Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Колюбякина Наталья Ивановна (1868 - 1945)

Преподаватель русского языка и директор Царскосельской Мариинской женской гимназии, реорганизованной после 1917 года во 2-ю Детскосельскую Единую трудовую школу, тетя писателя Даниила Хармса.

Семейный фотоальбом

 

Колюбякины (Колюбакины) – древний немецкий дворянский род Ференсбахов, из которого вышло немало выдающихся военных и государственных деятелей, писателей, поэтов, да и просто честных и порядочных граждан.

Родилась Наталья Ивановна Колюбакина в деревне Радищево Хвалынского района Саратовской области 20 июля 1868 года в семье Ивана Никитича Колюбакина, губернского секретаря. 

У Ивана Никитича и его супруги Варвары Сергеевны родился сын Леонид и дочери:

  1. Надежда (1876-1828)
  2. Наталья (1868-1945)
  3. Мария (1882? — 1943?)

 

Наталья и Мария окончили институт благородных девиц в Петербурге, где и остались жить. Из трех сестер в Петербурге замуж вышла лишь Надежда Ивановна, мать всемирно известного писателя, поэта и драматурга Даниила Хармса. Хармс — один из многих псевдонимов. Настоящая его фамилия Ювачёв, по матери Колюбакин.

Мать Даниила,  Надежда Ивановна Колюбакина, по образованию педагог. Она была начальницей Ольденбургского «убежища для женщин», вышедших из тюрьмы. В убежище они получали начальное образование. Мать имела казённую квартиру при убежище. Здесь она прожила с сыном свыше десяти лет.

Революция и Гражданская война 1917-1918 гг изменили уклад семьи. В Петрограде начались голод, разруха и болезни, с занятиями в школе было покончено. И доучиваться Даниилу пришлось уже в Детском Селе, в школе, возглавляемой его тетей — Колюбякиной Натальей Ивановной.

Сначала он провел у нее лето 1919 года, затем вместе с матерью, 14-летний Даниил поработал монтером в барачной больнице им. Боткина. Но Даниилу надо было продолжить образование. Его сестра рассказывала, что родители боялись, что он вообще не кончит школу, и поэтому с сентября 1922 года Даниила отправили учиться в Детское Село к Наталье Ивановне, которая по-прежнему директорствовала, только теперь ее гимназия называлась 2-й Детскосельской Единой трудовой школой. Здесь он в два года довершил свое среднее образование и уже летом 1924 г. поступил в Электротехникум.

Там же, в Царском Селе, жила и младшая сестра — Мария Ивановна Колюбакина, которую в семье называли "Машенька". Она также, как и ее старшая сестра Наташа, не имела семьи и служила классной дамой в Мариинской гимназии.

Эти три женщины и воспитывали Даниила — отец по долгу службы был постоянно в разъездах и руководил воспитанием по переписке с женой. Кстати, и взрослым человеком Даниил побаивался тёти Наташи, считался с ее мнением, приводя для знакомства каждую из своих жён!

 

В 1897 году Императорскую Николаевскую Царскосельскую гимназию закончил Колюбакин Александр, родившийся 29 мая 1877 года, сын дворянина. Степень их возможного родства устанавливается. (прим.сост.)

Еще одно упоминание семьи Ювачёвых в связи с Николаевской гимназией мы нашли в 1900 году: 19 февраля 1900 года в Рождественской (домовой) церкви Николаевской гимназии венчалась дочь царскосельского купца Анна Дмитриевна Баракова. Одним из свидетелей со стороны невесты был коллежский ассесор Виктор Павлович Ювачёв, родной брат отца Даниила, его дядя.5

 

Наталья Ивановна была глубоко образованным человеком, знала многие языки и заведовала, Царскосельской Мариинской женской гимназией. По профессии была филологом, и до революции преподавала в Мариинской гимназии русский язык. Работала над составлением словаря у академика Н. Я. Марра научным сотрудником.

В 1914-1916 году адрес ее дома ул. Колпинская, д.Яковлева4.

Она устраивала замечательные литературные вечера. В ее доме все чувствовали себя свободно и непринужденно.

 

Наталья Ивановна со своей любимой собачкой1

 

Даниила в 1919 году родители отправили в Детское Село вместе с сестрой Лизой (Елизаветой Грицыной), она позже  вспоминала, что "тогда был сильный голод… Юденич то брал, то оставлял город. И мы под пулями там бегали, какую-то капусту с огорода собирали, листья капусты, — не я. конечно, а тетя.."

