Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Корбе

 

Корбе Сергей Константинович (1867—1926) — член совета Дворянского земельного банка, действительный статский советник, товарищ председателя Комитета Царскосельского Отдела " Союза 17 октября".

 

Его сын — Лев Сергеевич Корбе (28 марта 1894 — 6 сентября 1915) — хорунжий 2-го Лабинского казачьего полка, герой Первой мировой войны.

Воспоминания о нем Т.Е. Мельник-Боткиной — дочери Лейб-медика Е.С. Боткина: "Второй друг моего брата был Лев Корбе. Особенно красивыми были его глаза. Они были ярко-голубого цвета и освещали его матовое лицо. Голос был глубоким и нежным и при этом, сразу же, внушал доверие. Он редко смеялся, но его улыбка, как бы украдкой, скромная и сдержанная, придавала ему необыкновенное очарование...

...«Не ожидайте меня к чаю, — сказал однажды Дмитрий. — Я возьму свою лошадь и поеду к Корбе. Мы поедем в поля», — и Дмитрий удалился. Мы, оставшиеся, очень весело болтали в голубой гостиной, когда я вдруг взглянула в окно и то, что увидела, заставило меня закричать от ужаса. Дмитрий, скорчившись, сидел в обыкновенной деревенской телеге, которая выглядела совершенно не к месту на элегантной Садовой. Голова его была почти скрыта под огромной повязкой. Юрий выскочил на улицу. Они с Левой Корбе вынесли брата из телеги. Лицо Дмитрия было совершенно разбито, и открыт был только один глаз. Мы положили его в папиной комнате — постели мальчиков были слишком узки.

Лев Корбе был явно потрясен, но держался внешне спокойно. Он распоряжался всем и сразу же послал за своим домашним врачом, который вскоре появился. Он обследовал Дмитрия, лежавшего совершенно неподвижно, его сотрясали только приступы рвоты. «Позовите немедленно хирурга», — распорядился доктор. Мы позвали Княжну Гедройц, которая руководила придворной клиникой. Она сразу же пришла в сопровождении медсестры. Кроме сотрясения мозга, на которое указывали приступы тошноты, она установила еще пролом черепа и зашила отвратительную рану на щеке. Она успокаивала нас: «Это не так у ж плохо, он выкарабкается. Совершенно необязательно вызывать отца. Его можно лечить дома, я приду завтра». Затем она расспросила Льва Корбе о подробностях несчастного случая. Он рассказал, как это произошло. Оба юноши скакали через поля по уже подмерзшей земле. Неожиданно перед ними оказался пригорок, за которым еще лежал снег. Дмитрий не мог удержаться, чтобы не взять это препятствие. «Я перескочу», — крикнул он Льву и дал шпоры коню. Он не мог знать, что под снежным слоем скрывалась яма. Лошадь прыгнула и сбросила его. С ужасом Лев увидел, как лошадь вскочила и, как бешеная, ускакала. Но Дмитрий застрял одной ногой в стременах, так что лошадь понесла его за собой. Головой он все время ударялся о землю.

Лев сразу поскакал следом, и ему удалось нагнать их, на ходу схватить за узду и остановить. Он спешился, завязал поводья обеих лошадей за шею, высвободил безжизненного Дмитрия из петли и взял на руки. Так он дошел до первой деревни, зашел в трактир, попросил воды, промыл рану, перевязал и нашел телегу, в которой и довез раненого. Потрясенные, мы слушали его рассказ. Он был героем, спасшим Дмитрия от верной смерти. Дмитрий довольно быстро встал на ноги. Каждое воскресенье его навещали друзья: Корбе, Безобразов, Дитрих, Великий князь Игорь Константинович..."

По окончании Пажеского корпуса 12 июля 1914 года выпущен был хорунжим в 1-й Лабинский полк Кубанского казачьего войска, со старшинством с 6 августа 1913 года.

"Друзья Дмитрия бывали у нас, как прежде, (после его гибели на фронте в декабре 1914 года — прим. сост.)  в особенности Михаил Безобразов и Лев Корбе. Они оба были очень приветливы и деликатны. В моем присутствии они старались не показывать свою ностальгию. Я знала, что они тоже потрясены смертью Дмитрия, но их воспитание и характер придавали им силы выдержать испытания войны, смерть друзей с твердостью, которая вызывала мое уважение и придавала мне мужества.

Чаще всего у нас бывал Лев Корбе. Это был очень спокойный юноша, умеренный в своих делах и высказываниях. От всего его существа исходила доброжелательность и душевное равновесие, которые делали его очень привлекательным. Будучи офицером Кубанского-Казачьего полка, он имел лишь одно желание — сражаться на передовой. Каждый раз, когда его часть получала предписание отступить, он просил о переводе в другой полк, который шел на фронт. Я не знаю, сколько раз он менял свою часть. 

