Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Форстен Георгий Васильевич (1857-1910)

историк, действительный член Русского исторического Общества. Доктор всеобщей истории, преподаватель истории в Императорской Николаевской Царскосельской гимназии в 1887-1890 гг.

Фотоальбом Форстенов


«… Рассказывать о Форстене, если что знаешь, совсем нетрудно.
Но писать о нем — это целая литературная за­дача,
решаемая посредством ряда бесконечно малых».
Современник Форстена — Б. А. Романов1

 

Форстен — распространенная среди финляндских шведов фамилия. Даже в предреволюционном Петрограде Форстенов было несколько — как родственников, так и одно­фамильцев нашего героя. Среди Форстенов ещё в XVIII в. были чинов­ники шведского военного ведомства.

Отец историка Торстен-Вильгельм Форстен (ок. 1817 — до 1874) — лютеранин, был капитаном пешей артиллерии и помощником инспектора классов Финлянд­ского кадетского корпуса в г. Фридрихсгамне (Хамина, Финляндия). Кавалер нескольких орденов, Форстен-старший никогда не воевал и был, по рассказам сына, хоро­шим педагогом, поэтом в душе, писавшим стихи по-шведски и по-русски.2

Женился Форстен-старший на украин­ской польке, католичке, подполковничьей дочери Констанции-Антонии Малиновской (1827-?).2 Мать Форстена была способной женщиной, овла­девшей и языком, и «складом жизни» чуждой ей Фин­ляндии, куда она попала, выйдя замуж 17-ти лет. Хоро­шая музыкантша, она давала уроки музыки, подчас обес­печивавшие его ученикам доступ в консерваторию. Музы­кальные интересы и способности сына — явно от нее.

Отчеством «Василье­вич» пользовались и два осевших в Петербурге брата Форстена: 

  • Густав Васильевич Форстен, полковник, а после отставки — дирек­тор сначала Общества для заклада движимого имущества, а затем правления СПб общества стра­хования жизни,
  • Торстен Васильевич Форстен, купец, в 1900-х годах владелец электротехнического и механического завода в Петер­бурге.
  • Карл Торстенович Форстен, капитан русской армии, был начальником мастерских Охтенских порохо­вых заводов. Братья Форстены выбились, таким образом, в среднюю буржуазию;
  • Жившие в Финляндии старший брат — подполковник Леннарт Форстен
  • и старшая сестра Мария-Луиза владели там имением или имениями.

 

В по­слеоктябрьских адресных книгах Петрограда Форстены не значатся. Гревс отмечал, что Форстен оставался привязанным к своей родине «финляндским патриотом». Вместе с тем, в течение жизни росла связь Форстена с Россией, «и он стал смотреть на нее как на отечество — стал русским, но не „только русским"», не стал квасным патриотом, шовинистом.

 

Георгий Васильевич Форстен (Георг-Август, фин. Georg August Forsten) - родился седьмым и последним ребенком в своей семье 30 мая (11 июня) 1857 г. В формулярном списке 1893 года, выписанным в Николаевской гимназии, было указано, что он "из обер-офицерских детей".3,4 И, хотя полученное отцом Форстена личное дворянство позволило сыну писать впоследствии в анкетах — «из дворян», в его документах периодически будут встречаться оба происхождения. 

Г.В. Форстен, 1890-е гг, архив изобразительных материалов Национального музея Финляндии

 

Г. В. Форстен был люте­ранского вероисповедания, сохранил его на всю жизнь, что впоследствии отмечал и в лекциях по истории Рефор­мации. Детство историка прошло в дружной, но бедной семье. Отец, отставной подполковник, не имел недвижимости и после увольнения по болезни (1860) перебрался в Петер­бург, где Г.В. Форстен поступил в 6-ю С.-Петербургскую гимназию.5

Ко времени окончания гимназии Форстен успел потерять отца, и мать на не­большую пенсию (37 руб. в месяц) вывела в люди шесте­рых детей — по ночам вышивала «на магазин» (слова Форстена). Впоследствии Форстен вспоминал о детстве, прошедшем на северной окраине Петербурга — на остро­вах, в Лахте. Школьные годы (1868 - 1874) прошли в скромном по­мещении казенной гимназии, в подвале которой инспек­тор держал своих кур. Гимназист Форстен учился средне, имея отличные оценки только по немецкому и француз­скому языкам.5

