Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Георгиевский Александр Иванович (1830-1911)

дворянин, писатель, педагог, историк, один из главных гос.деятелей по введению системы среднего образования в России, тайный советник, сенатор, отец директора Николаевской гимназии Л.А. Георгиевского, близкий знакомый Ф.И. Тютчева, похоронен на Казанском кладбище.

Семейный альбом Георгиевских

 

Александр Иванович Георгиевский родился 31 июля 1830 года в Москве, в семье врача. Из дворян Московской губернии.

В 1839 — 1845 годах воспитывался в Московском дворянском институте. 

В 1845-1850 годах изучал курс на историко-филологическом факультете в Московском университете.

В 1851 — 1854 годах преподавал историю в Московском сиротском доме, а затем в Александровском кадетском корпусе.

 

 А.И. Георгиевский 1880-е гг, из архива семьи его потомков (Москва) ©

 

Затем, в течение 8 лет, с 1854 по 1862 годы читал лекции по всеобщей истории и статистике в Ришельевском лицее в Одессе в звании адьюнкта,14 одновременно с 1858 редактировал газету «Одесский вестник». Газета тотчас выдвинула на очередь еврейский вопрос. Известный писатель Осип Рабинович поместил нашумевшую статью "О Иоськах и Мошках". Когда же в 1860 г. стал выходить "Рассвет" О. Рабиновича, Георгиевский принял в нём ближайшее участие — он поместил здесь ряд статей и, кроме того, подготовил к печати большую часть остального материала. В это же время Георгиевский напечатал в "Русском слове" за 1860 г., очерк о положении еврейского вопроса на Западе. Позднее, он вернется к этому вопросу в своей деятельности на гос. службе.

В 1862 году А.И. Георгиевский прикомандирован к Ученому комитету Министерства народного просвещения3 для составления нового университетского устава.

Еще студентом познакомился и сблизился с М. Н. Катковым и впоследствии — в 1863 -1866 гг. стал его помощником по изданию «Московских ведомостей», где заведовал отделом внешней политики. 

В 1865 году А.И. Георгиевский защитил магистерскую диссертацию по всеобщей истории, а затем был избран доцентом по кафедре всеобщей истории Московского университета. 

В 1866 — 1881 годах состоял редактором "Журнала Министерства Народного Просвещения", которому вернул характер ученого издания

Неоднократно командировался за границу для изучения систем реального и классического образования. Современники называли Георгиевский «отцом русского классицизма». По свидетельству кн. С.М. Волконского, «гимназия в то время осуществляла идеал… "классической системы". Это было стройно, но сухо, а главное, совсем не классично. Главная пружина механизма, Александр Иванович Георгиевский, с самодовольством глядел на часы и говорил: "В данную минуту в пятом классе всех гимназий Российской Империи проходятся латинские неправильные глаголы". И это называлось "классическое воспитание"».

С 1871 года Лев Александрович избирается членом Совета министра народного просвещения, а через два года, с 1873 по 1898 году становится Председателем Учёного комитета. По его инициативе и непосредственном участие в Лейпциге, в Германии, был основан Русский филологический институт.

 

Создание и деятельность Русского института классической филологии при Лейпцигском университете (1873-1890)4:

 

Предыстория Русской филологической семинарии в Лейпциге непо­средственно связана с политикой министра народного просвещения графа Д.А. Толстого в области гимназического и реального образования, ближай­шими сотрудниками которого были П.М. Леонтьев, М.Н. Катков, А.И. Геор­гиевский и Н.А. Любимов. «Классицизм» был стержнем этой образователь­ной политики.

Русская филологическая семинария при Лейпциг­ском университете была основана по Высочайшему повелению 14 августа 1873 г. Инициатором создания и руководителем с российской стороны и стал А.И. Георгиевский.

