Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Манухин Иван Иванович (1882 - 1958)

выпускник Императорской Николаевской Царскосельской гимназии 1900 года, выдающийся врач-иммунолог, доктор медицины, ученый-исследователь, общественный деятель.

Семейный фотоальбом Манухиных

 

Иван Иванович Манухин - православный, сын потомственного почётного гражданина, родился 19 января 1882 года в г. Кашине Тверской губерни.

 

 

Его дед — Дмитрий Иванович Манухин — купец первой гильдии. В 1863 году с семейством возведен в потомственное почетное гражданство. Торговал зерновым хлебом и пшеницей. Оставил своим детям крупное состояние. Дед  М.Горького служил водолеем на баржах Ивана Дмитриевича.

 

 

Его отец — Иван Иванович Манухин - Потомственный Почётный гражданин.2

 

Семья Манухиных. Слева направо стоят: Августа, Дмитрий, Екатерина, Татьяна Ивановна (Крундышева), Иван, Анна, Александр, Елена. Сидят: Иван Иванович (отец), Екатерина Александровна (мать), Александра Ивановна (тетя), Дмитрий Иванович (дядя). Из семейного архива А. В. Говядинова

 

Иван, как старший сын в семье, получает наследственное имя Иван и становится, как и его отец, Иваном Ивановичем Манухиным.

 

 

Дом Манухиных в г. Кашине, 2006 год. Архив А.В. Говядинова

 

В 1892 году Иван поступает в 1 класс  Императорской Николаевской Царскосельской гимназии4.

В 1927 году, в Берлине, был опубликован сборник рассказов одноклассника Ивана  Александра Оцупа (псевд. С. Горный) «Всякое бывало», несколько рассказов которого посвящены Николаевской гимназии и его одноклассникам. В одном из них, «Муромцев приехал», он повествует о приезде в гимназию окружного инспектора Муромцева, который должен был явиться в класс с проверкой знаний учеников. Чтобы не ударить в грязь лицом, в «подтянутом и честолюбивом» классе было решено делать «дымовую завесу». Заключалась она в том, что первые ученики, в обычное время вкрапленные в класс «как кусочки дорогой руды в горную породу», «переводились сомкнутой двухрядной когортой на первые парты», в надежде, что опрос инспектора ими и ограничится. На задних же партах оставалась безотрадная пустыня, где «алгебры решительно не знали». 

И.Манухин, выпускник 1900 г.

С. Горный пишет, что, выслушав блистательные ответы первых учеников из «дымовой завесы», инспектор Муромцев почувствовал неладное и двинулся вглубь класса, в пустыню, где математики «катастрофически, предельно не знали». Одним из первых на этом пути ему встретился Иван Манухин «Тот, поднялся и даже улыбнулся: «надо было знать, что он не знает». Черный шнурочек пенсне свисал и болтался. Курчавые волосы мягко вились. И, главное, был его голос — твярской, пявучай и добрай. Он так беспомощно и хорошо заулыбался, потоптался на месте, так хорошо и певуче начал, поправив пенсне и с широкой улыбкой глядя на класс: «степянью адначлена… степянью». Потом улыбнулся, развел руками и сел. При этом Муромцев одновременно ткнул в него коротким пальцем, поэтому казалось, что он от этого толчка и сел.».

Однако незнание основ алгебры не помешало Ивану Манухину стать известным врачом, ученым, общественным деятелем и глубоко порядочным человеком.

В Бахметевском архиве (США) находится архив воспоминаний И.И.Манухина. Большая часть рукописных воспоминаний посвящена Николаевской гимназии, правда там, в основном, личные переживания автора, он жил в пансионе при гимназии и чувствовал там себя, судя по воспоминаниям, неуютно.

 

Аттестат зрелости Ивана Манухина4

 

После завершения учебы в Николаевской гимназии в 1900 году, Иван поступает в Императорскую Военно-Медицинскую Академию, и в 1906 г. становится дипломированным врачом.7 Практически по всем предметам на экзаменах он получил оценку "весьма удовлетворительно"8.

