Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Клейненберг Игорь Эрихович (1904-1993)

царскосёл, сын преподавателя немецкого языка дочерей Николая II, гимназист Императорской Николаевской Царскосельской гимназии, историк, медиевист, специалист по старонемецкому языку, полиглот, репрессирован

Фотоальбом Клейненбергов

 

Игорь Эрихович Клейненберг родился в 1904 году в семье профессора немецкой филологии Эриха Карловича Клейненберга (1878-1939) и дочери казачьего офицера Фелицате Карповне урожд. Негодновой (1879-1953)1

Его отец в 1910-е гг работал учителем немецкого языка в семье последнего российского императора Николая II — преподавал немецкий язык великим княжнам, дочерям Николая II.

И.Э. Клейненберг, 1955

В 1914 году Игоря Эриховича отдают учиться в 1 классс Императорской Николаевской Царскосельской гимназии. Он проучится в гимназии совсем недолго, чуть более двух лет, но его цепкая память оставит нам интересные воспоминания мальчика-гимназиста о жизни первоклашек в Николаевской гимназии.

Любопытный факт — в Николаевской гимназии в это же время, когда в ней учился Игорь Эрихович, преподавал Меркулов Александр Александрович, знакомый отца его будущей супруги Натальи Александровны. Александр Александрович женится на Софье Булах и три рода Клейненбергов-Булахов-Меркуловых породнятся. Вот так порой причудливо переплетаются судьбы людей.

Затем Клейненберги переезжают в Санкт-Петербург и Игорь Клейненберг с 1918 по 1922 год учился в знаменитой гимназии Петришуле.

После окончания школы поступил на исторический факультет Петроградского университета, но проучившись там только один год, выразив несогласие с марксистско-ленинской трактовкой истории, перешел на факультет иностранных языков Педагогического института им. Герцена. На выпускном курсе института отказался сдавать экзамен по марксизму-ленинизму, и ушел работать на обувную фабрику. Через год он успешно сдал экзамен и получил диплом преподавателя немецкого языка.

В конце 1920-х гг И.Э. Клейненберг работал в Ленинградском Государственном университете старшим преподавателем немецкого языка на историческом и филологическом факультетах,  много времени уделял истории, участвовал в создании ленинградской школы советской истории, пользовался уважением и авторитетом коллег-историков. Через некоторое время стал старшим преподавателем немецкого языка на историческом и филологическом факультетах ЛГУ.

К июлю 1941 года, работая в университете, И.Э. Клейненберг приобрел авторитет как историк и переводчик древних рукописей. Участвовал в создании ленинградской исторической школы, пользовался уважением в научных кругах и консультировал аспирантов-историков. За это время им было опубликовано множество научных работ и переводов.

Супруга Игоря Эриховича - Наталия Александровна, урожденная Булах (1906 — 1973), родилась в Санкт-Петербурге. 

Отец супруги — дипломат Булах Александр Юрьевич, (1880 — 1919), учился в престижном морском кадетском училище в Санкт-Петербурге. Ему было 18 лет, когда родители наняли новую гувернантку для младших детей. Это была Мария Келер — красивая, статная, совсем молоденькая девушка. Она приехала с братом Карлом из Германии из города Кемнитца. Александр влюбился в юную гувернантку своих сестер. Родители были в шоке от этого мезальянса. Но Александр добился разрешения на брак. 

Дети супругов Клейненбергов:

  1. Рената (р.1927), 
  2. Магдалина (1931-2007), 
  3. Гаральд (1933 – 2004),
  4. Ярослав (р. 1940).

 

Семья Клейненберг, 1932. Слева направо: Мелитта Эриховна, Маргарита Эриховна, Фелицата Карповна (с внучкой), Ганс Эрихович, Наталья Булах (жена Игоря Эриховича), Игорь Эрихович

 

Наталия Александровна унаследовала характер своей матери и была необычайно целеустремленной и волевой. 

В 1940 г., имея троих детей и ожидая четвертого, Наталия Александровна поступила в очную аспирантуру. Чтобы содержать семью, Игорь Эрихович  и Наталья Александровна подрабатывали в нескольких местах.

Летом 1941 года Наталия Александровна  Семье удалось эвакуироваться из Ленинграда в город Оренбург до того, как город был блокирован немецкими войсками. Она уехала в эвакуацию с четырьмя своими детьми и малолетней племянницей мужа и сумела, несмотря на голод и болезни, сохранить живыми всех детей. 