Русский филологический институт при Лейпцигском универси­тете возник в результате реформы российской системы об­разования 1860-1870-х гг., когда появилось два чётко разграниченных типа средних учебных заведений: классические гимназии и реальные училища. После окончания классических гимназий был открыт путь для поступления в университет, назначение реальных училищ было «давать юношеству общее образование, приспособленное к практи­ческим потребностям». Так был закреплён приоритет классических гимна­зий, в которых древние языки (древнегреческий и латынь) неизменно занимали ведущее место.

При этом сразу же обнаружилась острая нехватка преподавате­лей этих дисциплин, так как российские университеты не выпускали доста­точного числа таких специалистов. В этих условиях было принято нестан­дартное решение временно организовать обучение древним языкам при каком-либо признанном европейском университете.

Так в 1873 г. была со­здана Русская филологическая семинария при Лейпцигском университете.

В 1884 г. семинария была переименована Русский филологический институт.

Все вопросы поступления и организации учебного процесса подробно регламентировались двумя основными документами: «Положением о Лейпцигском институте»5 и «Правилами о приёме»6. Непременным условием для всех студентов была принадлежность к христианскому вероисповеданию. Студентов набирали по всероссийскому конкурсу. Для этого Мини­стерство народного просвещения рассылало циркуляры и условия приёма во все учебные округа Российской империи. В округах отбирали наиболее достойных кандидатов, их бумаги отправлялись в Петербург, где в Учёном комитете Министерства и решалась судьба будущих студентов.

Институт просуществовал до 1890 г., за это время в него поступило 113 студентов, окончил — 91, и среди них будущие известные специалисты по классической филологии. Окончившие курс института получали учительские дипломы и определялись учителями древних языков в гимназиях. 

С самого существования Лейпцигской семинарии её учебная деятель­ность подвергалась острой и небезосновательной критике. В первую очередь критиковался набор учебных дисциплин, преподававшихся в институте, его сравнивали с программой русских университетов, сравнение было явно ен в пользу первого: " Итак, программа классического обра­зования будущих воспитателей русского юношества сводится к переводам с древне-классических языков на немецкий и с немецкого на греческий и ла­тинский».

Споры о целесообразности существования Русского филологического института в Лейпциге, то вспыхивая, то затихая, продолжалась на протяже­нии всего периода его учебной деятельности. А.И. Георгиевскому и мини­стру народного просвещения И.Д. Делянову приходилось неоднократно отстаивать свои позиции, писать пространные отчёты, обоснования и слу­жебные записки.

Несмотря на сравнительную краткость существования Лейпцигского института, его существование подготовило для русского среднего образования значительное число профессиональных педагогов-филологов. Из 65 лиц, окончивших в нём за это время курс учения, значительное большинство принадлежало к числу лучших преподавателей древних языков в классических гимназиях.

Лейпцигский институт закончил сын самого Александра Ивановича Георгиевского - Лев Александрович Георгиевский.

 

Л.А. Георгиевский, фото архива потомков Георгиевских (Москва) ©

 

В последствии его назначат директором Императорской Николаевской Царскосельской гимназии — он сменит на этом посту скоропостижно скончавшегося первого директора гимназии Ивана Ивановича Пискарева. Вместе со Львом курс лейпцигского института закончил и другой преподаватель Николаевской гимназии — Манштейн Сергей Андреевич. Видимо, это обстоятельство и послужило тому, что Л.А. Георгиевский пригласил его на работу в Николаевскую гимназию.

 

Сам же Александр Иванович Георгиевский в течение долгих лет был деятельнейшим сотрудником министров гр. Д.А.Толстого и гр. И.Д.Делянова, принимал активное участие в разработке и осуществлении уставов и положений о гимназиях (1871), о реальных училищах (1872), о начальных народных училищах (1874), университетской реформы 1884 и др.

Георгиевский был главным учредителем Общества классической филологии и педагогики в Санкт-Петербурге.

