Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Крачковский Дмитрий Иосифович (псевд. Кленовский, 1893 - 1976)

выпускник Императорской Николаевской Царскосельской гимназии 1912 года, поэт. Эмигрант, с 1943 г. жил в Германии, его поэзия считается классикой русского зарубежья.

Фотоальбом Крачковские

 

"Но в мире нет разрушенного зданья, в котором бы не проросла трава».

Имя поэта Дмитрия Кленовского мало известно современному читателю, после 1917 года в России не было издано ни одного сборника его стихотворений, хотя, по оценке многих критиков, Кленовский является одним из лучших русских лириков первой половины XX века, классиком русского зарубежья. Десятки критиков и литераторов, наиболее часто повторяли эпитеты "чистый" и "светлый".1

Дмитрий родился 24 сентября (6 октября) 1893 года в Санкт-Петербурге, в семье академика живописи, художника-пейзажиста Иосифа Eвстафьевича Крачковского (1855 — 1914, Италия) и художницы-акварелистки Веры Николаевны Беккер (ок.1868 — 1950)30 — дочери академика архитектуры Н.Ф. Беккера.2

Дм. Крачковский-студент, 1913. Фонд МНГ, публикуется впервые

 

Родители Дмитрия были православными, женаты оба первым браком, и сына крестили 3 декабря того же года в церкви Преображения Господня при I С.-Петербургской гимназии. Восприемниками стали дедушка младенца, статский советник Николай Фёдорович Беккер и его тётя, Ольга Николаевна Беккер.4 

 

Церковь, где крестили Д. Крачковского. Фонд музея 321-ой школы СПб

 

Судьба при рождении, казалось бы, уготовила счастливую жизнь Диме Крачковскому - единственному и позднему ребенку в семье трех художников и одного архитектора, причем трое из них стали академиками. 

Дед мальчика по материнской линии — статский советник Николай Федорович Беккер (1838 – после 1917) окончил Петербургскую АХ, академик архитектуры, член технико-строительной комиссии Министерства Внутренних Дел, член городской Управы, строил доходные дома в Петербурге.5

 

Проект перестройки дома. Н. Беккер. 1874 г.6

 

Сын Николая Фёдоровича — Николай Николаевич Беккер (1877-1962), брат матери мальчика, его дядя, тоже стал известным художником-портретистом, несмотря на образование инженера-путейца.7

 

Н.Н. Беккер. Портрет Марии Илларионовны Воронцовой-Дашковой ,1919 г.8

 

Отец Дмитрия — Иосиф Евстафьевич Крачковский — русский художник польского происхождения, родился 4 июля (ст. ст.) 1855 года31 в Варшаве, в семье мещанина. По окончании петербургской гимназии несколько лет учился в консерватории и стал превосходным пианистом. Но любовь к живописи оказалась сильней и с 1871 года Иосиф Крачковский начал посещать Императорскую Академию Художеств (ИАХ). Сначала был вольноопределяющим, затем стал постоянным учеником в пейзажном классе профессора Михаила Константиновича Клодта. Журнал «Всемирная иллюстрация», 1879 год, писал о нём: "Из пейзажистов первой золотой медалью удостоен г. Крачковский, пейзажист, бесспорно, талантливый и заявлявший себя уже много раз, то на академических выставках, то на конкурсе Общества Поощрения художеств. Его пейзаж полон света, колорита и написан бойко, свежо, а главное – в нем есть натура; видны понимание и изучение натуры."

В качестве пенсионера в 1880-1884 гг. жил во Франции, в качестве пенсионера Академии для дальнейшего совершенствования мастерства, откуда совершал поездки по Италии, Испании, Германии и Швейцарии.Посетив Берлин, Дюссельдорф, Мюнхен, Милан и Мадрид, Крачковский на несколько лет поселился в Париже, проживал зимой на Монмартре жизнью «голодающей, но веселой богемы». Летом вместе с друзьями отправлялся на этюды в Южную Францию (жил в Барбизоне), на Пиренеи; ездил в Северную Испанию, в Мадрид, по Рейну; был в горах Швейцарии, в Баварии, Тироле, в Северной Италии; писал с натуры на берегу Средиземного моря.

Иосиф Крачковский в те годы, по воспоминаниям современников, «был сухощавым молодым человеком в очках, аккуратным, элегантно одетым, похожим на свои нарядные, чистые ландшафты». Он был общительным, приятным собеседником, у него было много друзей не только среди учеников Академии, но и среди писателей и артистов. Среди них — гравер Василий Матэ (1856—1917), художник Николай Сакс (1849—1926), писатель Всеволод Гаршин (1855—1888) и другие. 

За свои работы — пейзажи «Утро» и «Вечер» Крачковский был удостоен большой и малой золотых медалей, получил звание художника первой степени.9

В 1885 г. удостоен звания академика. Жил в Петербурге.

В. Чуйко писал в журнале «Художественные новости» за 1887 год: «На академической выставке Крачковский выставил семь видов пейзажа, и почти все они выдаются не только манерой, но и содержанием. Крачковский — решительно один из самых талантливых наших пейзажистов; в его пейзаже много настоящей заправской поэзии, не только во внешних эффектах, но и в манере, колорите, умении схватывать поэтический момент в природе, в умении выделить его и осмыслить <...> все гармонично и цельно; зритель чувствует, что художник не задавал себе труда сочинять природу, но что такою он ее именно видит, такою она отразилась в его сознании своими мягкими, ласкающими формами, ясной простотой своего величавого покоя, роскошью красок и света. 

Особенно удачною я нахожу картину “На даче”. Представьте себе широкую покатистую поляну, с мягкой, приятной зеленью, местами оживленной деревьями, в яркий и теплый весенний день. На поляне, в тени деревьев, дети играют с нянькой, сидит дама в ярком летнем костюме; сбоку еще двое детей, потом, на траве, растянулся офицер, занятый чтением; тут же видна собака; несколько поодаль на траве зонтик, куклы, брошенные детьми, и другие вещи. Все это необыкновенно оживляет пейзаж, но не выступает на первый план, не заслоняет очарования природы, не портит впечатления, получаемого от нее; все это в гармонии и как бы сливается с природой».

