Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Пунин Леонид Николаевич (1892-1916)

один из братьев Пуниных, кадровый офицер, ученик Императорской Николаевской Царскосельской гимназии 1901-1903 гг.

Семейный фотоальбом


Будущий известный партизан Леонид Пунин родился 8 июля 1892 года в Павловске, в семье кадрового военного Николая Михайловича Пунина.

Как и его младший брат Лев, с детства проявлял интерес к военной истории.  Леня хоть и был ранимым и нежным мальчиком, играл в солдатики, повсюду носил с собой игрушечное ружье и тренировал «печатный шаг». Дня не проходило, чтобы маленький Леня не выстраивал своих друзей во фрунт и отдавал команды. Внимательный отец разглядел в нем задатки военного и, таким образом, определил его дальнейшую судьбу.

Однако прежде чем поступить в кадетский корпус, являвшийся первой ступенью военной карьеры, Леня должен был отучиться два года в гимназии, чтобы приобрести необходимые базовые знания. В кадетские корпуса принимали мальчиков от десяти лет и старше при условии успешно сданных экзаменов. К поступлению в гимназию его готовила мачеха, Елизавета Антоновна Жаннии-Перро. Николай Михайлович Пунин отмечал: «Каждый день Лиза занимается с Леней, приготовляет его в гимназию. Сын старается, он внимателен и усидчив. Лизочка не устает поражаться, как он быстро все схватывает и усваивает»1.

В августе 1901 года Леня поступил в Приготовительный класс Императорской Николаевской Царскосельской гимназии, в которой уже учились его братья — Коля и Саша. Там же по совместительству работал и отец.

В мае 1902 года Леня перешел в 1-й класс. Успевал по всем предметам, особенно по истории, географии и закону Божьему, за что не раз получал от отца подарки. В августе следующего года держал экзамены и был зачислен в Псковский кадетский корпус2.

Маленький Леня сильно переживал разлуку с семьей, и по этой причине часто болел. Он ежедневно писал маме горькие письма, умолял забрать его. Николай Михайлович Пунин вспоминал:

«Находясь в Псковском кадетском корпусе, он в течение трех недель не спал ни одной ночи, все время плакал, не выражая, однако, никаких желаний. К нему проявили бдительное участие и директор корпуса (генерал-майор Владимир Александрович Шильдер — О.X.) и его воспитатель, полковник Желязовский, старались развлекать его, уговаривать, но ничто не помогало. Тогда воспитатель написал мне полное отчаяния письмо. Это письмо было передано начальнику военно-учебных заведений Великому Князю Константину Константиновичу, и он немедленно перевел Леню во 2-й кадетский корпус. Это произошло 17 сентября 1903 года. Немедленно была подана сыну телеграмма в Псков о состоявшемся переводе, и это была первая ночь, по его признанию, когда он спал хорошо. Вся эта история оставила след на его здоровье. Нервность его была повышена, часто весь год он отправлялся в корпус со слезами. Лишь только приближалось время окончания отпуска, он становился скучным, рассерженным, в конце концов, начинал плакать. Но учился он хорошо, хотя по способностям мог бы и лучше учиться»3.

Леня Пунин входил в числохорошистов-отличников, чем завоевал уважение роты и преподавателей. Закон Божий, историю, естественную историю и немецкий язык знал на «10» — «12» («12» был максимальным баллом). На «хорошо» сдавал другие предметы. Он так увлекся космографией, что в старших классах написал пособие по этому предмету, которое было издано при корпусе литографированным способом, и стали единственным в корпусе учебным пособием по этому предмету.

С детских лет Леня обожал рисовать. Как только выдавалась свободная минутка, он брал лист бумаги и рисовал генералов и героев Отечественной, русско-турецкой и русско-японской войн, а также солдатиков в красивых мундирах. Обыкновенно за образец брался фотоснимок какого-нибудь усатого молодца из журнала или газеты. Талантливо скопированный, он помещался в конверт и отправлялся по почте родителям. Наиболее удачные «штудии» Николай Михайлович обрамлял и вешал в кабинете. Эта способность к рисованию и копированию впоследствии окажет влияние на судьбу и карьеру Леонида.

