Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Художественно-историческая комиссия (ХИК) по превращению дворцов Царского Села в музеи

 

 

До Февральской революции дворцы Царского Села находились в ведении Министерства Императорского двора и управлялись на местах Царскосельским дворцовым управлением (последний начальник — князь М. С. Путятин). 

После февральской революции, в марте 1917 года, на квартире у А. М. Горького собралась представители творческой интеллигенции Петрограда, обеспокоен¬ные судьбой уникальных памятников и коллекций. Они избрали своеобразную комиссию, в состав которой вошли В. Н. Аргутинский-Долгоруков, А. Н. Бенуа, И. Я. Билибин, А. М. Горький, М. В. Добужинский, В. Г. Каратыгин, Н. Е. Лансере, Г. К. Лукомский, К. С. Петров-Водкин, Н. К. Рерих, И. А. Фомин, Ф. И. Шаляпин. В результате усилий этой группы были образованы Особое совещание по делам искусств при комиссаре над бывшим Министерством двора и уделов и комиссия по делам искусств при Исполнительном комитете Совета рабочих и солдатских депутатов.

С марта 1917 г.  место арестованного князя Путятина занял уполномоченный комиссар Временного правительства по Царскому Селу барон Б. Л. Штейнгель. Дворцы оставались в ведении б. Министерства Двора и подчинялись комиссару Временного правительства Ф. А. Головину.

Приказ комиссара Временного правительства над бывшим Министерством Двора Ф. А. Головина от 27 мая 1917 г. предусматривал создание Художественно-исторических комиссий для работы в пригородных дворцах «для приема, регистрации и систематизации как с художественной, так и с хозяйственной стороны всех движимых и недвижимых имуществ бывших Дворцовых Управлений» (цит. по: Цыркина. С. 30): Царскосельской — во главе с Г. К. Лукомским, Гатчинской — во главе с В. П. Зубовым и Петергофской, возглавленной В. К. Макаровым (в признаваемых Временным правительством частной собственностью Павловске, принадлежавшем великому князю Константину Константиновичу, и Ораниенбауме, владельцами которого были герцоги Мекленбург-Стрелицкие, создание Художественно-исторических комиссий не предусматривалось). 

Главной задачей комиссий на всех этапах работы являлось составление новых описей, которые, в отличие от дореволюционных, выполняли роль первых музейных инвентарных книг и каталогов. На протяжении полутора лет комиссия неоднократно меняла свое название. На грифах канцелярских бумаг, отправляемых в первые месяцы 1917 г., значится: «Комиссия по приемке имущества б. Царскосельского дворцового Управления».

Название «Художественно-историческая комиссия» возникло в ноябре 1917 г. по предложению А. В. Луначарского — первого наркома просвещения. В конце 1917 года при Народном комиссариате просвещения была создана Коллегия по делам музеев и охране памятников искусства и старины. Тогда же, несмотря на тяжелые условия гражданской войны и хозяйственную разруху, Совет Народных Комиссаров выделил средства на проведение ремонтно-реставрационных работ в царскосельских дворцах. О необходимости этого на III съезде Советов в 1918 году говорил А. В. Луначарский: «Мы имеем старинные здания всемирно-исторического значения, сохранить которые для будущего является нашим прямым долгом… Наши ремонтные работы по реставрации старинных памятников не являются роскошыо». Ценнейшее архитектурное наследие прошлого А. В. Луначарский считал источником «воспитания и величайшего наслаждения миллионов людей».

Известный историк искусства, художник А. Н. Бенуа писал: «Все мы были свидетелями того изумительного явления, что наиболее критические моменты русской революции прошли почти без ущерба для исторических и художественных памятников… Мы снова могли посетить Царское, Павловск, Гатчину, Ораниенбаум и Петергоф и любоваться всеми их красотами как ни в чем не бывало, сознавая, что лучшие и интереснейшие стороны исчезнувшего остались запечатленными и для нас, и для будущих поколений».
 

Первым членом Царскосельской комиссии стал архитектор Г. К. Лукомский, который был командирован «комиссаром Временного правительства над бывшим Министерством Императорского двора и уделов».

С началом работы Приемочной комиссии Г. К. Лукомский переезжает в Церковный флигель Екатерининского дворца, и с этого времени занятость в Художественно-исторической комиссии становится главным делом его, жизни. Комиссия начала свою деятельность с выявления произведений искусства, их проверки по старым описям 1860-х годов и по новым, незаконченным,— 1910 года и составления описей отсутствующих и выбывших в другие дворцы произведений искусства.