По его инициативе возникли учительский институт по древним языкам для славянских стипендиатов в Петербурге (1869 — 1883), упоминавшийся выше Русский институт классической филологии при Лейпцигском университете (1873 — 88), институт для приготовления профессоров по римскому праву при Берлинском университете (1886 — 96).

В 1883 году Александр III учредил Высшую комиссию для пересмотра действующих о евреях в Империи законов. Вскоре ее возглавил бывший министр юстиции, член Государственного совета граф К.И. Пален, который руководил комиссией до ее закрытия в 1888 году. По имени председателя комиссию называли Паленской. Состоя членом Высшей комиссии (1883-88), в качестве представителя Министерства народного просвещения, А.И. Георгиевский поддерживал мнение большинства, склонявшегося в пользу евреев.

Министр просвещения И.Д. Делянов заявил во всеподданнейшем отчете за 1886 год, что если ранее считалось, что евреи стремятся получать образование без корыстных целей, то теперь они поступают в вузы, большей частью, не для приобретения научных знаний, а для уклонения от воинской повинности и получения права повсеместного жительства8.

Паленская комиссия начала обсуждение упомянутого вопроса с заслушивания доклада Георгиевского ”О мерах относительно образования евреев после 1886 года”. Он критиковал высказывания попечителей учебных округов, в том числе Лавровского, обвинявших евреев во вредном влиянии на учеников-христиан. Георгиевский полагал, что распущенность учащихся объясняется порядками самой школы и недостатками учебного персонала, а не влиянием евреев. Он был против установления процентных норм для евреев, но говорил о необходимости сделать право на образование евреев социально-сословной привилегией, то есть не допускать в учебные заведения детей евреев из низших сословий.

Председатель комиссии Пален и восемь ее членов присоединились к мнению Георгиевского и предложили принимать в гимназии и реальные училища детей только состоятельных евреев, начиная с купцов 2-й гильдии. Остальные пять членов комиссии выступили за введение ограничительных норм – 10% для черты оседлости и 5% вне ее9. Комитет министров высказался за то, чтобы ограничительные постановления о приеме евреев в учебные заведения не опубликовывались, ибо это ”могло бы быть неправильно истолковано, и что цель правительства – оградить учебные заведения от наплыва лиц иудейского вероисповедания – может быть достигнута <…> путем частных распоряжений министра согласно потребностям отдельных местностей или отдельных учебных заведений”10.

Книга А.И. Георгиевского "О мерах, предпринимаемых правительством для предотвращения беспорядков в учебных заведениях", изданная в 1890 году с грифом "конфеденциально", попала, однако, в руки либералов и была в 1902 и 1906 годах переиздана с язвительным комменатриям П.Б. Струве. В числе рекомендаций Георгиевского —  определение непокорных студентов в солдаты и устройство при университетах карцеров (рекомендации приняты к исполнению).11

В 1898 г. Александр Иванович Георгиевский был назначен сенатором (по другим данным — в мае 1901 года), присутствовал в 1-м общем собрании первых двух департаментов и Департамента герольдии Сената.

Из высших российских орденов имел ордена:

  1. Св. Станислава 1-й степени (1905),
  2. Св. Анны 1-й степени (1909),
  3. Св. Владимира 2-й степени. (1914).

 

Александр Иванович был женат на Марии Александровне Денисьевой (1831 - 1916) — сводной сестре Елены Александровны Денисьевой (1820-1864), возлюбленной Ф.И.Тютчева:

фото из архива потомков семьи Георгиевских (Москва) ©

В семье Александра Ивановича и Марии Александровны Георгиевских было шесть детей1:

  1. Владимир (1859 — 1909) — действительный статский советник, имел четверых детей;
  2. Лев (1860 — после 1927) — директор Императорской Николаевской царскосельской гимназии, предшественник И.Ф. Анненского, умер бездетным;
  3. Михаил (30.10.1863 — ?) — классик-филолог, преподавал в Варшаве. У него была одна дочь, которая выехала из блокадного Ленинграда в Дмитров, похоже, линия прекратилась;15
  4. София (СПб — в эмиграции), окончила Смольный институт, замужем за Анниковым Александром, имела трех детей;
  5. Надежда (1866, СПб — 1956, Москва), окончила Смольный институт,  замужем за Николаем Борисовичем Делоне (1856, Ораниенбаум — 1932, Ленинград); 
  6. Борис (1869 — 1944, Казань), главный детский инфекционист в г. Ленинграде, умер в эвакуации в Казани. Его внучка — Нина Платоновна Панаева (1917, Петроград — 1990-е, СПб), была переводчиком в Интуристе, похоронена в Павловске.

 

В начале 1900 годов Александр Иванович Георгиевский приступил к работе над воспоминаниямии о своей жизни, но кончить их не успел, доведя лишь до 1867 г12

Скончался Александр Иванович Георгиевский в Санкт-Петербурге на 81-м году жизни 15 апреля 1911 года, похоронен на Казанском кладбище Царского Села.

 

После смерти отца Лев Александрович Георгиевский предпринял публикацию записок отца в журнале «Русская старина» за 1915 и 1916 гг. Но публикацию завершить не удалось, в частности, остались в рукописи страницы, посвященные знакомству с Ф. И. Тютчевым. Оно состоялось в 1862 г. в Петербурге и поддерживалось, по-видимому, до самой смерти поэта. Отношения быстро стали близкими и почти родственными, учитывая то обстоятельство, что супруга А.И. была сводной сестрой Е. А. Денисьевой — «последней любви» Тютчева.12

 

Георгиевские принадлежали к числу тех очень немногих людей, которые признавали эту неофициальную семью, хотя и не сразу:

"Против него я был сильно предубежден, когда еще в Одессе впервые услыхал от Мари грустную историю Лели, и нет сомнения, что главным виновником зла был он, и он представлялся мне, если не ловеласом, то по крайней мере бессердечным маркизом времен Людовика XV, и я дивился только одному, что он так долго остается верен Леле. Впрочем, я, как и все, высоко ценил его стихотворения, и еще в Москве, вскоре после окончания курса в университете, мне попалась в одной из первых книжек «Revue des Deux Mondes» за 1850 г.статья «La Papauté et la Question romaine», которая приписывалась бывшему русскому дипломату. Статья эта заинтересовала меня, и я внимательно ее прочел и сделал из нее выписки, и потом узнал, что этот бывший русский дипломат был не кто иной, как наш поэт Тютчев. На эту статью его я указывал и на своих лекциях студентам, так как в ней выражен русский и славянофильский взгляд на главнейшие явления средневековой и вообще всей западной истории в отличие от истории европейского Востока и ближайшим образом России. Во всяком случае мне было в высшей степени интересно лично познакомиться с Тютчевым, и вот знакомство это состоялось."12

При жизни Денисьевой они бывали в ее доме, и, в свою очередь, дом Георгиевских был всегда открыт для нее и для Тютчева. После смерти Денисьевой Георгиевские были едва ли не единственными людьми, которые полностью разделяли горе Тютчева.

Там, где Георгиевский рассказывает об этой «незаконной» семье - его записки уникальны: немногие были вхожи в нее, никто не оставил о ней воспоминаний. Георгиевский пытается передать всю сложность отношений этих двух людей, анализирует их характеры, рисует психологические портреты Тютчева и Денисьевой. Это были последние годы их связи, продолжавшейся четырнадцать лет. В 1864 г. Елены Александровны не стало.

Высоко оценивая ум и поэтический гений Тютчева, Георгиевский не скрывает своего, впрочем, очень сдержанного, осуждения роли Тютчева в жизни Елены Александровны. Стихотворения Тютчева донесли до нас поэзию его любви к Денисьевой, записки Георгиевского - её прозу, ее повседневность, в которой Тютчев действительно бывал и эгоистичен и безжалостен, а Елена Александровна — несдержанна и бестактна. Словом, записки воссоздают тот самый «быт, где было столько любви и столько горя». 

