Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Щеглов Александр Николаевич (1875 - 1953)

гимназист Императорской Николаевской Царскосельской гимназии, морской офицер, капитан I ранга, организатор Морского Генштаба России 

 

Фамилия Щегловых неоднократно упоминается в документах Царского села и Павловска.

Павловчанин Щеглов Андрей Николаевич — на 1912 год действительный тайный советник в звании камергера. Проживал в Павловске, на Правленской ул., д.7 со своей супругой Щегловой Ниной Васильевной.1

Щеглова Марфа Семеновна (1829-1900) — вдова дсс, похоронена на Казанском иноверческом кладбище.

 

И два брата Щегловых — в списках учеников Императорской Николаевской Царскосельской гимназии  — Александр и Николай.

 

Александр Николаевич Щеглов родился 3 апреля 1875 г. в Санкт-Петербурге в православной дворянской семье.3

Ни его родители, ни сам он впоследствии земельными владениями не обладали и единственным источником материального дохода, на который приходилось рассчитывать Александру Николаевичу, была государственная служба.

Поначалу Александра отдали учиться в Императорскую Николаевскую Царскосельскую гимназию: в 1888 году он в списке учеников 2 класса, но был оставлен на второй год.Его брат Николай указан в списке учеников 2 класса в 1899 году, но в списке выпускников его также нет.4

В 1889 г. Александр Щеглов поступил в Морской кадетский корпус, в 1895 г. окончил его и был произведен в мичманы.5 

Первым местом службы молодого офицера стало Черное море. Здесь в составе 34-го флотского экипажа он участвовал в плаваниях, исполнял различные административные обязанности на берегу, находя при этом время для посещения лекций по штурманскому делу и занятий в минном офицерском классе.

Здесь же он обзавелся семьей, женившись на Евгении Александровне Эбергард (?-1905). В 1898 г у Щегловых родился первый ребенок — дочь, которую назвали Ксенией.

В 1899 г. Александр Николаевич был переведен на Балтику с зачислением в 12-й флотский Ее Величества Королевы Эллинов экипаж и через год был произведен в лейтенанты.

14 ноября 1901 года у супругов родился сын Андрей, а 8 января 1902 года он был крещен в Рождественской (домой) церкви Николаевской гимназии. Восприемниками при крещении были потомственные дворяне, супруги Мейнгард, Константин Николаевич и Ольга Никодимовна.  Константин Мейнгард был одноклассником Александра Николаевича по Николаевской гимназии.6 

Вскоре, после прибытия на Балтику, Щеглов был прикомандирован к Главному морскому штабу (ГМШ) «для занятий» в его Военно-Морском Ученом Отделе (ВМУО). В 1902 и 1903 гг. он находился в плаваниях в должности флаг-офицера при штабах начальника учебно-минного отряда и командующего отрядом судов в Средиземном море.

Как отмечают немногочисленные биографы Щеглова, он с первых лет своей профессиональной деятельности проявлял высокую активность в повышении собственного образования и большую инициативу и трудоспособность при исполнении служебных обязанностей. Уже здесь, на Балтике, в период с 1901 г. по 1904 г. им был создан проект организации воздухоплавательного дела во флоте, выполнены описание Греческого архипелага и стратегическое описание Балтийского водного театра. Но большего внимания заслуживают другие «занятия» молодого лейтенанта, предпринятые им в этот период.7

Тогда он впервые столкнулся с проблемой, решение которой принесло ему впоследствии всеобщую известность. В ноябре 1902 г. начальник ВМУО контр-адмирал А.А. Вирениус подал на имя управляющего Морским министерством доклад с предложением создать в составе его отдела оперативное отделение для разработки планов войны. Подробное обоснование необходимости создания в структуре Морского министерства «оперативного или стратегического отделения» содержалось в приложенной к докладу специальной записке, составленной «по поручению» Вирениуса одним из офицеров его отдела — лейтенантом А.Н.Щегловым. 20 ноября 1902 г., записка легла на стол управляющего Морским министерством вместе с докладом АА.Вирениуса.7

В 1903 г. при ВМУО приступили к формированию оперативного отделения, которое через год, в 1904 году, было преобразовано в стратегическую часть со штатом из 12 офицеров. Кроме того, при штабах Кронштадского порта, Черноморского флота, портов Черного моря и командующего морскими силами в Тихом океане создавались собственные оперативные отделения. Однако по общему признанию исследователей, «это звено не успело организационно оформиться и какого-либо влияния на ход военных действий не оказало». Некоторые офицеры стратегической части посчитали, что они принесут больше пользы на полях сражений, чем в штабе. 