Как сейчас сказали бы, "распределение" он получил в город Мариуполь (совр.Украина, Донецкая обсласть) земским врачём9. Помимо врачебной практики, он ведет и активную общественную деятельность, за что и попадает в разряд "неблагонадежных" — уже в августе 1906 года выходит Постановление Мариупольского помощника начальника Губернского Жандармского управления о заключении И. Манухина под стражу в одиночную камеру до выяснения обстоятельств10. Суть обвинений в его адрес нам пока не известна, но под следствием он находился более двух лет — Указ о его Высочайшем помиловании, выданный Новочеркасской судебной палатой, датирован 9 января 1909 года11. На момент выхода Указа, Иван Манухин уже проживал в городе Санкт-Петерурге. Его "неблагонадежность" — весьма интересный факт его биографии, всего несколько лет спустя он приложит много усилий по освобождению из Петропавловской крепости представителей Императорской власти, тех, кто счёл молодого врача "неблагонадежным". 

Но об этом позднее, а пока молодой, талантливый врач серьезно занимается медициной — помимо врачебной практики, Иван Иванович исследует иммуную систему человека, ищет новые методы лечения туберкулеза. Специализировался по иммунологии он у профессора С.С.Боткина. Красивый, интеллигентный, широко образованный человек, Иван Манухин был не только блестящим врачом-практиком, но и талантливым ученым-иммунологом и радиобиологом, открывшим и предложившим медикам новые методы лечения туберкулеза: иммунологический и радиобиологический, работавшим над получением вакцины против сыпного тифа, «испанки» и других особо опасных инфекций, изучавшим механизмы внутренней секреции и долголетия и пр.

 

В 1907 году Иван Иванович женился на Татьяне Ивановне Крундышевой (1885 - 1962), ставшей его верной спутницей на протяжении всей жизни.

 

 

Позже Иван Иванович напишет о своей супруге: 

«В лице Тани я встретил своеобразную молодую девушку. Семейная жизнь, прочное уютное гнездо, материнство, дети, домовитое супружеское счастье, я знал, ее не привлекали… В ее юных мечтах брак был – не семья, не отказ от себя ради создания ее, а подвиг жизни – достижение «вместе», но каждым и самостоятельно какого-то светлого, высокого и, кажется и ей самой еще не совсем ясного идеала».

«Я уверен, что если бы Провидение не свело меня с Таней, я, вероятно, не сумел бы всецело посвятить мою жизнь науке». Свадьба состоялась 22 октября 1907 года.

Татьяна, закончив с золотой медалью СПб гимназию Е.В. Ставиской, поступила в 1905 году в СПб Женский Педагогический институт, который закончила в 1909 году с оценками "хорошо" и "отлично", получив право преподавания в гимназиях. Супруга Ивана Ивановича обладала также незаурядным писательским талантом. Ее первые литературные публикации появились в России в 1913 году, в эмиграции она стала известна, как новеллист и литературный критик (литературный псевдоним Т. Таманин).

 

Вскоре Иван Манухин стал врачом труппы МХАта, заменяя заболевшего С.П. Боткина — его наставника.

 

«С тех пор, вплоть до весны 1911 года, когда я уехал заграницу, я был врачом Московского Художественного театра. Круг моих «художественных» пациентов все расширялся и когда зимой 10-го года С. С. Боткин умер, я занял его место. Расставаясь со мною, театр подарил мне на память золотые часы с изображением на крышке чайки и с надписью «И.И. Манухину Московский Художественный театр».

 

В 1911 году защитил диссертацию на степень доктора медицины «О лейкоцитолизе», представленную к премии академиком Павловым, проходил стажировку у И. И. Мечникова в Институте Пастера в Париже и у Анри Вокеза в Парижском университете, где экспериментально исследовал на животных и человеке возможность усиления иммунных сил организма с помощью слабого рентгеновского облучения селезенки. В Париже Ивану Манухину довелось не только стажироваться, но и консультировать и лечить самого Илью Мечникова, о чём свидетельствует «Дневник с записями самонаблюдений» великого ученого за 1913 г.

Метод И.Манухина дал обнадеживающие результаты при лечении легочной формы туберкулеза у Максима Горького и Татьяны Манухиной на Капри и Неаполе весной 1913 г. На долгие годы Манухин стал личным врачом Горького, они сблизились и подружились.