 

 

Все свободное время кадет Пунин проводил в ротной библиотеке, читал запоем книги по тактике, стратегии, очерки кампаний, просматривал военную периодику. Как и многие его современники, он бредил Наполеоном, скрупулезно изучал все его кампании, особенно поход в Россию 1812 года.

Любовь к Бонапарту развила интерес к политике, которая, как теперь понимал Леонид, имела большое влияние на военное искусство. Шел 1905 год, где-то на Востоке, в далеком Китае, русские войска сражались против японской армии за абстрактную патриотическую идею, а в Петербурге назревала революция. Старший брат Леонида, Николай, ученик Царскосельской Императорской Николаевской гимназии, то и дело слал ему эмоциональные письма, критиковавшие строй, действия властей 9 января. Брат призывал присоединиться к их «гимназическому сопротивлению».

Леонид не воспринимал эти письма всерьез, но по мере роста общего недовольства в городе, начал задумываться над словами Ники.

Наконец, после провозглашения Высочайшего Манифеста от 17 октября 1905 года, Леонид присоединился к брату-«революционеру» для подготовки всеобщей кадетско-гимназической забастовки.

Ни политической программы, ни четкого плана не существовало, но было острое юношеское желание восстать против старших, вооружившись громкими революционными лозунгами. Леонид начал готовить почву для будущей забастовки — вел с кадетами разъяснительные беседы политического характера, объяснял сложившуюся в стране обстановку, горячо убеждал в том, что пришло, наконец, время смело выразить свое отношение к преподавателям и правителям.

Кадетско-гимназический заговор быстро раскрыли. Кирилл Финкелыптейн отмечает: «Срочно созванный педагогический совет (при Царскосельской Императорской Николаевской гимназии — О. X.) исключил семерых учеников, включая Николая Пунина, из гимназии, отмечая их нервные и возбужденные темпераменты. В это же время директор 2-го кадетского корпуса (генерал-майор Николай Сергеевич Сумароков -О. X.), узнав о брожении среди кадетов, грозил исключить брата Леонида. В семье Луниных разразилась драма, Николай Михайлович со слезами на глазах просил старшего сына порвать с зачинщиками беспорядков. Очевидно, ситуацию удалось уладить, Николай и Леонид учебу не прервали, но, как пишет Н. Пунин, когда гимназию вновь открыли (11 ноября), он стал другим, и хотя иногда еще вращался среди "левых", но никогда уже более не играл роль вожака»4.

Леонид также отстранился от политических дел, дав себе обещание никогда ими не заниматься. Отныне его интересовало исключительно военное дело.

Летом 1908 года он с Лейб-Гвардии 1-м стрелковым Его Величества батальоном участвовал в красносельских маневрах, а в 5 и 6 классах сделал с этой частью несколько больших марш-бросков.

 

В центре – старший батальонный врач Н. М. Пунин. С этой частью Леонид Пунин совершал маневры. Царское Село, ателье «фон Ган и К°». 1909 год. Архив О. А. Хорошиловой

 

В 1912 году, ночуя с нижними чинами в избе, заразился скарлатиной и вернулся в корпус больным. К счастью, быстро поправился и продолжил учение.

В 7 классе и сразу после окончания корпуса Леонид вместе с другими кадетами путешествовал по Палестине, Турции и Болгарии.

Наконец, настало время снять черный кадетский мундирчик. Леонид не без удовольствия надел простую солдатскую рубаху с красными погонами и желтыми шифровками. Он стал юнкером Павловского военного училища — легендарной «Павлонии» на жаргоне юнкеров5. Оно славилось муштрой и выпускало квалифицированных офицеров

Николай Михайлович Пунин вспоминал:

«Будучи на 1-м курсе училища, он перенес тиф, какая болезнь помешала ему всецело предаться изучению любимых, чисто военных наук. Тем не менее, он весьма успешно сдал все репетиции, и на Рождественских и Пасхальных вакациях снова усердно занимался изучением военной истории, составляя схемы и карты всевозможных боев. По-видимому, больше всего он увлекался маневрированием. Наполеон так завладел им, что он покупал всевозможные открытки, статуэтки и все, что только имело изображение Наполеона в большом количестве. Будучи на 2-м курсе, он предался изучению русско-японской войны»6.