В состав комиссии в это время входили всего три человека: председатель — Г. К. Лукомский и два его помощника — В. Э. Роде и И. А. Судравская. Чуть позже появился третий помощник — С.М. Коровин.

С 1 июня увеличился и состав комиссии: к работе приступили Ф. Г. Бернштам, Н. Д. Никольская и О. М. Дарская.

Вскоре появились еще три члена комиссии — В. К. Лукомский, М. И. Рославлев и В. И. Яковлев.

Г. К. Лукомский был избран председателем. Э. Ф. Голлербах, О. М. Дарская, А. С. Денекина, A. С. Комелова, Н. Д. Никольская и Е. Н. Якоби числились «сотрудниками комиссии». К работе привлекались специалисты — эксперты и «прикомандированные» лица. Среди экспертов — B. А. Верещагин, А. А. Половцев, С. Н. Тройницкий, К. К. Романов, В. М. Лопатин, П. И. Нерадовский, А. Н. Бенуа, Д. А. Шмидт.

Деятельность комиссии началась с общего знакомства с имуществом Большого (Екатерининского) дворца, парковых павильонов и проверки наличия художественных предметов. Работа велась на основании исследования старых дворцовых описей и иконографических материалов: акварелей XIX в. и фотографических снимков.

Через полтора месяца после начала работы комиссии, с1 июня 1917 года, началось составление новых музейных описей. Для особо ценных предметов был введен специальный учет.

В Екатерининском дворце на основании исследования дворцовых описей и иконографии Комиссия занялась перестановкой мебели и прочей обстановки с целью освобождения художественных интерьеров от предметов, не соответствующих архитектурной отделке. 

 

1 октября 1917 года фотограф А.3еест приступил к цветной съемке интерьеров и предметов на автохромах Люмьеров.

 

 

 

Вспоминая о работе в Царском Селе, Лукомский писал: «… для лучшей каталогизации инвентаря, имеющего художественное значение, представлялось бы желательным фотографирование всех наиболее ценных предметов во дворцах, а также закрепление для потомства и науки порядка и вида расстановки мебели в 1917 году, т. е. ко времени конца Российской монархии».

Для этих целей, а также для намеченного в издательстве «Копейка» в 1918 г. трехтомного труда «Художественные сокровища Царского Села», в 1917—1918 гг. два фотографа изготовили до 1000 фотографий интерьеров и художественных произведений.

Главной задачей комиссии являлось составление новых описей, которые, по существу, стали первыми музейными инвентарными книгами, включавшими описание предмета, его размеры и отличительные особенности. Важным разделом этих инвентарей стала графа «Примечание», где фиксировалось поступление и движение вещей. Одновременно с описями Комиссия вела работу по составлению инвентарных карточек — индивидуальных документов для каждого предмета; при этом атрибуцию выполняли приглашенные эксперты.

К 1 сентября 1917 года были составлены 24 описные книги общим объемом свыше 5000 (!) страниц.

С 1 ноября 1917 по 1 октября 1919 года было полностью описано имущество царскосельских дворцов и павильонов. Работа проходила в невероятно сложных условиях. За это время завершили описание имущества царскосельских дворцов, организовали охрану, художественных ценностей и архивных материалов, начали реставрацию музейных экспонатов, парковых павильонов, интерьеров дворца, в том числе Агатовых и Янтарной комнат, завершили ремонт Камероновой галереи. Делались первые шаги по созданию новых музейных экспозиций в интерьерах дворца, систематизировались художественные коллекции японского и китайского фарфора, мебели. В это время решалась сложнейшая задача по превращению бывших царских резиденций в художественные музеи.

31 мая 1918 года Художественная комиссия сообщила, что открытие Екатерининского дворца-музея состоится 9 июня 1918 года.

Не без удовлетворения Лукомский писал о том, что «период 1918 года в истории дворцов будет характеризоваться, вероятно, как лучшая эпоха состояния имущества», — и это соответствовало действительности.

В «столовой комнате императора Александра I» с 1864 года находился орган, приобретенный у вдовы механика И. Г Штрассера, «шкап» для которого изготовил мастер Г. Якобе по проекту архитектора А. Видова. Орган вместе с «грубым» футляром, портившим, по мнению членов Художественно-исторической комиссии, «вид камероновой отделки комнаты», был вынесен из нее в 1918 году.

В 1926 году описи, составленные Художественно-исторической комиссией, прошли перерегистрацию и до 1940 года являлись официальными инвентарными документами (последние предвоенные описи были составлены в 1939-1940 годах).