Во время коротких отпусков он ежедневно приходил домой к обеду или ужину. Папа очень ценил его общество. Оба садились у камина и часами разговаривали в спокойном мирном тоне. Несмотря на разницу в годах, у них было очень много общего. Иногда им не хотелось больше говорить. Они оставались молчаливо сидеть, задумчиво глядя в огонь. Мне кажется, для папы это были последние минуты, когда он испытывал что-то вроде счастья." 

"… Совершенно неожиданно Лев однажды сбросил свою кавказскую форму, положил ее на траву, оставшись в блестящем облегающем черном шелковом бешмете. Со всей силой своих двадцати лет он подпрыгнул, схватившись за дождевую трубу, и не спеша подтянулся до края крыши. Как канатоходец, раскинув руки для равновесия, он прошел по краю крыши над Садовой улицей (дома, в котором жили Боткины — прим. сост.). Затем он так же ловко спустился. Мы смотрели, затаив дыхание. «В Пажеском корпусе он был самый сумасшедший из всех, — таинственно шепнул мне Андрей Дитрих. — Не проходило и дня, чтобы он не выкинул бы какого-нибудь фортеля.

С началом Первой мировой войны переведен был во 2-й Лабинский казачий полк. За боевые отличия был награждён орденами Св. Анны 4-й степени с надписью «за храбрость» и Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом. Убит 6 сентября 1915 года. 

На следующий день он уезжал на фронт. Мы все провожали его на вокзал. Папа пытался быть веселым, как будто хотел вдохнуть в нас мужество, но я чувствовала, что он глубоко потрясен. При прощании он прижал Леву к груди. Для него было несвойственно открывать свои чувства, и мне даже показалось, что в его глазах в этот момент блеснули слезы. На обратном пути он отвел меня в сторону: «Лева уверен, что был у нас в последний раз. Он ожидает своей скорой смерти. В последнюю ночь он видел необычный сон, о котором мне рассказал: он стоял на берегу реки, на другой стороне был Дмитрий, который кричал тихим голосом: "Иди ко мне, я жду тебя". Как загипнотизированный, Лева прыгнул в реку, переплыл на другой берег, где Дмитрий подал ему руку, и оба удалились в ночь. Рассказав это до конца, Лева добавил: "Дмитрий меня позвал, я иду к нему, так и будет"».

Лев Корбе не ошибся. Через месяц он погиб в засаде от немецкой пули. Так же как и тело Дмитрия, его тело не было найдено. Панихида была позже, в серый дождливый осенний день. Семья Левы была невелика, а его товарищи были или ранены или на фронте. В почти пустой церкви свет от свечей не мог разогнать полутьму, в которой раздавались торжественные звуки церковной службы. У меня вдруг как будто сломалось что-то в сердце, горе охватило меня, и я не могла удержать рыданья. После смерти Дмитрия я не плакала. При выходе папа сделал мне строгое внушение о моем неслыханном поведении. Было недопустимо так плакать в общественном месте, в особенности если ты не принадлежишь к семье усопшего.

Посмертно удостоен ордена Святого Георгия 4-й степени, «за то, что в бою 6-го сентября 1915 года у д. Милцей бросился с 30-ю казаками под сильным пулеметным и ружейным огнем в атаку на наступавших на наш фланг немцев, силою в 2 батальона, произвел в рядах их замешательство, задержал наступление и сраженный пулей пал смертью героя.»

"… Так же как и тело Дмитрия, его тело не было найдено. Панихида была позже, в серый дождливый осенний день. Семья Левы была невелика, а его товарищи были или ранены или на фронте. В почти пустой церкви свет от свечей не мог разогнать полутьму, в которой раздавались торжественные звуки церковной службы..." 

Лев был похоронен в станице Гладковской Кубанской области.

 

Второй сын Сергея Константиновича - Николай Сергеевич Корбе — также Георгиевский кавалер. 

 

Подготовлено специалистами Музея нНиколаевской гимназии

 

Источники:

  1. Клепов М. Ю. Офицеры — Георгиевские кавалеры Первой мировой войны. — М.: «Минувшее», 2015. Опубликовано
  2. «Царский лейб-медик. Жизнь и подвиг Евгения Боткина» / Ред. К. Мельник, Е. Мельник. СПб.: Изд-во Царское дело, 2010 г. С. 191
Рейтинг: 0 Голосов: 0 1059 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!