В 1888 г. преподавал в рисовальной школе ОПХ. Ездил на этюды в Малороссию, на Волгу. В 1890-е гг. работал в Крыму (Ливадия, Массандра, Ореанда) по заказам Императорского дома.   Мотивы южной весны с ее яркими красками цветущих деревьев, роскошных южных цветов, с ее мягкими тонами неба и далей отныне заполняют его картины. Художник был влюблен в жизнь, свет, краски. В его пейзажах краски ослепительно ярки, но в то же время бесконечно тонки, сложны и разнообразны; свет, воздух, рефлексы дают всевозможные оттенки каждому локальному тону. «Порывистый и быстрый, он любил живопись al prima, то есть писал по сырому, считая, что повторное писание по одному месту вредит яркости тонов». 

В 1902 г. открыл свою первую самостоятельную выставку. И вновь восторженные отзывы о творчестве художника (журнал «Нива» за 1902 год): «Пейзажи Крачковского… отличаются особою нежностью тонов, мягкостью воздушной дымки, овевающей даль, и силою непосредственного настроения». Две картины с этой выставки были приобретены в музей Императора Александра III (ныне — ГРМ). "Музей императора Александ­ра III пополнился новым ценным приобретением — картиною И.Е. Крачковского «Весна в Крыму». Таким образом прекрасная картина делается постоянным достоянием «большой» публики и избегает грустной судьбы многих превосходных произведений искусства, погребенных в частных домах… Удивительно тонкий и чуткий «поэт Крыма и Кавказа», он остался верен себе и в описываемой картине: и в ней он «дышит одною жизнью с природой», и рисует ее чистыми, нежными и воздушными тонами, перенося нас в дивный уголок Крыма — в окрестности Ялты. И пред нами предстает во всей своей девственной прелести южная весна, одетая пышной зеленью и убранная свежими, только что распустившимися цветами." (Журнал «Нива», 1902).

 

  

Крачковский И.Е., 1912. Фонд МНГ 29

 

С 1908 г. весной и осенью ездил в Крым, Италию и Францию. Участвовал во многих выставках в России (АХ, ТПХВ и т.п.) и за рубежом (1885 — в Антверпене, 1908 — в Париже, 1909 — в Ницце). Весной 1913 г. работал по заказам Великого Князя Михаила Александровича в парке Гатчинского дворца. Член ОПХ (с 1885) и Общества Куинджи (с 1913). 

 

И.Е. Крачковский. «Крымский пейзаж». Холст, масло. Томский областной художественный музей

 

Иосиф Крачковский обладал ярким талантом и огромной трудоспособностью, был очень предприимчивым и остро чувствовал конъюнктуру рынка изобразительного искусства. Художник — активный участник выставочной жизни в России и за границей. Он экспонирует свои работы на различных выставках, организовывает персональные выставки в России (Санкт-Петербург), Франции (Париж), Италии (Ницца). Успех работ живописца на выставках приносит ему высочайшие заказы любителей пейзажей — русских и европейских коллекционеров. Среди почитателей его таланта и покупателей его картин — Государь и Государыня, Императрица-мать, московский генерал-губернатор Великий князь Сергей Александрович; Великий князь Михаил Александрович — и морганатическая супруга Михаила Александровича Н.С. Брасова; князь Ф.Ф. Юсупов, Министр Двора граф В.Б. Фредерикс, Э.Л. Нобель… 

 

Визитка академика Крачковского, 1910-е. Фонд МНГ, публикуется впервые

 

Решительный, увлекающийся, подвижный, удивительно добрый и отзывчивый, с ярким художественным темпераментом, Иосиф Евстафьевич весь высказался в своих холстах, в своей манере, в изысканном рисунке, в любви к ярким тонам и густой светотени. Его страстная любовь к природе, благоговейное отношение к мельчайшим деталям объясняют многое в его творчестве. В своих картинах Крачковский часто «отдавал предпочтение портретности в пейзаже, считая, что лучше природы не придумаешь, что случайности распределения масс зелени, облаков, красочных пятен так божественно прекрасны, что дай Бог, чтобы хватило сил хоть немного приблизиться к ним», — писал Н.Н. Беккер, шурин и ученик Крачковского. 

Любовь ко всему сущему на земле его сыну Диме прививала, наверное, в первую очередь мама, Вера Николаевна Беккер, художница-акварелистка. Конечно, оба родителя его баловали и потакали во всех затеях. Мать писала стихи и детские повести, сама же их иллюстрировала и развлекала сына. «В такой обстановке во мне рано развился интерес к искусству вообще и к поэзии в особенности», — вспоминал Д. Кленовский.10 В пять лет он уже начал писать стихи. С 6-7 лет «издавал» свои рукописные журналы, которые заполнялись стихами, повестями, рисунками — все собственного сочинения. Мать умело поощряла это занятие, не надоедавшее Дмитрию до 16-17 лет. 

В поисках натуры семья много путешествует по самым чудесным уголкам Европы. Большую роль в литературном воспитании Кленовского сыграла Франция, куда они часто и надолго уезжали всей семьей. Никакого “культурного барьера” с прекрасным европейским миром не существовало — Кленовский блестяще владел языками. В совершенстве зная французский язык, он зачитывался французской литературой, самым любимым поэтом был Анри де Ренье. Поездки за границу, знакомство с природой Нормандии, культурой Франции. Италии, будоражили поэтическое воображение мальчика, сформировали эстетические привязанности будущего поэта, для которого “тосканская колокольня" вполне стоила “онегинской строфы”.  Воспоминания об этих путешествиях станут много позже тканью бесконечных снов зрелого поэта.11

В 1904 году Дмитрий перенес воспаление легких, и после выздоровления по совету врачей семья переехала на жительство в Царское Село. «Город муз» сыграл огромную роль в его биографии и формировании художественного вкуса, Дмитрий обрел еще одну постоянную тему будущего своего творчества, прослыв позднее “последним царскоселом” русской поэзии.

 

Крачковский Дима — гимназист3

 

Разносторонне развитой ребенок очень рано начал читать Жуковского, Пушкина, Гоголя, Лермонтова, Грибоедова. «Страстную любовь к Пушкину и Лермонтову я пронес с детских лет через всю мою жизнь» - говорил он. К 10-12 годам он познакомился с творчеством Апухтина, Надсона, Гончарова. Тургенева. Льва Толстого. Ал. К. Толстого, Фета. Бунина. Стихи Бальмонта, Брюсова. Блока узнал позже, уже в студенческие годы, тут сказались консервативные взгляды родителей.

