Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Некрасов Сергей Михайлович

Сергей Некрасов: “Я не помню себя без Пушкина”    Среди лауреатов Царскосельской премии, получивших награду в юбилейном пушкинском году, есть человек, которому возможно, на роду было написано стать директором музея, причем, именно пушкинского. Коренной царскосел Сергей Михайлович Некрасов уже 12 лет руководит Всероссийским музеем А. С. Пушкина. Всегда открыт для беседы, элегантен, дружелюбен, по-царскосельски, по-хорошему высокопарен, в то же время Некрасов чрезвычайно энергичен и беспокоен. Поэтому, наверное, он так органичен в образе директора пушкинского музея.

    Вряд ли кто-нибудь еще способен с такой блистательной легкостью вести литературные вечера и торжественные церемонии в музеях, самозабвенно сопровождая речь поэтическими строчками. Директором Всероссийского музея А. С. Пушкина владеет “пламенная страсть” поставить каждого из нас на незарастающую тропу пушкинистики.
    Невероятная тяга к просветительству, корни которого, возможно, таятся в любви к эпохе Просвещения, привела к написанию уже более десяти книг по истории русской культуры и музееведению. Пером и непосредственным участием Некрасова создается по сей день уникальный “сериал”, состоящий из множества художественно-публицистических фильмов, посвященных пушкинской теме, эпохе Пушкина, его детям, предшественникам и последователям.
    Такую деятельность нельзя было не вознаградить — тем более в Царском Селе, в “городе муз”. Директор Всероссийского пушкинского музея С. М. Некрасов стал лауреатом Царскосельской художественной премии “за пушкинскую, царскосельскую тематику в книгах и фильмах последних лет”.Сергей Некрасов: “Я не помню себя без Пушкина”    По словам искусствоведа Александра Ласкина, тоже лауреата Царскосельской премии, близкого Некрасову по царскосельскому вдохновению, Сергей Михайлович — это “истории писатель, человек цельный и гармонический...” Действительно, “истории об истории” — это “конек” Сергея Михайловича. Поэтому о каждой книге Некрасов рассказывает, вновь увлекаясь ее героями, мгновенно вспоминая бездну имен, фактов и строчек...
    — Первые мои книги были посвящены русской культуре XVIII века, которой я занимался достаточно серьезно. Мне представляется, что очень многие интересные явления “золотого века” русской литературы имеют свое начало в веке XVIII — эпохе Просвещения. Среди книг, посвященных культуре XVIII века, была “Российская Академия”. Книга была для меня очень важной, потому что рассказывала о Российской академии, по указу императрицы Екатерины II основанной Екатериной Романовной Дашковой. Это была академия русского языка и литературы, академия российской словесности, просуществовавшая всего 58 лет — с 1783 по 1841 годы. Но все великие писатели, от Фонвизина и Державина до Пушкина, Жуковского, Крылова, Вяземского, все великие писатели конца XVIII — первой трети XIX века были членами этой академии. Поэтому мне чрезвычайно интересно было писать историю Российской академии, а иногда, в случае Екатерины Дашковой и Ивана Лепехина, параллельно написать биографии академиков. Каждый раз книги рождаются по разному. Скажем, если книга о Николае Ивановиче Новикове — это результат научной работы, связанной с изучением русской культуры XVIII века, его книгоиздательства, его русской философии, то “Российская Академия” сочетала в себе исследовательское начало и желание просто рассказать о тех исторических фигурах, о которых порой забывают. В начале 80-х годов эти фигуры были неизвестны, загадочны, начиная с Дашковой и заканчивая Николаем Львовым и даже Фонвизиным. Поэтому хотелось открыть некоторые страницы их биографий, порой неизвестные. Что мы, казалось бы, знаем о Державине? Что он благословил Пушкина в Лицее. Но ведь это был один из эпизодов, пусть ярчайший, символический для истории русской культуры. Державин — великолепный, замечательный поэт. Поэтому было важно сказать о нем и как о члене российской академии с первого дня ее основания. В этом мой интерес историка и вообщем-то популяризатора.
    — То есть XVIII век, Российская академия важны для вас, потому что исторически подготовили эпоху новой литературы?