«Пришлось много раз переставлять одни и те же вещи, пока они нашли себе место окончательно. Много вещей найдено было в квартирах служащих, в сараях и складах. Словом, произведена была генеральная чистка всего имущества», — писал Лукомский в первом путеводителе, посвященном Екатерининскому дворцу. С сожалением автор отмечал: «Правда, есть еще комнаты, самая идея переустройства которых не кажется еще ясною (Китайский зал, преобразованный при Александре II в Гостиную), но это — задачи будущего и, притом, не столь простые задачи».

Комиссия отмечала, что из дворцового убранства сложно выделить отдельные коллекции и составить самостоятельные собрания живописи, фарфора или мебели. Порой эти попытки приводили к комичному результату, например, были сделаны перестановки китайского и японского фарфора, главным образом помещавшегося в Антикамерах, в Китайском зале и на Парадной лестнице. Все китайские произведения искусства, в том числе и фарфор, были перенесены в Китайский зал, а японский фарфор поставили отдельно. В дальнейшем пришлось отказаться от разделения художественного убранства интерьеров на отдельные коллекции. Постепенно с опытом пришло понимание значения ценности не только отдельных коллекций, но и интерьеров в целом. «Дворец есть прежде всего памятник жизни, книжка с картинками, ярче, чем всякие слова, способный создать атмосферу известных эпох», — отмечал в своих записках граф В. П. Зубов, руководивший работой приемочной комиссии в Гатчине.

За полтора года работы Царскосельская Художественно-историческая комиссия завершила описание имущества царскосельских дворцов, организовала охрану художественных ценностей, начала реставрацию музейных экспонатов, парковых павильонов и интерьеров дворца, осуществив тем самым сложнейшую задачу превращения бывших царских резиденций в художественные музеи.

Осенью 1917 г. комиссия приступила к эвакуации дворцовых коллекций в Москву. По распоряжению Временного правительства, в связи с ожидавшимся наступлением германских войск на Петроград, было решеноотправить в Москву наиболее значительные художественные предметы из Зимнего и пригородных дворцов. Из Царского Села вещи были отправлены двумя партиями в сентябре и октябре (из Екатерининского дворца — 200, из Александровского — 50 ящиков). В течение пяти лет они хранились в Московском Кремле и Оружейной-палате вместе с коллекциями из Эрмитажа. Но третья партия экспонатов, упакованная и намеченная к эвакуации 26 и 27 октября, осталась на месте в связи с изменившейся политической обстановкой в стране.

Особого внимания заслуживает работа Лукомского в возглавляемой им комиссии по организации музея в Александровском дворце. При Временном правительстве было принято решение не описывать имущество личных апартаментов Николая II. «Головин ни разу не вошел в эти „личные апартаменты", даже при осмотре всего дворца!», — пишет Лукомский. В отличие от Екатерининского дворца, где убирались из императорских покоев поздние вещи, в Александровском дворце ничего не менялось. Комиссия настаивала на создании музея в личных покоях Романовых, вопреки тому, что большевики во главе с Луначарским, не признавая за ними исторической значимости, утверждали, что «не могут быть историческими никакие из тех предметов, к которым прикасался кто-либо из членов семьи последнего Императора». По настоянию комиссии решено было сохранить подлинную обстановку этих комнат.

Описание художественных коллекций Александровского дворца началось 1 октября 1917г. В Александровском дворце по настоянию Лукомского был выработан совершенно иной принцип — здесь ничего не менялось, все оставлялось на своих местах «в назидание потомству».

Как известно, Николай II и его семья были вывезены из Царского Села в ночь с 31 июля на 1 августа 1917 г. Через четыре часа после их отъезда Лукомский, как председатель комиссии по приемке и учету имущества Царскосельского дворцового управления, принял Александровский дворец. После общего осмотра всех апартаментов барон Штейнгель передал дворец в распоряжение Комиссии, получившей право опечатывать помещения.

«Решаю, — пишет Лукомский в своих воспоминаниях, — дать приказ:

  1. всем удалиться,
  2. без разрешения, одному и одной, никому не входить, лишь по трое вместе
  3. никакой „уборки" не делать».

Но оставшаяся во дворце личная прислуга Александры Федоровны, несмотря на запрещение комиссара, начала прибирать комнаты. «Этому был положен предел со стороны Художественной комиссии, заявившей о принципиальной желательности оставления в том виде, как это было прежде».

