Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Веселитская-Микулич Лидия Ивановна (1857-1936)

(в замужестве Чернавина, псевдоним В. Микулич) дворянка, русская писательница, мемуарист, переводчица, жила и скончалась в Детском Селе

Фотоальбом Меньшиковы-Веселитская

 

Лидия Ивановна Веселитская родилась 5 (17) марта 1857 года в г. Егорьевске Рязанской губернии в дворянской семье потомственных военных — оба деда, и по отцовской, и по материнской линии. были военными.1

Отец - Иван Гаврилович Веселитский — из дворян Самарской области, потомок далматских князей Божидар, воспитанник Артиллерийского училища, полковник, преподаватель Александровского кадетского корпуса в Царском Селе (источник).

Мать — Эмилия Александровна, урожденная Дихеус (1835-1918), дочь генерал-майора Александра Богдановича Дихеуса. Поступив  в 1845 году в Павловский институт, Эмилия Александровна с отличием окончила его в 1849 году. (Историческій очерк пятидесятилетия Павловского института).

Эмилия Александровна была замужем дважды. После того как родители мемуаристки развелись, ее воспитывал дед по матери генерал-майор Александр Богданович Дихеус.(ИРЛИ). Будущая писательница будет близка с мамой всю жизнь, заботясь о ней последние годы жизни.

У супругов было всего двое детей — сестры Лидия и Ольга. Единственная сестра мемуаристки Ольга Ивановна Веселитская (в замужестве Акимова). (там же)

Лидия Ивановна получив домашнее образование, рано начала читать.1 В 10 лет девочку отдали в Павловский женский институт, который до этого блестяще закончила её мать. Лидия, закончив институт в 1874 году, в 1876 — Педагогические курсы Острогорской.1

По окончании курсов в 1876 г. начала печататься в петербургских журналах «Семья и школа» и «Детское чтение». Первыми ее произведениями стали сказки «Четыре сестры» и «Сон после обеда» («Семья и школа»), написанные в 1877 году2.

В 18791883 году — печатается там же, переводит, пишет "Яшину книжку".1

В последних числах декабря (около 29) 1880 г. Веселитская знакомится у Е.А. Штакеншнейдер с Достоевским, хотя видела его у нее и рань­ше. Веселитская вспоминает: «На святках, за два дня до наступающего 1881 года, я в послед­ний раз видела Достоевского у Штакеншнейдеров. В этот вечер Елена Андреевна познакомила-таки нас <...>. (Достоевский)

30 января 1881 г. Веселитская вышла замуж за офицера Всеволода Владимировича Чернавина, и стала Чернавиной. В браке она проживёт 6 лет, в 1887 году муж уйдёт от неё к другой, а в 1888 году брак будет расторгнут. (ИРЛИ, Д.1) Лидия Ивановна так больше замуж не выйдет. У супругов не было своих детей, но она воспитает сына своего близкого друга, об этом далее.

Через два года после замужества, в 1883 году, Веселитская-Чернова начинает активную литературную деятельность, в печати появляются её рассказы и повести из жизни «третьего сословия», городских низов. Известность ей принесла публикация рассказа «Студент» в 1883 году3, о котором одобрительно отозвался И. С. Тургенев "автор несомененно живой талант.." 

Самым известным произведением Веселитской стала её прозаическая трилогия о Мимочке. «Мимочка — невеста», «Мимочка на водах» и «Мимочка отравилась», созданная в 1880–1890-е гг., переведенная впоследствие на несколько европейских языков. Повесть привела в восхищение Л.Н. Толстого и Н. С. Лескова, с которыми была близко знакома автор трилогии.4

Лидия Ивановна была очень популярна как писательница и имела большие литературные знакомства. Она близко знала всю семью Толстых, была дружна с Лесковым, знала Гаршина, Чехова, Достоевского и многих других литературных современников. Воспоминания о них она оставила в своей книге "Мои встречи с писателями", изданные уже много позднее, в 30-х годах нашего века, книгу "Тени прошлого". (воспоминания Ольги Меньшиковой)

Первая часть трилогии — «Мимочка-невеста»  прошла незамеченной,третья — «Мимочка отравилась»6 значительно уступала второй. Позже первая и вторая части изданы вместе под заглавием «Мимочка» (СПб., 1892). Именем Мимочка в литературных кругах стали называть саму писательницу. Надо отметить, что умная, образованная, тонкая Веселитская совсем не была похожа на свою легковесную, эгоистичную и лишенную интеллектуальных интересов героиню.

В 1891 году в "Вестнике Европы" опубликован рассказ "Мимочка на водах" и был переведен на шесть европейских языков. Год спустя, в 1892 году в журнале "Божий мир" - рассказ Новенькая". В 1893 году вышел третий рассказ трилогии о Мимочке "Мимочка отравилась".

В своей биографии Лидия Ивановна писала, что "для театра ничего не писала, и театр не любила". (Ф.44. ЕХ.1. Автобиография с просьбой о пенсии).

