Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Головань Владимир Александрович (1870 - 1942)

выпускник Императорской Николаевской Царскосельской гимназии 1888 года, историк-медиевист, искусствовед, преподаватель, фалерист, главный библиотекарь Эрмитажа (1919-1931 гг), скрипач.

Фотоальбом семьи Головань

 

Владимир Александрович Головань родился 8 июня 1870 года в Красном Селе Петербургской губернии, где проходил службу его отец Александр Захарович Головань. Владимир был старшим из пяти сыновей А.З.Голованя.1

С 1878 года семья Голованей проживала в Царском Селе, с 1880 года -  в до сих пор сохранившемся собственном доме семьи на Стессельской улице.2

Здесь, в Царском Селе, Владимир Александрович получил первоначальное образование. Как и остальные его братья, он учился в Императорской Николаевской Царскосельской гимназии, в которой проучился все 8 лет, не оставаясь на второй год ни в одном классе. 3

В аттестате зрелости, выданном выпускнику Николаевской гимназии В. А Голованю в 1888 г… удостоверялось, что "поведение его было вообще отличное, прилежание хорошее и любознательность, направленная преимущественно к изучению истории».1

Успехи гимназиста в изучении большинства предметов были удовлетворительными, по Закону Божию и немецкому — хорошими, и только его знание истории было отмечено оценкой «5». Среди преподавателей, скрепивших своими подлисями в 1888 г. этот документ, был учитель истории Георгий Васильевич Форстен. Судя по воспоминаниям некоторых его учеников, именно под влияннем Форстена у них формировался серьезный интерес к истории и западноевропейскому искусству. Очевидно, что и для гимназиста Голованя встреча с этим педагогом сыграла определяющую роль в выборе пути.

В год окончании гимназии В.А. Головань стал студентом на историко-филологическом факультете С.-Петербургского университета, где, помимо неизменных в течение пяти семестров лекций Форстена по новой истории, посещал практические занятия и лекции С. Ф. Платонова, Н.И. Кареева, В.Г. Васильевского, Ф.Ф. Зелинского и других преподавателей. За время обучения в университете В.А. Головань прослушал курсы греческого и латинского языков, литературы, истории древностей, философии, всеобщей истории, русской истории, истории славянских народов, истории церкви, теории и истории искусств.

В последствии Головань вспоминал, что уже тогда его внимание «направлялось в сторону изучения вопросов истории иэобразительного искусства». Однако первые его работы были посвящены изучению западно-европейского позднего Средневековья. Исследование Голованя "Происхождение Нормандского королевства в Южной Италии. 1. Обзор и критика источников» получило высокую оценку. Планировалось издать его в журнале Министерства народного просвещения., под редакцией профессора В.Г. Васильевского.

В 1894 году Головань, окончив университет, при содействии Васильевского, был оставлен при университете для приготовления к профессорскому званию. В 1890-1900-е гг. в Санкт-Петербурге существовали дружеские сообщества ученых, историков и филологов. Традиции еженедельных субботних встреч дома у Форстена поддерживались его учениками долгие годы, вплоть до того трагического времени, когда разум и силы покинули Георгия Васильевича. В. А. Головань был близким другом, спутником Форстена в его зарубежных поездках, особенно последних. В 1890-е гг. учителя и ученика связывала еще и совместная работа — редактирование периода над русской книгой Л. Гейгера (L Geiger), посвященной истории немецкого гуманизма.

В 1890-1910-х гг. Головань предпринял ряд заграничных поездок в Италию, Германию, Австрию, Францию. Владимир Александрович довольно свободно говорил на итальянском языке, мог объясниться на французском н немецком, знал английский и испанский языки.

Целью его поездки 1902 г. была разработка вопросов генезиса Ренессанса и исследование памятников Неаполя, Флоренции, Венеции и Рима «на месте и в оригиналах». Тогда же, по поручению академика А.С. Лаппо-Данилевского, Головань изучал в Архиве Ватикана эдикты, относившиеся к процедуре вывоза из Италии произведений искусства. Пребывание в Риме Головань использовал для продолжения учебы. Параллельно с работами в Архиве и Библиотеке Ватикана он изучал, в частности, вопросы археологии римской области и средневековой иконографии, посещал лекции профессором Вентури, Хермани, Томасетти в Римском университете.