12-летний мальчик, уже повидавший мир, поступил во второй класс Императорской Николаевской Царскосельской гимназии в 1905 году, когда ею еще руководил поэт И.Ф. Анненский. Но вскоре Анненский будет отстранен и его сменит директор Я.М. Мор. Проучившись семь лет, Дмитий окончил гимназию 13 мая 1912 года, все его итоговые отметки были только отличными.12 Но вопрос о том, закончил ли гимназию Дмитрий Крачковский с отличием, окончательно решился только спустя 4 года, в 1916 году! Дело в том, что на момент сдачи экзаменов, весной 1912 года, Дмитрий заболел корью и сдавать выпускные экзамены не мог. Ему выдали аттестат с припиской "без выпускных испытаний" 13

Решение этого вопроса было не таким простым, как может показаться. Отличный аттестат давал выпускникам преимущества в гражданской службе. Яков Мор, тогдашний директор Николаевской гимназии, на Педсовете в мае 1912 года, принимавшем решение о том, какой аттестат выдавать Дмитрию — отличный или ординарный, и выдавать ли ему медаль, не поднял этот вопрос перед Попечителем Учебного окргуа. И решать окончательно этот вопрос пришлось уже после смерти Мора, его приемнику на директорском посту К.А. Иванову. Вопрос был решен положительно и Дмитрий Крачковский получил не только отличный аттестат по итоговым годовым отметкам, без сдачи выпускных испытаний, но и золотую медаль.14

 

"Золотой" аттестат Дмитрия Крачковского. Фонд МНГ, публикуется впервые

 

Хотя с И.Ф. Анненским Дмитрий расстался практически сразу после поступления, а с Николаем Гумилевым поэт Кленовский мог «пересекаться» только в младших классах гимназии (до выпуска Гумилева, 1906 года), к их образам, как и к воспоминаниям о Царском Селе и Николаевской гимназии, он обращался и через 40, и через 60 лет после окончания гимназии. После казни Гумилева большевиками Царское для Кленовского превратилось в “город расстрелянных (или обезглавленных) муз”:

Когда я, мальчиком, с тобой дружил,
Прекрасный город одиноких статуй, 
Густой сирени и пустых дворцов, 
Тебя еще не посетили беды:
Твой Гумилев был юношей веселым, 
Ахматова — влюбленной гимназисткой, 
А Иннокентий Анненский еще 
Не задохнулся на твоем вокзале, 
И даже Пушкин твой казался мне 
Еще не мертвьм и не взрослым даже, 
А шумным одноклассником моим...

Дм. Кленовский, 1954

 

Юный Кленовский попал в Николаевскую гимназию в не самые лучшие годы. В рассказе 1952 года «Поэты царскосельской гимназии» Кленовский вспоминает:

«…В грязных классах, за изрезанными партами галдели и безобразничали усатые лодыри… – рассказывал он. – Пьяненький приходил в класс и уютно подхрапывал на кафедре отец дьякон… Сам Анненский появлялся в коридорах раза два, три в неделю, не больше… Он выступал медленно и торжественно с портфелем и греческими фолиантами под мышкой, никого не замечая, вдохновенно откинув голову и заложив правую руку за борт сюртука. Мне напоминал он тогда Козьму Пруткова с того известного «портрета», каким открывался обычно томик его произведений».

 

Также он вспоминает гимназический литературный журнал с карикатурой на «особенно чисто, даже франтовато» одетого Николая Гумилёва; других поэтов-учеников: Дмитрия Коковцева, Всеволода Рождественского, братьев Оцупов и Николая Пунина; коридоры и классы Николаевской гимназии и дух «той высокой поэзии, которая в них переночевала».

В опубликованном в 1967 году стихотворении Дмитрий Иосифович говорит о «славной гимназии» и трагической судьбе выпускников:

За ее стареющим фасадом
Юные порывы затая,
Мальчики со мной сидели рядом
И зубрили то же, что и я.

А потом судьба их разбросала,
По винтовке дав им в руки всем,
И так скоро, скоро их не стало,
Словно их и не было совсем...

 

Окончив гимназию, юный Крачковский был вынужден уехать на год в Швейцарию для поправки здоровья после кори, так не вовремя сразившей его на экзаменах.

По возвращении, 19 октября 1913 года, он поступает на юридический факультет Санкт-Петербургского университета,15 посещая, однако, и лекции на филологическом. В студенческие годы он увлечён театром, балетом и живописью. В поэзии же его особо привлекают «поэтическим тактом и лирической сдержанностью» акмеисты – и эти черты навсегда становятся присущи его собственному творчеству. В те же годы он впервые познакомился с учением, оказавшим ключевое влияние на формирование его собственного миросозерцания, – антропософией.

 

Автограф Дмитрия с его настоящей фамилией, далее он будет подписываться своим псевдонимом. Фонд МНГ, публикуется впервые

 

Весной 1914 года в жизни Дмитрия происходит трагедия - 18 апреля 1914 года в местечке Каденабия на озере Комо, Италия, скончался его отец. Тело Иосифа Евстафьевича Крачковского было привезено в Санкт-Петербург и погребено на Смоленском православном кладбище, Петербургская дорожка, участок №102. Могила не сохранилась, но в Музее Николаевской гимназии хранится уникальная фотография - могила отца Дмитрия, сделанная в день его похорон на Смоленском кладбище. Она долгие годы хранилась в семейном архиве Дмитрия и была в 2019 году подарена Музею. 

Потрясенный смертью отца, юноша заболевает и не может найти в себе ни физических, ни моральных сил продолжить обучение. Он подает 25 июля на имя ректора прошение,16 в котором просит об оставлении на второй год на I курсе: "Держать экзамен осенью вследствии моего болезненного состояния, усугубленного перенесенным горем, является для меня невозможным..." и прикладывает к прошению свидетельство врача.17 Из документа обнаруживается адрес, по которому тогда проживал Дмитрий — С.-Петербург, Каменоостровский пр., д.13, кв. 12.

После смерти отца юноше пришлось озаботиться поиском заработков. Однако Дмитрий Крачковский не оставляет занятий поэзией. Его стихи начинают появляться на страницах петербургских журналов. 