Несмотря на детство и отрочество, прове­денные в России, Форстен сохранил шведский акцент. Внешне он, судя по фотографиям в зрелом возрасте и по описаниям, оставленным его почитателями, не был типич­ным северянином. Близкие ему люди, а также гимназическая ученица Форстена И. И. Любименко рисуют нам человека энергич­ного, властного, увлекающегося, впечатлительного, резкого, капризного, небрежного:5

«У него была левая недоразвившаяся рука и вся ко­лоссальная сила была в правой, но он ухитрялся, садясь боком, играть на рояле, так как любил все искусства. Это был в науке человек увлекающийся, горячий; ему случалось, найдя в учебнике неправильное толкование, вырвать страницу, нагрубить надоедавшей ему классной даме, иногда быть несправед­ливым к кому-нибудь из нас, но как-то на это не обижались и все легко ему прощали».

«На кафедре однорукий профессор с энергичным лицом, то сильно опаздывавший на лекции, то читающий два часа без перерыва. Нервно прижимая обрубком руки листки своих записок или принесенной книги, быстро, с увлечением излагает Георгий Васильевич свои люби­мые темы...»

Несмотря на «северное» по отцу происхождение, Форстен обладал «южным» темпераментом. Такое «сплетение», однако, не поме­шало Форстену сильно обрусеть. Если диплом об оконча­нии Петербургского университета выдан в 1881 году еще Геор­гию Торстенову сыну Форстену,6 то магистерский диплом, плод успешной защиты диссертации в 1885 г., выдан уже Георгию Васильевичу Форстену.7  

О студенческих годах Форстена (1877—1881) изве­стно мало. Уже на 1878/79 учебный год он был освобож­ден от платы за обучение, представив свидетельство о бедности как лицо, живущее на средства матери и не имеющее недвижимости. На следующий учебный год он выхлопотал себе стипендию.8 На историко-филологическом факультете столичного университета Форстен долгое время не выделялся. Однако на 3-м курсе среди наиболее удовлетворительных была названа его курсовая работа «Германская политика Густава-Адольфа». Тема его кан­дидатской (выпускной) работы неизвестна, но задана она была проф. В. В. Бауером. 

Университет Форстен окончил в мае 1881 г.  на отлично и со сте­пенью кандидата, после чего был оставлен при универси­тете со стипендией для подготовки «к высшим ученым степеням» по всеобщей истории. В. В. Бауер и В. Г. Васильевский - его главные учителя. Обоим учителям Форстен был обязан и связан с ними по-разному. Друзьями, коллегами и современниками он вос­принимался как прямой ученик Бауера, как один из луч­ших, даже как единственный значительный его ученик. Бауер, будучи в 1883 г. деканом факультета, направил своего любимого ученика в первую и самую длительную из его заграничных командировок с 1 августа 1884 года.9 

На 1883 год Георгий проживал в Санкт-Петербурге на Сергиевской улице, д.79, кв.28.10

Став преподавателем высшей школы, Форстен читал, подобно Бауеру, курс новой истории, но с прибавлением XIX в., причем, как и его учитель, читал «очень фактически»11, т. е. конкретно и объективно, пред­почитая фактические сведения отвлеченным рассуждениям. 

Вторым наставником Форстена был медиевист и круп­нейший русский византинист В. Г. Васильевский. После своего избрания в академики и назначе­ния редактором «Журнала министерства народного про­свещения» Васильевский был покровителем, патроном, а в бытность свою секретарем историко-филологического факультета — и прямым начальником Форстена. Отзыв Васильевского был важным фактором получения Форстеном полной (высшей) премии митрополита Макария в 1895 г.

13 января 1885 года  Г.В. Форстен защитил магистерскую диссертацию «Борьба из-за господства на Балтийском море в XV и XVI веках» (1884) и получил заграничную командировку на два года. 