 

М. Горький и И. И. Манухин. Мустамяки (Финляндия). 1914 г. Фото из Музея М. Горького

 

 

Иван Манухин, певец Фёдор Шаляпин и писатель Максим Горький в 1914 году в Мустамаки (Финляндия). Фото из Музея М. Горького.

 

Возвратившись в Россию, И.И.Манухин занялся частной практикой в Петербурге. Среди его пациентов были великие князья, министры царского и  временного правительств, деятели культуры (М. Горький, Дм. Мережковский и пр.). Его имя стало достаточно известным, также благодаря большой общественной активности.

В 1914 году, после начала Первой мировой войны он, как "белобилетник" не подлежащий призыву, мог продолжить обычную врачебную практику в Петрограде, но не смог оставаться в стороне и решил предложить свои знания, опыт и метод лечения для лечения раненных солдат. При помощи мецената М.И. Терещенко, он с супругой уехал в Киев, где возглавил один из лазаретов.

 

Шапка бланка лазарета в Киеве12

 

Здесь, в напряженнейшей работе по лечению раненных, ему параллельно удается наладить научно-исследовательскую деятельность, он продолжает изучать и развивать свои методы лечения, придумывая новые способы лечения стобняка, тифа, холеры, уносивших тогда не меньше жизней, чем военные действия. Его поддерживали его коллеги- сестры милосердия, о которых он позже вспоминал с большой благодарностью.

Его подвижнический труд был оценен начальством. Когда в Управлении Красного Креста ему сообщили о том, что он удостоен ордена св. Анны, Иван Иванович поблагодарил руководство, но сказал, что не признает принципиально ни чинов, ни орденов и просит «Анны» ему не давать, а если Красный Крест хочет выразить благосклонное внимание лазарету, где он трудился, то он просит наградить превосходного фармацевта – аптекаря Арцимовича. Его отказ многих очень удивил, но просьбу была исполнена и "милейший аптекарь получил «Станислава» на шею".

В 1915 году, после ухудшения ситуации на фронте в ходе боев в Галиции, лазарет эвакуируют из Киева в Москву. И тут как гром среди ясного неба обрушился на лазарет разрыв с И.И. Манухиным патронесс лазарета и в сущности, его «владелиц» Е. М. и П. И. Терещенко. Скандал был связан с затратами на содержание лазарета, вызванными необходимостью приобретения дорогостоящего оборудования этого, в сущности, научно-исследовательского института и нечистоплотностью распорядителей средств. Патронессы решили прекратить деятельность этой "дорогой игрушки" и превратить его в заурядный военный лазарет. Как бы то ни было, но Ивана Ивановича отстраняют от работы главным врачом лазарета.

Он глубоко переживал произошедшее, пытаясь найти какие-то оправдания такому варварскому окончанию уникальных исследовательских работ во благо российской медицины. В своих воспоминаних он потом с горечью констатирует:

"Я пережил удар не только как глубокую личную обиду, но и как свидетель преступления против прекрасного русского дела большого научного значения! Я утверждаю – действительно фатальной, неустранимой, серьезной причины, чтобы убить или добить наш лазарет не было никакой. Была безответственность меценатов, которые из науки и из меня сделали себе интересную затею, материально оказавшуюся в тягость, а морально, в конце концов, утратившую привлекательность изысканного увлечения. Если судить случившееся просто по-человечески, все это могло случиться и случается с меценатами, но исход из создавшегося положения, найденный ими, был лишен общественной ответственности и моральной культуры общественного долга."

После февральской революции, в марте 1917 г., он участвовал в создании «Свободной ассоциации для развития и распространения положительных наук». В состав оргкомитета вошли выдающиеся ученые России: академики И.А.Бунин, В.И.Вернадский, И.П.Бородин, И.И.Павлов, А.Н.Крылов, профессора А.С.Догель, Д.К.Заболотный, С.И.Метальников, В.Л.Омелянский. Манухин был избран секретарем оргкомитета Ассоциации. На ее открытии 9 апреля 1917 г. в Михайловском дворце он сделал доклад "Исследовательские институты и научное творчество" о необходимости расширения сети научно-исследовательских институтов в России.

