, читал ей стихи, просил и получил от Императрицы разрешение посвятить ей целый цикл в своей новой книге!» (Иванов, 1993: 34). Однако какие стихи в составляемой книге «Голубень» были посвящены Александре Фёдоровне, сказать сегодня трудно: книга стихов под названием «Голубень» вышла в свет после Февральской революции и без посвящения императрице (о составе книги см.: Карохин, 1995: 3).

    Что же поизошло в Фёдоровском городке 22 июля <metricconverter productid=«1916 г» w:st=«on»>1916 г

.?

            В гоффурьерском журнале под этим числом можно прочитать следующее (выписки из журнала сделаны сыном Д.Н. Ломана Юрием Дмитриевичем): «Именины Императрицы Марии Фёдоровны и В. кн. Марии Николаевны. В 10 ч. 30 мин. Императрица приняла почётного лейб-медика Острогорского и лейб-хирурга Деревянко.
 В 11 ч. богослужение в Фёдоровском соборе. В 12 ч. завтрак. В 1 ч. дня приняла егермейстера графа Велипольского. Полуденный чай пила с греческим королевичем Николаем. В 3 часа выехала в Фёдоровский городок, а оттуда к В. к. Марии Павловне. Вернулась во дворец в 5 ч. В 6. ч. 30 мин. приняла председателя Совета Министров Штюрмера. В 8 ч. вечера обедала с Вырубовой. В 9 ч. 10 мин. выехала с дочерьми и Вырубовой в лазарет при Фёдоровском госпитале» (Ломан, 1994: 142).
            По гоффурьерской записи неясно, когда был концерт, и о какой императрице идёт речь: о вдовствующей Марии Фёдоровне, именины которой и отмечались именно в этот день, или же о супруге Николая IIАлександре Фёдоровне. Олег Бишарев, автор книги «Тайна Сергея Есенина», утверждает, что на концерт Александра Фёдоровна «не приехала. Внучек сопровождала их бабушка, Мария Фёдоровна» (Бишарев, 1993: 38). Это утверждение опровергается дневниковой записью Великой княжны Марии Николаевны («Были с мамой в нашем лазарете на концерте». См.: Вдовин 1964: 142), мемуарами сына полковника Д.Н. Ломана и дарственной надписью Есенина Александре Фёдоровне на книге стихов «Радуница». По словам Ю.Д. Ломана, концерт состоялся днём, в столовой офицерского лазарета. Приведу выдержки из воспоминаний Ю.Д. Ломана:«Часов около четырёх к лазарету подъехал огромный императорский «Делоне-де-Бельвилль». <...> В машине Императрица и четыре Великие княжны. Они приехали осмотреть лазарет и послушать концерт. <…>
 Одеты сегодня высочайшие особы изысканно. Императрица не в костюме сестры милосердия, а в платье своего любимого сиреневого цвета. Великие княжны тоже в нарядных платьях. <.…>
После осмотра лазарета Великие княжны остались болтать с ранеными офицерами, а Императрица по приглашению моей матери поднялась на маленький балкончик, выходящий на пруд Фёдоровского собора. Здесь был сервирован чай на две персоны. <…>
Пока Императрица пила чай, в столовой лазарета и прилегающей к ней биллиардной всё было подготовлено для концерта. <...> Вели концерт Есенин и Сладкопевцев. Есенин читал специальное приветствие и стихотворение, посвященное «хозяйкам» лазарета «В багровом зареве закат кипуч и пенен» (в публикации воспоминаний вкралась ошибка: «закат» у Есенина не «кипуч», а «шипуч» — Э.М.) <...>
По окончании концерта отец представил Императрице и Великим княжнам Есенина, Сладкопевцева, артиста Театра музыкальной драмы, служившего санитаром, Н.С. Артамонова и режиссёра Арбатова. Во время беседы Императрицы с ними ей были преподнесены сборник стихов Есенина «Радуница» и сборник рассказов Сладкопевцева. Обе книги были переплетены в чёрно-белую набойку...» (Ломан, 1994: 65—66). Сладкопевцеву, кстати, Есенин также подарил свою «Радуницу» с надписью: «В.В.— дружески. Сергей Есенин» (Есенин, 1999: 49), где «В.В.» расшифровывается как «Владимир Владимирович».
Концерт в офицерском корпусе лазарета явно был приурочен к именинам императрицы Марии Фёдоровны и великой княжны Марии Николаевны, последняя, вместе со своей сестрой, великой княжной Анастасией, патронировала царскосельский лазарет № 17. Поэтому именно ей и был преподнесён стихотворный адрес «В багровом зареве закат шипуч и пенен...», написанный на ватманском листе художником Гореловым славянской вязью в стиле XVIIвека. После концерта стараниями Д.Н. Ломана были сделаны награждения. «Под впечатлением концерта,— вспоминает Ю.Д. Ломан,— отец начал, выражаясь современным языком, «выбивать» подарки представлявшимся Александре Фёдоровне. В результате длительной переписки его хлопоты увенчались успехом. Есенин был награждён золотыми часами с гербом и золотой цепочкой, Сладкопевцев — золотым кулоном <...>, третьим награждённым был Николай Николаевич Арбатов» (Ломан, 1994: 66).

источник

 

 

Мемориальная доска Сергею Есенину торжественно открыта в Федоровском городке 15 октября 2010 года

 

Организатор проектаГалина Аверина рассказала собравшимся о том, что великий поэт был санитаром полевого военно-санитарного поезда № 143 императрицы Александры Федоровны в апреле 1916 года. Некоторое время он жил в Федоровском городке, выступал в сборных концертах, бывал на богослужениях в Феодоровском соборе, где пел в церковном хоре.

Биографией поэта Галина Аверина увлеклась еще студенткой Ленинградского педагогического института. Ее диплом назывался "Есенин и художники", так же была названа и книга, вышедшая в начале 2000-х годов. От идеи поставить бюст Сергея Есенина к юбилею Санкт-Петербурга пришлось отказаться из-за недостатка средств. Но уроженке Рязани удалось все же собрать сумму, необходимую для создания мемориальной доски, причем самыми отзывчивыми оказались школьники.

Мемориальная доска, как и планировалось, была установлена в юбилейный для Царского Села год. На церемонии в Федоровском городке выступили ученики школы № 518 Выборгского района, где уже несколько лет работает Музей Есенина, гости из Рязани, жители Пушкина.

Марина ОРЛОВА Фото автора

Царскоесельская газета № 56 (9889), 14-20 октября 2002

 

Источники:

  1. Карохин Л., Моня В.С., Филиппов В.М. Сергей Есенин в Царском Селе. Спб-Пушкин, 2007, изд. 2-е, перераб.
  2. Б.В. Стырикович. Сергей Есенин и царская семья (Быль и легенда)
  3. Сергей Есенин
  4. О царскосельском периоде жизни Есенина

 

У Вас остались вопросы? Или появился комментарий  или уточнение к данной статье? Напишите их в комментарии под статьей — мы ответим Вам в течение суток!

Рейтинг: 0 Голосов: 0 11189 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!