Перед самой защитой наш историк женился на Валентине Александровне фон Фрикен  (1860 – 1891).12

 

Г. В. Форстен и В.А. Форстен, урожд. фон Фрикен13

 

Жена Форстена принадлежала к интеллигентской дворянской семье обрусевших немцев.14 В Николаевской гимназии учились двое родственников Валентины Александровны Андрей и Пётр Фрикены. Она была красавицей; отличалась музыкальными интересами, иг­рала на рояле, пела. Последние достоинства были осо­бенно дороги Форстену, который сам был очень музыка­лен. 25 февраля (ст.ст.) 1886 года у супругов родился их единственный сын Борис.15

 

 

Первый опыт работы в архивах. Издание источников

Решение о командировании Форстена на казенный счет за границу на два года было принято Советом профессоров университета единогласно 33 голосами.16 9 января 1884 г. историко-фи­лологический факультет свидетельствовал «о полной безупреч­ности поведения Форстена во все время его пребывания при университете»17 и с полной уверенностью ручался «за неизменную его честность и благонамеренность в буду­щем». Речь шла в первую очередь именно о политиче­ской благонадежности: то была пора глухой реакции после убийства Александра II.

Продол­жительные зарубежные научные командировки были в царской России  были неотъемлемой частью научной жизни всеобщих историков. Не дожидаясь магистерского диплома (утвержденного Советом университета уже 25 января 1885 г.), новобрач­ные Форстены вскоре после защиты выехали в Германию. Форстены побывали в Германии, Италии, Франции, Бельгии, Дании и Швеции, где Г.В. участвовал в исторических семинариях, особенно же много работал в архивах (в Берлине, Дрездене, Мюнхене, Венеции, Флоренции, Риме, Париже, Брюсселе, Копенгагене и Стокгольме). Судя по печатному отчету 1886 г., он в основном придерживался инструкции,18 «оставаясь в том или другом городе всегда положенный срок». Немалая часть времени была потрачена на занятия в университетах — слушание лекций, работу в семинарах, консультации с профессорами. Три печатных отчета Форстена об архивных занятиях позволяют определить в главных чертах, над какими фон­дами он работал. По итогам поездки Г.Форстен осуществил первую рус­скую публикацию по истории международных отношений из зарубежных архивов — "Акты и письма...". 

Готовить докторскую диссертацию Форстен стал не­медленно после защиты магистерской. В итоге двухлетней командировки основной архивный материал для новой работы был собран. Пред­стояла обработка этого материала на родине, куда Фор­стены с маленьким сыном Борисом вернулись в на­чале 1887 г. В первую очередь, однако, нужно было со­держать семью. Штатной должности в университете Форстен не получил, место приват-доцента, т. е. внештатного преподавателя, полученное им с 1 апреля 1887 г., обеспечить семью не могло.19

Летом он несколько раз ездил в Новгородскую губернию, где была летняя дача Форстенов и где он стал попечителем местной церковно-приходской школы, организовав в Петербурге даже общество в помощь этой школе.20  

В этот наиболее ответственный период жизни Форстена постигли один за другим два тяжелейших удара, которые только способны выпасть на долю человека. Летом 1887г. на втором году жизни умер ребенок Форстенов, полуторагодовалый сын Борис. «Сегодня день смерти нашего сына, — писал Форстен С. Ф. Платонову 5 июля 1890 г., — прошло уже три года, а бог, нам не даст никого взамен его жизни».21 А четыре года спустя, в 1891 году, ушла из жизни и супруга. Понятно, почему в предисло­вии к «Балтийскому вопросу...» говорится о неблаго­приятных жизненных обстоятельствах, в каких писалась работа, о больших перерывах в написании.22

Вскоре после смерти малыша, с 25 августа 1887 года Г.В. Форстен начал преподавал историю в 5-8 классах Императорской Николаевской Царскосельской гимназии, где прослужит до августа 1890 года.23 Жалованье ему было назначено 625 руб. годовых, что было весьма скромно для молодого человека, имевшего семью.24