Учился Леонид хорошо, офицеры его хвалили — за усердие и знания, юнкера уважали. Ему присвоили нашивки портупей-юнкера и выбрали ротным артельщиком.

Перед выпуском в офицеры в августе 1912 года прошли показательные маневры. Лежа на сырой земле, Леонид простудился, тяжело заболел. Его отправили в Благовещенский лазарет, где он оставался до конца ноября.

«Несмотря на тяжелую болезнь, — пишет Николай Михайлович Пунин, — Леонид обложился книгами, картами и все время занимался, чем привел в изумление врачей, его лечивших. Протекавшая в это время сербо-турецкая война сильно его захватила, и он все порывался в Болгарию, чтобы этим лично принять участие в войне. Единственно в войне только и видел он участь всей жизни офицера и только войну считал настоящей школой для офицера»7.

Юнкер Пунин окончил «Павлонию» по первому разряду, имел в среднем «8» баллов по военным наукам, «9» — по поведению и знанию строевой службы и «6» -по остальным предметам. Получив чин подпоручика, он не захотел служить в избалованной, «нескромной» гвардии, и 6 августа 1912 года был прикомандирован к 94-му пехотному Енисейскому полку. В декабре того же года был переведен в 8-й Финляндский стрелковый полк. Командир этой части полковник Александр Федорович Добрышин8 знал юного офицера еще по училищу, был о нем высокого мнения и уже в мае 1913 года назначил Пунина адъютантом.

С первых дней службы в 8-м Финляндском стрелковом полку подпоручик Пунин зарекомендовал себя активным, энергичным офицером, не боявшимся самых сложных, ответственных заданий. Он упорно продолжал заниматься самообразованием. Много и с жадностью читал, изучал историю, следил за событиями в Европе. Он даже создал и возглавил полковой кружок любителей военных наук.

Адъютантская работа казалась скучной, неофицерской. Сношения со штабом корпуса, реляции, телефонограммы — нужно было выполнять сотню мелких дел. В кителе, при погонах Пунин чувствовал себя канцелярской крысой. Он стремился стать боевым офицером, быть ближе к солдатам. Мечтая о должности ротного командира, подпоручик обратился к Добрышину с рапортом:

«Усиленно прошу о перемещении меня младшим офицером в 1-ю или 3-ю роту или команду пеших разведчиков. Ходатайствую, так как лично считаю пребывание теперь вне строя неудобным и обидным»9.

 

Подробнее о дальнейшей службе Л. Пунина читайте в сокращенном варианте книги его внучки О.А. Хорошиловой "Всадники особого назначения"

 

Летом подпоручика направили на Балтийский флот для знакомства с морским делом. Пунин был по-юношески счастлив. Он ходил на миноносце, изучал его устройство, постигал специфику корабельной жизни, принципы действия морской артиллерии… Вечером 17 июля офицеру сообщили, что объявлена частичная мобилизация. Следовало немедленно возвращаться в полк. Началась война.

Подпоручик Пунин ехал на войну с ощущением скорой победы и желанием проявить себя, наконец-то использовать все то, чему его учили в «Павлонии», дать прикурить дерзким австро-германцам. Вернуться он планировал непременно с «беленьким крестиком», орденом св. Георгия 4-й степени — свидетельством его лихих дел.

 

Подпоручик Леонид Пунин перед отправкой на фронт. Выборг. 1914 г. Архив О. А. Хорошиловой

 

Стройный, подтянутый, в фуражке, серо-зеленом кителе и шинели на распашку, подпоручик стоял на перроне Варшавского вокзала в окружении провожавших его нервно суетившихся родственников. Впечатления того дня он зафиксировал в дневнике:

«Вечерело. Было уже около пяти часов, когда публика наполнила один из вокзалов Петрограда, спеша на отходящий поезд дальнего следования. Носильщики, суетясь, бегали от билетной кассы перрона к вагонам, укладывая вещи едущих. Получая грош на чай, они спешили обратно к подъезду вокзала, чтобы использовать время до отхода поезда и набрать себе еще несколько грошей, могущих обеспечить их хотя бы на этот день. Среди пестрой публики было много отъезжающих офицеров из больших и маленьких гарнизонов, которых соединяла с Петроградом единственная ветка. .