Вместе с Мережковским и Горьким он участвовал и в создании другой организации — Комитета по охране памятников старины, в состав которого вошли многие выдающиеся архитекторы, художники, сотрудники Эрмитажа и др. Некоторые заседания этого комитета проходили на его квартире.13

Весной 1917 года Иван Манухин становится врачом Чрезвычайной следственной комиссии, созданной Временным правительством (Трубецкого бастиона Петропавловской крепости); оставлся на этом посту и после прихода к власти большевиков. Следуя клятве Гиппократа, доктор Манухин своим долгом считал не только лечение больных, но и их вызволение из критических ситуаций, которые становились губительными для человека.

Удостоверение И. И. Манухина о том, что он является врачом Трубецкого бастиона, 1917 г.14.

 

В этой тюрьме,  после февральских событий, находились в заключении бывшие члены царского правительства. Эту должность он занял из гуманистических соображений. Продолжив работу в крепости после прихода к власти большевиков, он спас немало жизней. Благодаря его поручительствам, близкому знакомству с М. Горьким, ходатайствам перед Л. В. Луначарским и другими видными социал — демократами удалось спасти от гибели многих, арестованных Временным правительством, а затем большевиками, людей: князя Гавриила Константиновича Романова18, Анну Вырубову, группу министров Временного правительства и многих других.

 

Первая страница освидетельствования И.И. Манухиным заключенной А.Вырубовой.17

 

Манухин добивался того, что под предлогом слабого здоровья или болезни, узники Петропавловской крепости переводились в больницу тюрьмы «Кресты», где условия содержания были намного свободнее, и было больше шансов выйти на свободу. Некоторых, благодаря его хлопотам, просто отпускали домой или в частные лечебницы.

В своих воспоминаниях И. И. Манухин пишет, что условия, на которых удавалось добиваться освобождения арестованных, были в то время весьма своеобразны. Сразу после революции комиссаром юстиции был назначен левый эсер И.З. Штейнберг. Согласно постановлению революционных властей он требовал «чтобы каждый заключавший за свое освобождение на поруки уплачивал известную сумму. Размеры взноса колебались в зависимости от представления комиссара о степени «обуржуйности» данною лица. Приходилось торговаться. Родственники очередного заключенного находились обычно в приемной и тут же выплачивали сумму, которую удавалось для них выторговать». Размеры суммы колебались от 3-х до 100 тысяч рублей.

Иногда дело решал случай. Была арестована знакомая Манухину семья (мать, сын и три дочери) Рузских, так как властям стало известно, что глава семьи бежал в Финляндию. В это время Ивана Ивановича пригласили на консилиум врачей по поводу аппендицита, случившегося у председателя Петроградского Совета рабочих депутатов Григория Зиновьева. На консилиуме должен был присутствовать М.Горький, который посоветовал Манухину использовать встречу для ходатайства за несчастную семью. Действительно, после консультации Горький обратился к Зиновьеву. „Ну, а теперь платите ваш гонорар Манухину, — освободите ему кого-нибудь". Зиновьев спросил: „Кого хотите?" Я сказал: „Семью Рузских". — „Хорошо". И Зиновьев вскоре же семью Рузских освободил...»13

И. И. Манухин добился в ЧК разрешения на посещение и медицинское освидетельствование великих князей Павла Александровича, Дмитрия Константиновича, Николая Михайловича, Георгия Михайловича и князя Гавриила Константиновича17, находившихся в заключении в тюрьме на Шпалерной. После его неоднократных просьб, Максим Горький ходатайствовал перед Лениным об их освобождении вследствие ухудшения здоровья. Горькому удалось добиться разрешения Ленина на перевод в частную клинику, а затем и отьезд за границу князя Гавриила Константиновича, Позже, как пишет Манухин, Горький получил в Москве у Ленина разрешение на освобождение остававшихся в тюрьме великих князей, но в ту же ночь, в январе 1918 года, они были расстреляны в Петрограде.