В 1902 году он преподавал в СПб гимназии Гуревича.8

Спустя годы Головань писал, что именно «двухлетнее пребывание в Италии 1903-1905 гг. вызвало его решение в конце концов покинуть изучение всеобщей истории и окончательно отдаться разработке вопросов истории и теории изобразительных искусств».1

В марте 1906 года в Царском Селе состоялось избрание выборщиков в Думу по городскому съезду Царскосельского уезда, то есть от четырех городов — Гатчины, Царского Села, Колпино и Павловска. Кадетская партия выставила четырех кандидатов — всех их хорошо знала губернская интеллигенция. Среди них — домовладелец Владимир Александрович Головань, историк и преподаватель.4

28 августа 1906 года Владимир Головань подает прошение на имя г. Начальника СПб и ЦС гимназий Ведомства Императрицы Марии о зачислении его на службу в Мариинскую женскую гимназию, прошение было удовлетворено и ему назначили 6 уроков истории.10

8 октября 1906 года Владимир Александрович крестил в Рождественской (гимназической) церкви Николаевской гимназии сына своей сестры ЛизыАлексея Александровича Голованя. 

Обширные знания В.А. Голованя в области истории итальянского искусства были востребованы в 1907 и 1912 гг. в учебных экскурсиях для слушательниц Высших женских курсов. Инициатор и руководитель этих экскурсий выдающийся историк И.М. Гревс, описывая поездку 1907 г., высоко оценивал помощь встретивших группу в Италии М.А. Полиевктова и В.А. Голованя Особо он отмечал их  приверженность идеям искусствоведов новой французской школы о влиянии северных — германских, французских и нидерландских источников на итальянское искусство эпохи Возрождения. В воспоминаниях современников сохранились записи об участии Голованя и в поездке 1912 г. В частности, ценные сведения и личных и профессиональных качествах Владимира Александровича содержат заметки об экскурсии 1912 г., хранящиеся в фонде И.М. Гревса в ПФА РАН.

Об «эстетических идеях» и «методических приемах» своего коллеги Иван Михайлович отзывался так: «На первый план он выдвигал интерес формально-стилевого момента (светотени и краски, линии, композиции и т. д.) Содержание картин и сюжеты отодвигались как элемент второстепенный, момент „клейкости" и религиозности преднамеренно затирался». Система «стилевого», «формального» подхода к памятникам искусства была им противопоставлена привычному, историко-художественному».

Недостатком Голованя Гревс считал «некоторую чрезмерность словесных характеристик и известный импрессионизма». Гревс видел «эмоциональный субъективизм» в выступлениях Голованя, считавшего, что сущностью эстетического восприятия является чувство (насаждение) И.М. Гревс с уважеиием вспоминал, как Владимир Александрович «тщательно подготавливался глубокий вечером при помощи книг, которых он взял с собою целую библиотечку. Это вызывало в нас благодарность и сочувствие, в некоторых даже восторг. Его известность как «хорошего знатока и талантливого преподавателя», была одной из причин, по которой Голованя пригласили для этой работы.

На протяжении 1890-1920-х гг. В А Головань преподавал в средних и высших учебных заведениях Петербурга- Петрограда. Это были гимназии Гуревича, Мая, Мариинская гимназия в Царском Селе и др. В гимназии княгини Оболенской (затем 41, 11, 16 советская школа. Басков пер… 8) Головань работал с перерывами с 1895 по 1920 гг.

С 1906 no 1918 г он читал курсы по истории искусства и быта на Императорских драматичесхих курсах при Петербургском театральном училище. Для студентов он проводил занятия в залах Эрмитажа, «показывая с объяснениями на каждый раз одну, две комнаты». Высокую оценку получил курс лекций в Эрмитаже, прочитанный им слушательницам Высших женских курсов.

В целях углубленного изучения кинжных миниатюр в 1909-1911 гг. Головань ездил в Париж для занятий в рукописном отделении Национальной библиотеки.

В справочниках «Весь Петербург» за 1910-е гг. указывалось: В. А. Головань — «Драм курсы при театр. уч.».

К началу 1913 г. от Попечителя С.-Петербургского Учебного Округа было получено разрешение на открытие «Курсов в помещении Института Истории Искусств», как они долго продолжали официально именоваться. Осенним семестром того же года было положено основание правильной академической жизни Института; в число его преподавателей вступили новые силы, среди них Владимир Александрович Головань. Однако курс «Введение в изучение рукописей позднего средневсковья», который должен был читать В.А. Головань, не состоялся по болезни лектора».