Когда скрылся перрон, и не стало видно дорогих лиц, офицер вошел в вагон, сел и закурил. Что-то тяже¬лое легло ему на сердце — он испытывал те же ощущения, которые переживал ребенком, когда впервые оставили его в корпусе, среди чуждых ему воспитателей и малышей-крикунов кадет. Но заманчивая перспектива начинавшейся жизни, о которой так давно мечтал, которая, как он думал, должна служить началом осуществления той жизненной цели, ради которой он готов был умереть, но не уступить, эта заманчивая перспекти¬ва отвлекла его. Он весь ушел в мечты о начинающейся жизни».10

С началом Первой мировой войны подпоручика назначили начальником команды пеших разведчиков. В составе 8-го Финляндского стрелкового полка он участвовал в нескольких военных операциях. Боевое крещение получил у реки Бялы в районе Aвгустовских лесов. Финляндцы прикрывали отступление разбитых частей 1-й армия Ренненкампфа.

Затем, в октябре 1914 полк вел бои с неприятелем на позициях у Скоментнерского леса. 5 ноября во время разведки боем,  одна из ручных гранат случайно разорвалась в руке Пунина, ранив его в правый глаз, но подпоручик остался в строю.

За постройку проволочных заграждений в бою под деревней Лугкеп подпоручик был награжден орденом Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом. В ноябре офицер отличился вновь. Вместе с пешими разведчиками забросал неприятельские окопы бомбами, взял в плен «языков» и снял кроки с позиций германцев. За серию этих удачных вылазок Леонида наградили высшей боевой офицерской наградой — орденом Св. Георгия 4-й степени.

В начале 1915 финляндцы были переброшены из Восточной Пруссии в Лесистые Карпаты, где участвовали в серии кровопролитных боев. В те дни 8-й Финляндский стрелковый полк держал оборону на горе Безымянная. Подпоручик Пунин работал на славу, ходил в разведку, охотился за «языками» и ежедневно изучал и зарисовывал позиции неприятеля.

За четыре месяца войны подпоручик Пунин стал профессиональным разведчиком и отлично сработался с командой. Он научился ориентироваться на местности даже в темноте, слету запоминал расположение неприятельских частей, мог бесшумно пробираться к германцам и резать их проволочные заграждения.

В апреле-мае финляндцы вынуждены были отступить к Днестру. Здесь подпоручик в очередной раз отличился. В бою 28 мая 1915 под Вышниевым он вместе с подчиненными захватил орудие и несколько зарядных ящиков. Учитывая бедственное положение нашей 10-й армии и дефицит боеприпасов, этот трофей был чрезвычайно ценным. Пунина наградили золотым Георгиевским оружием.

В одном из боев подпоручика серьезно контузило. Положение было настолько тяжелым, что его перевезли в Выборг, а затем поместили в Мариинский лазарет в Павловске. После фронтовой безбытности, грязи и вшей уютная белоснежная больничная палата казалась Пунину райским уголком. А главное было тихо — тихо впервые за девять месяцев войны. Подпоручика часто навещали родственники — мама, суетливые тетушки, братья.

Два брата, Николай и Леонид Пунины, философствуют о войне. Павловск. Июнь 1915 г. Архив О. А. Хорошиловой

 

Николай писал в письме своей будущей супруге А.Е. Аренс: "Милая Галочка, мне сегодня грустно что-то до слез. Не то Лёнины рассказы — ужас один, не то потерянный день вчераш­ний - не знаю; томлюсь жалко и бескрыло. Лёня получил Владимира, в общем, имеет все ордена, ка­кие имеет папа, сверх того Георгиевский крест и представлен к Георгиевскому оружию. Но он устал и жаждет всем своим су­ществом конца войны. О, если… Если бы он мог больше не ез­дить! Неужели же все старые лучшие офицеры должны лечь?"