В начале 1904 г. лейтенант Щеглов был откомандирован в Канцелярию Особого Комитета Дальнего Востока, где и находился в течение всей Русско-японской войны, вплоть до упразднения комитета в конце августа 1905 г.«Вы… дали мне назначение, — писал он позднее адмиралу, — благодаря которому я полтора года просуществовал безбедно».

А.Н.Щеглов никогда не участвовал в боевых действиях, но всегда очень близко воспринимал боль и страдания, выпавшие на долю других. Как истинный патриот, он болезненно переживал гибель двух Тихоокеанских эскадр, сдачу Порт-Артура, неудачи сухопутной армии. С негодованием отнесся он к условиям Портсмутского мирного договора.

В это время умерла его жена, и Александр Николаевич остается с двумя малолетними детьми в чрезвычайно тяжелом материальном положении, получая лишь жалованье по чину и перебиваясь случайными заработками. «Я с семьей моей сильно бедствовал», — так сам он охарактеризовал этот период в одном из мемуарных набросков. Но сложные обстоятельства не сломили Щеглова. Скорее наоборот — стимулировали его жизненную активность, направленную на поиск путей выхода из создавшейся ситуации и возрождения флота. «Бедственное положение отечества моего и семейное горе.., — писал он, — придавали мне особую энергию».

Главную причину упадка флота Щеглов видел в порочности существующей морской организации.  До войны молодой лейтенант скромно пытался с помощью логической системы доказательств, наглядных примеров и разного рода уловок убедить вышестоящее начальство в необходимости назревших преобразований и стремился хотя бы заткнуть прорехи в деятельности отдельно взятого устаревшего органа путем создания в нем небольшого, почти незаметного подразделения для исполнения крайне важных в новых условиях функций. 

Осенью 1905 г. с группой единомышленников, в число которой входили капитан II ранга Римский-Корсаков, лейтенанты Колчак, Кедров, Беренс, Щеглов и другие, был образован Санкт-Петербургский военно-морской кружок, деятельность которого была направлена на развитие военно-морских наук с учетом опыта Русско-японской войны и проведение результатов этой научной работы в жизнь. С некоторыми перерывами он просуществовал до 1914 г. Он обладал достаточной известностью и авторитетом, действительно помогая самореализации инициативной и творчески мыслящей молодежи. 

Щеглов был одним из четырнадцати отцов-основателей этого оригинального полуофициального органа, в котором исполнял обязанности его первого казначея. Первое заседание кружка состоялось на квартире Александра Николаевича в Санкт-Петербурге, в доме №5 на набережной Адмиралтейского канала, а первым вопросом, вынесенным на обсуждение, стала его знаменитая записка «Значение и работа штаба на основании опыта русско-японской войны».

5 октября 1905 г. Александр Николаевич представил «Предварительные соображения реорганизации Главного Морского Штаба». После того как записка была готова и прошла обсуждение в военно-морском кружке, Щеглов столкнулся с проблемой ее реализации. Будущее Щеглова оказалось в непосред­ственной зависимости от судьбы его проекта и находилось в его собственных руках. Он был готов ко всему и даже имел при себе, на случай поражения, готовые прошение и рапорт об отставке. 

24 апреля 1906 г. Николай II подписал рескрипт об учреждении МГШ и назначил его на­чальником капитана I ранга Л.А. Брусилова, который немедленно приступил к комплектации штаба личным составом. В первый состав МГШ были привлечены офицеры, выработавшие в себе все необходимые качества самостоятельно, путем самообразования. Одним из первых в этом списке фигурировал А.Н.Щеглов. С этого мо­мента начался новый, но, к сожалению, недолгий период его службы в МГШ.