Все планы на будущее перечеркивает начавшаяся через три месяца после смерти отца Первая мировая война. Первый раз на призывной участок близорукий Дм. Крачковский явился через 2 месяца после начала войны, 18 октября 1914 года, и был определен в ратники ополчения II-го разряда.18 Вторую отсрочку от призыва до достижения им 27-и летнего возраста (в 1920 г.) он получил в сентябре 1915 года.19 Но уже в декабре того же года, спустя всего три месяца, он просит канцелярию университета выслать его документы в Михайловского военное училище — как человека с очень плохим зрением, Кленовского приняли на воинскую службу, но в качестве  чиновника Главного артиллерийского управления.20

В 1916 году (в выходных данных значится 1917) вышел первый сборник его стихов «Палитра» под настоящей фамилией автора — Крачковский. «Палитра» вышла перед самой революцией, но кому она была нужна в разгар братоубийственного хаоса? Дебютная книга не привлекла широкого внимания ни у читающей публики, ни у критики. Впрочем, один из рецензентов, критикуя молодого автора за отсутствие в его стихах оригинальности, всё же отмечал, что когда тому «удаётся преодолеть плен банальности», то«из-под его осторожной и тонкой кисти выходят подлинно-художественные пастели».21

Следующих сборников, а их потом было много, пришлось ждать долго: от времен серебряного века до второй эмиграции, начавшейся для многих, побывавших в плену или угнанных на работу в Германию, после 1945 года. Кроме того Кленовский осознавал, что «ничего советского в себе не чувствует». Именно поэтому его стихи звучат, «как прекрасный осколок погибшего мира».

После революции 1917 года  его дед Николай Беккер с сыном Николаем, дядей Дмитрия, эмигрировали заграницу, поначалу - в Константинополь, затем — во Францию. Так поступали многие интеллигенты того времени. Возможно, что какое-то время между ними и Дмитрием существовала переписка, заложившая в него мысль о возможной и для него эмиграции.

В 1917 году Дм.Крачковский был отправлен по своей военной службе в Москву, где провёл два последующих года, и где ещё не совсем угасшая культурная жизнь помогала ему превозмогать лишения и голод. Он посещал доклады Андрея Белого в антропософском Обществе сравнительного изучения религий, был дружен с Максимилианом Волошиным, слушал выступления Цветаевой и Ходасевича в Доме Поэта, – и сам продолжал писать.

12 июня 1919 года Дмитрий был официально отчислен из университета, с апреля 1916 года, с пометкой "как состоящий на военной службе" и с отметкой о задолженности его оплаты за учебу за 1916 год.22 Других документов, подтверждающих его высшее образование не выявлено, из чего можно сделать вывод, что он так и не окончил Петроградский университет, равно как и другой институт. 

Стихи этого периода вместе с переводом книги Анри де Ренье «Сельские божественные игры» предназначались им для второго сборника «Предгорье», принятого в 1922 г. издательством «Петрополис». Однако почти готовый набор книги был рассыпан.23 Вместе с ним рассыпались и последние надежды на возможность свободного творчества.

Дм. Крачковский вместе с матерью уехал в Харьков, где поступил на должность переводчика телеграмм в Радиотелеграфном агентстве Украины, редактором и переводчиком технических текстов с украинского и на украинский язык. По его собственному признанию, с 1925 г. он был вынужден замолчать как поэт, находя творчество в наступивших условиях кабалы и террора невозможным: «Казалось, духовная атмосфера во всей стране выжжена, выхолощена до предела. Дышать для творчества, для стихов стало нечем». Замечал ли он, что в Харькове, как крепенькие белые грибы, растут способные подростки-поэты – Михаил Кульчицкий, Борис Слуцкий?

О довоенной жизни Кленовского известно крайне мало. Сам он не оставил на этот счёт никаких подробностей даже друзьям, говоря лишь, что уцелел чудом, пережив неоднократные вызовы на допросы в НКВД. Известно, что он женился первый раз в 1926 году, но через два года, в 1928 году, развелся и вторично женился на уроженке Петербурга Маргарите Денисовне, урожденной Гутман, ставшей ему верной подругой на всю оставшуюся жизнь. Им довелось прожить вместе в любви и согласии без малого полвека, разделив и невзгоды, и горечь изгнания, и не прекращавшиеся в течение всей жизни материальные тяготы. Как высший знак благодарности за любовь и преданность почти на всех поэтических книгах Кленовского стоит посвящение «Моей жене».

Благодаря немецкому происхождению жены, с началом войны и приходом германских войск на Украину, супруги Крачковские перебрались из Харькова в Симферополь, а в 1942 г. навсегда покинули Россию. В 1942 г. из Харькова (где жил с 1921 г., работая редактором-переводчиком Радиотелеграфного агентства Украины) он попал в Австрию, где до 1944 г. находился в лагере для немцев-беженцев (его жена Маргарита Денисовна Гутман, уроженка Петербурга, была немкой по происхождению). 

Сначала супруги переселились в Австрию, где до 1944 года находились в лагере для немецких беженцев. Их первым прибежищем стал Придунайский край в Австрии, где поэт внезапно вернулся к творчеству. «Не успела моя нога оторваться от советской почвы, – вспоминал он позднее, – как неожиданно для самого себя, отнюдь не ставя перед собой этой задачи, я возобновил после 20-летнего молчания мою литературную работу…».

Поэт писал, что долгое молчание «отразилось на мне скорее благоприятно». То было началом уникального поэтического возрождения: только за 1944–1946 гг. Кленовский создал около ста стихотворений, сразу же проявив себя взыскательным мастером слова. Некоторые их них появились на страницах русских периодических изданий, выходивших в Вене и Плауене. К тому времени поэт с женой покинули Австрию, спасаясь от гибельных «репатриаций»-выдач, последовавших за вступлением советских войск.

Погрузив на ручную тележку нехитрый беженский скарб и перейдя границу, они прошли пешком более полусотни километров и обосновались в баварском городке Траунштейн. «Распрощавшись, наконец, осенью 1944 г. с лагерной жизнью, я по май 1945 г. работал служащим на лесопилке в Эбензее, в Зальцкаммергуте. Оттуда тотчас же по окончании войны я перебрался с женой в Баварию, в деревушку Зурберг возле города Траунштейн». В дальнейшей судьбе его уже не ожидали существенные перемены, разве что в ноябре 1954 г. Кленовский перебрался из деревни в Траунштейн. Местному старческому дому суждено было стать их пожизненным прибежищем, где Дмитрии Иосифович с женой уединенно и скромно жили на социальное пособие.

Дмитрий Кленовский, 1961 г.24

 

«Эмиграция всегда несчастье, – утверждал поэт и критик Ю. П. Иваск, – но эмиграция не всегда неудача. Творчество, творческие удачи возможны и на чужбине». Судьба Кленовского – веское подтверждение этим, ныне звучащим как аксиома, словам. Осознав неспособность «при жизни быть не книгой, а тетрадкой», он обрёк себя на изгнание, дабы вновь обрести голос. Вернувшись на поэтическую стезю, Кленовский более с неё не сходил.