В 19421954 Игорь Эрихович был сослан как этнический немец в Сибирь, на лесоповал, потом работал рабочим в совхозе, а после -  в сельской школе учителем немецкого языка.

Когда Игорь Эрихович был сослан в Сибирь, его мать, Фелицата Карповна, приложила огромные усилия, доказывая, что сын репрессирован из-за национальности своего отца-немца, тогда как она, его мать, русская. В семье сохранился удивительный документ, характеризующий эпоху, — черновик письма Сталину: 

          «Гр. Ф. К. Клейненберг, эвакуированной в апреле 1942 г. из Ленинграда и проживающей в настоящее время в Житомире заявление. 
          Дорогой, и любимый, и чтимый всем народом, величайший гений человечества Иосиф Виссарионович! 
          К Вам я обращаюсь и прошу успокоить мою старость…» 

          

Интересно то, что просьбы возымели действие, и Игорю Эриховичу выписали новый паспорт, где стояла национальность – русский. Его ссылка закончилась после смерти Сталина, в 1954 году, и он воссоединился со своей семьёй, переехавшей после войны в Ярославль.

Наталья Александровна переехала в Ярославль в 1945 году. Пока супруг был в ссылке, она жила и воспитывала детей одна. Работала в Ярославском пединституте, защитила докторскую диссертацию, создала в институте кафедру немецкого языка. До сих пор в Ярославле проводятся международные конференции ее памяти. Многие ее ученики стали видными учеными, защитили докторские диссертации

В том же 1954 году И.Э. Клейненберг был принят в Ярославский политехнический институт на должность преподавателя немецкого языка, где он и продолжил свою научную деятельность. За время работы в институте им было опубликовал более 40 статей в академических изданиях. Он стал одним из немногих специалистов-историков, владеющих древне-верхненемецким языком, на котором написано множество документов, относящихся к торговым отношениям между Великим Новгородом и Ганзейским союзом в XI – XII веках. К нему до глубокой старости приезжали на консультацию аспиранты Академии наук СССР. О его научной деятельности была опубликована статья Н.А. Казаковой и А.Л. Хорошкевич «История Новгорода в трудах И.Э. Клейненберга». 

В 1966 году им впервые был осуществлен перевод в стихах «Старшей ливонской рифмованной хроники». Книга была выпущена в 1966 году с комментариями Игоря Павловича Шаскольского:

«Старшая ливонская рифмованная хроника" — уникальная рукопись, принадлежащая к литературному жанру, распространенному в Западной Европе в XII-XIV веков. Она была создана в среде правопреемника Ордена меченосцев — Ливонского ландмейстерства Тевтонского ордена. Рукопись была написана на средненижненемецком языке с примесью средневерхненемецкого.» 

Игорь Эрихович был полиглотом – он читал на более чем 20 языках. Он много времени уделял истории семьи. Благодаря его стараниям собран значительный семейный архив и сохранены редкие фотографии и письма. 

Наталья Александровна скончала в 1973 году, Игорь Эрихович пережил супругу на целых двадцать лет и умер 20 марта 1993 года.

Реабилитирован И.Э. Клейненберг 22 мая 2001 г.5

 

Основные труды И.Э. Клейненберга:

  1. "Унификация вощаного веса в новгородско-ливонской торговле XV веке";
  2. "Борьба Новгорода за Нарову в XV веке",— «Исторические науки», 1960, № 2;
  3. "Из истории русского торгового двора в Таллине в XV—XVI веках", (на эстонском языке, резюме на русском и немецком языках), Известия Академии наук Эстонской ССР, 1962, № 3;
  4. "Ледовое побоище. 1242 год", И.Э. Клейненберг, И.П. Шаскольский, М., Л., 1966;
  5. "Упоминание в ливонском документе 1426 года Васильевского острова";
  6. "К вопросу о существовании в Новгороде Великом X—XII веках берегового права";
  7. "О названии новгородского пригорода Ямы в западных источниках XV века";
  8. "Серебро вместо соли. Элементы раннего меркантилизма во внешнеторговой политике Русского государства конца XV — начала XVI века";
  9. "Объединение прасолов в Великом Новгороде XIV—XV веках", статья в издании "XXIII Герценовские чтения", изд. "Исторические науки», вып. 1, Л., 1970;
  10. "Цены, вес и прибыль в посреднической торговле товарами русского экспорта в XIV — начале XV веках. Экономические связи Прибалтики с Россией", Рига, 1968;
  11. «Веревка как мера длины сукна в Новгороде XV веке. Оформление договора купли-продажи и мены в ганзейской торговле Новгорода и Пскова" — Вспомогат. истор. дисциплины, III. Л., 1970;
  12. "Основные принципы выбора новоиспеченных индивидуальных имен и адаптации иноязычных в России X—XIX вв.";
  13. "Дедрик Бернский в Новгородской I летописи";
  14. "Заемный процент в Великом Новгороде первой четверти XV века";
  15. "Письменные источники о Ледовом побоище" Бегунов Ю.К., Клейненберг И.Э, Шаскольский И.П.;
  16. "Частные войны" отдельных новгородских купцов с Ганзой и Ливонией в XV веке", Новгородский исторический сборник. — 1989. № 3;
  17. "Молдавско-немецкая летопись 1457 — 1499 годов", Пер. И. Э. Клейненберга. // Славяно-молдавские летописи XV — XVI вв. М., 1976;
  18. "Военно-морские действия новгородцев при отражении орденской агрессии 1443–1448 гг." // История СССР, 1958. № 4;
  19. "Кораблекрушение в русском морском праве XV—XVI вв." — Сб. «Международные связи России до XVII в.» М., 1961;
  20. "Мероприятия Российского государства по укреплению Нарвской границы в конце XV веке" // Военно-исторический журнал, 1960. № 6;
  21. "Договор Новгорода с Готским берегом и немецкими городами 1262–1263 гг." // Вспомогательные исторические дисциплины. Л., 1976. Вып. 7.

 

Бровкина Т.Ю., зав.Музеем Николаевской гимназии. Воспоминания Клейненбергов публикуются впервые

 

Источники:

  1. Архив семьи Булах-Меркуловых
  2. Деко Ален. «Воспоминания Пьера Жильяра — воспитателя царевича Алексея»
  3. Архив Петришуле;
  4. Архив РАН (СПб филиал) Фонд 222, опись 005, дело 29
  5. ИЦ УВД Саратовской обл.
  6. Архив семьи Сметанниковых-Поллак

 

Воспоминания, присланные с сопроводительным письмом, по почте, дочери выпускника Николаевской гимназии Бориса Поллака Жанне Борисовне от Метлитты Эриховны Клейненберг. Воспоминания напечатаны на машинке, с небольшими дополнениями, сделанными вручную Ж.Б. Дочь Ж.Б. передала копию воспоминаний Музею Николаевской гимназии, за что мы ей очень признательны.

 

Глубокоуважаемая Жанна Борисовна!

Это пишет Ваша недавняя знакомая Мелитта Эриховна.

Сообщаю Вам, что действительно мой брат Игорь,1904 года рожде­ния, учился вместе с Вашим отцом Борисом Поллаком в Царскосельской гимназии. Знал он и младшего брата Сергея. Остались у меня письма брата с жизнеописанием, начиная с раннего детства, т.е. с первых лет сознательной жизни. Игорь передал мне свои воспоминания в письмах (он живёт в Ярославле), а я их перепечатала на машинке. Есть и рас­сказы об учёбе в Царскосельской гимназии (первые два года), а потом Игорь переехал в Петербург.

Он в письмах даёт характеристику всем одноклассникам, конечно, это отдельные лоскуты, оставшиеся в памяти. Он забыл имена соучеников.Оказывается, тогда ученики обращались друг к другу по фамилии. Я во время пребывания в Ярославле узнала, что он хорошо помнит братьев Поллак, но только те события, которые описал в своих письмах. Я высылаю Вам несколько писем брата (1979-1980 гг). Думаю, для Вас представят эти записки интерес.

Есть ещё письма с описанием жизни в гимназии. Если выразите желание, могу еще несколько писем Вам выслать. 

Советую Вам написать Имшенецкому, возможно, он ещё жив и что- либо сможет Вам рассказать.

Я сейчас занимаюсь казачеством. Мне бы очень хотелось иметь фотографии Бориса и Серёжи, возможно, Игорь их вспомнит более де­тально. Если это окажется для Вас возможным-переснять фото, буду Вам очень признательна. Или Вы мне дадите оригинал, и я пересниму у себя. Но это можно сделать при личном общении, так как мне не­давно почта затеряла фото моей мамы (а письмо было заказное).

Как Вы поживаете? Пригодились ли Вам французские книги?

Я с большой теплотой вспоминаю встречу с Вами.