Однако повествованием о «последней любви» Тютчева отнюдь не ограничивается содержание заключительной, неопубликованной части записок Георгиевского.

Проработав почти четыре года, с небольшим перерывом, сотрудником редакции «Московских ведомостей», естественно, что воспоминаниям, связанным с этой стороной его деятельности, Георгиевский уделяет главное место в своих записках. Он подробно излагает основные события в истории газеты за годы своего сотрудничества, касаясь в этой связи различных сторон русской общественно-политической жизни. И в этой части воспоминаний Георгиевского также видную роль играет фигура Тютчева. Его отношение к «Московским ведомостям» и к личности их редактора, его собственная роль в конфликтах Каткова с Валуевым, его суждения о важнейших проблемах внутренней и внешней политики России — все это находит место в воспоминаниях и выразительно рисует общественный темперамент Тютчева.

В 1866 г. Георгиевский переехал из Москвы в Петербург, и Тютчев становится посетителем «вторников» в его доме. К сожалению, именно на описании этих вечеров воспоминания обрываются. Манера письма Георгиевского отличается обстоятельностью, стремлением иллюстрировать повествование документами, письмами, различного рода официальными справками. При несомненном интересе, который имеют записки Георгиевского в целом, их основная ценность — воспоминания о Тютчеве, вот почему, хотя и неопубликованная, эта часть его записок быстро вошла в литературоведческие работы.

Автограф воспоминаний Георгиевского, до недавнего времени находившийся в семье его внука — Б. Н. Делоне, ныне утерян. Сохранилась машинописная копия, сделанная с автографа по заказу К. В. Пигарева (Мураново, Н-34 Т). Копия носит следы многочисленных сокращений. По свидетельству Пигарева, при копировании были опущены места, связанные с обстоятельствами семейной жизни Георгиевского и другие чисто личные факты его биографии.

Человек консервативных, даже реакционных убеждений, Георгиевский по-своему был принципиален и старался сохранять объективность, что благотворно сказалось на его воспоминаниях, лишенных запальчивости и дающих читателю большое число фактов, как правило, хорошо проверенных.12

«Он был моим товарищем по университету...— писал сенатор Е.М.Феоктистов.— Товарищи не слишком любили его, и вовсе не потому, чтобы обнаруживались в нем какие-нибудь дурные свойства; напротив, он был и честен, и трудолюбив, и умен, но ум его был чересчур тяжеловесный, а по натуре своей он уже с молодых лет представлял собой тип порядочного педанта; неприятно было в нем также крайнее самомнение, непоколебимая уверенность, что только он один способен овладеть каким угодно делом основательно, хотя эта мнимая основательность состояла в том, что иногда без малейшей нужды и с упоением погружался он в море ненужных мелочей и подробностей… приступая к какому-либо вопросу, начинал чуть ли не с грехопадения прародителей, не хотел пожертвовать самыми ничтожными деталями, и все это монотонным, гнусливым голосом… Нельзя, однако, отрицать, что при всех своих недостатках это был неутомимый и добросовестный работник, горячо преданный делу и честно служивший ему… К чести Георгиевского относится, что он отстаивал свои мнения с замечательною твердостью, отстранял всякие соображения о том, может это повредить ему или нет; он знал себе цену и держал себя независимо… Георгиевский оставался неизменно верен своим убеждениям. Он видел, с каким недоброжелательством относились к нему, не мог не опасаться за свою судьбу, потому что существовал только службой, и все-таки ни на минуту не покривил душой. Такие люди у нас редки».13

 

Его труды2:

  1. "Галлы в эпоху К. Юлия Цезаря" (Москва, 1865; диссертация на степень магистра всеобщей истории);
  2. "О реальном образовании в Пруссии, Саксонии, Австрии, Баварии и Швейцарии" (в "Журнале Министерства Народного Просвещения", 1871, № 12);
  3. "О государственных экзаменах в Германии и Австрии" (там же, 1878);
  4. "Предположенная реформа нашей средней школы" (Санкт-Петербург, 1901);
  5. "К истории Ученого комитета министерства народного просвещения" ("Журнал Министерства Народного Просвещения", 1900 — 1902 годы);
  6. "Признание гражданской неправоспособности по причине безумия, сумасшествия, глухонемоты и немоты" (в "Журнале Министерства Юстиции", 1903, книга 1),
  7. "Краткий очерк правительственных мер и предначертаний против студенческих беспорядков" (в извлечениях, Санкт-Петербург, 1906). — См. статьи Э.Л. Радлова   в "Журнале Министерства Народного Просвещения", 1911, книга 6, и Ф. Л. в "Гермесе", 1911, том VIII.
  8. «Мои воспоминания и размышления» печатались в журнале «Русская старина» в 1915—1916 годах. 


 

Подготовлено специалистами Музея Николаевской гимназии.

 

Источники и примечания:

  1. Сведения потомков А.И. Георгиевского (Москва), любезно переданных Музею Николаевской гимназии
  2. Русский биографический словарь
  3. Доклад члена Комиссии тайного советника А.И. Георгиевского по вопросу о мерах относительно образования евреев
  4. Согласно «Учреждению Министерства народного просвещения» (1863 г.) в ведении Учёного комитета находилось рассмотрение учебных программ, оценка содержания учебников, проекты уставов учёных обществ, предложения об организации учёных экспедиций и различных научных предприятий, отчеты лиц, имевших особые поручения по МНП. Особый отдел при комитете ведал рассмотрением книг, рекомендующихся для народного чтения и для употребления в начальных училищах.
  5. Алмазова Н.С, Максимова А.Б. «Русская филологическая семинария» в Лейпциге в интеллектуальном пространстве России и Германии (1873-1890) // Межкультурный диалог в историческом контексте: Материалы научной конференции. М., 2003. С. 99.
  6. РГИА. Ф. 733. Оп. 234. Д. 1. Л. 24-28. «Положение о Лейпцигском институте: Утверждено г. министром народ­ного просвещения 15 апреля 1884 г.» СПб., 1884. 9 с.
  7. РГИА. Ф. 733. Оп. 234.1874-1884. Д. 1. Л. 39-40 «Правила о приёме в Русскую филологическую семинарию при Лейпцигском университете». СПб., 1882. 3 с. .
  8. Полное собрание законов Российской империи. Собрание 3-е. (ПС3-3). Т.5. № 3054; Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. Т.10.СПб.,1894. № 198. Стб. 330-332; Извлечение из всеподданнейшего отчета министра народного просвещения за 1886 г. СПб.,1891.С.31.
  9. Обзор постановлений Высшей комиссии для пересмотра действующих о евреях в империи законов. Приложение. СПб.,1888. С.XLIX-LII. 
  10. Зайончковский П.А. Российское самодержавие в конце XIX столетия. М.,1970.С.133; Совет Министров Российской империи 19050-1906 гг. Документы и материалы. Л.,1990.С.196.
  11. В. Шубинский. "Зодчий. Жизнь Николая Гумилёва"
  12. Воспоминания А.И. Георгиевского, ИРЛИ
  13. Е. М. Феоктистов. За кулисами политики и литературы. 1848—1896. Л., 1929, с. 174—175.
  14. ЦГИА СПб. Ф.14. оп.3. Д. 19399. Л. 2 Метрическая выпись о рождении сына Льва Георгиевского
  15. РГИФ. Ф.733. Оп.235. Д.1881-1886. Д.29
Рейтинг: 0 Голосов: 0 2503 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!