Невзирая на полунищенское существование и многочисленные недуги, он отдавал все силы и талант созданию и публикации новых стихов. Под псевдонимом Кленовский Дмитрий Иосифович начал публиковать стихи в эмигрантскихх журналах «Новый журнал» и «Грани», в 1950 году вышел его поэтический сборник «След жизни».

В предисловии к сборнику Нина Берберова назвала его «последний царскосел».

«Но царскоселы в пушкинском понимании были люди ренессансные, веселые. А я вижу его «невеселым царскоселом». Как поэт, он был одним из последних классицистов. Для чего нужны они? Чтобы напоминать о существовании классики. У кого-то же должны быть хорошие манеры, чтобы другие о существовании оных не забывали».25

«Последний акмеист», «последний царскосел», «последний поэт серебряного века» – так именовали критики Дмитрия Иосифовича Кленовского. В настоящее время творчество Кленовского считается подлинной классикой русского зарубежья.

«Ответ о Кленовском может быть дан в двух словах: он — последний царскосел. И этого короткого определения достаточно, чтобы читатель немедленно был втянут в стихию поэта. Последний царскосел — таким нам открывается его лицо».

В конце 1940-х годов с ним встретился в баварской деревушке Архиепископ Иоанн (Шаховской) и они стали переписываться; не раз встречались во время приездов архиепископа в Европу. Иоанн (Шаховской) писал о Дмитрии Кленовском:

«Он [Кленовский] не только стал, но и твердо признан признан одним из лучших поэтов Русского Зарубежья. Думаю, что он и один из лучших лириков России середины нашего века. Печать большой поэтической личности лежит на нём. [...] Его поэзия безупречно соразмерна, у него нет столпотворения ни вещей, ни звуков. Он говорит просто, иногда как бы по-домашнему, но всегда есть в нём торжественность, даже в самом малом. Капля по капле, текут его строки, рождая мир поэзии, строго ему принадлежащей»

 

Д. Кленовский. Прикосновение. Мюнхен, 1959 г. Фонд Музея Николаевской гимназии

 

В его стихотворениях почти не отражаются события эпохи, главное их содержание составляют вечные вопросы человеческого существования: «место человека во временном земном и вневременном неземном бытии». В каждом из сборников есть стихотворения о его духовном спутнике — Ангеле-хранителе, присутствие которого поэт ощущал в течение всей жизни.  

 

  

Эта фотография была вложена в письмо Д.Кленовского к Александре Александровне Оцуп (жене Сергея Оцупа), апрель 1961 г.26

 

Заметное место в творчестве Кленовского занимает тема Петербурга и Царского Села: это стихи — сон, стихи — воспоминания, стихи — мираж.

Параллельно с образами города возникают образы Пушкина и Гумилева, которые были для него «дороже всех»:

Это он! С кем хочешь я поспорю!
Видишь, вот идет он впереди
С неизбывной мукою во взоре,
С неостывшей пулею в груди! 

Многие исследователи отмечают особую любовь поэта к Гумилеву. Кленовский писал в своих воспоминаниях:

«Перед тем, как поступить к нам, Зина служила у Гумилевых. И вот однажды, вся зардевшись, показала мне она свое сокровище: тщательно завернутую в бумагу книжечку. Это был "Путь конквистадоров" Гумилева с авторской надписью поэта — первый сборник его еще слабых, полудетских стихов. Книга все же очаровала меня, уже одним своим существованием. Еще гимназист, а напечатал книгу! Это подбадривало меня в моем собственном творчестве».

Кленовский неоднократно писал в своих стихах о Гумилеве, однако ранние его воспоминания скудны – в силу того, что Гумилев был гораздо старше. Одно из таких стихотворений было написано в 1945 году. Оно посвящено Гумилеву и так и называется «Н.С. Гумилеву».

Н.С.Гумилеву

Как валежник, сухие годы
Под ногою хрустят мертво,
Волчьей ягодою невзгоды
Обвивают истлевший ствол.

И сквозь голые сучья небо
Словно треснувшая слюда.
Все чужое: краюха хлеба,
Сеновал, скамья и вода.

Дай мне руку! Как никогда ты
Мне, учитель, нужен сейчас,
В час бессмысленнейшей расплаты,
В обнаженный, как череп, час.

Стихотворение относится к группе стихов, посвященных Гумелеву, сложно сказать какое место оно занимает во всем творчестве автора, но важно заметить, что оно ярко передает состояние человека в эмиграции в годы войны и послевоенных событий. Стихотворение отражает настроение автора, передает его отношение к своему современнику. Действительно Кленовский очень ценил Гумелева, и не мог простить советской власти их негативное отношение к поэту.

Ему нелегко пришлось восстанавливать собственную руку, отвыкшую от стихов. Строки оскальзывались, рифмы попадались на несозвучности, ритм был то однотонно укачивающий, то спотыкающийся. Книжечки выходили мизерными тиражами. Непонятно было – читает их кто-нибудь или нет? Эхо не прослушивалось.

Но Иван Бунин незадолго до смерти прислал ему свой сборник рассказов с надписью: «Дорогому собрату…» 

 

Д. Кленовский с супругой, Траунштейн, 196727

 

Архиепископ Иоанн Сан-Францисский (князь Дмитрий Шаховской) написал ему, что прочитал по «Голосу Америки» на Советский Союз его стихотворение «Свет горит во мне и надо мною…». Кленовский ответил, между ними завязалась переписка. К слову, псевдоним  Дм. Шаховского Странник для владыки Иоанна придумал Кленовский. Интересно, что у его отца есть картина, которая называется "Странник":

 

И.Е. Крачковский "Странник" 

 

Владыка оказался отнюдь не так пессимистичен, как его адресат, по отношению к современной русской литературе и будущему России. Послал ему стихи Леонида Мартынова, Евгения Винокурова, на что Кленовский отреагировал довольно ревниво: «Это именно «советская поэзия», для перевода непригодная (? – Е.Е.). Вся она – возвращенье ощупью к тем подлинным человеческим чувствам и мыслям, которые «там» в течение десятилетий были под запретом, а то и в забвении».

Так что же плохого в том, что после идеологического расчеловечения русская литература все-таки начала возвращаться к вочеловечению?