С уважением, Мелитта Эриховна

______________

Воспоминания Игоря Эриховича Клейненберга

… Я стал ходить в школу в I класс гимназии в Царском Селе. Пер­вый класс соответствовал нынешнему третьему. Значит, мне было 10 лет, когда я пошёл в школу. В гимназии первый класс фактически был вторым, так как до него был ещё один, называвшийся подготовителыным, Ходила прибаутка "приготовишки-мокрые штанишки".1

Но за подготовительный класс подготовила меня мама дома. Мы на пару дней опоздали к началу занятий. При вступлении нужно было подвергнуться испытанию: диктант и арифмети­ка. Задачу я решил благополучно, а в диктанте (или как тогда называли "в диктовке) я написал слово "товарищ” с мягким знаком, но это не повли­яло на мой приём.

Также, за два дня до поступления в гимназию, папа вкратце ознакомил меня с основами христианской религии, рассказал пер­вые главы из Библии, где речь идёт о сотворении мира, об Адаме и Еве, а также о том, кем был Иисус Христос, так как я всего этого же знал, а Анне Карповне, которая была как старая дева сверхрелигиозна, боннам и домработницам было настрого запрещено оказывать религиозное влияние на меня и других детей. Церковь я знал только снаружи и слушал коло­кольный звон. Знал, что там молятся какому-то Богу и святым, но христиан­ского учения (теории) я не знал. Отец изложил мне все элементарные чер­ты этого учения, чтобя я "не ударил в грязь лицом", когда очутюсь в школе. Но он не излагал это как нечто, чему нужно безоговорочно верить, а как существующие легенды и верования, которые нужно знать и которым верит большинство людей и официальная церковь. Так что я уже тогда не верил, что мир был сотворён так, как это описано в Священном писании, и что Ева была сделана из ребра Адама, и прочим легендам.

У нас первый учебный день начался богослужением в цокольной нас­тоящей церкви с попом, с дьяконом и хором из хорошо поющих учеников. Богослужение кончилось тем, что все по очереди подходили к попу, кото­рый давал целовать золотое скульптурное распятие, которое всё было в результате в слюне целовавших, Одноклассник Поллак стал целовать голову Христа, я же старался коснуться распятия подбородком.

… Начну о двух событиях 1 класса, которые мне запомнились, В классе учились два мальчика, братья Берманы — старший Рене, младший — Тео. Он скоро отстал, остался на второй год, но в 1 классе я учился с обоими братьями. Они были сыновьями лютеранского пастора, кирха которо­го (а они там же жили) была через дом от гимназии.

Все мы носили оди­наковую форму: чёрную куртку с двумя посеребрёнными пуговицами на вы­соком воротнике, чёрные брюки и ремень с бляхой, на которой был вензель лица, именем которого гимназия называлась. У нас был вензель Н. т.е. Николай I. Фуражки были тёмно-синие с белыми кантами над клеёнчатым козырьком, на околышке две пальмовые ветки и между ними тот же вензель. Шинель была серая, с темно-синими с белой окантовкой и серебряной пуговицей, петлицами на воротнике.

Форма гимназиста Николаевской гимназии

Хотя осень была тёплая, меня всё же несколько дней отправляли на учёбу в шинели. А в один прекрасный день я, уходя из гимназии, не нашёл свою шинель на вешалке. Пошёл домой без неё. Mамa была в ужасе. Побе­жала со мной в гимназию. Швейцар, старый унтер с усами и нашивками, ни­чего не мог ей сказать, кроме того, что гимназические шинели — недоста­точно ценный объект для воровства. Его жена тоже не помогла. которая в помощь ему дежурила в ученическом гардеробе. Так прошло несколько дней, стало холодней и меня отправили в гимназию в зимней шинели (на вате). Меня проводила мама, предварительно написав на воротнике чернильным ка­рандашом начальную букву фамилии "К". Она пыталась жене швейцара, кото­рая могла быть и неграмотной, втолковать мнемотехническое правило, как узнать мою шинель: "У неё у крючка — буква "К" !". Швейцариха послушно кивала головой.

Когда я на следующий день пришёл в гимназию, я с удов­летворением нашёл свою утерянную шинель на месте. Оказывается, Тео, в день пропажи, утром пришёл в шинели (или пальто, как тогда назы­вали гимназическую шинель). На обед, в большую перемену, убежал в ней домой, а так как было очень тепло, то он после обеда вернулся в школу без неё. Но он это забыл и когда уроки кончились, взял автоматически мою шинель с вешалки, благо, они все были одинаковые, дома не заметил, что она у него уже была вторая, а также как следующие дни были тёплые, то ходил он в школу без шинели, И только когда стало холоднее, он заме­тил, что дома у него их две.