Вновь Даниила вернулся к тете в 1922 году.

В единых трудовых школах тогда было 5 классов первой ступени и 4 класса второй ступени. Учащимися второй ступени были, в основном, девочки, прежние ученицы начальных классов Мариинской женской гимназии. Сюда, в третий класс второй ступени, и попал Даниил Ювачев.

Наталья Ивановна Колюбакина, как вспоминала ее ученица Наталья Зегжда, «была во всех отношениях выдающаяся женщина, умная, энергичная. Так как я с ней была дружна и часто заходила, то знала, что ее беспокоит судьба ее племянника, которого она взяла под свое покровительство, еще будучи директрисой, и надеялась направить его на путь истинный. Он поступил в мой класс, кажется, за год до окончания и окончил с нами школу. Он уже писал стихи и на вечере-встрече на следующий год читал некоторые из них, например, забавный каламбурный однострок „Задам по задам за дам". И другие в таком роде, к ужасу своей тети!»

В воспоминаниях ее учениц М.Руденской (позднее - незаурядного музейного работника, исследователя, автора проекта создания мемориального Музея-Лицея) и Н.Дурдиной до нас дошли и другие довольно любопытные подробности жизни Даниила и его тети.

 

1900-е г. Здание Мариинской гимназии на Леонтьевской улице

 

Жил он у тети, в квартире, которая находилась в самом здании школы на Леонтьевской 17, спал в отдельной комнате. По утрам Наталья Ивановна говорила ему: «Надо вставать, Даня». А он с вечера привязывал сапоги за веревочки, которые дергал, и они стучали. Из кровати он говорил тете сонным голосом: «Да, да, я уже встал», а сам продолжал досыпать.

Рассказывая о Н. И. Колюбакиной, Руденская вспоминала, что стены в ее квартире в Детском Селе были украшены многочисленными фотографиями Льва Толстого.

 

рабочий кабинет Натальи Ивановны Колюбякиной1

 

Дело в том, что отец Хармса, Иван Павлович Ювачев, был лично знаком с великим писателем, приезжал в Ясную Поляну в год рождения сына, писал ему письма.

Видимо, именно здесь, в Детском Селе, под влиянием Натальи Ивановны Даниил серьезно увлекся литературой. Литературные вечера, беседы о литературе в какой-то степени дополняли культурную жизнь тогдашнего Детского Села.

Даниил увлекся литературой и открыл для себя «Веселое имя Пушкин». До сих пор мы зачитываемся его увлекательными анекдотами из жизни А. С. Пушкина. У Даниила Хармса есть также шутливые стихи, посвященные и дорогой тете Наташе:

Тетя крестная Наташа!
Где же, где же елка ваша,
где же, где же ваш сапог,
видно он пошел не впрок!

Май, 1929 г.

 

В сентябре 1924 года Хармс поступил в электротехникум. С этого времени он начинает регулярно выступать как в своем учебном заведении, так и в других местах с чтением своих и чужих стихов. В августе 1925 года перед одним из таких выступлений Хармс записывает в свою книжку по-немецки: «Мой Боже. Это вполне логично пригласить меня почитать стихи. Боже, сделай так, чтобы там были люди, которые любят литературу, чтобы им было интересно слушать. И пусть Наташа будет повежливей к моим стихам. Господи, сделай то, о чем я тебя прошу».

Наталья Ивановна критически относилась к стихам племянника, как, впрочем, и его отец. Иван Павлович, привыкший к классической русской поэзии в духе Некрасова, авангардных опытов сына вообще не одобрял.

Наталья Ивановна и ее младшая сестра Мария Ивановна часто приезжали к Ювачевым в Ленинград из Детского Села, что отмечал в своих записных книжках Даниил. Так, 25 апреля 1926года вечером он заболел, а на следующий день Наталья Ивановна уже навестила больного племянника. Мария Ивановна также очень помогала семейству Ювачевых по хозяйству после смерти матери Даниила, Надежды Ивановны, в 1929 году.

Тем временем жизнь в Детском Селе, как и в Петербурге, как и в целом в стране, заметно менялась. Закрывались церкви, ликвидировались общественные организации, неугодные властям, везде насаждалась жесткая социалистическая идеология. Людей с независимыми взглядами, занимавших более-менее ответственный пост, снимали с работы — и это было еще наименьшим злом, по сравнению с арестом.