Из всех учителей Николаевской гимназии её гимназист того времени Юлий Цедербаум, впоследствие известный революционер-меньшевик с псевдонимом Мартов, и которому не понравилась царскосельская "деляновская" гимназия, выделял учителя истории Г. В. Форстена, который, по его воспоминаниям, стремился «привить нам понимание закономерности исторических процессов и обогатил мой духовный мир новым интересом к изучению истории».25 Николаевская гимназия стала для Г.В. Форстена первым опытом гимназического преподавания, которое он в дальнейшем совмещал с преподаванием на Высших женских курсах и в университете, а также научной и общественной деятельностью. Судя по воспоминаниям некоторых его учеников, именно под влиянием Форстена у них формировался серьезный интерес к истории и западноевропейскому искусству.

В мае 1889 года его вновь направляют в загранкомандировку. На этот раз он едет всего на два месяца, в немецкие Любек и Данциг.26 В 1890 году Форстен оставляет преподавание в Николаевской гимназии "вследствие многочисленных занятий в Петербурге". 

По мере продвижения нового диссертационного труда Форстен публиковал статьи и целые главы из него, а также рецензии по балтийской тематике. 1889 — 1894 годы оказались наиболее плодотворными в жизни исто­рика как исследователя. Появление в России нового специалиста было заме­чено за рубежом. Первые же статьи Форстена о внешней политике Швеции в пору Тридцатилетней войны получили новые сочувственные отзывы в Герма­нии и русской Финляндии. Эти отклики тем примечательнее, что по­следующие сочинения Форстена, включая главное из них — «Балтийский вопрос...», уже не были отмечены зарубежными рецензентами. Замысел главного научного труда своей жизни Форстен изложил в предисловии к первому тому «Балтийского вопроса...». Молодой ученый, принимаясь за магистер­скую диссертацию, мечтал провести исследование балтий­ского вопроса от XV до XVIII в., до Ништадтского мира, либо даже до XVIII в. включительно. До­стичь первого из них ученый смог не в магистерской, а лишь в докторской диссертации. 

Главная специальность Форстена — дипломатическая история взаимных отношений Швеции, России, Ливонии, Польши, Пруссии и Дании, центром которых является Балтийское море. В этом направлении он продолжал работать и после своей докторской диссертации, время от времени совершая поездки для занятий в заграничных архивах.

 

 

Г.В. зарабатывал на жизнь преимущественно как преподаватель средней школы, пока в 1900 г. не стал ординарным профессором. Одновременно с поступлением в Николаевскую гимназию, 1 августа 1887 года он допускается к параллельному преподаванию из платы по найму истории в Реальном училище Я.Г. Гуревича.27 17 августа 1891 года Форстен подает прошение о зачислении его штатным преподавателем истории этой гимназии.28 Но с первого захода сделать это не удалось — Попечитель Учебного округа отказал, сославшись, на занятость Форестена преподаванием в  университете.29 Но Гуревич подает через год повторное прошение, где помимо преподавания истории, указано еще преподавание немецкого языка30 и на этот раз прошение было удовлетворено — Форстена зачислили в штат 23 июня 1892 года. Здесь, судя по воспоминаниям ученика Форстена — артиста П. П. Гайдебурова, первый поль­зовался огромной популярностью среди гимназистов.31

В 1890-1900-е гг. в Санкт-Петербурге существовали дружеские сообщества ученых, историков и филологов. Традиции еженедельных субботних встреч дома у Форстена поддерживались его учениками долгие годы. С 1891 года он преподает на Высших женских курсах; в 1893 году получил кафедру в Историко-филологическом институте.