С 1913 по 1919 гг. он читал в Институте курсы «Введение в изучение рукописей позднего Средневековья», «Итальянская пластика XII-XIV веков», «Итальянская пластика накануне Возрождения». Годы работы связывали Голованя с Институтом истории искусств, где в 1914-1927 гг. он занимал штатную должность члена факультета истории изобразительного искусства, был профессором по кафедре средневекового искусства и как «особо подготовленное лицо из профессорского состава института» заведовал его фотографической лабораторией.

В следующем 1914/15 учебном году «по обстоятельствам военного времени» в институте было прочитано всего два курса: самим В.П. Зубовым — «Рембрандт и его время» и В. А Голованием — «Введение в изучение французской миниатюрной живописи позднего средневековья» — новый для России кypc по истории рукописной миниатюры ХIII-XIV вв.

Курс «Введение в изучение искусства», прочитанный им в 1915-1916 гг., — стал первым еще в Петрограде опытом широко-общественного ознакомления с теоретическими вопросами изобразительного искусства». Головань читал в институте лекции и проводил практические работы и семинары на кафедре теории изобразительного искусства. Свою цель в области теоретических вопросов искусства он определял как обоснование новой дисциплины — «обшей теории искусства».

«Специальным обьектом изучения» В.А. Головань избрал «тогда еще почти не исследованную отрасль западноевропейского искусства… рукописную миниатюру XIII-XV веков», при этом он ставил задачу «обращения к первоисточнику художественных формул, т.е. готике и, следовательно, искусству Франции».

В 1914 г. Головань приступил к систематическому обследованию фонда западноевропейских иллюминированных рукописей Публичной библиотеки в Петербурге. И уже за лето 1914 г. им были описаны и в значительном количестве сфотографированы миниатюры рукописей XIII века по каталогу. С началом Первой мировой воины его поездки в Париж прекратились В автобиографии Головань с горечью писал об этом: «Продолжение этой работы, мыслимое в силу недостаточности научного аппарата у нас только в постоянном контакте с Парижем, стало невозможным благодаря войне и всем последующим событиям. Это равнялось краху моей научно-теоретической жизни. И впереди у меня осталась только учёно-преподавательская деятельность».

В июле 1917 г., при Временном правительстве, Владимир Александрович поступил на работу в Эрмитаж. Головань занял должность ассистента при Оглеленнн драгоценностей с откомандированием в Отделение Средних веков и эпохи Возрождения, но спустя два года главным делом стала эрмитажная библиотека.

С 1917 по 1930 гг  В.А. Головань, служа в Эрмитаже, играл заметную роль в жизни музея, принимал участие в реэвакуация эрмитажных ценностей из Москвы в 1920 г.,  был членом Совета Эрмитажа. Но главным его делом стало руководство библиотекой Эрмитажа в 1920-е гг. Его имя встречается в публикациях, затрагивающем темы, связанные с историей собраний эрмитажной библиотеки, где упоминаются заслуги «первого заведующего, искусствоведа, профессора».

К 1917 г. в фондах библиотеки насчитывалось около 80 000 книг. Историческая библиотека Эрмитажа содержала 18 856 томов, ею заведовал филолог, нумизмат и один из первых историков эрмитажной библиотеки С А Гамалов-Чураев (1857-1923). В библиотеке Отделения классических древностей было около 8000 книг, в Отделении гравюр — 6500, в Отделении Средних веков и Возрождения — 5000, в Монетном отделении — 3500 книг. На пополнение этих библиотек выделялись средства, принимались меры к их упорядочению.

Весной 1918 г. (20 мая — 9 июня) Институтом истории искусств были организованы для преподавателей и преподавательниц средних и высших начальных учебных заведений трехнедельные каникулярные курсы с целью подготовления преподавателей к разбору памятников искусства в классе и к художественно-историческим экскурсиям с учениками. В. А. Головань вёл курс: «Введение в изучение искусства» (курс практической эстетики, 12 лекций).

В июне 1918 г. на заседании Совета Эрмитажа был поднят вопрос о необходимости привлечения ассистента па библиотечной части в Отделение картин, но очевидно было, что и библиотеки других отделений необходимо было приводить в порядок, что «не представлялось возможным сделать наличными силами». На том же заседании, по предложению директора Эрммитажа, графа Д.И.Толстого (1860-1941), было принято постановление о «желательности образования нейтральной библиотеки, в которую должны были войти сочинения общего характера и большая часть периодических изданий с тем, чтобы в отделениях оставались книги, признававшиеся необходимыми для повседневной работы».