Высокая активность, проявленная Щегловым при создании МГШ и Санкт-Петербургского военно-морского кружка, не могла остаться незамеченной. Но вместо справедливого вознаграждения, как нередко это бывает, на беспокойного лейтенанта обрушились новые служебные неурядицы. С одной стороны, были предприняты попытки затушевать его реальные заслуги в деле учреждения МГШ. Сам Александр Николаевич никогда не вступал по этим вопросам в публичную перепалку. Бережно храня в своем личном архиве разнообразные документы, свидетельствующие о его реальном участии в описываемых событиях, фиксируя факты в небольших мемуарных заметках, он позволял себе напоминать о собственных заслугах лишь в самых исключительных случаях. 

А.В.Колчак, давая показания Чрезвычайной следственной комиссии в 1920 г., говорил о записке Щеглова как о результате коллективного творчества членов Санкт-Петербургского военно-морского кружка. Однако большинство кружковцев было другого мнения. Лейтенант Кирилин выразил «сердечную благодарность лейтенанту Щеглову за энергию и настойчивость в проведении в жизнь его идеи — Морского Генерального Штаба, несмотря на все палки, которые ему вставлялись в колеса».

А.Н.Щеглов стоял у самых истоков деятельности Санкт-Петербургского военно-морского кружка и входил в состав его руководящего звена. Именно Щеглов был инициатором и непосредственным разработчиком проекта МГШ. Учреждение МГШ представляло собой решительный шаг на пути коренных преобразований Морского ведомства. Не случайно эта реформа встретила ожесточенное сопротивление со стороны консервативных кругов министерства, как в ходе, так и после ее проведения. Поэтому реализация проекта МГШ отнимала у Щеглова все силы и время.

В МГШ лейтенант Щеглов был назначен заведующим Оперативным отделом Балтийского моря и сразу же с головой окунулся в исполнение своих служебных обязанностей. В июне 1907 г., в соответствии с очередной реформой Табели о рангах, Щеглов получил чин старшего лейтенанта. А осенью того же года он был «забаллотирован», т.е. признан специальной комиссией несоответствующим (по ряду показателей) для производства в следующий чин. Уверенный в том, что эта мера была направлена не только против него, но и против МГШ в целом, Александр Николаевич подал в ответ докладную записку на имя Морского министра. Щеглов предлагал пересмотреть закон о баллотировке и разработать положение о прохождении службы офицерами Генерального штаба. В противном случае он ходатайствовал о награждении его орденом св. Владимира 4-й степени или просил выдать ему удостоверение о том, что проект МГШ являлся плодом его личных усилий. Это документ «послужит мне пособием для приискания себе заработка, когда я буду уволен из Морского ведомства», — писал он.

По-видимому, записка не произвела должного впечатления, и в дело пришлось вмешаться начальнику МГШ Л.А.Брусилову. В феврале 1908 г. он обратился к Морскому министру с письмом, в котором напомнил, что именно Щеглов положил своей запиской начало организации МГШ. Подчеркивая то, что при сложившихся обстоятельствах Щеглов незамедлительно уйдет из Штаба, и флот потеряет одного из своих лучших офицеров, Брусилов просил сделать для него исключение из существующих правил производства, тем более, что подобные случаи уже имели место. Сложно сказать, что сыграло решающую роль в решении этого вопроса. Но 13 апреля 1908 г. А.Н.Щеглов был все-таки произведен в капитан-лейтенанты. Однако дни его пребывания в МГШ были сочтены.

В атмосфере непрекращающейся травли, выразившейся в форме материального давления и политического шантажа, офицеры первого состава МГШ начали постепенно переходить на строевые должности. Записка Щеглова вышестоящему начальству с просьбой остановить этот процесс, поскольку кадры для замены уходящих офицеров штаба еще не подготовлены, успеха не имела. МГШ переживал один из самых тяжелых периодов своего существования. К тому же в 1908 г. после тяжелой болезни умер контр-адмирал Л.А. Брусилов. С новым начальником МГШ А.А.Эбергардом отношения у Щеглова не сложились и 26 января 1909 г. по его просьбе он был назначен Морским агентом в Турцию.

Прибыв на место. Александр Николаевич первое время пребывания в Турции адаптировался к местным условиям, изучал оперативную обстановку в районе и заново формировал собственную агентурную сеть. Для контактов русскому резиденту необходимо было знание турецкого языка которым он, по данным некоторых исследователей, владел в совершенстве. Вскоре в Россию от Щеглова начала поступать важная информация. 