Прошение о сокращении уроков в гимназии Гуревича в связи с назначением его экстраординарным профессором Историко-филологического института Форстен написал 19 августа 1894 года. Он попросил оставить ему только 6 уроков.32Не можем не отметить тот факт, что одновременно с Форстеном в гимназии Гуревича преподавал преподаватель древних языков Николаевской Гимназии Александр Николаевич Щукарев. Они одновременно были перемещены в преподаватели по найму с 4 сентября 1894 года.33

Затем главным местом гимназического преподавания Форстена стала надолго одна из лучших в России женская частная. с правами казенной, гимназия кн. Оболенской.34 Об увлеченности Форстена гимназической работой, о гимназии Оболенской как его детище немало можно прочесть в переписке Преснякова с родными. Кстати, Форстен много лет имел квартиры по соседству с гимназией Оболенской (как ее старым, так и новым зданием). В 1896 г. Форстен стал из инспектора классов председателем педагогического совета этой гимназии, по существу — директором (начальницей гимназии стала к этому времени дочь Оболенской — кн. М. А. Мещерская).

В 1896 году он начинает преподавать и в Николаевской академии генерального штаба.

В МНП он явно был на хорошем счету, по крайней мере при Делянове, от которого получил благодарность за работу в комиссии по пересмотру программы мужских гимназий (1889— 1890). Это, однако, не мешало Форстену сурово критиковать па страницах «Журнала МНП» устаревший и пестривший ошибками учебник по истории нового времени Д. И. Иловайского и восторженно приветствовать прогрессивный учебник всеобщей истории П. Г. Виноградова. И главное, у себя в гимназии Форстен боролся с казенщиной, старался сделать дисциплину более сознательной — упразднил классные журналы. До него упор в гимназии делали на математику и естественные науки, историю России и географию преподавали плохо. При Форстене преподавание, в первую очередь истории и литературы, было расширено и улучшено. Вполне естественно, что в состав учителей новый председатель педагогического совета привлекал своих молодых университетских друзей. Университетский приват-доцент — обычная фигура в преподавательском составе форстеновской гимназии. Форстен охотно давал заработок в своей гимназии (или находил его в соседней) молодым историкам, философам и филологам из круга своих друзей и строго наблюдал за их педагогическим трудом.35 Историю психологии вел там в 1897 г. известный специалист Нечаев, русскую историю — знаток исторической географии С.М. Середонин, сменивший его в 1890 году на посту преподавателя истории в Николаевской гимназии.

В 90-х годах Форстен стал одним из виднейших столичных преподавателей всеобщей истории. В письме студента-старшекурсника Преснякова к матери от 11 ноября 1892 г. находим самую раннюю из неофициальных характеристик Форстена, в первую очередь как педагога:«Очень симпатичный и приветливый, очень дельный и знающий… Любопытная натура — упорный, трудолюбивый швед, без особенной широты ума (за что его не любят на женских курсах, где он читает общий курс), но не сухой, а прекрасный педагог, один из лучших учителей в Петербурге. Он отличается редким умением увлекать учеников — не знаю чем, кажется, любовью к делу, к которому относится всей душою. Он говорит, что преподавание — единственное, что ему удалось в жизни». Постепенно складывается так называемый кружок "форстенят", который, со временем, развился в собственную школу историка Форстена.

В 1894 году ученик Форстена в Николаевской гимназии — В.А. Головань, при содействии Васильевского, был оставлен при университете для приготовления к профессорскому званию и в этом году Форстен защитил в Петербургском университете двухтомную докторскую диссертацию: «Балтийский вопрос в XVI и XVII столетиях». Это — продолжение его магистерской диссертации, основанное на архивных источниках (собранных в Любеке и Данциге в 1889 году и частью напечатанных в особом Сборнике). В.А. Головань был близким другом, спутником Форстена в его зарубежных поездках, особенно последних. В 1890-е гг. учителя и ученика связывала еще и совместная работа — редактирование периода над русской книгой Л. Гейгера (L Geiger) посвященной истории немецкого гуманизма. Очевидно, что для гимназиста Голованя встреча с этим педагогом сыграла определяющую роль в выборе пути.36 

Учеником Форстрена стал и преподаватель, инспектор и даже, непродолжительное время, директор  Николаевской гимназии Ричард Геппенер, опубликовавший в 1906 году статью об отношениях Тевтонского ордена с римской курией. Были среди них и другие историки, ставшие гимназическими преподавателями, не связанные с Николаевской гимназией. Позднее, помимо студентов, складывается и круг близких Форстену взрослых историков, среди них, в том числе и И.И. Лаппо, который не застал его в Николаевской гимназии, но сблизился с ним в университете.37 Впоследствии члены кружка и воспитанники Форстена участвовали в издании "Русской энциклопедии", в реорганизации архивного дела и спасении архивных фондов после 1917 года, в становлении советской трудовой школы, в научно-литературной жизни Петрограда-Ленинграда.