Как позже признавалась сама Лидия Ивановна, с Лесковым, как и со многими другими писателями, её познакомила Любовь Яковлевна Гуревич, издательница „Северного Вестника". В 1890-е гг, уже после ухода супруга,  Лидия Ивановна жила в Санкт-Петербурге, на Сергиевской улице (на 4 этаже). Лесков был её соседом, он с осени 1888 года жил на Фурштатской улице, в доме Общины сестер милосердия (соврем. № 50), в кв. № 4 (на первом этаже, окнами во двор). Здесь писатель прожил до дня своей смерти (21 февраля 1895 г.). В 1990-е гг. на доме установлена мемориальная доска (с ошибочным указанием, что Лесков жил здесь с 1889 г.)… (источник)

Большое влияние на Веселитскую оказало творчество Л.Н. Толстого, в результате чего ею были написаны несколько правдивых и впечатляющих рассказов о нищете, социальной несправедливости.7 В своих мемуарных воспоминаниях о встречах с великим писателем, Лидия Ивановна писала: "Лето 1891 года я проводила в Павловске. Воз­вращаюсь как-то с прогулки и вижу на столе у себя письмо от Суворина, которого я знала по слухам и по его деятельности, но никогда и нигде не встречала. Он только-что вернулся из Ясной Поляны и пишет мне по поручению Льва Николаевича Толстого, который сказал ему: „Передайте ей, чтобы она года два ничего не печатала. А то наших пи­сателей, как начнут хорошо, начинают рвать во все стороны. Они принимаются писать без удержу, и ничего из них не выходит"… Меня очень тронуло внимание великого писателя. Незадолго до этого я познакомилась с Татьяной Андреевной Кузминской, сестрой жены Толстого. Мы встретились у Познанских, на чтении „Крейцеровой сонаты" в рукописи." (Встречи. С.7).

Лидия Ивановна рассказывает, что встречу с Толстым предварило знакомство с художеником Ге: "Как-то в начале марта 1893 г. я получила записку от Лескова: „Здесь старик Ге, умный старый друг Льва Николаевича и единого духа с ним. Он очень хочет побеседовать с вами. Для сей цели, 9 марта, в 12 часов дня, на Фурштадтской будет сервирован чай с маслинами. Прилетят и жаворонки". Я пошла на чай с маслинами. Седовласый словоохотливый х удожник вышел мне навстречу в переднюю и с места назвал меня дорогим другом. Он поэкзаменовал меня относительно знакомства с учением Толстого и на стаивал на том, чтобы я, не откладывая, побывала в Ясной Поляне." (Встречи. С.11) 

Вскоре состоялась личная встреча мемуаристки с Толстым в Ясной Поляне и приезжать туда она будет в дальнейшем неоднократно. Последний раз в Ясную Поляну к Толстому Л. И. Веселитская приехала 12 марта 1903 года. (ИРЛИ).

Личная жизнь Веселитской не была счастливой, что, по-видимому, вызвало ее обостренное внимание к теме женской судьбы, домашних конфликтов и неурядиц, отношений мужчины и женщины.8

В 1893 году у Лескова происходит знаковое знакомство для личной жизни Лидии Ивановны — она познакомился с публицистом М.О. Меньшиковым. (воспоминания дочери).

В письме дочери Толстого Марьи Львовны 6 февраля 1894 года, отзывается о Меньшикове, как о посетителе дома Толстого: "Милая Л. И. Я давно хочу писать вам. Еще раньше, чем приехал Меньшиков, я написала вам письмо о „Зарницах", которые положительно взволновали меня. Не писала, потому что, перечитав его, разорвала — показалось глупо. А я очень часто думаю о вас с любовью. Меньшикова я мало ви­дела и совсем не говорила с ним в нашей толпе посетителей, но он произвел на меня очень хоро­ шее впечатление своей скромностью, серьезностью и тишиной. Папа он очень понравился, и ему было радостно и интересно с ним познакомиться." (Встречи. С.59)

После того, как её мама Эмилия Александровна овдовела, она поселилась в Царском Селе. Вместе с ней в Царское Село переехала и Лидия Ивановна, которая Царское Село всегда любила. (ИРЛИ. Д.1) 

"В первый же год нашего переселения нас посетила Татьяна Львовна (Толстая — прим. сост.), гостившая у родных в Петербурге. Она рассказала мне все яснополянские новости." (Встречи. С.102)

В первые десятилетия XX в. В. мало пишет, изредка публикует небольшие рассказы, новеллы «На улице», «В церкви», «Светлый праздник», «Под снегом» и др. Финансовое положение матери и дочери было очень тяжелым, Микулич подрабатывала уроками, учила грамоте детей и взрослых в воскресной школе в Доме трудолюбия, потом в воскресной школе, основанной женой профессора В.Н. Латкина, известного в Царком Селе тем, что издавал единственную в городе газету "Царскосельское Дело". 

В начале 1900-х гг году в её воспоминаниях фигурирует уже довольно обширный список представителей местной культурной интеллигенции: "Кроме Соловьева, Меньшикова, Тихонова у нас в Царском жило еще много литераторов. Жил у нас С.А. Тютчев с женой… У Венгеровых бывали чтения. Анненский — директор Царскосельской гимназии читал у них своего "Царя Иксиона". Приезжали к С.А. его сестры — музыкальная Изабелла и писательница Зинаида. Венгеровы долго жили в Софии, потом перебрались на Магазейную. На Малой улице жил Мамин-Сибиряк со своей Алёнушкой" (С.482)

Э.Э. Ухтомский подарил мне свою книгу Ухтомский, Эспер Эсперович. Путешествие на Восток Его Императорского Высочества государя наследника цесаревича, 1890-1891: [в 3 т., 6 ч.] / авт.-изд. Э. Э. Ухтомский; ил. Н. Н. Каразина. — Санкт-Петербург; Лейпциг: Ф. А. Брокгауз, 1893-1897