В ноябре 1918 г. штатное расписание уже предполагало наличие в Эрмитаже библиотекаря и его помощника. Директор музея С.Н. Тройницкий (1882-1948), ставя вопрос о выборе ученого секретаря и библиотекаря, замечал, что «лица эти должны были обладать нужным стажем». В декабре 1918 г. С.Н. Тройницкий предложил на должность библиотекаря кандидатуру В. А. Голованя.

Владимир Александровнч Головань принял руководство библиотекой уже зрепым человеком со сложившейся репутацией искусствоведа и педагога. Всем опытом своей предыдущей работы Влади мир Александрович был подготовлен к решению тех задач, которые возникали на его новом месте службы. Головань владел исторической и искусствоведческой методологией, вёл исследовательскую работу в Библиотеке и Архиве Ватикана, изучал манускрипты в парижской Национальной библиотеке и в Публичной библиотеке, знал семь языков, включая латынь и греческий, и мог быть экспертом в вопросах, касающихся русской и иностранной литературы на мировой художественной культуре.

2 января 1919 г. Совет Эрмитажа избрал В. А. Голованя библиотекарем. В 1919 г. Совет Эрмитажа постановил предоставить Центральной библиотеке помещение бывшей Галереи драгоценностей и фарфора. В 1924 г. она была переведена в Южный павильон Малого Эрмитажа. Библиотека заняла четыре этажа, обшей площадью более 1000 квадратных метров.

На заседании Совета Эрмитажа 26 февраля 1919 г. В.А. Головань, уже как руководитель библиотеки, представил ряд разработанных им мер к упорядочению библиотечного фонда и составлению инвентарного и систематического каталога. Он считал необходимым переписать весь не занесенный в инвентари отделений и разбросанный по разным местам материал, книги и фотографии; продублировать библиотечные карточки. Новый библиотекарь предложил прекратить на месяц выдачу книг на дом и потребовать возвращения книг тем, кто уезжал в отпуск. Для учета фондов было необходимо определить в библиотекари Картинной галереи, Отделении гравюр и рисунков, Средних веков и эпохи Возрождения, древностей, глиптики и в историческую библиотеку по одному научному сотруднику специально для библиотечных работ, кроме того, одного сотрудника для учета фотографий. Совет Эрмитажа согласился с планами Голованя и предложил ввести в штатное расписание на 1920 г. такие должности, как заведывающий обьединенной библиотекой-1, библиотекарь-1, помощники библиотекаря-4».

В 1921 — 1935 гг. Головань был профессором университета по кафедре истории и теории изобразительного искусства.5

С 1922 г., в связи с вступлением в действие нового Устава Института, научно-исследовательская деятельность Разряда получила дальнейшее свое развитие и приняла более систематический характер,  Владимир Александрович начал работу над своей работой «Теория искусства и отграничение ее от истории искусства»...

С 1924 г. Головань жил на набережной 9 января (Дворцовая, 32) в доме, заселенном зрмитажниками. В справке об имущественном положении времени его выхода на пенсию Головань указывал, что вместе с матерью он занимал «квартиру из 1/2 большой и одной полутемной комнаты, владел необходимом квартирной обстановкой и небольшой научного характера библиотекой».

В дальнейшем штаты библиотеки Эрмитажа были увеличены. В 1927 г… отвечая на вопросы анкеты, предназначенной для составления «Справочника научных библиотек Ленинграда», Головань определял численность своих сотртудников так: 1917-0, 1927-9 человек постоянных сотрудников, 2-технических. Сам главный библиотекарь являлся руководителем работы всех отделений, ведал пополнением библиотеки как приобретением книг путем выписки из-за границы для всего музея, так и отбором книжных фондов различных собраний, производил обмен изданиями с учреждениями и отдельными лицами в пределах СССР к за границей, составлял сметы, производственные планы и отчеты».

Известны бытовые трудности 1920-х гг., да работа библиотеки проходила в крайне неблагоприятнмх условиях. Например, зимой 1920 г. температура в рабочих помешениях библиотекарей доходила до 7 градусов.

К настоящему времени опубликованы многие документы, в том числе те, в которых изложена история конфликта в коллективе музея (между С.Н. Тройцнцким и Г.Ю. Вальтером и их сторонниками), возникшего иа заседании, созванном для обсужлеинх тезисов затребованного властями у дирекции доклада «Опыт и предположений в области выявлении классовой сущности искусства в работе Эрмитажа» в 1929 г. В секретной докладной записке в Гпавнауку НКП от 20. 06. 1929 г. заместитель директора музея Н.И. Забрежнев описал, как на том самом заседании, посвященном «выявлению классовой сущности», выступил В.А. Головань, развивавший мысль, что марксизм — отнюдь не научная теории и что сами марксисты „признают героев", считая героем Карла Маркса, „сочинившего марксизм"».