Потом он остался на второй год, а так как был слабенький мальчик и его иногда обижали более сильные, то он, возможно, раз нажаловался на них дежурному учителю, с тем пор за ним укоренилась кличка "Тзшка-Фискала" с ударением на последнем слоге. Отец их — пастор, был по происхождению из Эстонии, так как я раз слушал, как он говорил с каким-то младшим учеником по фамилии Паун по-эстонски. Когда после Гражданской войны возникла в Эстонии буржуаз­ная республика, то он репатриировался туда, так как в первой половине 20-х годов должность пастора занял бывший учитель немецкого языка в гимназии Шнакенбург.

… Второй случай, только со старшим братом Тео — Рене.Так как я был физически слабым мальчиком, тихим и нерешительным, то группа одно­классников решила подвергнуть меня испытанию. Был спровоцирован каким-то мальчиком со мной конфликт, я уже не помню, кто это был. Но все хором закричали, что такая обида может быть улажена только дуэлью, где шес­то мушкетёрских рапир должны быть использованы палки. Я, конечно, внут­ренне очень испугался, но решил, что отказываться нельзя, иначе потеряю последний авторитет и уважение в среде одноклассников.  Так как, в школь­ном дворе такое мероприятие проводить было невозможно, то Рене, а он был, как мне кажется, главный заводила в этом мероприятии, предложил про­водить дуэль в палисаднике перед кирхой, он же обещал позаботиться об оружии. Так как место дуэли было близко, то после уроков туда отпра­вилось много одноклассников.

Придя туда, Рене снабдил нас какими-то жердями одинаковой длины, были назначены секунданты, а роль судьи взял на себя Рене. Перед самым началом он на несколько минут отлучился, сказав, что сейчас же вернётся. Я и мой соперник терпеливо стояли и ждали. Не знаю, как он, а мне легче на сердце не становилось, думал, что вот сейчас начнётся избиение палками. К счастью, когда судья вернуся (Рене),  он авторитетно заявил, что по правилам правосудия дуэлей, перед их началом, предлагают соперникам помириться, что он и сделал. Я думаю, что мой соперник внутренне был также рад, как и я. Но ни я, ни он этого не показали. Мы пожали друг другу руки, и я с лёгкой душой и на быстрых ногах помчался домой.

Вот два события, запомнившиеся мне из первых дней учёбы в 1 клас­се гимназии. В остальном всё шло нормально. Я не блистал успехами, хотя мама строго проверяла выполнение домашних заданий, напоминала мне сесть за парту и готовить их. Парту купили специально для меня, и она стояла в тёплой прихожей. Где надо, мама мне помогала, заставляла меня рассказывать то, что нуждалось в этом. Как мне помнится, все последую­щие дети учились более самостоятельно, Я избавился от этой опеки, на­верное, в IV классе. Но, благодаря маме, двоек у меня почти не было, но и пятёрки были в этих начальных классах редки.

… Я спрашивал своих детей, помнят ж они фамилии и внешний вид своих одноклассников первых лет школьного образования. Они говорят, что нет, помнят случайно отдельных, с которыми особо дружили или встре­чались позже в жизни.Я же помню почти всехиз первых трёх классов, т.е. III, IV и V классы по современному счёту. Помню внешний вид и фамилии.

Имена знаю не всех, так как мы друг друта и учителя нас называли только по фамилиям. 

1. Борис Поллак — он носил очки, у него был брат, младше на один класс, (а другой старше). Младший брат Сергей Поллак зашёл в класс к нам, что вообще было не принято, как у народов каменного века, посещать территорию другого пле­мени. На него набросились мои одноклассники и избили его так, что родители нашли на нём синяки и пожаловались классному руководителю. Я его не бил, но как-то увяз в толпе, которая избивала. Когда классный рукводитель Александр Александрович Бородин, учитель русского языка, раз­бирал это дело, то ясно, что моя фамилия была названа как стоявшего в толпе избивающих, чего я не мог отрицать, хотя был физически слаб и боялся всяких драк.