А в Царском Селе Ухтомский дружил с моей хорошей знакомой Агафьей Ивановной Воейковой, у которой были мальчики Петя и Николай, друзья Дия Ухтомского.(С.483)

На Оранжерейной улице жил писатель Гофштетер, женатый на двоюродной сестре Ухтомского. Эспер Эсперович писал стихи до самой своей смерти. Жена его показывала мне трогательное стихотворение, написанное им накануне смерти.(483)

"Венгеров очень охотно собирал у себя собратьев по перу и мечтал основать Пушкинский кружок. В подрастающем поколении, среди учеников нашей гимназии проявлялись недюженные таланты: Коля Гумилёв, Митя Коковцев, Харламов, Кривич, сын Анненского, директора гимназии.." (с.484)

"Над нами жила семья Клеменс, вдова с двумя сыновьями и тремя дочерьми. Старшая её дочь Екатерина Максимилиановна стала зазывать меня в Дом трудолюбия, для того, чтобя я занялась обучением в Воскресной школе. (С.484) Я ничего не имела против обучения грамоте неграмотных, так как сама с 17-ти лет занималась этим при всякой оказии, но смущало меня то, что Воскресная школа была школой Царскосельского Благотворительного общества, а меня всегда тошнило от всякой официальной благотворительности. Но Екатерина Максимилиановна убждала меня в том, что я могу учить грамоте ребятишек, не будучи членом Общества.(С.485).

Я спросила её: А Яша? — Ну Яше Вы столько даете, что один раз в неделю он может провести без Вас. Я предупредила, что в Общество вступать не буду и стала по воскресеиям ходить в школу. Пока я ходила в школу, Яша с отцом проводили время на катке. Они любили кататься на коньках, а я не научилась.(С.485)

Дом Трудолюбия дававший нам помещение для школы был в надежных руках Бородухина. В нижнем этаже большого деревянного дома находились мастерские, мужские и женские, в верхнем этаже ясли для ребятишек. По воскресеньям мы занимались в двух больших комнатах женской мастерской.(С.485)

В Воскресной школе, кроме Екатерины Максимилиановны Клеменц, преподавали еще Софья Павловна Ганельфельдт и Ольга Андреевна Фрейганг — три немецкие фамилии, но все они были русскими. Ольга Андреевна была хорошая, отвественная и опытная учительница, но она уехала на год в Персию к своей сестре и теперь им недоставало одной учительницы. (С.484, 485) 

Скоро я полюбила моих учеников и желая поскорее подвинуть их, предложила наиболее усердным из них приходить ко мне на дом два раза в неделю. Прислуга наша изрядно поворчала на меня за приглашение гостей, которые "грязи натащут, убирай потом за ними", но мы отнеслись к этому равнодушно и продолжали учиться и петь хором под фисгармонию. (С.486) 

Яша, слава Богу, окончательно переселилился к нам. Михаил Оиспович с утра уезжал в редакцию, часто обедал в Петербурге и возвращался только к вечеру, а бедный Яша сидел дома один с молодой горничной Иришой, которая притом часто уходила и запирала его. Я беспокоилась, не видя Яши и считала долгом носить ему чего-нибудь вкусненькое и лекарства, когда в них была надобность. Облила один раз рыбим жиром свою хорошенькую белую блузку, потому, что тооропилась и была неспокойна за него. (С.486)

Яшино письмо: "Милая Лика! Как мне жалко, чт ты не пришла, и что у тебя болит голова. У меня она не болит, а если будет болеть, ведь ты придешь завтра в 11 часов? Папа уехал в Петербург. скучно у нас. Будь здорова. Желаю очень, чтобы прошла твоя голова. Досвидания, Ликуся. У нас тихо-претихо, слышно как сердце стукает. Adieu, милая! Яша" (С.486). 

У меня сердце болело за Яшу и я мечатала уговорить Михаила Осиповича, чтобы он поместил Яшу у нас пансионом, но окгда я заговорила с ним об этом, он сказал, что нельзя обременять этим Эмилию Александровну, что Яша и так в счастливых условиях и проч. (С. 486)

В Царском Селе мы проводили зиму, а на лето уезжали на Рижское взморье. Тетя Соня уже вторично овдовела и жила с замужней дочерью в Риге. Она купила в Эдинбурге дом Клюгельса с хорошим садом, полным роз чудных соротов и на лето они приезжали сюда из Риги. мама тоже купила два дома в Эдинбурге. Но помню, что на своей даче мы жили только два лета, а больше поселялись в пансионах… Ездили мы и в Либаву, и в Палангу, где не было любимых дюн, но само море было грандиозным. В Либаве мы встретиись с Яковым Петровичем Полонским, который отдыхал там с ссемьей. Я была с мамой и Яшей.(С.487)

Сестра Оли убеждала меня отдать Якова в гимназию, и мама была с ней согласна. (С.488)

На зиму мы все возвращались на своим места и мы с мамой возвращались в свой тихий уголок с елками и розами. Тетя Саша жила с детьми недалеко от нас и мы почти каждый день виделись. Тетя Мавратила теперь во Владимире. (С.489)