Деловой основой прочности форстеновского кружка при жизни его главы по-прежнему, наряду с общими интересами на факультете, оставалась гимназия Оболенской, и потому важно понимать важность деятельности Форстена в области среднего образования, его усилий по обновлению классической, толстовской-деляновской гимназии 80-х годов. Участие в гимназическом преподавании, в организации учебно-воспитательного процесса, подготовке программ и пособий для гимназий не было исключительной особенностью одного Форстена: на том же поприще подвизались многие передовые профессора-историки его времени.38

С 1898 году Форстен — статский советник по выслуге лет.

В 1900 г. он стал ординарным профессором Историко-филологичес­кого института — высшего учебного заведения в прямом подчинении МНП, продолжал читать лекции в Николаевской Академии Гене­рального штаба. 

Русско-японская война и начавшаяся революция, казалось, не повлияли на образ жизни Форстена. Зимой 1904 — 1905 гг, летом 1905 г., зимой 1905—1906, весной и летом 1906 г. он находился за границей. Но когда революция размежевала профессорско-преподавательский состав, подобно значительной части профессуры, он «томительно ожидал перемены обстановки, рассчитывая, что в недалеком будущем страсти улягутся, наступит умиротворение и вернутся благоприятные условия для спокойной преподавательской деятельности».

По возвращении из рождественских каникул зимой 1904 — 1905 гг. он был вынужден принять участие в бурных заседаниях Совета про­фессоров в январе-феврале. Принадлежность Форстена к лояльной части профессуры, его неприятие революционной стихии засвидетельствованы дневником не кого-нибудь, а Великого князя Константина Константиновича (поэта К. Р.). Последний был основателем и попечителем Женского пединститута, где директором, лично близким к попечителю, был Платонов, а профессором — Форстен, Радуясь нормальным занятиям в своем институте зимой 1905—1906 г. («в этом отношении мы — единственное в России высшее учебное заведение»), автор дневника приводил слова «профессора Форстена» об этих занятиях как об «академическом интермеццо».

Сам профессор больше тяготился нарушением академического порядка и привычной обстановки. Новый массовый приток студентов в университет с осени 1906 г., с большим числом вольнослушателей, с преобладанием революционных социал-демократических настроений, не сулил легких и успешных занятий. 

Последняя болезнь Форстена и уход его из гимназии совпали с порой очередной общероссийской реакции: 30 сентября 1908 г. Форстен подписал последнюю исходящую бумагу. Молодые преподаватели ожидали пагубных перемен. Министерство и попечитель столичного учебного округа добивались «национальной», т. е. националистической, и «беспартийной», т. е. аполитичной, школы. Первая из этих установок определенно шла вразрез с «западнической» гуманистической настроенностью Форстена и подобранных им преподавателей. Усилился, далее, контроль за политической позицией учителей, за национальной принадлежностью учеников, в частности за удельным весом «финляндских уроженцев». В начале 1909-1910 учебного года, выступая на заседании совета гимназии, преемник Форстена, бывший директор Департамента МНП — М. А. Андреянов, первым местом службы которого была Николаевская гимназия, выразив всякие «уважения» Форстену, «но с гораздо большим панегириком княгине» заявил, что оставляет за собой право пересмотреть постановку дела (в духе выполнения циркуляра министерства). Понятно, что столько лет прослуживший чиновником в МНП Андреянов был, мягко говоря, консервативнее во взглядах, чем Форстен.

Таким образом, Форстен внес свою лепту в усовершенствование русской средней школы на рубеже XIX—XX вв. Он безусловно принадлежал к числу передовых гимназических деятелей, способствуя, между прочим, и повышению квалификации его младших коллег — будущих видных русских историков, а лекции Форстена способствовали воспитанию прогрессивных гимназических учителей. 