Брат Лева, высоченный «павлон», юнкер роты Его Величества, восхищался им и сам рвался на фронт. Николай, хоть и относился к войне по-философски прохладно, тоже не смог скрыть гордости за младшего брата. «Леня получил Владмира11, в общем, имеет все ордена, какие имеет папа12, сверх того, Георгиевский крест и представлен к Георгиевскому оружию, — записал Николай в дневнике, — но он устал и жаждет всем своим существованием конца войны. О, если… Если бы он мог больше не ездить! Неужели все старые лучшие офицеры должны лечь?»13.

В тылу подпоручик чувствовал себя каким-то лишним, ненужным. Там, на фронте, война тяготила, а здесь, в тиши и уюте, офицер лишь о ней и думал. Утолить «боевой голод» помогали газеты. Он вчитывался в лаконичные вести с фронта, следил за передвижениями армии и родной дивизии.  О жизни родного полка и команды Пунину писали разведчики.

К маю 1915 офицер имел в общей сложности семь боевых наград — ордена Св. Aнны 4-й степени с надписью «За храбрость», орденами Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом, Св. Станислава 2-й степени с мечами, Анны 3-й степени с мечами и бантом, Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом, золотым Георгиевским оружием и орденом Св. Георгия 4 й степени. В мае за отличия в бою 17 мая был произведен в поручики.

В августе 1915 года Пунин все еще находился в тихом Ораниенбауме. Он внимательно следил за событиями на фронте, в частности за работой диверсионных отрядов Юго-Западного фронта. Поручик понимал — наступает время малой войны, время смелых вылазок, глубоких разведок и дерзких рейдов в тыл австро-германцев. Офицер решился направить Главнокомандующему армиями Северного фронта Николаю Владимировичу Рузскому прошение о формировании специального отряда. Как и всегда в таких случаях, необходима была протекция. Помог друг семьи Пуниных генерал-лейтенант по Адмиралтейству барон Евгений Иванович Аренс.

Дальнейшая деятельность поручика связана с отрядом Особой важности, организатором и атаманом которого он был. В 1915 Ставка заболела идеей смелых партизанских рейдов в тыл противника. Хотелось повторить опыт Давыдова и Платова. После нескольких успешных конных набегов на неприятельские штабы и разъемы в 1915 командующие утвердились в мысли о развертывании «малой войны». Поручик Пунин решил принять в ней участие.

С помощью влиятельных покровителей (в частности, адмирала Е. И.Аренса), а также при поддержке отца, у которого были связи в Ставке, Леонид смог получить разрешение на создание Отряда Особой важности. В декабре 1915 г. он был полностью сформирован и на 70% состоял из Георгиев ских кавалеров (кавалеристов, казаков и латышских стрелков). Поручик Пунин тогда же официально получил разрешение именоваться атаманом.

Отряд Особой Важности при Штабе Северного фронта (позже — «имени Атамана Пунина») был одним из самых крупных, боеспособных и известных диверсионных формирований. Благодаря строжайшей дисциплине и вниманию к нижним чинам, Пунин смог превратить его в спаянную боевую часть, которая неоднократно демонстрировала известными белыми командирами. С октября 1915 по февраль 1916 3-й эскадрон возглавлял Роман Федорович Унгерн-Штернберг. Командиром 2-го эскадрона с осени 1915 по август 1917 года был будущий «батька-атаман» белый генерал Станислав Никодимович Балахович (Булак-Балахович), офицером того же эскадрона был его младший брат — Юзеф, в будущем — полковник белой армии.

1 сентября 1916 атаман Пунин был смертельно ранен в бою с германцами — у мызы Антицием (ныне — Антициемс, Латвия)

Партизаны подхватили сраженного атамана, кое-как перевязали его и быстро понесли в деревню Антицием. По дороге он хранил мужество. Терпя боль, отдавал распоряжения, просил позаботиться о раненых, приказал доставить «языков» в штаб. Атаман умер от большой потери крови около часа дня 1 сентября. В шесть часов вечера его тело было доставлено в Майоренгоф.