1897-1898 год. Вернувшись я призадумалась насчет Яши… пора уже ему идти в гимназию. Михаил Осипович талантливо арскритиковал мысль о гимназии, но в конце сказал, что решать мне самой. И через некоторое время, старательно приготовившись, мы пошли на экзаме в гимназию. Катя с Вовой, Аня с Сашей, Лика с Яшей сдали свой экзамен вполне благополучно и когда М.О. вернулся к себе на Магазейную, его там встречал сынок в мундире и фуражке. (С.492)

Месяца 3 или 4 Яша ходил в гимназию с Магазейной, но чем дальше, тем это становилось неудобнее и М.О. разрешил ему совсем поселиться у нас. Он каждый день виделся с отцом и проводил с ним все свободоне время и раздничные дни, но жил у нас, что было много удобнее для приготовления уроков. Я точно сама поступила с ним в гимназию. Нашими героями теперь были директор Иннокентий Фёдорович Анненский, инспектор И.И. Фомилиант, или просто Исаак, говоривший мальчикам вместо приветстсвия: "Это что такое?", учитель Геппенер О.Р. (Веселитская ошибается в его инициалах, назвав П.П.), гимназический батюшка. Появились новые товарищи, свои гимназисты Владимир Дешевов, Штукенберг, Круковский. Время летело еще быстрее, писать было совсем некогда (выделено нами — сост.), а редакции меня приглашали. (С.492).

1901 (дата установлена по дате смерти Л. Погорожанского). Мы с мамой решили никого не принмать по утрам, до прихода Яши из гимназии, мама меня поддержала. Я заперлась на задвижку и взяла перо. Но тут в дверь постучались и пришла Погоржанская… в траурном наряде. Умер Лёва, ей муж. Едемьте на кладбище! На кладбище священник спрсил меня отчего он умер. Я — он пил. (С.493.)    

В начале 1902 года М.О. принял в Царском Селе Розанова и Мережсковского… Приехав ко мне в Царское, супруги Розановыпознакомились с Яшой и мамой. Василий Васильевич поддразнивал Варвару Дмитриевну тем, что она предпочитает фельетоны М.О. статьям своего мужа.(Л.498)

Ольга Андреевна Фрейганг вернулась из Персии, о которой мне рассказывала много интересного и возобновила свои занятия в Воскресной школе. Другая наша сотрудница Екатерина Максимилиановна вышла замуж за Яшиного преподавателя Мухина и поселилась с ним в том же доме, где жил писатель Мамин-Сибиряк со своей Алёнушкой. (С.494). Клеменц и Мухин обвенчались 10 января 1897 года.

Главным содержанием моей жизни был. в то время, конечно, Яша. Больше всего меня интересовали его уроки, его успехи, его товарищи и наставники. А у мамы, по-прежнему, гостили все сестры: то тетя Вера, то Соня. Приезжала совсем уже старенькая тётя Лина с Марьяночкой. Отправились на Казанское кладбище к могиле дедушки, Марьяночка начала горько плакать.(С.499) Потом умерла и т. Лина, которую похоронила на Смоленском немецком кладбище. Я очень любила тётю Лину. (С. 500).

А время летело, Яша благополучно переходил из класса в класс, учился рисовать у Стреблова, музыке у Блиновой, играл по слуху и на мандолине. Классные сочинения я его свято храню до сих пор. Отзывали себя и в настоящее время, ободряя себя и в настоящее время добрыми отзывами преподавателей. писавших на полях: "Превосходно!", "Очень обстоятельная работа", "Très-bien, 5", и т.д. Я мечтала, что он будет архитектором. Сестра Оля говорила, что он будет писателем. Он уже одерживает победы. Вчера моя пациентка Лиман Мёвр… (неразб.) заявила, что не примет лекарства, если ей не дадут карточки Яши Меньшикова. (С.500)  она жила недалеко от нас, через дом и ходила мимо нас с собакой и гувернанткой. Потом она подружилась с Ниной Круковской, зная, что её брат Котя учится с Яшой в одном классе и дружит с ним. Ольга Васильевна — мать Коти, организовала у себя обучением танцам. На занятия ходили и  Яша, и Жанна Мёрдер. Оголейт (преподаватель из Петербурга) находила Яшу талантливым танцором и что его бы и сейчас взяли на сцену.

Мать обожала свою хорошенькую дочьку, но она болела. И они даже были вынуждены уехать надлолго лечиться за границу. Но в итоге она умерла от тифа. Мать, убитая горем, после похорон пошла в екатерининский парк, поднялась на Орловскую башню и бросилась оттуда вниз. её подняли уже мертвой. Бедный Мёрдер остался с двумя гробами. Танцы у Круковских пришлось прекратить. (С.501)

Когда А.А. Мухин перевелся в Петербург (1906 — прим.сост.), его супруга, Екатерина Максимилиановна категорически заявила мне, что я должна взять её "участок". Она привела меня на Малую к старику и разбитой параличом старухе, старые прачки с изуродованными ревматизмом ногами и руками, много калек, больных детей. Сунув меня в Царскосельское Благотворительное общество, Е.М. целиком переписала на меня свой участок и уехала в столицу на Васильевский остров. (С.502)   