    — Пушкин был героем этой литературы. Те знаменитые “Беседы” и “Арзамас”, диалог которых в начале XIX века определил развитие русской литературы — это все элементы того литературного процесса, в который столь органично вошел Пушкин еще будучи лицеистом. И вот поэтому мне захотелось написать книгу, чтобы объясниться в любви Царскому Селу. Так родилась небольшая книга “Близ вод, сиявших в тишине”, которая была посвящена царскосельской теме в творчестве Пушкина. Посвящена она открытию прекрасного мира Царского Села, который для жителей нашего города очень дорог, который царскоселы для себя открывают сами. Поэтому я даже позволил себе предуведомить эту книгу небольшим вступлением от автора, в котором вспомнил, как впервые познакомился с Пушкиным, каким было Царское Село в моей жизни. Все остальные книги тоже очень тесно связаны с Пушкиным, с работой в Лицее. Потому что в их основе рассказ об интересных материалах, документах, либо выяснение сюжетных линий, реминисценций. Скажем, все мы знаем стихотворение “19 октября”.
Ура, наш царь! так! выпьем за царя.
Он человек! им властвует мгновение.
Он раб молвы, сомнений и страстей;
    Читая эти строки, люди пушкинской эпохи мгновенно понимали, откуда эти слова. Потом это все забылось. А ведь это очень интересные строки из оды Г. Р. Державина, написанные в декабре 1777 года. И называется эта ода “На рождение в Севере порфирородного отрока”, то есть на рождение будущего императора Александра I. Именно там Гений, склонившийся над колыбелью, дарит ему Добродетель со словами: “Будь страстей своих владетель. Будь на троне человек”. Пушкин как бы интуитивно подводит итоги царствованию Александра I и пишет те же слова с диаметрально противоположным содержанием. Для Пушкина это уже констатация факта, что в жизни произошло все наоборот. “Он человек. Им властвует мгновение. Он раб молвы...”
    — Вероятно, подобные читательские открытия возможны не просто при перечитывании Пушкина, а скорее, при профессиональном чтении специалиста.
    — Я не являюсь пушкинистом в академическом понимании этого слова. Но коль скоро возникло наблюдение, то не хотелось его таить. А рассказываю я о стихотворении “19 октября” потому, что рукопись его была самым первым экспонатом первого в России музея А. С. Пушкина. 2 марта 1855 года лицейский староста первого пушкинского выпуска Яковлев подарил рукопись этого стихотворения в музей Пушкина, который стали создавать при Императорском лицее. Музей откроется еще через добрую четверть века, в 1879 году. И это будет первый музей Пушкина, от которого мы ведем свое происхождение. К 200-летию Пушкина издана книга-альбом “Музей поэта”, где впервые под одной обложкой собраны рассказы о всех наших пушкинских музеях — музее-Даче, музее-Лицее, музее-квартире на Мойке. Я хочу вспомнить с благодарностью академика Дмитрия Сергеевича Лихачева, который написал предисловие к этой книге, пока шла работа над изданием.(Окончание. Начало на 1-й стр.)
    — Ваша новая книга “Три эпохи музея” тоже рассказывает о музейной биографии. Почему вы так часто пишете на эту тему?
    — Наш музей чрезвычайно интересен, поэтому о нем и писать приятно. Во-первых, это первый музей в России, существующий уже 120 лет. Но история музея — это история его коллекции. Многие вещи, которые вы видите сегодня в музее-квартире Пушкина, в других наших филиалах, на выставках — это вещи, которые поступали в наш музей еще в конце XIX столетия. И поэтому первая эпоха существования музея длилась от его возникновения в императорском Лицее до 1917 года. Вторая эпоха — с 1918 до 1953 — когда коллекция была объединена с коллекцией Пушкинского дома, которая к 1917 году насчитывала немало интересных раритетов, стала академической. Тогда пушкинские музеи существовали в лоне Академии наук, точнее в составе Пушкинского дома. Это яркий, интересный период, ведь в состав такого пушкинского комплекса входили и музей-квартира, и Лицей, и Михайловское, и сам Пушкинский дом. Следующий период, с 1953 года и до наших дней — это период, когда вся музейная часть была выделена из Пушкинского дома Академии наук в единый Всесоюзный музей А. С. Пушкина, который с 1992 года стал называться Всероссийским. Мне хотелось рассказать об этих трех эпохах. Так и получилось, что я написал три книги — историю создания пушкинских музеев, “Пушкинские музеи России — как явление культуры” и Три эпохи музея”. И если последняя книга — это только рассказ о нашем музее, то две предыдущие рассказывают об истории всех пушкинских музеев, которые существуют в нашей стране. Причем это попытка осмыслить, почему те или иные музеи возникали в определенную эпоху. Это уже чисто музееведческий интерес, поскольку я 10 лет преподаю на кафедре музееведения. И логически докторская диссертация тоже была посвящена роли музеев в культуре нашей страны. Потребность проанализировать и рассказать о том, что знаешь и любишь, привлечь внимание к явлениям и проблемам — это лежало в основе написания книг, о которых мы сейчас вспомнили.
