Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Швецкая Лилия Михайловна (1929-2012)

 

Наша первая встреча Лилией Михайловной  Швецкой произошла в маленькой, заставленной работами скульптурной мастерской. Нас принимал мастер, чьими руками на протяжении послевоенных десятилетий, от зала к залу, возрождался скульптурный декор Екатерининского дворца. С ее именем связана вся история послевоенного восстановления дворца. А в этом году 2 августа Лилия Михайловна отметила 80-летний юбилей. Она по-прежнему каждый день на рабочем месте и сейчас занимается уникальной работой — воссозданием скульптур для Большого китайского моста, которые должны занять свое место к ЗОО-летию Царского Села. 

 


— Лилия Михайловна, наш первый вопрос: что можно считать точкой отсчета в вашей деятельности скульптора-реставратора?

— В 1954 году я закончила художественно-промышленное училище им. В. Мухиной. У нас была экскурсия в Пушкин, и мы увидели разрушенный дворец, пепелище, искалеченную скульптуру. Меня особенно поразила одна разбитая скульптура в Большом зале — это была женская фигура с протянутыми ко мне руками. Потом больше десяти лет я работала над восстановлением скульптуры этого зала и, конечно, делала и эту фигуру, и вспоминала свой первый приезд в Пушкин. А одну кариатиду для Большого зала я даже сама вырезала, чтобы лучше представлять работу резчиков по дереву и грамотнее делать для них модели.

— А как вы попали сюда на работу?

— Сначала я работала в Ленинграде в проектном отделе с группой архитекторов Л. Э. Гессеном, Е. В. Казанской и В. М. Савковым, которые занимались проектами реставрации разрушенных дворцов пригородов Ленинграда. Потом стала работать в Петергофе, и там я начала лепить. Тогда я уже твердо решила, что буду этим заниматься. А когда было принято решение о восстановлении Екатерининского дворца, я пришла к директору наших реставрационных мастерских, которые объединяли все пригороды, и я сказала, что работать в Пушкине. Так я оказалась здесь. Сначала ездила из ездила Ленинграда, потом мне дали комнату в Китайской деревне. Мы изучали обломки, делали проекты реставрации. Мне особенно вспоминается в те времена главный хранитель дворца Вера Владимировна Лемус, которая умела работать с молодежью. Помню, кок она пришла ко мне в мастерскую и, чтобы как-то поднять настроение и заставить поверить в себя, прочитала мне свои стихи, которые специально пописала для этого случая. Мне кажется, у меня после этого сразу крылья выросли.

 

 

Сначала я начинала работать с менее поврежденными скульптурами, чтобы изучить особенности и стиль старых мастеров. Ведь в создании дворца участвовали целые группы мастеров, резчиков, и их было немало, были и группы иностранцев. Но больше всего мне нравилась работа охтинских мастеров Петра Валехина, Игнатия Канаева — и я их работу сразу отличала. Сначала я лепила фигуры сидящих дам, потом пошли «мальчики»: мальчик на валюте, орнаментный мальчик (так они назывались по документам). К этому времени у меня уже родился сын. Я привозила его в коляске в мастерскую, и он у меня «работал натурщиком».

 

 

Работы было много. В послевоенное время мы верили в светлое будущее, и пока были силы, много трудились, часто, без выходных.

— А вы ездили в Москву в 1960-е годы, когда большая группа ленинградских реставраторов была командирована туда, чтобы восстанавливать интерьеры кремлевских палат?

Нет, в Москву я не ездила. Я оставалась здесь и делала некоторые работы для Кремля, лепила, потом их формовали в гипсе и отвозили в Москву. Для молельной комнаты я делала скульптурный декор двух порталов. В то время у меня была большая хорошая мастерская на антресольном этаже Екатерининского дворца. В одно помещение сносили все фигуры, фрагменты, в общем, все, что нашли в разрушенном дворце, а в другом — я работала. А потом, уже в 80-е годы, моя мастерская находилась в Певческой башне.

Раньше у нас был ансамбль из мастеров-реставраторов. Скульптор лепил модель, хороший формовщик ее формовал, резчик вырезал эту модель по дереву, а позолотчик ее золотил — и все понимали особенности и специфику работы других мастеров. Еще в самом начале работы надо было видеть ее завершение после прохождения всех стадий. В то вре¬мя у нас сложился такой «триумвират» с резчиком Анатолием Виноградовым и позолотчицей Натальей Фомичевой. Я знала, что резчик своим резцом выполнит мелкие детали в отделке точнее и четче, чем я вылеплю их в пластилине — и я ему доверяла. Позолотчицы золотили на полимент, на левкас или делали матовое золочение, чтобы на позолоте было меньше бликов и фигура оставалась матовой. Особые блики были эффектны на орнаментах, на каких-то выразительных деталях. Сейчас реставрационные фирмы существуют у нас раздроблено, отдельно друг от друга, а уровень реставрационных работ снизился.