Кроме Дома Трудолюбия и Благотворительного общества был еще Александро-Невский приют для девочек и мальчиков, богадельня для старушек, дешевые углы для бедных. Приют и богадельная помещались в одном доме, внизу — богадельня, наверху — приют, которым заведовала Мария Леоновна Варшавская, при взгляде на которую, сразу на ум приходили строки: "К страданиям чужим ты горести полна!" (стих. А.К. Толстого). Если была война, дом её тут же превращался в лазарет, где она сама была одной из сестер милосердия. Дети приюта были её детьми и она даже через чур их баловала. В Рождество она делала для приюта елку, на которую всегда приезжала Вл кн. Мария Павловна с дочерью Еленой. С нашими попечительницами Вл. кн. всегда говорила по-немецки или по-французски. Так что мы, порой сомневались в том, что она имеет понятие о русском языке. (С.503)

На Рождество и Пасху ЦС БО раздавало подарки бедным. Молодая Императрица имела свой кружок, в котором шили одежду и отдавали в приют для бедных. Императрица много и охотно помогала бедным. (С.504)

Кроме Императрицы много помогал молодой богач, сын старовера Кокорева, неилечимо больной и уныло доживавший свои дни в великолепном доме с садом. Со смертью молодого Кокорева его платежи прекратились, но сделано было уже очень много (С.505)

ЦС БО находилось под покровительством Вл кн Марии Павловны, а её правой рукой была княгиня Мария Николаевна Васильчикова. Я перестала презирать официальную благотворительность, когда увидела, что оно платит за учебу, лекарства и пищу больным, доставляет работу нуждающимся. Молодая Императрица построила помещение для Школы нянь, Дом для призрения увечных воинов. (С.505)

Яша благополучно переходил из класса в класс, Слава Богу, был здоров. На лето мы всегда уезжали из Царского, чаще всего к морю, но побывали и заграницей. В Люцерне я познакомилась с поэтом Гамильтоном и его женой. (С.508).

Скоро меня позвали еще в одно благотворительное учреждение — Дом призрения бедных Синебрюхова, богадельня для стариков и приют для девочек. Попечитель Константин Иванович синебрюхов, Попечительница Наталья Яковлевна Вавулина. (С.509)

Маму выбрали Попечителем Аракчеевской сельской школы. Она не могла ходить и только числилась, я устроила им хорошую детскую библиотеку, подарила свой большой глобус, присутствовала на экзаменах и заботилась о дополнительном образовании. (С. 509). 

Я Яшу баловала и портила, нанимала ему репетиторов, с которыми он разговаривал вместо того, чтобы делать уроки. (С.509)

1904. Как-то утром, придя из гимназии, Яша заявил мне, что скоро будет война с Японией. Сам он потрясен этой новостью. У меня уже сгладились и потускнели воспоминания о Турецкой войне. Мне казалось, что войны больше не будет. Как сострил кто-то: "Война Макаков с Кое-Каками". В гимназии плохо идут занятия. Больше занимаются химическими обструкциями. Мальчики ходят в женские гимназии снимать девочек с занятий. Мы усердно жертвовали на флот, посылали посылки солдатам и вели с ними переписку. В Москве революция уже вышла на улицу и Семёновский полк был отпущен туда для "усмерения" на Пресне. (510)

1906. В 1906 году, после войны мы с мамой перебрались из нашего благоустроенного двухэтажного флигеля в маленький одноэтажный на улице. Мама выселила генерала Хлебникова и тот уехал на Магазейную. (С.513)

В 1906 году умерла моя дорогая Марья Львовна Толстая. (С.514)

5 февраля 1907 года Лидия Ивановна выступила восприемницей при крещении в Рождественской гимназической церкви Николаевской гимназии Бобиной Серафимы Дмитриевны — дочери служащего гимназии Дмитрия Бобина.17

1907. Яков окончил курс гимназии и поступил в университет, до которого мне его удалось донянчить. Отец его женился на жене поэта Афанасьева и предложил Яше жить с ними. Мам не хотела, чтобы Яша оставался у нас. Не надо, чтобы Яша чувствовал себя там чужим. (С.510)

Яков был влюблен в милую и хорошую девушку Женю С., которая давала уроки французского языка в мужской гимназии. Они полюбли друг друга.и мечтали пожениться. Но мать Жени не разрешала этого брака и говорила: она рано овдовела и живет для дочери.М.О. не был против, я тоже видела, что Женя любит Яшу, но она не смела ослушаться матери. Тогда я пошла к Жене поговорить о Яше. Она меня попросила: "Скажите, что я не люблю его", хотя я видела по её лицу, что это не так. Когда я передала её слова Якову её слова, он сказал: Надо уехать" и он уехал к отцу в Рижский штранд. Оттуда он ешил поехать с Женей и поговорить с ней и поехал в Гренобль, где женя отдыхала с матерью. Разговор состоялся и она расстались, теперь уже набело. (С.511, 512).  

Мама все чаще хворала. Она перебралась в маленькую квартирку на 1 этаже, так как ей было трудно ходить по летснице. Лечил её Эльмар Карлович Фишер. Яков переехал к отцу на Кадетский, у входа в парк. Жена Михаила Осиповича была красивая женщина и хорошая хозяйка. К Яше относилась хорошо, но через некоторое время Яков перебрался в Петербург для близости к университету.(С.515)

Адрес дома на Церковной, в котором жили Веселитские в Царском Селе, указан в одном из её писем — Церковная 9. Дом, о котором идет речь в её воспоминаниях: "Против нашего флигелька на Церковной, в доме гостинодворца Савинкова и Беликова водворилась Анна Ивановна Суворина — супруга издателя "Нового времени" и сестра моего старого знакомого Михаила Ивановича Орфанова. Каждое воскресение у нее собирались гости, приезжали артисты, музицировали и пели. Пел Филиппов и тогда я переходила улицу, чтобы послушать. Иногда Анна Ивановна пела дуэтом с отцом мужа. Анна Ивановна жила в Царском ради маленького внука. На их вечерах всегда было много бутылок шампанского и закусок. (С.515) находился по адресу Церковная, 6.