Вскоре у Щеглова скопился такой объем материала, который позволял и делал необходимым его обобщение на более высоком уровне, для того чтобы получить цельное представление о военных намерениях Османской империи, а также способах и средствах их достижения. С этой целью в августе 1911 г. он по собственной инициативе систематизировал собранный им за два с половиной года материал и сделал сводку своих донесений в МГШ за этот период. Предчувствуя недовольство Эбергарда. Щеглов заранее признавал, что «вторгся в чужую область ответственности и выполнил работу, составляющую обязанность оперативных отделений», но он позволил себе это по той причине, «что без таковой сводки нельзя было далее целесообразно работать, ибо необходимо было выяснить общую картину обстановки, слагающейся из мелких отдельных данных, дабы затем иметь отправную точку для напраатения дальнейшей разведки».

Щеглов хорошо понимал это и заранее предвидел печальную судьбу своих начинаний. «Если же сводка моих донесений не будет отпечатана. — писал он Эбергарду. — то я имею честь покорнейше просить Ваше Превосходительство, как особой к себе милости и награды, приказать снять копию и от моего имени препроводить ее капитану 1 ранга А.В. Шталь». Резолюция Эбергарда на рапорте Щеглова гласила: «… уведомите кап. 2 ран. Щеглова, что ему будет сообщено мое решение… Я запрещаю ему в такой форме писать мне рапорты...». Но Щеглов не сдавался и августе 1911 г. представил Эбергарду написанную еще в конце 1910 г записку под названием «Зри в корень». В ней он поднял вопрос о недостаточной тактической подготовке русского флота и здесь же разобрал его на примере маневров Балтийского флота 1908 г. и Черноморского флота 1909 г., в которых ему пришлось участвовать.

Когда Щеглов, не дождавшись пу бликации, понял, что записка, судя по всему, не пришлась ко двору и попросил её вернуть. 13 сентября 1911 г. записка, которую Щеглов писал, тратя свое и без того скудное свободное время, вернулась автору. 

Достаточно прохладные отношения сложились у него и с русским послом в Турции гофмейстером П.В. Чарыновым. Посол изначально был против назначения морским агентом А Н. Щеглова. 

Для А Н. Щеглова было чуждо слепое исполнение чужой воли. Он всегда стремился предварительно выяснить смысл и общую стратегию своей деятельности, цели, достижению которых он должен был способствовать. Выбор же путей реализации поставленных задач и решение всех частных проблем, с которыми ему приходилось при этом сталкиваться, Щеглов, со всей ответственностью, оставлял за собой. Отстаивая свою позицию, Щеглов неоднократно позволял себе критиковать дей­ствия посла, прекрасно понимая, что тот является проводником воли Министерства ино­странных дел и последствия этой критики могли быть самыми непредсказуемыми. Однако он продолжал в свойственной ему манере исполнять свои обязанности.

В 1912 г. атмосфера в Морском ведомстве несколько изменилась. К руководству флотом при­шли новые люди. От Государственной Думы были получены кредиты на новое судостроение, в том числе и для Черного моря. В 1913 г Щеглов обратился к новому начальнику МГШ князю А. А. Ливену с просьбой произвести его в следутощий чин капитана 1-го ранга вне очереди. Он прекрасно понимал, что его просьба противоречит целому ряду осново­полагающих условий существующей системы чинопроизводства, он подчеркивал, что по роду своей деятельности уже давно является штаб­ным работником и в дальнейшем намерен продолжать её «по Адмиралтейству». не пре­тендуя, «за неимением должного опыта», на строевые должности, соответствующие испрашиваемому чину, и не являясь помехой для впереди стоящих строевых офицеров. Повышение в чине должно было поднять статус Щеглова среди представителей дипло-матического корпуса в Константинополе и уравнять ею с командирами русских судов, прибывающих в Турцию. В то же время это производство лишало его возможности возвращения в МГШ как офицера, потерявшего связь с действующим флотом.