Лев Пунин, обожавший брата-атамана, тяжело переживал его смерть:

«Убит Леня! Убит! Боже мой, как не хочется этому верить, как не хочется примиряться с действительностью. Сколько горя, непоправимого вреда нанесла одна злосчастная пуля! Эта разведка — она не требовала его участия. Но он присоединился к партизанам — решил поискать себе на несчастье смены труда, устав от канцелярских отрядных дел. И был убит. Милый, дорогой Леня, зачем ты ушел от нас, зачем нас бросил? Под твоей молодой, но сильной рукой мы чувствовали себя, как за горой. Столь еще юный, но уже столь славный и великий! Дорогой брат, я потерял в тебе все. Все, о чем я думал, всегда было связано с тобой. Сколько ты хорошего сделал для меня! Знай, дорогой Леня, что я поклялся мстить за тебя. Да будет дух твой со мной всегда и всюду! Ты жил героем и умер как герой!»14

Николай Пунин в дневнике 7 сентября:

"Брат убит. На рассвете первого сентября он вышел со взво­дом партизан на разведку. Послав часть людей в обход немецко­го расположения, с оставшимися он пошел в атаку. Говорят, пе­ред ним неожиданно оказалась рота немцев, ринувшаяся на него в штыки. Немедленно он скомандовал контратаку и встал, но тут же упал, сраженный двумя пулями.<...> Он умер от истечения крови в час тридцать дня. "

На следующий день в рижских и петербургских газетах появились некрологи и статьи об атамане Пунине:

«Узнав о смерти атамана, все партизаны рыдали, потеряв в его лице второго отца. Атаман создал свое любимое детище — отряд, и сам в нем погиб. А сколько еще пользы мог он принести? Офицеры и солдаты верили ему как своему вождю, любили его и смело шли за ним, зная, что никто из них не погибнет. Погиб сам атаман. За свою боевую жизнь он успел получить все боевые отличия и награды до Георгиевского креста включительно. Он геройски погиб, но дело, душой которого он был, не погибнет. И имена славных партизанов, во главе с их атаманом, загорятся на страницах истории нынешней Отечественной войны таким же ярким, ослепительным светом, каким блестят имена знаменитых партизанов 1812 года»15.

Атаман Леонид Пунин, погибший в разведке 1 сентября 1916 г. Эту фотографию в черной рамке напечатали тогда многие столичные газеты и журналы. Архив О. А. Хорошиловой

 

3 сентября тело героя перевезли в Ригу. В кафедральном соборе состоялась заупокойная литургия и панихида. Затем прошло торжественное прощание. За гробом следовал отряд партизан. Поражало невиданное обилие георгиевских кавалеров всех степеней. Прах героя утопал в венках, перевитых георгиевскими лентами.

Затем катафалк двинулся к вокзалу. В Петрограде к траурной процессии присоединились депутация от Павловского военного училища, которое когда-то окончил атаман Пунин, и оркестр Лейб-Гвардии Петроградского полка.

Из Петрограда привезли тело атамана Пунина в Павловск, и здесь в придворной Мариинской церкви совершено было отпевание покойного. Затем гроб атамана поместили на открытой траурной колеснице в 6 лошадей. Новые венки прибавились к старым. В числе других венков был венок от председателя центрального военно-промышленного комитета А. И. Гучкова. Похороны атамана состоялись на местном кладбище.

 

Могила атамана Пунина в 1916 и 2009 гг. Архив О. Хорошиловой



Офицеры, сослуживцы Пунина, а также знавшие его военные корреспонденты вспоминали погибшего героя-атамана на страницах столичных газет. Смерть атамана отразилась в особом отрядном фольклоре — казаки-пунинцы сложили заунывные песни об атамане, его картинной храбрости, безграничной доброте и трагической гибели. Не забыли о герое и во 2-м кадетском корпусе, alma mater атамана. По просьбе офицера-воспитателя подполковника Николая Петровича Жерве, хранителя кадетского музея, в дар корпусу семья передала некоторые его личные вещи.

В сентябре пунинцы отправили специальную депешу председателю Военно-промышленного комитета Александру Ивановичу Гучкову с просьбой присвоить отряду имя атамана.

Лев Пунин писал отцу:

«Сначала было немного тяжело, теперь уже успокоились — очень уж чувствуется отсутствие отца-командира. Кто будет атаманом, еще не известно. А это неизвестность еще хуже. Передай Коле и Саше (братья Льва — О. X.), чтобы они съездили к Гучкову и обязательно поговорили с ним относительно отряда, чтобы отряду сохранили его название — имени Атамана Пунина — это, как тебе известно, желание всех офицеров»16.