Странник вежливо, но настойчиво отвечает:

«Тут нужен особый прибор, вроде аппарата Гейгера, улавливающего радиацию близости залежей полезных в глубине земли… И большевизм мавзолейный, каменный и демоническо-кукольный, там преодолевается как-то в народе… В этот процесс вовлечена и поэзия».

Однако Кленовский упорствует, обвиняя издательство Камкина в том, что оно распространяет на Западе литературу «оттуда» – это во времена «оттепели»! Даже Бунин восхищался «Василием Теркиным» Александра Твардовского, а Кленовский не разглядел у Мартынова его великое «Лукоморье», не почувствовал обаяния винокуровского «Гамлета» или «Сережки с Малой Бронной».

Кленовский жаловался Страннику: «В здешних газетах и журналах советских поэтов расхваливают без всякого чувства меры, а поэтов-эмигрантов замалчивают». Но когда издательство Камкина взялось напечатать под одной обложкой стихи более чем сорока поэтов эмиграции, Кленовский возмутился: «Сорока (!!) поэтов, чьи стихи были бы достойны опубликования – я в эмиграции не знаю, а следовательно, рядом с хорошими поэтами окажутся поэты бездарные».

Странник ответил на эту филиппику увещевающе, но с редко проскальзывавшей у него раздраженной резкостью:

«Это хорошо, что Вы со мной поделились тем, что у Вас накопилось на сердце. Пусть так оно и выйдет, как ненужный пар, только давящий на стенки сосуда, но никуда не двигающий. Вы сделаете немалый поэтический и этический грех, если не напишете и не пошлете в Сборник зарубежных поэтов, издаваемый Т.П. Фесенко – Камкиным свои стихи. Я считаю, что Вам тоже там место…»

Постоянно говоря о безбудущности России, Кленовский сам противоречит собственным строкам:

Наш мир в бреду.
Он шепчет заклинанья,
Он душит всё, чем жизнь еще права.
Но в мире нет разрушенного зданья,
В котором бы не проросла трава.

Здания разрушались, трава прорастала, но Кленовский ее не видел. В этом его несчастье.

Прекрасно, что у него был такой друг, как Странник, даже даровавший ему титул первого поэта русской эмиграции. Лучше, если мы переоцениваем поэтов, чем недооцениваем. Нумерация в искусстве, однако, бесплодна.

При свойственной ему гумилевской гимназической заносчивости к другим поэтам Кленовский и собой не восхищался: 

Нет, не подумай, я не плачу,
Я просто на ущербе дней
Одною истиной богаче,
Одною радостью бедней.
Это его пусть не до конца, но оправдывает.

 

Супруги Крачковские, Траунштейн, 196727

 

Монолог траунштейнского затворника

Это я, траунштейнский затворник,
с давней юности был желчноват,
был всегда не из самых задорных,
и во всем этом сам виноват.
Не добраться до русского слова,
где-то прячущегося в леса,
не услышать хоть вздох Гумилева
из-под скрипнувшего колеса.
Как золу, не развеять всё злое,
всех враждующих не примирить
и со всеми, кто стали землею,
как с Россией, не поговорить.
А Россия прогнулась, осела.
Что быть может странней и грустней
невеселого царскосела,
как я вижу, ненужного ей?
Но, когда под звериную вьюжность
мы безвольно внушаем себе
нашу собственную ненужность,
гибель ждет не в борьбе – в «безборьбе».
Траунштейнский ворчун и затворник,
часто злюсь я из-за пустяков
и похож на растрепанный сборник
не написанных мною стихов.
Ах, изгнанническая сварливость.
Ну, скажи мне: какого рожна
ты на плечи откуда свалилась?
Ты мне, ведьма, совсем не нужна.
Но ниспосланная, как некто,
добрым ангелом душу храня,
меня учит жена моя – немка,
что любить можно даже меня.
И для всех – и для мантий и рубищ –
кто-то правило в небо врубил:
не разлюбливать всех, кого любишь,
и любить всех, кого не любил.

Евгений ЕВТУШЕНКО


* * *

Когда я думаю, что вот
Там всё теперь не так
И тот, кто песни там поет,
Не близок мне никак;
Со мною августовским днем
Не вспомнит злую весть,
Не скажет: «Вот сейчас, вдвоем,
«Костер» бы перечесть!»
Когда я вспомню, что поэт,
Что всех дороже мне,
Убит, забыт – пропал и след! –
В своей родной стране;
Что тот, кто нам стихи сложил
О чувстве о шестом, –
И холмика не заслужил
С некрашеным крестом.
Что даже в эти, в наши дни
На невском берегу
Его и мертвого они
Как волка стерегут –
Тогда я из последних сил
Кричу его врагу:
Я всем простил, я всё простил,
Но это – не могу!

1955

Ангелу-хранителю

С детских лет ты был всегда со мною:
В первой женской бережной руке,
В первой половице под ногою,
В первом солнце на моем виске.
А потом ты шел со мною рядом,
Баловал парижскою весной,
Римским утром, андалузским садом –
И по-русски говорил со мной.
Я тогда не знал тебя. Я думал:
Это я с собою говорю.
Слишком много радости и шума
Заглушало молодость мою.
Но теперь, когда так тихо стало
И вокруг меня и надо мной,
Разгадал я голос, что бывало
Принимал я второпях за свой.
И теперь я знаю: если всё же
Был хоть чем-то в жизни я хорош
И была на истину похожа
Иногда моя земная ложь;
Если женщин целовал не раня
И колосья трогал не губя –
Это только след твоих касаний,
Это всё – тобой и от тебя.
И всего мудрей, всегда и снова,
От рассвета до заката дня,
Было то, что ты меня, дурного,
Уберег от самого меня.

1957

Всего с 1950 по 1977 годы у Дмитрия Кленовского вышло 11 поэтических сборников.

Автограф Д.Кленовского27

 

 

Прижизненный сборник стихов поэта, избранное из шести книг. Издан в Мюнхене, Международным Литературным Содружеством, в 1967 году. Фонд МНГ

 

Он до последнего дня писал — один из последних свидетелей дореволюционного литературного Петербурга и один из самых выдающихся мастеров слова русской эмиграции. До последних дней поэт надеялся, что когда-нибудь он вернется на родную землю.