 

Класс А. Васенко (третий слева) и, предположительно, это класс И.Э. Клейненберга, 1910-е. На заднем плане — классный наставник Бородин А.А., ИЛМП

 

Но все участники были нкаазаны, и об этом было сообщено всем родителям. Возможно, даже, что они были также вызваны в школу для проведения с ними беседы. Нас же наказывали оставлением в школе посла уроков, где мы должны были решать всякие задачи по указанию учителя, проводившего это мероприятие с группой оставленных мальчиков из разных классов. Теперь оценки за неделю ставят в дневниках, а тогда были специальные брошюрки, которые назывались "Недельные ведомости" об успехах и поведении ученика такого-го. В субботу родители просматривали их и расписывались, а в понедельник мы их возвращали в класс.    

Борис Поллак сидел на первой парте от двери рядом с мальчиком Он был сыном протоиерея школьной церкви и учителя Закона Божьего пра­вославного толка.

2. Имшенецкий Александр Александрович учился только один год со мной в 1 классе, а в гимназии он учился два класса, так как начал с приготовительного. Мать его преподавала в гимназии русский язык и литературу в старших классах и поэтому носила темно-синие жакет и юбку с белой блузой. Это была как бы форменная одежда для учительниц школ Министерства народного просвещения, которому были подведомственны мужские учебные заведения. Женские же — подведомственны были другому министерству, которое называлось Ведомство Императрицы Марии. Учителя обычного министерства носили темно-синие форменные сюртуки с петлицами, по которым можно было узнать их чин; инспектор и директор могли носить вместо сюртука фрак, в парадных случаях со шпагой бутафорской. Папа, как работавший в Николаевском сиротском институте (интернате для сирот духовных лиц), который давал, кроме среднего образования, для желающих — и двухлетнее педагогическое со званием домашней учительницы — носил предписанный учебным заведением Императрицы Марии чёрный форменный сюртук. В городе у нас было две женские гимназии: старая Мариинская и Министерская —  обе находились на Леонтьевской улице, только одна выходила на неё фасадом, а другая торцом.

Отец Имшенецкого был тоже учителем, но я не знаю, какого предме­та и в каком учебном заведении, так как я его никогда не ввидел. Имшенецкие, когда их сын окончил I класс, переселились в Ленинград. Поэтому сам Имшенецкий, обладающий плохой памятью на лица, почти никого из со­учеников не помнит, не помнит он и меня. Он стал крупным учёным. Окон­чил биофак Воронежского университета в 1926 году, затем аспирантуру, наверное, при Академии медицинских наук, в ней же проработал 53 года. Был женат в течение 54 лет и овдовел в текущем году. Детей не имел. Сам он 1905 года рождения, доктор наук, член-корреспондент с 1946 года. Директор института микробиологии АН с 1949 года, а работал в нём с 1940 года. Одновременно преподавал в вузах Москвы и Ленинграда. Он - бактериолог. Думаю, что и сейчас директор института биологии АН, хотя он здорово ослаб.

Когда я ему написал, то он ответил, видно было по почерку, что он писал полулёжа. Он помнит запечатлевшийся один момент из I класса: какой-то учитель делает в начале урока по журналу перекличку, в ней — он - запомнил фамилию  Кац, Имя его было Хаим. Действительно такой мальчик маленького роста, рыжий, в классе был. Его отец имел на углу Конюшенной и Бульварной будку, где он целый день лудил, паял и чинил посуду домохозяйкам чуть ли не всего города. Я не знаю, как он попал в Царское Село. Тогда евреям, не имеющим высшего образования, нельзя было без уважительной причины жить вне черты оседлости, которая вклю­чала в себя западные губернии: польские, украинские, белорусские и При­балтику.

Имшенецкий уже был включен в 17 том БСЭ в 1962 году, поэтому там не сказано, когда он стал действительным членом АН, а новой я еще не смотрел. Он единственный, про которого я что-то знаю. Других, может быть, и в живых уже нет...

На этом воспоминания заканчиваются.

Ниже, от руки, сделана приписка дочерью Бориса Поллака:

Смирнов — сын протоиерея, крупный инженер, был директором текстильной фабрики "Рабочий", где мой отец работал гл. инженером в 1960-1968 гг. Жили в одном доме — Московский пр., д.79

Царёв — Народный артист Малого театра (Москва), учился в одном классе..

 

Примечания:

  1. В гимназию отдавали мальчиков с 10 лет. Поступали только по экзаменам. Те, кто был не готов поступить сразу в 1 класс, поступали в приготовительный, который в свою очередь, был двухлетним. Поэтому, в зависимости от предварительной подготовки ученика, они могли поступить в приготовительный 1, приготовительный 2 или сразу в 1 класс.
Рейтинг: 0 Голосов: 0 1538 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!