В конце двадцатых годов Наталья Ивановна была отстранена от должности заведующей школой, а затем и от преподавательской работы.

Как вспоминала ее ученица Наталья Зегжда,«Её убрали с этого поста, когда Горсовету показалось ее руководство школой слишком буржуазным. Я уже окончила тогда школу, но мы — прежние ее ученики — собрались в парке и хотели писать протест в ее защиту, но она просила сама этого не делать.»

Наталья Ивановна поселилась на улице Революции (теперь Малая улица), в двухэтажном деревянном доме № 27. Этот дом был разрушен во время войны. В довоенные годы она работала библиотекарем в Павловском техникуме птицеводства. до начала войны.

10 декабря 1931 года Хармс был арестован и обвинен в антисоветской деятельности. В Доме предварительного заключения (ДПЗ) на Шпалерной улице, 25 он провел около полугода. За это время Даниила навещали родные. Так, 11 апреля получила свидание тетя Наталья Ивановна. Ей дали один час в присутствии агента ГПУ. Она отметила, что «ему в тюрьме очень худо, он бледен, слаб, с таким же нервным подергиванием на лице, как и прежде».

23 мая 1932 года Коллегия ОГПУ выносит решение об освобождении Хармса и высылке его в Курск. 18 июня Хармс выходит из тюрьмы и почти месяц живет у себя дома в Ленинграде. За это время он дважды съездил в Детское Село, к Наталье Ивановне.

Надо отметить, что это был 1932 год, волна репрессий тогда только набирала силу, и это спасло Хармса: четырехмесячная ссылка в Курск была далеко не самой страшной из возможных наказаний. Но и ее Хармс переживал тяжело, к тому же здесь он часто болел, он был неприкаянным, неприспособленным к той жизни и часто голодал. Хармс жил только на переводы из дома от отца и тети. Известно, что 8 сентября он получил от нее переводом 75 рублей. Как-то подрабатывать он не хотел, да и не умел.

В сентябре из Курска стали высылать социально опасных поселенцев. Семья Хармса начала готовиться к возвращению из ссылки Даниила. 5 октября из Детского Села приехала Наталья Ивановна и помогла убрать комнату Даниила. А 12 октября он, наконец, вернулся домой. Отец и сын позавтракали вместе и выпили по рюмке коньяку. В этот же день к ним приехали гости: дядя Петр Иванович и две царскосельские тетушки, Наталья и Мария Ивановны.

Вернувшись из Курска в Ленинград, Даниил по-прежнему приезжает в Детское Село, к своей тете, которая поддерживает его, как может. А, кроме того, здесь, в царскосельских парках, Даниил Хармс находит хоть какое-то спасение от безрадостных условий жизни в Ленинграде.

 

Рамповая аллея Екатерининского парка 1930-е гг.

 

В записных книжках Хармса есть много свидетельств о его приездах в Детское Село.

30 ноября 1932 года он пишет:

«Сегодня звонила Наташа и сказала, что шуба готова. Послезавтра должен ехать за ней. Надо доставать деньги (70 рублей). Наташа страшно устаeт. Как помочь Наташе? Ее служба слишком тяжела. Надо ей переехать в Ленинград».

2 декабря:

«Встал в 10 часов. Побрился. Позвонил Алисе Ивановне. Решили ехать сегодня в Царское...
В Царском пришли к моей тете. Наташи не было дома.… мы гуляли в парке. Ели в столовой. Видели Фирузека и поехали домой».

Через день, 4 декабря:

«Утром пришел ко мне Башилов. До обеда я проводил к себе в комнату громкоговоритель от ЭZCa. После обеда поехал в Царское к Наташе. Получил у портного пальто. Некоторое время посидел у Наташи. Была Машенька. Ел чудный, огромный лук, жареного гуся и пил молоко. Домой вернулся к 12-ти часам».

1 марта 1933 года Даниил записал в дневнике: «Наташу сократили».

 

К сожалению, сохранилось только два письма и одна небольшая записка, написанные Хармсом Наталье Ивановне в 1933 году.

21 сентября он посылает Наталье Ивановне на обратной стороне письма длинное стихотворение «Подруга», написанное накануне вечером. Причем посылает его в ответ на какое-то стихотворение, которое отправила ему тетя. То есть их общение на литературной почве продолжалось. Как написал в этом письме сам Хармс, в этих стихах «есть стройность и тот грустный тон, каким говорит человек, о непонятном ему предназначении человека в мире». Вот его окончание:

С каждым часом гнев и скупость
ловят нас в свой мрачный круг,
и к земле былая глупость
опускает взоры вдруг.