Подробности этих событий были освещены в эмигрантской печати, а также в "Петербургских дневниках" поэтессой Зинаидой Николаевной Гиппиус, которая дружила с Манухиным и высоко ценила его профессионализм и глубокую порядочность16.  Они были соседями по подъезду дома на Сергиевской улице, расположенного рядом с Таврическим дворцом, где заседало Временное правительство.

 

Дом 83 по Сергиевской улице, где Манухины жили в Петрограде до своего отъезда. Фото 2007 г.

 

И.И. вспоминал: «Не успели мы в Петербурге устроиться на Сергиевской ул., №83 (угол Потемкинской ул.) в первой попавшейся подходящей квартире (зимой выбирать не приходилось), как началась осада больными. Говорю «осада» потому, что их было такое множество, что приемная вмещать их не могла. Некоторым приходилось ждать в прихожей и, случалось, даже на лестнице».

В «Петербургских дневниках» Зинаиды Гиппиус, этом поразительном по своей правдивости и точности историческом документе, рассказывающем о жизни русской интеллигенции в Петрограде в 1919 г., имя Ивана Ивановича Манухина встречается практически на каждой странице.

 

 

О своем знакомстве с Иваном Манухиным Зинаида Николаевна позднее напишет:

«Встретились и сразу сошлись крепко и близко. Надвигалась буря. Лед гудел и трещал. Действительно, скоро он сломался на куски, разъединяя прежде близких, и люди понеслись — куда? — на отдельных льдинах. Мы очу- тились на одной льдине с И. И. Когда по месяцам нельзя было физически встре- титься, даже перекликнуться с давними, милыми друзьями, ибо нельзя было пре- одолеть черных пространств страшного города, каким счастьем и помощью были стук в дверь и шаги человека, то же самое понимающего, так же чувствующего, о том же ревнующего, тем же страдающего, чем страдали мы».

Вот одна из наиболее ярких его характеристик, данной ему З. Гиппиус: «И. И. — редкое соединение очень серьезного ученого, известного своими творческими работами в Европе, и деятельного человека жизни, отзывчивого и гуманного. Типичные черты русского интеллигента — крайняя прямота, стойкость и непримиримость — выражались у него не словесно, а именно действенно. <...> Деятельная, творческая природа И. И. не позволяла ему глядеть на совершающееся сложа руки. Он вечно бегал, вечно хлопотал, кому-то помогал, кого-то спасал. Он делал дела и крупные и мелкие и ни от чего не отказывался, лишь бы кому-нибудь чем-нибудь помочь. При всей своей непримиримости и кипучей ненависти к большевикам, при очень ясном взгляде на них он не впадал в уныние, он до конца — до дня нашей разлуки — таким и остался: жарко верующим в Россию, верующим в ее непременное и скорое освобождение».

«Вечером (все вчера) у нас перманентный Ив. Ив., конечно, этот удивительный, гениальный… человек. Он, быть может, и гениальный ученый, но гениальностей всякого рода, и художников, и писателей, и ученых, и философов, и политиков мы знаем достаточно, не мало их и видывали. С совершенством же в «чисточеловечестве» я сталкиваюсь в первый раз. Это человек — только — человек, настоящий — которого от этой именно настоящей подлинности, и следует писать с большой буквы» — так говорила в своем дневнике Гиппиус о Манухине.

 

В сборнике стихов З. Н. Гиппиус, изданном сразу после ее эмиграции (декабрь 1919 г.), есть одно, обращенное к Ивану Ивановичу Манухину, ее близкому другу, оставшемуся в разоренном и голодном Петрограде:

Будет

Ничто не сбывается,
А я верю.
Везде разрушение,
А я надеюсь.
Все обманывают,
А я люблю.
Кругом несчастие,
Но радость будет.
Близкая радость,
Нездешняя – здесь.

 

После Октябрьской революции состав пациентов Манухина существенно изменился. Теперь он все больше лечил служащих, рабочих, ремесленников. Паек, который он получал от государства, был так скуден, что приходилось подрабатывать в нескольких местах. К счастью, в Доме литераторов на Бассейной, где Манухин согласился вести прием больных, ему разрешалось мало и невкусно есть (мороженая картошка и морковный чай были роскошью в те голодные годы), а небольшой добавкой ему удавалось покормить жену.