Писать мне по-прежнему было некогда. Кроме 2-х благотворительных обществ, меня пригласили в кружок под председательством жены профессора В.Н. Латкина, которая открыла еще воскресную школу для взрослых на Колпинской. Когда началась холера, он открыл чайную около Гостиного двора, в которой надо было дежурить. (С.517)

На дом ко мне приходили ученики, приходили подучиться иностранным языкам дети дворников, родителей, незнакомых с иностранными языками. Сейчас не дают, стало быть и не надо писать А с жизнью они меня знакомят. если бы у меня не было 26-ти крестников, разве я узнала бы их жизнь? И мало ли что меня ждет, может быть придется самой зарабатывать себе на жизнь. Не пригодится, говорила мама, думая, что у меня всегда будет дом и капитал. (выделено нами — прим.сост.) (С.517)

Денег на благотворительность не хватало, Л.И. искала доп. заработок. Круг моих знакомых становился все обширнее и обширнее. Розанова, дочь от первого брака с Алиной. (С.518), Маша Безобразова — мои старые друзья.

Здесь впервые в воспоминаниях упоминается Распутин — Странник, Священник, Медведь. Вырубова, Лохтина(С.518-523)

Я пошла в Софию на Кадетский. В гостиной сидела Ольга Александровна Фрибес, писательница, с моей маленькой крестницей Лидочкой. Вошли Сафонов и Распутин (С.524). Он мне сразу не понравился, точно мышь летучая пролетела. Одет был чистенько, некрасивый, тяжелый взгляд.

Вырубова, Хилкова, Распутин. Я спросила Распутина о его дочери, он ответил, что оставил их в Казани. Пришел М.О. с чисто вымытым сыном (из бани). Пригласил всех в столовую. Распутина посадил рядом со мной, я его разглядывала во время обеда — неказист был. (С.525). Скушав тарелку супа и 2 куска пирога, старец сказал мне: "Налей-ка мне кваску"… Понемногу Георгий Ефимович разговорился. (526-527).

Яша, проучившись только год в Петербургском университете, перевелся в Юрьевский. Я навещала его время от времени. 22 июля 1914 года он окончил университет с дипломом  получил мсето в землеустройстве, поселившись один в Троицком епреулке. А пока он учился семья его все увеличивалась и всех детей крестили писатели: Лидочку — я, Гришу — О.А. Фрибес, Леку — Любовь Фёдоровна Достоевская, дочь автора "Карамазовых". Все кумушки навещали своих крестников и были в добрых отношениях между собой. (С.529)

Лидочка Меньшикова уже ходила в школу Тизенгаузен в Царском Селе — танцы, гимнастика, пела в хоре, читала и писала, по четвергам обедала у нас, а к вечеру отводила её на Кадетскую. (С.538-539)

В 1910 году мер Л.Н. Толстой, наша слава и гордость. (С.540). В том же году скончался Иоанн Кронштадский (С.543)

Венгеровы по-прежнесу жили в Царском Селе, но из Софии они переехали на Магазейную, старшие дети уже кончали ученье. Как-то подавая пальто Меньшикову, Венгеров сказал: "А когда мы будем у власти, мы Вас повесим". Меньшиков ничего не сказал, мы вышли на улицу, сделав несколько шагов и посмотрев на звездное небо, Меньшиков сказал: "И повесят".   

В 1912 году скончался мой духовник Александр Косухин, я осталась без духовника. (С.544)

В 1913 году в "Историческом вестнике" была опубликована работа Веселитской "Тени минувшего". Т. Л. Толстая, которой Веселитская послала несколько оттисков журнальной публикации «Теней минувшего», писала мемуаристке 27 апреля 1913 г.: «Очень, очень хорошо Вы пишите. Не знаю, как другим, но для меня необыкновенно драгоценна эта Ваша работа: до сих пор я ничего не знаю, что так живо и правдиво передало бы дух семьи моего отца. Для меня эта работа ценна еще потому, что она восстановляет в моей памяти один из наилучших периодов моей внутренней жизни». (Звенья: Сборники материалов по истории литературы, искусства и общественной мысли XIX века. М.; Л., 1932. Т. 1. С. 507-508).

На 1915 год, когда шла Первая мировая война и в Петрограде и Царском Селе, да и по всей стране, был голод, в воспоминаниях В.-М. появляется интересное упоминание об очень известном царскоселе, Лейб-медике Е.С. Боткине: "А Евгений Сергеевич Боткин прислал мне на кулич изрядный запас муки… Вскоре общение прекратилось. Они исчезли, куда?" Сейчас, увы, хорошо известно куда исчезли Боткины — два старших брата воевали, старший практически сразу погиб, Евгений Сергеевич Боткин с двумя младшими детьми — дочерью Татьяной и сыном Глебом отправились за арестованной семьей Николая II в Тобольск. Отца позднее расстреляли вместе с царской семьей, а оставшие в живых трое детей Евгения Сергеевича эмигрировали из России. 