— У вас такая маленькая мастерская, а делаете вы очень важную и ответственную работу.

Да конечно, здесь тесновато, в мастерской только одно окно. Я вам скажу больше, что я даже сама достаю для себя материалы.

— Но ведь вы уже несколько лет работаете над воссозданием фигур китайцев для Большого китайского моста в Александровском парке. Когда эта работа должна бытьзакончена? Когда фигуры займут свои места на мосту?

— К 300-летию Царского Села. Поэтому сейчас я сижу здесь в мастерской, можно сказать, круглосуточно, чтобы еще дать возможность выполнить их литейщикам в металле.

— Они будут из бронзы?

— Нет, фигуры будут отлиты из чугуна, так же как драконы на другом мосту в парке. Когда-то эти скульптуры были раскрашены по алебастру. А, вот как чугу покрасить, трудно сказать. Фотографии, которые дошли до нас, черно-белые. Китайцы любили раскрашивать ярко. Вот теперь и китайские мостики, которые восстанавливают в  Александровском парке, тоже раскрашивают очень ярко. Честно говоря, мне бы ни хотелось такой же пестроты в окраске этих фигурр китайцем. Мы все-такине в  Китае.

— Но ведь домики в Китайской деревне окрашены достаточно ярко.

— Это целый архитектурный ансамбль. Кстати, для Китайской деревни я тоже лепила фигурки драконов, дельфинов. А сначала я даже жила в Китайской деревне. Условия там были очень аскетичные, но главное печка там была.

— Как вы работали, взаимодействовали с Александром Кедринским, который руководил всеми реставрационными работами во дворце?

— Наша работа так устроена, что мы все рвемя должны были общаться. Кедринский делал общий чертеж, где размечал расположение и размеры дверей, окон, пятен декора. А я разрабатывала деталировку самих скульптур. Сначала было трудно. Когда я работала в картинном зале, я ставила фотографа примерно на то же место, откуда снимали.этот зал до войны. Я сравнивала свою работу с этими фотографиями, и находила свои ошибки. Постепенно я научилась «читать» фотографии, потому что из-за блеска позолоты порой даже невозможно было отличить, какая была поверхность: выпуклая или вогнутая.

— А были в Пушкине другие скульпторы, которые работали вместе с вами?

— Приходили два выпускника Академии художеств. Но как-то они не ужились здесь. Они больше обращали внимание на свои права — в результате все-таки ушли.

— Получается, что вся восстановленная во дворце скульптура сделана вашими руками?

Нет, этого я присвоить себе не могу, ведь это слишком большой объем работ. И потом у нас были очень хорошие резчики, которые выполняли уникальную работу. У Кедринского была группа архитекторов, которые разрабатывали чертежи восстановления залов и давали их нам. Научный отдел собирал фотографии, вплоть до того, что в газете объявляли, нет ли у кого фотографий, сделанных во дворце. Например, для Янтарной комнаты мне надо было сделать 24 женских бюста. Там вместо капителей были женские головки — их называли «бушты». Какие-то головки я могла лепить сразу, потому что были хорошие фотографии, а другие на снимках были видны очень плохо. И тогда я искала таких подходящих девушек, приглашала их, чтоб они позировали. Сначала от меня шарахались, но потом я научилась с ними разговаривать, приглашала их приходить ко мне с мамой. Я делала наброски. К сожалению, сегодня мало что от этого сохранилось. Но когда я лепила этих девушек, я с ними все время разговаривала. Когда вы будете в Янтарной комнате, смотрите не только на янтарные панно, а поднимите голову выше. И вы увидите, что эти светские дамы  как будто общаются между собой, сплетничают. Хоть эти головки очень стилизованы, но какую-то живость приходилось брать от жизни. Во всяком случае, я всегда так работала.

Беседовали С.Шавинский и Э.Трускинов

 

25 июня 2011 года Реставратору Лилии Швецкой присвоено звание Почетный житель города Пушкин! Мы от всей души поздравили Лилию Михайловну и пожелали ей крепкого здоровья и долгих лет жизни!

А 6 января 2012 года, перед самым Рождеством Лилии Михайловны не стало… Её похоронили на Казанском кладбище г. Пушкина.

 

 

2 августа 2016 года Память о замечательном скульпторе получила зримое воплощение

 

Рейтинг: 0 Голосов: 0 4983 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!