Накануне своей эмиграции 3. Н. Гиппиус карандашом записала в своем блокноте: «Дома у И. И. полный развал. Они с женой вдвоем, без прислуги, в громадной ледяной квартире с жестяной лампочкой. <...> Кашляющая, близорукая, слабая жена И. И. моет посуду во тьме, в гигантской нетопленной кухне. Но она физически не может ничего делать, как и я. Сам И. И. целый день таскает на плечах на 5 этаж дрова свои (запас еще с лета остался, надо все перетаскать, ведь каждое полено, как золотой».

Вскоре квартира Манухиных попала «под уплотнение», и новым жильцам выдали ордер на манухинский кабинет, где размещался рентгеновский аппарат. В комиссии по вселению, куда врач обратился с просьбой о защите, и слышать не хотели ни о рентгене, ни об исследовательской работе, ни о самом ученом.

Меньше всего хотелось И.Манухину быть втянутым в политику, однако, попав в водоворот революционных событий, он невольно стал участником и свидетелем многих социальных потрясений, прикоснулся «к великим бедам страны».

В 1921 году с помощью Максима Горького семья Манухиных покинула Россию и поселилась в Париже.

 

И. И. Манухин и доктор Donat в своем Cabinet Medical. Бахметьевский архив Колумбийского Университета, США.

 

В марте 1920 г. Горький написал Ленину о необходимости командирования Манухина во Францию, в Институт Пастера. «Манухину, - говорилось в письме, - необходимо дать возможность работать по изысканию сыворотки против сыпняка, а здесь - ничего не добьешься. Мы город политический и слепой, совершенно лишенный инициативы во всех других областях. Телеграфировал Семашко  — не отвечает. Извините, что надоедаю, но это дела крайне важные - Вы сами понимаете! А. Пешков».
На это письмо Ленин ответил: «Манухин должен представить Наркомздраву Семашко изложение способа предполагаемых изысканий, от результатов рассмотрения которого зависит решение».

По иронии судьбы именем Семашко называется б. Дворцовый госпиталь Царского Села (г. Пушкина), ныне -единственная городская больница!

Во Франции И. И. Манухин был частнопрактикующим врачом, лечил Дмитрия Мережковского, продолжил научную деятельность, принял деятельное участие в работе Комитета помощи русским писателям и ученым.

Выпускник Николаевской гимназии Иван Иванович Манухин скончался в 1958 году и похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа в Париже. Там же похоронена его супруга Татьяна Ивановна.

 

Могила И. И. и Т. И. Манухиных в Париже. Фото 2006 г.

 

После его смерти, в США, в 3-х номерах «Нового журнала» были опубликованы воспоминания Манухина о русской революции, о его учителях С.С.Боткине, И.И.Мечникове и о Максиме Горьком.18

Сейчас биографом Ивана Ивановича Манухина стал Говядинов Алексей Владимирович — его внучатый племянник, он собирает в архивах информацию о нем, радеет за издание его трудов и книг о самом И.В. Манухине - замечательном русском докторе, подвижнике и  глубоко порядочном человеке.  

 

 

В предисловии к книге "Жизнь и призвание доктора И.И.Манухина", изданной в 2015 году, А.В. Говядинов пишет: "Еще в раннем детстве я слышал от своей бабушки, Анны Ивановны Говядиновой, в девичестве Манухиной, что у нее был брат, доктор Иван Иванович Манухин, которому довелось лечить Горького. К сожалению, ни тогда, ни позже — при жизни бабушки и моего отца — этот факт интереса у меня не вызвал. И только в 2006 году я вдруг вспомнил о дальнем своем родственнике, и мне захотелось узнать о нем подробнее. В Интернете я нашел статью Т.И.Ульянкиной «Этот неизвестный известный Иван Манухин» (Вопросы истории естествознания и техники. 1993. № 3)13. В статье довольно подробно излагались этапы научной деятельности Ивана Ивановича, его жизни, приведена обширная библиография. Используя ее, в «Новом журнале», издающемся в Америке, я нашел воспоминания доктора Манухина, опубликованные в трех номерах. Часть из них была напечатана еще при жизни автора (1958), он лично отправил их в редакцию и долго переписывался с изданием, добиваясь публикации. Более поздние воспоминания Ивана Манухина увидели свет уже после его смерти (1963, 1967), их передал «Новому журналу», как было указано, душеприказчик Манухина, некто О.И.Кошко. Как удалось выяснить, этим душеприказчиком оказалась Ольга Ивановна Кошко, двоюродная сестра Татьяны Ивановны Манухиной, жены Ивана Ивановича. Она же передала в Бахметьевский архив Колумбийского университета США и архив И.И. и Т.И.Манухиных." 