Самого Лукомского, художника и эстета, интерьеры последнего императора удивили отсутствием художественного вкуса. Он писал: «Последняя императрица спала на банальной обывательской с бронзовыми шарами и спицами постели. Рядом поставлена кровать Николая. Общий тюфяк (замшевый). За постелью сотни иконок на стене: ни одной художественной; ситцем обиты стены. И не убого и не роскошно. Что-то безличное, до отчаяния, до жалости несчастное, благопристойное и досадное <...> И это все сохранилось — в назидание потомству! ».

Царскосельская мебельная коллекция, доставшаяся в наследство комиссии Г. Лукомского, поражала величиной и качеством: такое собрание уникальных и неизученных предметов мебели XVIII-XIX веков нечасто можно было встретить в одном месте и в одно время.В последующие десятилетия эта коллекция только теряла. Крупные потери постигли собрание дважды.

В конце 1920-х годов, в период массовых распродаж, небольшая, но лучшая часть предметов была изъята и выставлена на международные торги. Несколько предметов мебели, появившихся на антикварном рынке в последнее время, красноречиво свидетельствуют об уровне потерь. В 1931 году на берлинском аукционе был продан еще один стол из комнат Екатерины Великой, виртуозно декорированный наборными композициями. Его принадлежность к историческому собранию Большого Царскосельского дворца подтверждается не только фотографиями 1920-х годов, но и инвентарными номерами, сохранившимися на предмете.

В это же время из дворца вывозили драгоценности, архив и живописные полотна современных художников. Экспроприация драгоценностей Романовых из Александровского дворца не вызвала возражений у организаторов музея. Лукомский писал, что изъяты были все ценные металлические вещи, которые перевезли в Зимний дворец. «После этой первой эвакуации ценностей последовала вторая <...> из числа всего, что представляло собою мало-мальскую материальную ценность: получился целый ящик всякой рухляди, не представлявшей, конечно, никакой художественной ценности, который и был тоже перевезен в Зимний дворец.

Разные настольные украшения, пасхальные яйца, слитки серебра, отливавшиеся по традиции из старых погон и т. д. предназначались для отправки < ...> в Зимний дворец. Ящики были отвезены в Зимний дворец комиссаром Царского Села Шаусе, комендантом Телепневым и представителем Художественной комиссии С. М. Коровиным. Там они были вручены Ятманову, комиссару Зимнего дворца, при соответственных описях, с составлением акта и получением расписок...».

В воспоминаниях Лукомского сквозит отчетливое нежелание вникать в проблемы, связанные с драгоценностями, которые он характеризует как предметы, «не представляющие никакой художественной ценности». В это же время Художественная комиссия приступает к передаче в Государственный архив документов и рукописных материалов из Александровского дворца.

Нельзя не отметить странное отношение комиссии к полотнам современных художников, находившимся в Александровском дворце. Было принято решение о передаче картин из дворца в другие музеи. «Висевшие в запасных квартирах картины все были перенесены в Большой дворец с тем, чтобы картины современных художников со временем должны были быть перенесены в какой-либо иной музей». По каким-то причинам члены комиссии не считали нужным иметь в Царском Селе работы современных художников.

Художественно-историческая комиссия (ХИК) работала при Управлении царскосельскими дворцами на правах автономии. ХИК подчинялась Комиссариату имуществ Республики, заменившему Министерство Двора. В январе 1918 г. была создана Коллегия по делам музеев и по охране памятников искусства и старины при Народном комиссариате имуществ. Оформление новой, уже советской, организации, принявшей на себя руководство художественным наследием царскосельских дворцов, проходило в бурных спорах и преобразованиях. Обращает на себя внимание факт, до сих пор не отмеченный исследователями, — после революции дворцами управляли две организации: преобразованное бывшее Управление и Художественно-историческая комиссия, каждая со своими задачами.

Главной задачей ХИК на всех этапах работы являлось составление новых описей, которые в отличие от дореволюционных выполняли роль первых музейных инвентарных книг и каталогов. Имущество помещений Екатерининского дворца, парковых павильонов и апартаментов Александровского дворца было зафиксировано в инвентарных книгах I — XXIV. Описи состояли из разделов: описание предмета, размер, приметы, примечания. Новые инвентарные номера предметам не давалась, а старые номера фиксировались в разделе «приметы». На последней странице опись заверялась подписями членов ХИК и представителями Совета рабочих и солдатских депутатов.