Имел награды:39

  1. 1896 - Бронзовая медаль в память царствования Александра III
  2. 1894 — Орден Св. Станислава 3-ей ст.
  3. 1896 — Орден Св. Анны 3-ей ст.
  4. 1901 — Орден Св. Станислава 2-ой ст.
  5. 1904 — Орден Св. Анны 2-ой ст.
  6. 1906 — Орден Св. Владимира 4-ой ст.

 

Форстен закончил свой служебный путь в чине действительного статского советника.

Перенесенные им личные и общественные потрясения и ежедневный напряженный интеллектуальный труд, совмещаемый с интенсивной преподавательской деятельностью привели к тому, что рассудок ученого начал угасать. На протяжении 1900-х годов учащались жалобы Форстена на головные боли и бессонницу. Поздней осенью 1908 г. Форстен навсегда оставил службу и отправился в очередной заграничный отпуск, на этот раз «для лече­ния продолжительной болезни». Весной 1909 г. он полу­чил новый длительный отпуск для тех же целей.

Переезжая из страны в страну вместе с друзьями, Форстен медленно отступал перед надвигающимся помешательством. Из не­мецкого санатория под Готой профессор был доставлен морем через Штеттин в Гельсингфорс, где жила его сестра. В ноябре 1909 г. он снова в Петербурге. По мере выхода Форстена из строя усилилась его близость к фин­ляндским родственникам. 7 декабря 1909 года Герадской суд назначил опекуном над лишившемся разума профессором его родного брата полковника Густава Форстена.40 В марте 1910 г. сестра снова увезла его в Гельсингфорс, в санаторий, оттуда — в связи с резким ухудшением — в финскую деревню Руокониеме, в име­ние брата (приход Йоройс, Санкт-Михельской губернии), где Форстен умер 21 июля (3 августа) и погребен на местном лютеранском кладбище.41

Судьба литературного архива Форстена неизвестна: следы двух багажных мест теряются после их вывоза В. А. Голованем из Женского пединститута на квартиру Адрианова в сентябре 1910 г. Одна из стипендий попечительского совета Петербургского учебного округа в гимназии Оболенской была названа именем Форстена.42

В 1979 году в издательстве "Наука" вышла книга мэтра отечественной скандинавистики доктора исторических наук, профессора Александра Сергеевича Кана "Историк Г.В. Форстен и наука его времени". Помимо подробной биографии ученого, в приложениях к книге представлены подробные перечни исторических архивных документов, связанных с его жизнью и профессиональной деятельностью, список главных трудов историка и литературы о нем.43

 

 

Мы хотели бы закончить наш рассказ о выдающемся историке Г.В. Форстене словами А.С. Кана из его книги:

"Создатель первых русских фундаментальных исследований по истории международных отношений XV— XVII вв. и вместе с тем по внешнеполитической истории северной Германии, Дании и Швеции, превзошедший всех своих коллег-соотечественников широтой зарубежных архивных поисков, пионер в отечественном исследовании ряда этапов скандинавской и германской политики в отношении Москвы XVI—XVII вв., крупнейший в России своего времени знаток германской и скандинавской истории названных столетий, а также историографии на немецком и скандинавских языках, Форстен по праву может быть причислен к первой дюжине российских специалистов по всеобщей истории — своих современников. 
Он был поистине одним из лучших, ведущих профессоров всеобщей истории в предреволюционной России. Лекции его по новой истории Западной Европы (с конца XV и почти до конца XIX в.) многократно литографировались. Их прослушали многие сотни студентов нескольких высших учебных заведений — общих, женских, военных.
Глубоко трагична личная судьба Форстена, но она и героична по-своему. Долг педагога, воспитателя, ученого он успешно выполнял — вопреки тягчайшим ударам, способным поразить человека, — потере семьи, прогрессирующей болезни, конец которой был ему ясен.
Примечателен Форстен, наконец, и как пример плодотворного участия финляндца (финского шведа) в научной жизни России. Русский педагог и ученый, Форстен всю жизнь сохранял связь со своей северной родиной и горячо переживал её тревоги."