 

А.В. Говядинов на открытии выставки "Судьбы гимназистов Николаевской гимназии-участников I Мировой войны" 8 сентября 2014 года в ЦТТИТ Пушкинского района.


 

Подготовлено специалистами Музея Николаевской гимназии

 

Источники:

  1. Архив фотографий и документов, собранный внучатым племянником И.И. Манухина — Алексеем Владимировичем Говядиновым (Москва), и переданный в Музей Николаевской гимназии (копии):
  2. РГВИА, ф. 316, оп. 69, ед. хр. 144, л. 5. Свидетельство о рождении Манухина И.И. Тверской духовной консистории от 6.07.1900 года
  3. Список учеников Императорской Николаевской Царскосельской гимназии к 8-му сентября 1897 года. (Сведения об ИНг в Царском Селе 1896-1897 учебный год. 1897 стр. 40-45)
  4. РГВИА, ф. 316, оп. 69, ед. хр. 580, лл. 13, 13 об. Аттестат зрелости Императорской Николаевской Царскосельской гимназии И.Манухина
  5. Фотография Ивана-выпускника 1900 года, из частной коллекции ©, использование фотографии возможно только с согласия ее владельца
  6. РГВИА, ф. 316, оп. 69, ед. хр. 580, л. 12. Прошение И. И. Манухина о принятии его в Военно-медицинскую академию.
  7. РГВИА, ф. 316, оп. 69, ед. хр. 144, л. 15. Диплом об окончании И. И. Манухиным военно-медицинской академии.
  8. РГВИА, ф. 316, оп. 69, ед. хр. 144, лл. 17, 18 об. Первый и последний листы протокола испытаний выпускника военно-медицинской академии И. И. Манухина.
  9. ГАРО, ф. 41, оп. 2, ед. хр. 193, л. 106. Билет И. И. Манухину на получение подвод и квартир.
  10. ГАРО, ф. 41, оп. 2, ед. хр. 193, л. 107. Постановление о содержании под стражей И. И. Манухина
  11. ГАРО, ф. 41, оп. 2, ед. хр. 193, л. 83. Указ Николая II о помиловании И. И. Манухина.
  12. Архив Горького. КГ-уч-7-32-8. Шапка бланка лазарета в Киеве
  13. Ульянкина Т.И. Этот неизвестный известный Манухин // Вопросы истории естествознания и техники. 1993, 3, с. 45-62.
  14. ГАРФ, ф. 1467, оп. 1, д. 159, л. 1. Удостоверение И. И. Манухина о том, что он является врачом Трубецкого бастиона.
  15. Гиппиус З.Н. Живые лица. Стихи. Дневники. Воспоминания. Тбилиси, 1911;
  16. Княгиня Антонина. Как был спасен князь Гавриил Константинович: Воспоминания // Иллюстрированная Россия, 1934. № 35-39;
  17. ГАРФ, ф. 623, оп. 1, д. 32, л. 1. Первая страница освидетельствования И.И. Мануиным заключенной А. А. Вырубовой.
  18. Манухин И. И. Воспоминания о 1917-1918 гг. // Новый журнал. 1958, № 54; 1963, № 73; 1967, № 86
  19. Гадалова Г. С Возвращение в отечество. Т. И. Манухина — писательница и журналистка XX столетия // Женщины. История. Общество. Сб. научных трудов. Вып. 1. Тверь, 1999.
Рейтинг: +1 Голосов: 1 5896 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!