Интересно, что итоговая запись фиксировала только количество страниц в составленной описи, но не фиксировала количество предметов. Представитель контроля Министерства Двора подписывал опись и регистрировал ее под соответствующим номером.

В 1926 г. все описи прошли перерегистрацию, на них была поставлена печать ЛО Главнауки. До начала 1940 г. они являлись официальными инвентарными документами. На описях 1917 г. Лукомский ставит подпись: «За председателя Комиссии по приемке имущества б. Царскосельского Дворцового Управления». На более поздних описях появляется штамп: Исполнен под руководством Ц.-С.Х.-И. Ком. 1/XI917-1/XI1918 Председателя Комиссии Г. К. Лукомского.

Регистрация имущества Екатерининского дворца начиналась с Церковного зала. В описных книгах Лукомский сохранил старые названия: «Описи апартамента Елизаветы Алексеевны» или «Опись имуществу на половине Александра I». Существенным достоинством описей является наличие разделов «примечания» и «приметы», в которых даны подробные описания предмета с указанием, где он ранее находился и откуда поступил.

В дополнение к описям основного имущества составлялись описи специального назначения, в том числе: «Опись картин, требующих ремонта и реставрации», «Опись плафонов», «Опись росписей», «Опись имен художников, картины коих представлены в Царском Селе». Одновременно с описями велась работа по составлению карточек (своеобразных каталогов с описанием художественных особенностей предмета и его возможной атрибуцией). Атрибуцию выполняли приглашенные специалисты-экспергы.

За полтора года работы Художественно-историческая комиссия завершила описание имущества царскосельских дворцов, организовала охрану художественных ценностей, начала реставрацию музейных экспонатов, парковых павильонов, интерьеров дворца, в том числе Агатовых и Янтарной комнат, завершила ремонт Камероновой галереи. Осуществлялась сложнейшая задача по превращению бывших царских резиденций в художественные музеи.

29 июня 1918 г. были открыты для посетителей залы бельэтажа Екатерининского дворца.

23 июня 1918 г. — парадные залы Александровского дворца. Одновременно открывались для посетителей павильоны Эрмитаж, Адмиралтейство, Турецкий киоск, Концертный зал, Вечерний зал, Белая башня. Результаты этой работы частично отразились в двух каталогах, составленных Лукомским. Мебельное и прочее имущество второй половины XIX в., по убеждению Лукомского, также следовало сохранить для истории. Из этих предметов он предполагал не только организовать специальную экспозицию на первом этаже Зубовского флигеля, посвященную времени Александра II, но и создать «музей быта дворцовых служащих» в Екатерининском дворце.

Работа Художественно-исторической комиссии была трудной. Шла борьба за сохранение Китайского театра. И Наркомпрос, и городские власти требовали устраивать, в нем спектакли (они и начались в 1930 году), Лукомский же убеждал, что Китайский театр — уникальный памятник, который важно сохранить. Только в результате огромных усилий Китайский театр удалось отстоять.

В конце 1918 г. меняется система управления пригородными дворцами.

Согласно постановлению СНК РСФСР от 11 июля 1918 г. Комиссариат имуществ Республики вошел в состав Наркомпроса РСФСР в качестве Отдела имуществ Республики. Ввиду этого объединились Музейный отдел Наркомпроса и Коллегия по охране памятников старины бывшего Комиссариата. Заведование делами дворцов-музеев легло на Коллегию, возглавляемую Отделом имуществ.

Совет комиссаров 11 июля 1918 г. ликвидировал Комиссариат имуществ Республики, передав его функции вновь утвержденному при Комиссариате просвещения Отделу имуществ Республики.

В приказе от 14 ноября 1918 года говорилось:

«1. Общее руководство и координирование деятельностью дворцов-музеев вверяется особому комиссару-инспектору.
2. Во главе управления каждого дворца-музея стоит комиссар, при котором образуется административно-хозяйственный отдел в составе: хранителя или его заместителя, заведующего хозяйственной частью дворца и представителя от служащих.
3. При каждом дворце-музее назначается особый хранитель для специального в научно-художественном отношении заведования, охранения и изучения его.
4. В целях объединения научно-художественной деятельности, связанной с дворцами-музеями, избирается совет хранителей дворцов-музеев, который из своего: состава избирает заведующего дворцами-музеями».

Постановление удивило и разочаровало. Большинство членов Художественно-исторической комиссии во главе о Г. К. Лукомским выступили против такой системы управлении.

Художественные комиссии, как выполнившие свою задачу, преобразуются в художественные отделы при управлениях дворцов-музеев. Лукомский возражает против такой системы руководства и в знак протеста подает в отставку.