 

Фото старческого дома в Траунштейне (слева), где Д.Кленовский жил с супругой до своей кончины, и придорожной часовни рядом с ним, снежная зима 1965 года27

 

современная фотография старческого дома в Траунштейне27

 

При жизни сделать это ему не удалось, Дмитрий Иосифович Кленовский скончался в 1976 году в немецком городе Траунштейне, но душа поэта, заключенная в ясные и чистые строки его стихотворений, преодолела «душное лихолетье» и возвратилась на родину.

 

Надгробный камень на могиле Д. Крачковского-Кленовского и его супруги Маргарет, Траунштейн27

 

РОДИНЕ

Между нами — двери и засовы,
Но в моей скитальческой судьбе
Я служу тебе высоким словом.
Не чужбине я служу — тебе.

Я сейчас не мил тебе, не нужен,
И пускай бездомные года
Все петлю затягивают туже —
Ты со мной везде и навсегда.

Душное минует лихолетье,
Милая протянется рука...
Я через моря, через столетья
Возвращусь к тебе издалека.

Не спрошу тебя и не отвечу,
Лишь прильну к любимому плечу
И за этот миг, за эту встречу,
Задыхаясь, все тебе прощу.

1975 

 

Сочинения:

  1. Кленовский Д. "Палитра: Стихи". Петроград, 1917
  2. Второй сборник стихотворений Кленовского «Предгорье» был подготовлен к печати в издательстве "Петрополис", но так и не увидел свет, поскольку с приходом советской власти издательство было закрыто
  3. Кленовский Д. "След жизни". Париж: Сполохи, 1950.
  4. Кленовский Д. "Навстречу небу". Франкфурт, 1952
  5. Кленовский Д. "Оккультные мотивы в русской поэзии нашего века." Статья // «Грани», № 20, 1953
  6. Кленовский Д. "Казнённые молчанием." Статья // «Грани», № 23, 1954
  7. Кленовский Д. "Неуловимый спутник": 4-я кн. стихов. [Мюнхен], 1956
  8. Кленовский Д. "Прикосновенье": 5-я кн. стихов. Мюнхен, 1959
  9. Кленовский Д. "Уходящие паруса". Мюнхен, 1962
  10. Кленовский Д. "Разрозненная тайна". Мюнхен, 1965
  11. Кленовский Д. "Стихи". Избранное из шести книг и новые стихи (1965—1966). Мюнхен, 1967
  12. Кленовский Д. "Певучая ноша". Мюнхен, 1969
  13. Кленовский д. "Почерком поэта." Мюнхен, 1971
  14. Кленовский Д. "Теплый вечер." Мюнхен, 1975
  15. Кленовский Д. "Последнее." Мюнхен, 1977
  16. Кленовский Д. "Собрание стихов". Т. I. Париж, 1980 (Том 2 издан не был)
  17. Кленовский Д. "Певучая ноша: избранное." Харьков: Курсор, 2004., 600 экз.
  18. Кленовский Д. Полное собрание стихотворений / Под редакцией О. Коростелева. — М.: Водолей, 2011. — 704 с. — (Серебряный век. Паралипоменон) — ISBN 978-5-91763-054-0

 

  1. Кленовский Д. Казнённые молчанием (О судьбе некоторых русских поэтов) // Грани. – 1954. – № 23. – С. 111.
  2. Кленовский Дм. Поэты царскосельской гимназии. "Мир Иннокентия Анненского"

 

Рецензии, биобиблиография

  1. Ульянов Н. Д. Кленовский // Новый журнал. 1960. № 59
  2. Офросимов Ю. Рифмованные догадки: О поэзии Д. Кленовского // Новый журнал, Нью-Йорк. 1967. № 88
  3. Горбов Я.Н. д. Кленовский "Стихи" (рец.) // Возрождение. Париж, 1967. №7. - 141 - 150
  4. Ильинский О. дмитрий Кленовский "Почерком поэта" (рец.) // Новый журнал, Нью-Йорк, 1970. №88.- С.289-291
  5. Архиепископ Иоанн (Шаховской). Московский разговор о бессмертии. — Нью-Йорк, 1972. — 245 с.
  6. Боброва Э. Д.И. Кленовский (Три года со дня смерти) // Новый журнал. Нью-Йорк, 1980.-№133.-С.102-110.
  7. Витковский Е. В. Разрозненная тайна Дмитрия Кленовского // День поэзии. 1989. М., 1989
  8. Ржевский Л. Последний акмеист: О творчестве Дмитрия Кленовского // К вершинам творческого слова: Литературоведческие статьи и отклики. Norvich, 1990
  9. Казак Вольфганг. О Дмитрии Кленовском // Наш современник. 1993. № 2
  10. Казак Вольфганг. К жизни через преодоление смерти // Лит. учеба. М. 1995. № 5/6. С. 40-49. 
  11. Леонидов Виктор. Дмитрий Кленовский // Новая Юность. 1996. №13-14
  12. Агеносов В. В. Лит-ра Русского зарубежья. М., 1998. В
  13. Протоиерей Александр Шмеман. Дневники. 1973—1983, Издательство: Русский путь, 2007 г. 720 стр. ISBN 978-5-85887-255-1 С. 662—717.
  14. Агеносов В.В. Кленовский Д.И. Русская литература ХХ века. Прозаики, поэты, драматурги. Биобиблиографический словарь: в 3 томах. М.: ОЛМА-ПРЕСС Инвест, 2005. Том 2. З — О. с. 195-197.
  15. Соловьев Юрий. Голос последнего царскосела / Д.И. Кленовский. Полное собрание стихотворений. Под редакцией О.А. Коростелева. — М.: Водолей (Серебряный век. Паралипоменон), 2011. Журнал "Знамя" 2012, 3
  16. Дубравина Елена. Дмитрий Кленовский. Стихи разных лет. Орлита
  17. Евтушенко Евгений. Невесёлый царскосёл / Из антологии Евгения ЕВТУШЕНКО «Десять веков русской поэзии». "Новые Известия" 14 марта 2008
  18. Соловьев Юрий. Рецензия на: Д.И. Кленовский. Полное собрание стихотворений. Журнал "Знамя", №3, 2012
  19. Варакина Е.Р. Научная статья о Кленовский Д. И. Полное собрание стихотворений / Под ред. О. А. Коростелева. М.: Водолей, 2011. (Серебряный век. Паралипоменон). — 704 с.