Головань в трудные времена служил искусству и науке, сохраняя культурное наследие предшествующих поколений в 1920-е гт. в библиотеку Эрмитажа поступали крупные книжные коллекции. Сдавая в 1931 г. в связи с выходом на пенсию дела, Головань указывал на книжные фонды, поступившие при нем в библиотеку. Это были книги из частных собраний Рудановского, Лемана,  Аргутинското-Долгорукова, Кене, Фаберже, герцога Ольденбургского, книга из Музейного фонда из Строгановского дворца, а также библиотек Зимнего дворца Александра II, .Александра III, Николая II, Марии Федоровны, Александры Федоровны и князя Лобанова-Ростовского. Особое место в этом ряду занимали около 18 000 томов библиотеки великого князя Владимира Александровича. Обязанности отбора книг, нужных Эрмитажу, лежал и на главном библиотекаре, в течение всего времени его работы на этом посту, с1919 до 1931 г.

Помимо перераспределения книг по отделам Эрмитажа, происходили передачи материалов и в другие учреждения — библиотеки, архивы, музеи и пр.  Во времена распродаж конца 1920 -начала 1930-х гт. не избежала потерь и библиотека. Сегодня, вспоминая, как сотрудники Эрмитажа стремились делать всё возможное для спасения его сокровищ, отметим, что в их числе был и В. А. Головань, — на документах, зафиксировавших попытки отстоять книжные редкости, можно встретить его подпись.

Время ставило перед В. А. Голованем и его коллегами задачи не только спасения памятников, но и популяризации книжного фонда эрмитажной библиотеки.

В 1928 г. г библиотеке Эрмигажа был открыт читальный зал. Для читального зала из фондов библиотеки отобрали около 2000 книг, преимущественно, справочного характера и предоставили в пользование читателям каталоги, алфавитные авторские указатели. Читальный зал был рассчитан на 35 мест.  Устройство читального зала, как и размещение книг в других комнатах библиотеки, требовало урегулирования множества технических вопросов. Этой стороне дела В.А. Голоялиь и его сотрудники также уделяли большое внимание.

В конце 1920- начале 1930-х гг. сотрудники библиотеки, помимо деятельности, связанной с обслуживанием книжных фондов, готовились к составлению библиографического описания первопечатных книги книг XVI-XVIII вв., не вошедших в существовавшие тогда каталоги, занимались просветительской и выставочной работой.

Библиотека являлась структурным подразделением Эрмитажа, В Архиве ГЭ хранится документ, отражающий заинтересованиость музея в библиотеке, положения и перспектив в начале 1930-х гг. 

В связи с изменением структуры Эрмитажа в начале 1930-х гг., формированием отдела Запада и Восток, а возникла необходимость в изменении и структуры эрмитажной библиотеки. Библиотечное совещание в марте 1931 г. предложило главному библиотекарю подготовить 1. Проект структуры библиотек с мотивацией рациональности централизованно-функционального устройства ее и 2. Проект плана его осушествления. На следующем заседании эти предложения главного библиотекаря были приняты и утверждены.

Работа В.А.Голованя на посту главного библиотекаря получила положительную оценку. В ходатайстве об академической пенсии от имени дирекции говорилось «3а время работы В. А. Голованя библиотека была переведена в новое помещение, где произошло ее обустройство и пополнение совершенно новыми фондами, в числе которых одна библиотека б. Музея Штитлица составляет 30 000 томов, в обшем же библиотека выросла с 80 000 до 170 000 томов.»

Исполнение этой работы потребовало огромной работы, которая была выполнена под руководством В.А. Голованя.

В июле 1931 г. В.А. Галовань сдал дела библиотеки. Но и после ухода он не порывал связей с Эрмитажем, передавал в библиотеку свои книги.