30 октября 1918 г. он передает дела «Комиссии, особо назначенной для принятия дел и имущества Художественно-Исторической комиссии царскосельских дворцов-музеев» и уезжает в отпуск, из которого уже никогда не вернется ни в Царское Село, ни в Россию.

После его ухода был отвергнут и забыт составленный им и А. Н. Бенуа план превращения Царского Села в единый музейный, научный и культурный центр.

Вскоре на пост хранителя Большого Царскосельского дворца предложил свою кандидатуру архитектор В.И. Яковлев.

4 ноября 1918 года Г. К. Лукомский передал дела. Вместе о ним ушла и большая часть сотрудников бывшей Художественно-исторической комиссии. 

«Я уехал в отпуск. Моей заветной мечтой было по возвращении заняться в Детском Селе исключительно научной работой: я был так утомлен, измучен административной работой во дворцах и борьбой с Коллегией! По совести скажу, что за 1, 5 года мне не довелось ни одного вечера провести, отдавшись самой науке о Царском Селе. Все были больше дела хозяйственные… То служителей мирить, то заботиться об отоплении, то жалование помощникам выдавать,  то хлопотать о лошадях; и звонки телефона, просители, и опять переносчики, и сметы, и новые штаты… Но когда состоялось назначение Яковлева, при котором — я думал — я займу (как В. А. Верещагин в Петроградской комиссии) положение члена-консультанта по художественной экспертизе, то, оказалось, что мой б. помощник сразу занял такое положение в отношении меня, так проявил себя не этично, грубо, глупо и мерзко в придирках своих по проверке имущества Дворцов, труся и не зная инвентаря, не помня многих вещей и, не присутствовав при эвакуации, переносках, перевозках и изъятии ценностей (по декрету в феврале 1918 года), что мне стало просто противно и невыносимо работать с этим бездарным человеком, и я распрощался надолго с любимым Царским Селом». Лукомский Г. К. Художник и революция. С. 17.

Сохранилось письмо брата Георгия Крескентьевича — Владислава Лукомского Э. Ф. Голлербаху, которое много объясняет:

«Особенно же благодарю Вас за Ваше горячее и смелое слово на защиту моего дорогого брата, на которого, конечно пользуясь его отсутствием, легко и, главное, безнаказанно можно клеветать. Вы не можете себе представить, как нравственно страдал мой брат в то лето 1918 года, когда догадывался о гнусном подкопе и подлых интригах против него со стороны кого же? Того человека, которого он больше из чувства товарищества (по Академии, где они однокурсники и на «ты»), нежели признания его способностей, вопреки мнению бывшего тогда Художественного совета, отстаивал и провел он в хранители Александровского дворца (речь идет о В. И. Яковлеве). И очень скоро он заметил, что пригрел змею; как Вы знаете, несмотря на его энергию и способность к борьбе, бороться против своих и столь низкими средствами ему было противно… С грустью прощался он с Царским, для которого он так много сделал по охране и устройству дворцов. Со слезами на глазах и горькой улыбкой простился он с нами и исчез в пространство...»

С 1925 года он живет в Париже, сохраняя советское подданство, в торгпредстве СССР. Однако в Петрограде распространяются слухи о том, что Лукомский — эмигрант. Под воздойствием этих слухов были изъяты и розданы сотрудникам дворца его личные вещи, находившиеся в его квартире на первом этаже Церковного флигеля Бкатерининского дворца. Узнав об этом, в письме на имя В. И. Яковлева Лукомский пишет: «Порадовавшись практическому использованию моего частного имущества в трудные годины товарищами, коим эти вещи могли быть полезны, хотя и удивившись самому факту реквизиции вещей советского подданного, не эмигранта, напротив — работника зарубежного при полпредстве и торгпредстве, выехавшего легально из Детского Села, а из Киева принужденного уехать от преследований как раз Добрармии — но все эти подробности могли быть неизвестны в Ленинграде, поэтому я решил не возражать и против такого исхода хранения...».

Последние годы жизни Г. К. Лукомского неизвестны в России, как неизвестна судьба его огромного архива, оставшегося за границей, в том числе цветных диапозитивов и черно-белых фотографий, вывезенных им из Царского Села.

В 1922 г. Коллегия была преобразована в Главное управление научными, художественными и музейными учреждениями Наркомпроса РСФСР (Главнаука).

Рейтинг: +1 Голосов: 1 8441 просмотр
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!