 

Бровкина Т.Ю., зав.Музеем Николаевской гимназии

 

Источники и комментарии:

  1. Настоящая статья содержит материалы научной биографии А.C. Кана. "Историк Г.В. Форстен и наука его времени". М.: Наука, 1979.-170 с. Далее указаны источники, как использованные в книге А.Каном, так и собранные специалистами МНГ для фонда музея в архивах СПб
  2. ЦГИА СПб. Ф.53. Оп.1 Д.2285. 1893. Об определении Георгия Форстена экстраординарным профессором ПИФИ. ЛЛ.18-19 Формулярный список отца
  3. ОБЕР-ОФИЦЕРСКИЕ ДЕТИ — социальная группа лично свободного населения Российской империи 18 — 1-й пол. 19 вв., дети офицеров, рожденные до получения их отцами чинов, дающих потомственное дворянство
  4. ЦГИА СПб. Ф.171. Оп.2. Д.4068. 1891-1894. Гимназия и реальное училище Я.Гуревича. ЛД Г. Форстена. ЛЛ.18020) 
  5. Кан А.С. С.5-23
  6. Д.4068. Л.38. Диплом №7600 от 31 октября 1881 года
  7. ЦГИА СПб. Ф.14. Оп.1. Д.8402. Личное дело студента СПбИУ. Л.13 Диплом №1352 от 7 октября 1893 года, Л.18 Представление факультета от 28 января 1885 года
  8. Д.8402. Л.1. Прошение
  9. там же. ЛЛ.3-4. Рекомендательное письмо Бауера на Историко-филологический факультет; Д.4068. Л.21 ФС
  10. Д.8402 Л.2. Прошение о защите диссертации
  11. См. воспоминания В. Г. Дружинина о лекциях Бауера — РГАЛИ, ф. 167, on. 1, ед. хр. 7, л. 54 об.—55.
  12. Д.8402. Л.25. Вид на жительство, 1886
  13. Кан А.С.
  14. Об этом роде подробно рассказывается в генеалогическом исследовании В.Н. Рыхлякова "Род фон Фрикенов в России". М.: Лебедушка, 2012 г.
  15. Д.8402. Л.29 об
  16. там же. Л.6
  17. там же. Л.11
  18. там же. Л.21 
  19. Д.4068. Л.21 ФС
  20. Д.8402. ЛЛ.40-45. Он съездит туда же через 2 года, летом 1889 года
  21. В ФС 1892-1893 гг у Г.В. обозначено наличие сына Бориса, хотя он отмечен вдовцом
  22. Как пишет А.С. Кан, была информация, что болезнь супруги стало следствием того, что Г.В. дал ей или не то лекарство, или не ту дозу.
  23. Краткий исторический очерк Императорской Царскосельской гимназии за XXV лет (1870 – 1895).-СПб.,1895. С.35
  24. Д.4068. ЛЛ. 19-21 ФС
  25. Записки социал-демократа / Ю.О. Мартов. — М.: РОССПЭН, 2004. — 543 с. С.24-25
  26. Д.8402. Л.47. Представление на загранкоммандировку 
  27. Д.4068 ЛЛ.19-23 
  28. Д.4068. Л.1
  29. там же. ЛЛ.7-9
  30. там же. Л.11 
  31. там же. ЛЛ.7-9
  32. там же. Л.11 
  33. Кан А.С.С.91
  34. Д.4068. Л.29 
  35. там же. Л.30
  36. Кузьмичева А.Б. (Гос.Эрмитаж). В. А. Головань — главный библиотекарь Государственного Эрмитажа / Сборник докладов XI Царскосельской научной конференции "Хранители". 28–30 ноября 2005 года.
  37. Кан А.С. С.92
  38. там же. С.85
  39. Д.2285. Л.59
  40. там же. Л.68
  41. Кан А.С.С.130
  42. там же. С.132
  43. там же. С.135-141

 

опубликовано 02/2014, отредактировано 07/2019

Рейтинг: +1 Голосов: 1 2193 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!