    — Сергей Михайлович, вы говорили об истории создания музеев, о влиянии на русскую культуру. Каково будет это влияние в наступающем веке?
    — Уже создана “Программа сохранения и развития музея Пушкина” — это проект нашего развития на ближайшие 10 лет. Вторая программа “Пушкинский Петербург” касается нашего участия в 300-летии Санкт-Петербурга. Отрадно, что во все федеральные программы вошли предложения нашего музея. Главное из них — это создание в доме на Фонтанке, 118 музея Державина и русской словесности его времени. Уже есть все юридические основания, чтобы начать работу по дому Державина. Подготовлен трех-томный проект реставрации и рабочие чертежи центральной части, где располагается зал заседаний и кабинет Державина.
    Действительно, в XXI веке нельзя жить как в XX-м или в XIX-м. Поэтому мы бережно переносим все лучшее, что мы накопили в веке ХХ-м. Главное для нас, чтобы развитие нашего музея проходило с учетом реалий, которые характеризуют новое столетие. Например, уже созданы два новых отдела — отдел музейной информатики и отдел аудио-визуальных средств, который создан для фиксирования важнейших событий музейной жизни.
    Моя давняя дружба с TV привела к тому, что к 200-летию А. С. Пушкина создан фильм “На Мойке, близ Конюшенного мосту” — это рассказ об истории нашего музея за 120 лет. Там есть очень интересные материалы, в том числе — материалы пушкинских торжеств 1937 года, — открытие в 1949 году в нашем городе литературной экспозиции, посвященной жизни и творчеству Пушкина, открытие музея-Лицея... В фильме участвуют люди, причастные к этим событиям. Скажем, много интересного в рассказе В. К. Зажурило, которой сейчас уже 92 года, ведь она делала пушкинскую выставку еще в 1937 году и была первым хранителем пушкинской экспозиции в Александровском дворце и Лицее — в 1949 году. Это уникальные мемориальные свидетельства, снятые в залах литературной экспозиции на Мойке, 12. Не менее интересен рассказ М. Н. Петай об истории реставрации Лицея и создании его экспозиции. Вместе с Государственным музеем Пушкина в Москве мы создали диск, посвященный Пушкину, и который получил бронзовую медаль на конкурсе Международного Совета музеев. Кстати, в царскосельском доме директоров лицея вполне мог бы быть видеоцентр, который помогал бы прививать интерес к музейной профессии — интерес к музею, интерес к культуре, которые необходимы в XXI веке.
    — Есть ли надежда, что в новом веке будут новые находки, новые экспонаты, связанные с Пушкиным?
    — Конечно, основная часть пушкинских материалов уже найдена нашими предшественниками. Созданы основные музеи Пушкина и в Болдине, и в Михайловском, и в Царском Селе. Но — Пушкин неисчерпаем. Не только в плане чтения его стихов, его произведений, но и в плане материальных реликвий. Еще “гуляют” пушкинские автографы, всплывают в разных строках. Например, один из автографов стихотворения “На холмах Грузии” находится в Париже, у потомков пушкиниста Гофмана, который работал в Пушкинском Доме, а с середины 20-х годов жил в Париже. В 1982 году из частного собрания наш музей пополнился замечательным экспонатом —золотыми часами с гербом Пушкина. Часы принадлежали деду поэта. Кое-какие предметы находились в коллекции Лифаря, и далеко не все они обнаружены. Я встречался с наследницей, но пока безрезультатно. Так что единичные поступления вполне могут быть.
    — Сергей Михайлович, какой из зарубежных музеев близок вам по духу?