С одной стороны, можно предположить, что Александр Николаевич к этому времени окончательно потерял надежду на какие-либо положительные перспективы своей карьеры в сфере высших структур Морского министерства и оказался настолько оторванным от моря, что лишился необходимой строевой квалификации. Однако признание себя недостаточно опытным для командования крупными боевыми судами отнюдь не свидетельствовало о некомпетентности Щеглова как морского офицера-профсссионала в целом, в том числе и в отношении кораблевождения, так как с судами малого тоннажа он спраалялся вполне успешно.

С другой стороны, и новый министр и его окружение высоко оценивали результаты деятельности МГШ и с их приходом морской агент в Константинополе полу чил больше возможности для самореализации. Вполне возможно, что Александр Николаевич нашел себя в роли военного дипломата и разведчика. И все те сложности, с которыми ему постоянно приходилось сталкиваться, не выходили за рамки стандартного набора проблемных ситуаций, неизбежно возникающих в ходе личных и деловых контактов каждого человека.

Это был один из наиболее тяжелых периодов жизни Щеглова. Так или иначе, но он сознательно и целенаправленно добивался положительного решения своей просьбы о внеочередном чинопроизводстве и в 1913 г Щеглов был зачислен в береговой состав и произведен в капиганы 1-го ранга.

Орденский набор Александра Николаевича к этому времени был чрезвычайно скро­мен: орден Св. Станислава 3-й и 2-й степеней, не считая некоторого количества юбилей­ных медалей. Кажется, правительства иностранных государств более ценили достоин­ства русского офицера, чем собственное начальство. Среди его заграничных наград ту­рецкий орден Меджидие 4-й степени, греческий Спасителя Кавалерского Креста и орден Спасителя 2-й степени, французский Почетного Легиона Кавалерско­го Креста, прусский Красного Орла 4-й степени, ту нисский Нишан-Ифтихар.

С началом Первой мировой войны 17 ноября 1914 г А.Н. Щеглов был временно назначен морским агентом в Румынии и Болгарии, а затем переведен на ту же долж­ность в Стокгольм, где его и застали революционные события 1917 г. Как видим, ему продолжали доставаться наиболее сложные и ответственные военно-дипломатические у частки. О той роли, которую он сыграл на этом поприще, можно судить хотя бы по скорости пополнения его орденской колодки. В 1914 г. он получил орден Св. Анны 2-й степени, а в 1915 г. -  орден С в. Владимира 4-й степени «за отлично-усердную службу и труды понесенные по обстоятельствам настоящей войны» и. наконец, в 1917 г французским правительством ему был пожалован орден Почетного Легиона Офицерского Креста.

Интересы службы всегда имели для Щеглова приоритетное значение. Смерть жены и реформы Морского ведомства, в которых он принял самое активное участие, усугуби­ли этут ситу ацию. Александр Николаевич постоянно испытывал недостаток тепла семейного очага и очень этим тяготился. Одной из постоянных забот Щеглова быта ответствен­ность за судьбу детей, с которыми ему, в связи с отъездом за границу приходилось ви­деться крайне редко. Однако Александр Николаевич старался использовать любую возмож­ность для приезда в Петербург. Только в 1915 г. в Англии он вторично вступит в брак.

Помимо высоких профессиональных качеств Щеглов обладал тонким эстетичес­ким вкусом и несомненным литературным талантом. В молодости он пытался вести записки, но, по-видимому, из-за недостатка времени делал их урывками и с большими перерывами. Уже в Константинополе, он попробовал себя в качестве автора литературных произведений. Это небольшие по объему работы, относящиеся к разным жанрам. В одной из них. под названием «Из альбома дипломатов. — Голландский посланник». Щеглов демонстрирует свои способности наблюдателя и проницательного психолога. Эта художественная зарисовка 1909 г., су дя по всему, должна была положить начало целой серии подобных портретов, о чем и свидетельствует название. Другая работа — «Летний сон. Рождественская сказка для членов Государственной Думы» — по жанру представляет собой политический фельетон. Но особый интерес представляет его рассказ «Две тайны», в котором автор, предвосхитив свое время, обратил внимание на социальные последствия войны и. в частности, на то. какое воздействие современные боевые у словия отзывают на психологическое состояние личности.