После 1917 года, по её выражению "после переворота", Лидия Ивановна "поступила на службу в народную консерваторию и там же давала уроки музыки." Позже, когда скончался директор консерватории В. Кузнецов, его место занял Гляссер, который выступил с предложением о переносенародной консерватории в дом Дитерихсов в Софии. (Пройденная дророжка, Л. 24 (?)

По воскресеньям она "играла в клубе на танцах для молодых коммунистов, мне платили за это хлебом. Я играла и в школах на уроках пластики, гимнастики и танцев."  Автобиография. 1 Л. Ф. 44. ЕХ.1). Она еще давала какие-то уроки, но у нее стремительно слабело зрение и слух, и понимая, что скоро она не сможет себе зарабатывать на жизнь и этим, она обратилась к новой власти с просьбой о назначении ей пенсии. Получила она эту пенсию или нет, из архива Микулич не ясно.  

 

Хотя женский вопрос был важным для Веселитской, и эта тема развивается в её трилогии о Мимочке, писательница писала под мужским псевдонимом В.Микулич. Согласно Арье Розенхольм, которая сделала обзор женской литературы XIX века впослесловии сборника рассказов «Mimotska ottaa myrkkyä», многие женщины-прозаики пытались скрыть свой пол, так как стыдились того, что они женщины. Страх быть осмеянными не давал им других вариантов. Мужской псевдоним давал писательницам возможность быть воспринятыми серьезно в среде критиков. В данную группу входит и Лидия Веселитская. Согласно распространенным среди женщин-прозаиков представлениям, и она думала, что только несчастные и плохие женщины пишут. В XIX веке отношение кпишущим женщинам было неблагожелательным, ведь данная роль противоречилаофициальной роли женщины в обществе, роли матери и жены. Таким образом, думали, что начиная писать, женщина теряла свою скромность, считавшуюся одной из самых важных качеств женщины, которая, прежде всего, обязана быть женой и матерью. (Rosenholm 1990:460-469.)

Лидия Ивановна была близким другом журналиста М.О. Меньшикова, жившего в Царском Селе, его сын Яков стал её воспитанником.

 

1898—1899. М. О. Меньшиков с сыном Яшей и Л. И. Веселитской-Микулич

 

Воспоминания Ольги Меньшиковой, дочери Михаила Осиповича:

"Она крестила нашу Лидочку. Еще более старинный папин друг, помогавший ему вырастить Яшу, нашего старшего брата, задолго до знакомства и брака моих папы и мамы. Она жила постоянно в Царском Селе. Мы все, дети, звали ее Лидина кока. Небольшого роста, худенькая; я помню ее всегда веселой, с обаятельной доброй улыбкой.

Лидия Ивановна приняла участие в судьбе Яши и оказывала этим помощь папе. Скоро Яша фактически стал жить у Лидии Ивановны в Царском Селе. Папа постоянно у них бывал. Они гуляли в парке, ездили вместе отдыхать, обсуждали новые папины статьи, увлекались музыкой: Лидия Ивановна была прекрасная пианистка. Яков был хорошим художником."

Еще в 1893 году Лидия Ивановна упоминает в своих мемуарах царскоселку, преподавательницу французского языка в Николаевской гимназии, переводчицу, тоже мемуаристку и литератора Екатерину Иринеевну Борхсениус, в связи с их общим знакомым, писателем Н.С. Лесковым. В книге "Встречи с писателями" она пишт: "30 декабря (1893 — прим.сост.) скончался редактор „Недели" П. А. Гайдебуров. Много литераторов съехалось на его похороны на Смоленском кладбище. Николай Семе­нович (Лесков — прим.сост.) тоже был там. Я видела его после похорон, и он говорил мне, как приятно было ему видеть это множество интеллигентных, умных лиц. Но он не преминул простудиться на кладбище и расхворался. Лечил его доктор Чудновский, а как брат милосердия — ходил за ним Виктор Петрович Протескинский, или добрый Витя, как мы все его называли. Навещали больного и заботились о нем и Ефросинья Дмитриевна Хирьякова, и Екатерина Иринеевна Борхсениус, и другие знакомые, но Витя находился при больном безотлучно." 

Кроме опубликованных в книге «Встречи с писателями» воспоминаний интересен, записанный Веселитской со слов жены Михаила Осиповича, рассказ о последних днях его жизни, аресте и расстреле в 1918 г..9 После расстрела отца Яков был вынужден эмигрировать, жил и умер в Париже, с Лидией Ивановной, которую очень любил, периодически переписывался.

 

Автограф Лидии Ивановны в альбоме Валентина Анненского (Кривича)11

 

Последние годы жизни Веселитская прожила в Детском Селе в одиночестве и большой нужде, какое-то время преподавала музыку в детском доме и школе им. А. И. Герцена. Её могила утрачена. 

Значительная часть литературного наследия и воспоминаний Лидии Ивановны, к сожалению, остается неопубликованной. Рукописи писательницы хранятся в РГАЛИ, Москва, ИРЛИ (Пушкинский Дом) РАН, СПб.