Из документов не совсем ясно, что стало причиной, по которой Владимир Александрович сдал дела в эрмитажной библиотеке. Но в самом начале 1930-х гг Владимир Александрович был уволен и с исторического факультета университета, где преподавал, а его ученик вспоминал позднее:

"На первом курсе теорию искусств читал Владимир Александрович Головань — умный и знающий преподаватель, но, на беду свою, открытый противник материалистической философии. Так что его лекции очень часто состояли в опровержении материалистических концепций с идеалистических — или, скорее, «аполитичных» — позиций. В конце 20-х годов, если не ошибаюсь, Владимира Александровича арестовали. Но еще до этого ему пришлось оставить курсы. Его сменил Богаевский.

Нельзя сбрасывать со счетов того факта, что его родной брат Сергей Головань, герой Порт-Артура и белый офицер, эмигрировал. А 1930-е гг, как мы знаем, было временем тотальных репрессий.

Но, как бы то ни было, сам В. А Головань сожалел о "крахе" своей научно-теоретической жизни и «крайне неудачливо сложившейся» научно-литературной деятельности. Но имя его осталось в истории отечественной культуры. В. А. Головань заложил теоретические основы новой научной дисциплины и искал свой путь в науке; он отдал немало сил воспитанию нескольких поколений отечественных искусствоведов. Владимир Александрович Головань внес весомый вклад в создание Научной библиотеки Государственного Эрмитажа, руководя ею на этапе её становления в 1919-1931 гг. Во многом благодаря сформированным тогда фондам, принципиальным и методическим установкам, библиотека Эрмитажа сегодня стала такой, какой мы её ценим -универсальной искусствоведческой библиотекой.

В. А. Голованю предстоит разделить судьбу сотен тысяч ленинградцев. Он скончался в середине ноября 1942 года. Его сослуживец, хранитель Эрмитажа Владислав Глинка оставил воспоминания о последних днях и смерти Владимира Александровича6:

"… Потом умер Владимир Александрович Головань, кроткий и обходительный старик, фалерист-искусствовед, библиофил, скрипач. Он тоже работал в библиотеке Эрмитажа. Царскосел, ученик Иннокентия Анненского7, он много бывал за границей и в своем Царском Селе собрал большую библиотеку, которую потом передал Эрмитажу...

За сутки до смерти Владимир Александрович попросил меня сходить в его квартиру в эрмитажном доме и принести ему скрипку, лежавшую на рояле. Шла середина ноября, и стояли уже холода. Несмотря на подробные наставления, я с большим трудом открыл двери квартиры. Мелькнули корешки книг в стенных шкафах, пустая ваза для фруктов, подстаканник...

Как иллюстрация к какой-то книге о Петрограде, за окном замедленно катилась Нева. Скрипку я нашел сразу. Дерево ее футляра холодило руки… На утро Владимир Александрович был мертв. Подушка его лежала на футляре со скрипкой. Говорили, что он вечером трогал струны рукой."

 

Бровкина Т.Ю., зав.Музеем Николаевской гимназии. Документы ЦГИА публикуются впервые

 

Источники и примечания:

  1. А. Б. Кузьмичева (Государственный Эрмитаж). В. А. Головань — главный библиотекарь Государственного Эрмитажа / Сборник докладов XI Царскосельской научной конференции "Хранители". 28–30 ноября 2005 года.
  2. Семенова Г.В. Царское Село: знакомое и незнакомое. .-М.ЦентрПолиграф, 2009.- 638, (2) с.
  3. Сведения об Императорской Николаевской гимназии. 1887-1888 уч. год. СПб.: Тип. Балашева, 1888.- 88 с., 1 л. ил. С.50
  4. Сергей Глезеров: Предместья Санкт-Петербурга. Быт и нравы начала ХХ века. Серия: Санкт-Петербургу — 300 лет. М.: Центрполиграф, 2009 г.  576 с. (Офсет)
  5. Зубов В. П. Страдные годы России: Воспоминания о революции (1917-1925) / сост., подгот. текста, вступ. ст. и коммент. Т. Д. Исмагуловой — М.: Индрик, 2004. — 320 с.: ил.
  6. Долинина К. "Хранить, хоронить, хранить". Журнал "Коммерсантъ Weekend" №7 от 28.02.2014, стр. 26
  7. Здесь В. Глинка ошибся: И.Ф. Анненский преподавал в Николаевской гимназии с 1896 года, а В.А. закончил её в 1888 году.
  8. ЦГИА СПб. Ф.19, Оп. 127, Д.3333. Л.23. Запись о венчании его сестры Елизаветы
  9. там же. Л.77. Запись о крещении
  10. ЦГИА СПб. Ф.15. Оп.2. Д.284. Прошение Голованя
Рейтинг: +1 Голосов: 1 2119 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!