Официально Гучков дал согласие на присвоение отряду имени атамана в марте 1917 года.

Функции начальника отряда временно исполнял поручик Грибель, затем па эту должность был назначен брат Леонида — поручик Александр Пунин. В августе 1917 он вместе с большинством офицеров и частью нижних чипов покинул отряд, вследствие пропаганды и интриг Станислава Балаховича, который с августа 1917 по февраль 1918 выполнял обязанности начальника отряда, затем вместе с братом Ю.Балаховичем и частью пунийцев перешел на сторону белой армии. Тем самым, отряд атамана Пунина стал прекрасной боевой школой для будущих белых командиров. Вынесенный из него опыт они применили, командуя собственными партизанскими формированиями, в которые входили многие бывшие пунийцы...

Не так давно К.И. Финкельштейн, историограф Николаевской гимназии, посетил Латвию. В разговоре с рижскими историками и военными удалось узнать, что атамана Леонида Пунина считают в этой стране национальным героем. Смеем надеяться, что таковым его когда-нибудь назовут в России.

 

Редакция сайта tsarselo.ru  и сотрудники будущего Музея Императорской Николаевской Царскосельской гимназии благодарят Ольгу Андреевну Хорошилову за любезно переданные ею фотографии и документы, которые были использованы при написании статей о семье ее родственников — Пуниных.

 

Источники, использованные О.Хорошиловой:

  1. Пунин Н. M. Записки о Леониде Пунине. Написаны в 1917 г. по просьбе подполковника Николая Жерве, преподавателя и хранителя музея 2-го кадетского корпуса. Архив О. А. Хорошиловой.
  2. Псковский кадетский корпус образован в 1882 году на базе военной гимназии. Его «золотой век» пришелся на 1902 — 1905 годы, когда директором корпуса был генерал-майор Владимир Александрович Шильдер, известный педагог, воспитатель детей Великого Князя Константина Константиновича.
  3. Пунин Н. M. Записки о Леониде Пунине. Архив О. А. Хорошиловой.
  4. Финкелыштейн К.И… Императорская Николаевская царскосельская гимназия. Ученики. СПб, 2009. С. 212.
  5. Пунин Н. M. Записки о Леониде Пунине. Архив О. А. Хорошиловой.
  6. Там же.
  7. Там же.
  8. Добрышин Александр Федорович (16.5.1871 — ?), генерал-лейтенант (23.8.1917). Образование получил во 2-м Кочстангиновском училище (1891) и Никопаевскои академии Генштаба (1897). 24.12.1911 назначен командиром 8-го Финляндского стрелкового полка. Награжден Георгиевским оружием, орденом Св. Георгия 4-й ст. Затем был начальником штаба XXVI армейского корпуса, командующим Кавказской (пшадшросой дивизии. В 1918 добровольно поступил на службу в Красную армию.
  9. Прошение адъютанта Л. Пунина № 9/А от 16 февраля 1914. Архив M. M. Сухотина. Ныне — в собрании О. А. Хорошиловой.
  10. Цит. по: Хорошилова О. Войсковые партизаны Великой войны. СПб, 2002. С. 18 -19.
  11. Имеется в виду орден Св. Владимира 4 степени с мечами и бантом.
  12. Здесь ошибка — к описываемому моменту Николай Михайлович Пунин был награжден четырьмя орденами.
  13. Пунин Н. Мир светел любовью. Дневники. Письма. — М„ 2000. — С. 86.
  14. Из записок Льва Пунина. Архив О. Хорошиловой
  15. Там же
  16. Письмо Льва Пунина от 24 сентября 1916 года. Архив О. Хорошиловой

 

Подготовлено специалистами Музея Николаевской гимназии

 

Источники:

  1. Архив О.А. Хорошиловой
  2. Хорошилова О.А. Всадники особого назначения. Москва: Фонд «Русские Витязи», 2013. 248 с.
  3. Финкельштейн К. Императорская Николаевская Царскосельская гимназия. Ученики.СПб,: Изд-во Серебряный век, 2009. 310 с., ил.
  4. Сайт К.И. Финкельштейна
Рейтинг: +1 Голосов: 1 4104 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!