Летом 2015 года специалистам Музея Николаевской гимназии был обнаружен в рукописном отделе ИРЛИ (Пушкинский Дом) РАН интересный артефакт, некогда принадлежавший Лидие Ивановне и подаренной ей Якову Меньшикову — альбом со стихотворными автографами. В альбоме, на протяжении многих лет оставляли свои автографы многие известные царскосёлы и гости нашего города, бывавшие в доме Л.В.-М, в том числе Гумилёв и Ахматова. Свои автографы в альбоме оставили и гимназисты-литераторы, преподаватели Императорской Николаевской Царскосельской гимназии, которую в 1907 году закончил Яков Меньшиков, среди них есть, в том числе, автограф директора гимназии И.Ф. Анненского.10

Записи сопровождают комментарии Лидии Ивановны, написанные ею порой значительно позже самого автографа. Так, у стихотворения "Захотелось жабе черной..", которое написал в альбом Николай Гумилев в 1907 году, она сделала запись уже после его расстрела в 1921 году…

 

 

История и содержание альбома пока мало изучено, одно можно сказать с уверенностью — он не последовал за тем, кому был подарен, в эмиграцию в Париж.

Сочинения и публикации Л.И. Веселитской-Микулич:

  1. Микулич В. В Венеции // "Вестник Европы", 1901
  2. Микулич В. Всеволод Гаршин // "Исторический вестник". 1914, № 1.
  3. Микулич В. Встреча со знаменитостью. С портретом Ф. М. Достоевского. М., 1903.
  4. Микулич В. Встречи с писателями. Л.Толстой. Достоевский, Н. Лесков, Вс.Гаршин / Предмет Д. Выгодского. — Л., 1929.
  5. Микулич В. Графолог // "Нива", 1905
  6. Микулич В. Дуся. Рассказы. — СПб., 1915; 2-е изд. — Пг., 1917.
  7. Микулич В. Зарницы. // Сб. рассказов. "Северный вестник", 1894
  8. Микулич В. Мимочка. — СПб.: Тип. Меркушева, 1898.-520 с.
  9. Микулич В. Мимочка. — СПб., 1911.
  10. Микулич В. Мимочка — невеста // Вестник Европы, 1883 
  11. Микулич В. Новенькая // "Божий мир", 1892
  12. Микулич В. Ночь в вагоне // "Неделя", 1900
  13. Микулич В. Осенью // "Нива", 1906
  14. Микулич В. Письма Н. С. Лескова // Л.: Литературная мысль,1925. Кн. 3.
  15. Микулич В. Сказки «Четыре сестры» и «Сон после обеда» // «Семья и школа», 1877 
  16. Микулич В. Рассказы. — СПб., 1911.
  17. Микулич В. Студент, 1883.
  18. Микулич В. Черемуха, повесть. 1895
  19. Микулич В. Черемуха. — Новенькая. — Студент. Рассказы. СПб.: тип. Меркушева, 1898
  20. Микулич В. Тени минувшего // Исторический вестник. 1913. 
  21. Микулич В. Тени прошлого. СПб., 1914.
  22. Микулич В. Черемуха. Новенькая. Студент. Рассказы. — СПб., 1898.
  23. «В добрый час». Сборник в пользу общества вспомоществования нуждающимся ученикам Коломенской женской гимназии. СПб, 1895 г. (Произведения Кота-Мурлыки, Меньшикова, Микулич и др.). 
  24. Микулич В. Встречи с писателями.-Л.: Изд-во писателей в Ленинграде, 1929.

 

В 2003 году издательство ЭКСМО переиздало её знаменитую "Мимочку":

 

 

Бровкина Т.Ю., зав. Музеем Николаевской гимназии

 

Источники и примечания:

  1. РГВИА. Ф.400, Оп.9, Д.10309, ЛЛ.19-29.1872
  2. ИРЛИ РАН. Рукописный отдел. Ф. 44; 30 ЕХ; 1883-1929. Д.1. Автобиография Л.И. Веселитской-Микулич
  3. РГАЛИ Ф.101 Веселитская Лидия Ивановна. 74 ЕХ. Оп.1. 1857-1936
  4. Русские писатели. Библиографический словарь // Под редакцией П. А. Николаева. — М.: Просвещение, 1990 г.
  5. Впервые опубликована в «Вестник Европы», 1891 г., № 2—3.
  6. Нива. 1883. № 46-47
  7. Лесков Н. С.Соч. — Т. II. — С. 526
  8. Вестник Европы. — 1883. — № 9
  9. Вестник Европы. — 1893. — № 9, 10
  10. «Пасха красная», «Телятина», «В ломе Тришкина» // Сб. «Пасха Красная». — СПб., 1914.
  11. Рассказы «Зарницы» // Северный вестник. — 1894. — № 1—4; «Черемуха» // Северный вестник. — 1898. — № 1—2, и др.
  12. Опубликован: Кубань. 1989. № 9
  13. С копиями автографов можно познакомиться в экспозиции Музея Николаевской гимназии
  14. Литературная тетрадь Валентина Кривича / Составл., подготовка текста, вступ. статья и комм. З. Гимпелевич. СПб.: Серебряный век, 2011, 327 с.-ил.
  15. Воспоминания О.М.Меньшиковой (1911−1998) дочери М.О. Публикация М.Б.Поспелова. "Московский журнал" №№ 6,7 за 1999 год.
  16. Микулич В. Встречи с писателями.-Л.: Изд-во писателей в Ленинграде, 1929. С.198
  17. ЦГИА СПб. Ф.19. Оп.127. Д.3333. Л.100
Рейтинг: 0 Голосов: 0 1576 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!