И тогда, настроив лиру
и услышав лиры звон,
будем петь. И будет миру
наша песня точно сон.

И быстрей помчатся реки,
и с высоких берегов
будешь ты, поднявши веки,
бесконечный ряд веков
наблюдать холодным оком
нашу славу каждый день.
И на лбу твоем высоком
никогда не ляжет тень.

 

Интересно, что Наталье Ивановне, преподавателю кпассической словесности, он отправляет стихи, написанные классическим стихотворным размером, можно сказать, в нехарактерном для себя стиле.

Записка тете, по всей видимости, была написана во время приезда Хармса в Детское Село:

«Дорогая Наташа. Кофея я не смогу пить. И лучше пройдусь еще на часок в парк, чтобы воспользоваться тем, что называют природой, или попросту „самим собой"».

В 1935 году Даниил написал Наталье Ивановне прекрасное, глубоко лиричное стихотворение «Неизвестной Наташе».

Скрепив очки простой веревкой, седой старик читает книгу.
Горит свеча, и мглистый воздух в страницах ветром шелестит.
Старик, вздыхая, гладит волос и хлеба черствую ковригу
Грызет зубов былых остатком и громко челюстью хрустит.
Уже заря снимает звезды и фонари на Невском тушит,
Уже кондукторша в трамвае бранится с пьяным в пятый раз,
Уже проснулся невский кашель и старика за горло душит,
А я стихи пишу Наташе и не смыкаю светлых глаз.

 

Описанный в стихотворении старик — это отец Даниила Хармса, Иван Павлович.

2 августа 1938 года к 70-летию Натальи Ивановны Хармс написал целый рассказ «Поздравительное шествие». 

 

В 1934 году Хармс знакомится с Мариной Владимировной Малич и вскоре женится на ней. Их брак был зарегистрирован 16 июля 1934 года. Прежде всего, Даниил повез показывать молодую жену своей тете, «Наташе», в Детское Село. «Он очень считался с ее мнением. Прямо-таки дрожал перед ней… Она смотрела на меня в упор, прямо в глаза, изучающее, — кто я, что я. А Даня все время переводил взгляд с нее на меня, с меня — на нее, — как я ей, нравлюсь?» (Глоцер В. С. 35-36).

Но со временем у Марины появляются основания для ревности. В книге воспоминаний, записанных со слов Марины Владимировны, она рассказывает о поводах для своей ревности. Трудно сказать, насколько эти пикантные подробности, записанные в уже преклонном возрасте Марины Владимировны, правдивы.

12 мая 1937 года Даниил напишет в дневнике:

«Марина поехала в Детское, к Наташе. Она решила развестись со мной. Боже, помоги сделать все безбольно и спокойно. Если Марина уедет от меня, то пошли ей, Боже, лучшую жизнь, чем она вела со мной».

 

В августе 1940 года произошел такой случай, описанный в книге воспоминаний Марины:

«Я устала от его измен и решила покончить с собой. Как Анна Каренина. <...>
Я поехала в Царское Село, села на платформе на скамеечку и стала ждать поезда.
Прошел один поезд. Я подумала, что нет, брошусь под следующий.
Прошел второй поезд, а я все сидела и смотрела на удаляющиеся вагоны. И думала: „Брошусь под следующий поезд".
Я сидела, сжавшись, на скамейке и ждала следующего поезда. Прошел четвертый, пятый… Я смотрела на проходящие поезда, и у меня не было ни сил, ни духу осуществить задуманное.
Пока я решалась, совсем стемнело. Я подумала: ну что хо¬рошего будет, если я брошусь под поезд? — все равно это ничего не изменит, а я еще чего доброго останусь калекой.
Я встала и поехала в город. Когда я вернулась, была уже ночь.
Дане я ничего не сказала. А он оставался такой же, как был. Но во мне что-то в отношении к нему надломилось. Не стало нежности, что ли.
Уйти от него я не могла, потому что, если бы я ушла, я бы очутилась на панели. Уйти мне было некуда.
<...>
А в Царское Село я ездить перестала. Я дала там несколько уроков французского в школе, и все
(вероятно, ей помогла найти эту работу в Детском Селе Наталья Ивановна. — С. Щ.).