 

Публикации писем Дмитрия Кленовского:

  1. Архиепископ Иоанн Шаховской. Собрания трудов. Т.4. Переписка с Кленовским. / Редакция Р. Герра. Париж, 1981
  2. Из писем Дмитрия Кленовского Геннадию Панину / Публ. Э. Бобровой // Новый журнал. 1997. № 206. С.94–124; № 207. С. 157–192.
  3. "…Я молчал 20 лет, но это отразилось на мне скорее благоприятно": Письма Д. И. Кленовского В.Ф. Маркову 1952–1962 гг./ Публ. О. Коростелёва и Ж. Шерона // Диаспора: Новые материалы. Вып. II. СПб.: Феникс, 2001. С. 585–693. (Также помещена в сб.: "Если чудо вообще возможно за границей...": Эпоха 1950-x гг. в переписке русских литераторов-эмигрантов. М., 2008. С. 97-202.)
  4. Письма Дм. Кленовского к И.С. Топорковой / Публ. И. Саруханяна // Звезда. 2002. № 1. С. 98–128.
  5. Финкельштейн К.И. Письма Д.И. Кленовского к А.А. Оцуп 1959-1974 гг. // RUSSISCHSPRACHIGE SCHRIFTSTELLER IN DER HEUTIGEN WELT (Русскоязычные писатели в современном мире) / Под научн. ред. проф. М.Полехиной. — ВЕНА, 2014. — 320 С. — С. 209-215.

 

В 2006 году К.И. Финкельштейн, автор нескольких публикаций о Дм. Кленовском, приобрел через интернет в магазине славянской книги книгу стихов Кленовского «Последнее» (Мюнхен, 1975). В него была вложена вырезка из американской русскоязычной газеты  со стихотворением «Родине» за подписью Кленовского.

 

Мы глубоко признательны Иосифу Саруханяну за переданные им МНГ документы и фотографии Дм. Кленовского; К.И. Финкельштейну (США) и В. Леонидову (Москва) за их публикации о нашем выпускнике и подаренные музею прижизненные издания поэта. Особая отдельная благодарность Н.Р. Ребер за переданные ею в Музей подлинные личные вещи, принадлежащие  Д.И. Крачковскому.

Бровкина Т.Ю., зав.Музеем Николаевской гимназииДокументы ЦГИА публикуются впервые

 

Источники: 

  1. Леонидов В. Дмитрий Кленовский // Новая Юность. 1996. №13-14; 
  2. ЦГИА СПб. Ф.139, Оп.1, 13222. 1912. Л.78 об. Сведения о выпускниках ИНЦГ 1912 года
  3. Копия (пересъемка) хранится в ИЛМП, копия передана в МНГ
  4. ЦГИА СПб. Ф.14, Оп.3, Д.63698. 1913-1918. Л.10. Метрическая выпись о рождении Дм.Крачковского
  5. О нём подробнее: Архитекторы-строители Санкт-Петербурга середины XIX-- начала XX века. Спб., 1997. С. 37-38; Зодчий. 1902. С. 30, 75; Кондаков С. Т. 2. С. 292; Неделя строителя. 1883. С. 156; Неделя строителя. 1881. С. 6, 25, 163; 1883. С. 210, 298; 1887. С. 28; 84. 1888. С. 126; Список членов Петроградского общества архитекторов. Пг., 1915.
  6. Опубликовано на ресурсе Citywalls
  7. Подробнее о Н.Н. Беккере на сайте Искусство и архитектура Русского зарубежья
  8. Портрет был выставлен на Сотбис в 2007 году
  9. Крачковский И.Е. на сайте РАХ; на сайте Крымской художественной галереи
  10. Кленовский Д. Автобиография // Современник (Торонто). 1978. № 37 38. С. 188.
  11. Соловьев Ю. Голос последнего царскосёла / Д.И. Кленовский. Полное собрание стихотворений. Журнал "Знамя". 2012, 3. 
  12. Д.63698. Л.9 Аттестат №441 от 13 мая 1912 года
  13. ЦГИА СПб. Ф.139, Оп.1, Д.15489. Л.3.1916. Постановление  "Выдать аттестат зрелости ученику 8 класса Крачковскому Дм. по годовым отметкам на основании разрешения Депар. Нар. Прос. от 7 мая 1912 г. за №19205 в виду болезни (кори) во время экзаменов.С подлинника верно. Подпись Директора гимн. Иванова К.А."
  14. там же. Л. 32. Ходатайство К.А. Иванова 
  15. Д.63698. Л.5. Прошение о поступлении в университет
  16. там же. Л.27. прошение,
  17. там же. Л.28. Медицинское св-во доктора медицины Корицкого
  18. там же. Л.12 
  19. там же. Л.21
  20. там же. Л.34. Прошение
  21. Д. Выгодский. Д. И. Крачковский. Палитра. Стихи // Летопись. – 1916. – № 12. – С. 324. 
  22. Д.63698. Л.4
  23. Второй сборник стихотворений Кленовского «Предгорье» был подготовлен к печати в издательстве "Петрополис", но так и не увидел свет, поскольку с приходом советской власти издательство было закрыто
  24. Копия (пересъемка) хранится в ИЛМП, копия передана в МНГ
  25. Дм. Кленовский. Казнённые молчанием (О судьбе некоторых русских поэтов) // Грани. – 1954. – № 23. – С. 111.
  26. Архив Иосифа Саруханяна, копия любезно передана Музею Николаевской гимназии. 
  27. Архив Иосифа Саруханяна. Фотографии 1970 года супругов Крачковских в Траунштейне переслала Иосифу Саруханяну адресат писем Кленовского Ирина Сергеевна Топоркова.
  28. Невеселый царскосел. Дмитрий Кленовский. Из антологии Евгения Евтушенко «Десять веков русской поэзии»
  29. Крачковский И.Е. Фотоателье К. Буллы. Дата съемки 1.02.1912. Копия - фонд МНГ
  30. "20 декабря по новому стилю исполняется вторая годовщина смерти моей матери" писал Дм.Кленовский в письме в 1952 году Архиепискому Иоанну (Шаховскому)
  31. Дата рождения приведена по надписи на могильном кресте И.Е. Крачковского. Подлинная фотография его захоронения, запечатленного в день похорон академика живописи, хранится в МНГ гимназии.
  32. Большая коллекция русских художников. Вып. 3: Сергей Васильковский, Иосиф Крачковский, Константин Крыжицкий, Владимир Орловский . Серия: Большая коллекция русских художников / Вступ. статья Алдонин Р.П. М.:Белый город, 448 с., 625 илл.
     

 

опубликовано 10/2010, отредактировано 08/2019

Рейтинг: 0 Голосов: 0 8252 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!