    —Я очень люблю музей Родена — ведь там есть немалый русский след. Кстати, мы заканчиваем фильм “Русский парижанин”, посвященный Петру Ивановичу Шумову, который был прекрасным фотохудожником. Его работы (а их около 3,5 тысяч) хранятся в музее Родена, в специальном фонде. Это чрезвычайно интересный мастер, работавший с Роденом с 1910 по 1917 год, снимая его скульптуру, события жизни — об этом рассказывала недавняя выставка в нашем музее. Шумов снял почти всех выдающихся русских деятелей, великих эмигрантов — Шаляпина, Цветаеву, Шагала, Бунина... Но все началось с нашего музея. Волею судеб, дочь Шумова, Татьяна Петровна вернулась в Россию и работала в музее. Помнят Шумову сотрудники старшего поколения, которые учились у нее французскому языку... Незабываем и дух Веймара. У нас подготовлена выставка, посвященная русско-немецким связям “Пушкин и Гете”. Германия и Россия — две близкие литературные державы. С. И. Вавилов мечтал когда-то превратить Царское Село в город Пушкина, создать здесь заповедник, подобный Веймару...
    — Вы много лет провели в пушкинских стенах. Что для вас Пушкин — поэт или человек? Вы чувствуете его как человека?
    — Для меня Пушкин — это неисчерпаемость его поэзии. Я всегда поражаюсь тому, как Пушкин в давние времена смог сказать о таких чертах человеческого характера, таких струнах души, которые звучат и сегодня, спустя два столетия. Он в этом смысле человек на все времена, и всегда удивляешься этому божественному дару. Я родился и вырос в Царском Селе. Поэтому люблю первый, светлый царскосельский период, лицейский — когда Пушкин сформировался как гениальный поэт и был признан, но когда все богатство пушкинской жизни было еще впереди, когда он горел не только свободой, но и жаждой жизни. Молодой Пушкин был мне всегда чрезвычайно близок... Быть может, потому, что это связано с Царским Селом. Читаешь стихи Пушкина, как будто — о собственных впечатлениях, о тех парках, в которых вырос... Близость Пушкина-человека стала мне очевидна с тех пор, как я стал директором музея. Потому что это были годы общения с потомками А. С. Пушкина — с Александром и Марией Пушкин, которые живут в Брюсселе, герцогиней Аберкорн, с которой мы последние годы обсуждаем и реализуем разнообразные проекты. Например, это выставка “Пушкин глазами детей”, которая в 1991 году была в Ирландии и Шотландии. Или литературная гостиная “Царскосельская осень” с участием ирландских поэтов. И я очень рад, что ее деятельность оценена по заслугам — в этом году она выдвинута на соискание Царскосельской премии 2000 года. Дружба с потомками сделала понятнее Пушкина-человека. Поэтому, наверное, из всех реализованных
TV-проектов мне близок фильм, посвященный потомкам Пушкина.
    —У вас есть любимые строчки Пушкина или они меняются с годами?
    — Скорей добавляются. Любимые строки Пушкина выбиты на памятнике в Лицейском саду, и относятся, конечно, к Царскому Селу. Но с годами чаще хочется повторять “Блажен, кто смолоду был молод” или “Пора, мой друг, пора, покоя сердце просит...”
    — Наверное, вам порой хочется побродить по Царскому Селу? Куда вы тогда направляетесь?
    — Я иду в парки. Если раннее время или позднее — в Екатерининский или в Александровский. Но любое место Царского Села чрезвычайно приятно. Даже иногда бродишь по улицам и вдруг в Софию забредешь. Увидишь старинные дома, вспомнишь, что недалеко была почтовая станция, через которую все проезжали — и рад, что побывал в этом царскосельском уголке... Мне приятно гулять в Царском Селе. Это состояние детских впечатлений, сегодняшнего восприятия и теней, которые встают из-за каждого дерева. Иногда хочется пройтись без цели. Так что чрезвычайно интересно жить и работать. С Пушкиным я всю жизнь. Как историк, культуролог, сценарист, даже телеведущий. Может, так и было задумано.
Беседовала В. Коршунова
На снимке: С. Некрасов и писатель А. Битов в Лицее
Фото М. Горскова

 

Источник:

 фотография Пушкин.ру

Рейтинг: +1 Голосов: 1 5477 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!