 

В конце 30-х годов наступает тяжелейший кризис в жизни Хармса. Его не публикуют, он оказывается без средств к существованию, приходит время отчаянной нищеты и настоящего голода. Несмотря на то, что Хармс был членом Союза писателей с 1934 года, это не давало ему никаких привилегий и возможностей, членский билет давал лишь официальный статус писателя, который, впрочем, никого не защищал от угроз со стороны власти.

Вот что писал Хармс в Детском Селе в августе 1937 года (и писал неоднократно в своем дневнике):

«Я весь в долгах. У меня около 10 тысяч неминуемого долга. А денег нет ни копейки, и при моем падении нет никаких денежных перспектив. Я вижу, как я гибну. И нет энергии бороться с этим. Боже, прошу Твоей помощи!»

Последняя запись в дневнике, сделанная в Детском Селе, появилась 7 августа 1937 года.

Над судьбой Хармса тучи сгущались все больше. Конечно, Хармс понимал, что происходит вокруг, и ждал беды, своего ареста. Осенью 1939 года он находился на обследовании в психоневрологическом диспансере, где ему удалось разыграть психическое расстройство. После выписки 3 декабря он получает свидетельство о заболевании шизофренией. Летом 1941 года Хармсу оформляют вторую группу инвалидности.

Про последние полтора года его жизни почти ничего не известно.

Один из последних приездов Даниила Хармса в город Пушкин произошел в первый день Великой Отечественной войны, в воскресенье 22 июня 1941 года. В этот день вместе со своей сестрой он навестил Наталью Ивановну. Через два месяца, 23 августа, он был взят сотрудниками НКВД у себя на квартире. После начала войны они «чистили» город. Именно в этот день в «Ленинградской правде» в передовой статье было написано: «… священный долг каждого ленинградца — помогать органам НКВД срывать маску со шпионов, диверсантов и их пособников». В декабре 1941 года на основании проведенной судебно-психиатрической экспертизы Хармса, как психически больного, освобождают от уголовной ответственности и помещают в психиатрическое отделение тюремной больницы при «Крестах», где поэт умер в страшную блокадную зиму 1942 года...


Его тетю, Наталью Ивановну начало войны застало в Пушкине. В квартире напротив жил преподаватель русского языка в гимназии — В.Г.Чернобаев с малолетней дочкой Ольгой (род. 4 октября 1937).

Его дочь позднее вспоминала, что 17 сентября 1941 года город Пушкин был оккупирован. Прифронтовая зона освобождалась от жителей. Сначала их отправили в концлагерь под Красное Село, потом в Гатчину, откуда  в товарном вагоне повезли в сторону Германии. Так они оказались вместе в Риге.

"Для меня, — вспоминает далее О. В. Чернобаева, — Наталья Ивановна была и любимой бабушкой, и мудрым наставником в жизни, и первым учителем. Это она учила меня и молитвам, и чтению; особенно любила читать вслух Пушкина. Я просто наслаждалась ее чтением, а наши беседы, разговоры о поэтах, писателях привели к тому, что я стала филологом. Её кончина в 1945 году была большим ударом для меня и для моего отца."

Умерла Наталья Ивановна Колюбакина 21 июня 1945 года в Риге, в 1-й городской больнице от инфаркта. Похоронена на Покровском кладбище рядом с В.Г. Чернобаевым.

"Их могилы находятся напротив друг друга, как когда-то находились в доме наши квартиры… Их можно найти справа от братского захоронения солдат Второй мировой войны, сектор Л, № 3. Я сохранила о бабушке и об отце самые добрые воспоминания. Светлая им память!».

 

Бровкина Т.Ю… зав.Музеем Николаевской гимназии

 

Источники:

  1. Материалы и фотографии о Колюбакиной Н.И., любезно переданные С. Видякиной, Пушкинское общество Латви (г. Рига) Музею Николаевской гимназии
  2. Воспоминания О. Чернобаевой-Салдоне, дочери проф. В. Г. Чернобаева, записанные Светланой Видякиной, членом Пушкинского общества Латвии (г. Рига)
  3. С.Б. Щавинский "Детское Село в судьбе Даниила Хармса". Царскосельский краеведческий сборник, Спб.:Genio Loci, 2014 г
  4. Весь Петербург, 1914-1916 гг
  5. ЦГИА Ф. 19. Оп.127, Д. 1044. 1900 г. Л.166. Запись о венчании.
Рейтинг: +1 Голосов: 1 3808 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!