По своим взглядам и методам их реализации А.Н. Щеглов зарекомендовал себя как один из наиболее радикальных деятелей морских реформ. В ходе их проведения ему не раз пришлось испытать по отношению к себе репрессивные меры со стороны начальства. Вследствие этого он мог иметь все основания для личной неприязни ко всему; что было связано с существующей системой организации и управления флотом. Пороки этой системы он бичевал постоянно и. зачастую, в достаточно резкой форме. Порой его критика выходила за рамки Морского министерства и затрагивала высшие эшелоны власти, приобретая, таким образом, политический характер. 

Только что учрежденную Государственную Думу он характеризовал как не более чем «подобие конституции», которую власти «малодушно», лишь в силу острой необходимости перед лицом разрастающейся революции «вынуждены» были даровать стране. Казалось бы, что Щеглов не должен преминуть воспользоваться теми возможностями для реализации своих идей, которые могло предоставить ему пришедшее к власти в октябре 1917 г. новое правительство. Тем более, что некоторые из его друзей сделали свой выбор именно в его пользу. Но Александр Николаевич отказался вернуться в Советскую Россию, равно как и участвовать в Граж­данской войне на стороне «белого движения».

О дальнейшем периоде его жизни извес­тно немного. Есть сведения, что он жил во Франции, где и умер в 1953 г.

А.Н. Щеглов был представителем той достаточно многочисленной части беспоместно­го российского дворянства, которая, даже будучи ограниченной в средствах, тем не ме­нее сохранила возможность получения хорошего образования и являлась носителем лучших традиций служилого сословия. Долг перед отечеством, личная честь и чувство ответственности являлись основными руководящими принципами российского офицер­ства в жизни и служебной деятельности, которая стала них основной сферой занятости и единственным источником материатьного достатка. Жажда знаний и природный та­лант помогли Щеглову уловить наиболее важные тенденции развития современного флота, реализация которых стала целью всей его жизни. С чем бы ему ни приходилось сталкиваться, будь-то штабная или строевая служба, везде он проявлял себя подлинным новатором, добивался ощутимых успехов на каждом своем поприще. При этом харак­терной особенностью его творческого подхода было использование научных методов в ходе организации рабочего процесса, а также при анализе информационного материа­ла.

Безусловно, А Н. Щеглов не был лишен честолюбия и здорового карьеризма. Но очевидно и то, что профессиональные интересы всегда стояли для него на первом мес­те. Ради них он готов был жертвовать всем, в том числе карьерой и личным счастьем. Осознание значимости начатого дела и вера в его правшу помогали ему отстаивать свою позицию и добиваться резу льтатов даже в самых безнадежных ситу ациях.

Как и большинство представителей русского офицерского корпуса, Щеглов дер­жался в стороне от политики, однако для решения поставленных задач поистине рево­люционного характера он не отказывался и от использования политических приемов. Морское ведомство даже в начале XX в. было настолько отягощено разного рода пере­житками прежней традиционной системы, что любой шаг реформатора-Щеглова созда­вал ему в глазах консервативно настроенного начальства репутацию «беспокойного» офицера и даже политически неблагонадежного человека. В этом и заключается драма­тизм судьбы Александра Николаевича и подобных ему государственных деятелей, что одни из наиболее талантливых людей своего времени оказываются невостребованными собственным государством и вынуждены расходовать силы не на реализацию своих богатых возможностей, а на борьбу с косностью и невежеством окру жающей их среды.

 

Подготовлено специалистами Музея Николаевской гимназии. Документы ЦГИА публикуются впервые

 

Источники:

  1. Адресные книги Весь Петербург за 1912 год
  2. Царскосельский некрополь / Под редакцией Давыдовой Н.А., Груздевой Г.Ф. СПб.: Серебряный век, 2014 – 280 с., ил.
  3. Д.А.Седых. Капитан I ранга А.Н.Щеглов: Штрихи к портрету. Опубликовано на Cyberleninka.ru
  4. Сведения о ИНЦГ разных лет
  5. Д.А. Седых. упом. сочинение
  6. ЦГИА СПб. Ф.19, Оп.127, Д.333. Л. 16 Запись в метрической книги Рождественской церкви
  7. Д.А. Седых. упом. сочинение
Рейтинг: 0 Голосов: 0 1110 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!