Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Павел Чистяков и Ольга Форш в Царском Селе

 

Если с Софийского бульвара свернуть в Московские ворота и пройти немного по правой стороне Московского шоссе, то в глубине сада можно увидеть двухэтажный деревянный дом с необычно большим окном на втором этаже на переднем фасаде (Московское шоссе, 23). На белой мемориальной доске написано: «В этом доме жил, работал и скончался художник Павел Петрович Чистяков».

 

П. П. Чистяков — известный русский художник-реа­лист и замечательный педагог, оказавший большое вли­яние на развитие творчества многих крупнейших рус­ских живописцев. У него после окончания академиче­ского курса брали уроки И. Е. Репин и В. Д. Поленов, в натурном классе Академии художеств у него учился В. И. Суриков. «Всеобщим педагогом русских худож­ников» называл Чистякова В. В. Стасов. Многим обя­заны ему замечательные мастера живописи М. А. Врубель, Н. К. Рерих, В. Е. Савинский, И. Э. Грабарь, Д. Н. Кардовский, В. А. Серов и другие. Все они навсег­да сохранили чувство глубокой признательности к сво­ему учителю.

С Чистяковым были дружны многие выдающиеся его современники: Д. И. Менделеев, братья Боткины — С. П. Боткин, талантливейший русский врач и ученый, и М. П. Боткин, живописец, академик, И. И. Срезневский, крупный русский филолог-славист, основополож­ник изучения истории русского языка, и другие. П. М. Третьяков, приобретая картины, почти всегда советовался с Чистяковым

Павел Петрович Чистяков родился 23 июня 1832 го­ла в Тверской губернии в семье крепостного крестья­нина. Благодаря особому расположению барина к его отцу будущий художник при рождении получил воль­ную. Рисовать Чистяков начал с детских лет и уже под­ростком мечтал стать художником. После окончания уездного училища он два года работал землемером, а затем, шестнадцатилетним юношей, на взятые отцом в долг «семнадцать с полтиной», уехал в Петербург.

Настоящий талант и огромная работоспособность помогли художнику преодолеть все трудности. В 1861 году он закончил Академию художеств и потом много лет преподавал в ней. В 1914 году Чистяков вышел в от­ставку.

С 1876 года Чистяков жил на своей даче в Царском Селе.

В мае 1878 года художник сообщал адрес дачи В. Д. Поленову и Р. С. Левицкому: «С.-Петербург, Цар­ское Село, Фридентальская колония, П. П. Чистякову».

Колония Фриденталь, тогда застроенная небольши­ми старинными домиками, находилась за Московскими воротами с левой стороны Московского шоссе. Она была заселена в начале XIX века иностранными мастерами различных профессий, в основном садоводами и ого­родниками, а также специалистами по изготовлению из­делий из шерсти, шелка и льна. По данным «Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 года», во Фридентальской колонии в конце XIX века проживало 228 человек.

Напротив колонии, с правой стороны Московского шоссе, располагались дачи, одна из которых и принад­лежала Чистякову. С этой дачей, построенной в 1876 году, связано сорок три года жизни художника, причем последние пять лет, после того как в 1914 году Чистя­ков окончательно оставил службу в Академии худо­жеств, он жил здесь постоянно.

Многих замечательных людей видел в своих стенах этот дом, воссозданный ныне по сохранившимся доку­ментам. Здесь открыт мемориальный музей П. П. Чистякова.

Среди тех, кто бывал у Чистякова, и известная со­ветская писательница Ольга Дмитриевна Форш (урож­денная Комарова), которая много лет была дружна с семьей художника.

Человек разносторонне одаренный, Форш не сразу осознала свое писательское призвание. Ее первой про­фессией в искусстве была живопись. Она писала карти­ны, выставляла их, преподавала рисование.

Семья Комаровых, из которой вышла писательница, была во многих отношениях замечательной. У деда Форш Виссариона Саввича Комарова было восемь сы­новей — почти все военные. Отец писательницы — генерал Дмитрий Виссарионович Комаров двадцать пять лет служил на Кавказе, во время русско-турецкой вой­ны 1877—1878 годов командовал русскими войсками в сражениях под Зивином и Ихидзире.

О. Форш всегда гордилась тем, что «помимо воен­ных в семье были и научные интересы». Ее двоюродный брат Владимир Леонтьевич Комаров — выдающийся ученый-ботаник, географ и путешественник, с 1936 по 1945 год — президент Академии наук СССР. Впослед­ствии О. Форш писала: «Отец состоял членом Географичсского общества, дядя мой, А. В. Комаров, генерал-губернатор Закаспийской области, бравший Кушку, счи­тался незаурядным археологом. Часть его коллекций и раскопок, сделанных в курганах, принесены в дар Мо­сковскому историческому музею.

Склонность к умственному труду в членах второго поколения нашей семьи выражена по линии научной в лице моего двоюродного брата В. Л. Комарова… двою­родной сестры — писательницы О. П. Руновой и меня — в области литературы».

О. Д. Форш родилась в 1873 году в Дагестане, где ее отец в то время занимал пост начальника военного округа Среднего Дагестана. Ее мать умерла, когда де­вочке было всего несколько месяцев. Детство писатель­ницы прошло на Кавказе. Училась она в Москве: сна­чала в Александровском училище для малолетних дво­рянских сирот (в так называемом Разумовском панси­оне), затем в Николаевском сиротском женском инсти­туте. В 1891 году Ольга Дмитриевна получила звание «первоначальной учительницы с правом обучать пору­ченных детей… наукам, языкам и искусствам».

В те годы Форш мечтала стать художницей и сразу после окончания Николаевского института поступила в Киевскую рисовальную школу, где провела около полу­года. В 1893—1894 годах она училась в Одессе в рисо­вальной школе Общества изящных искусств, а в начале 1895 года приехала в столицу.

В Петербурге Форш начала учиться живописи у П. П. Чистякова в его домашней мастерской, на 3-й ли­нии Васильевского острова.<o:p></o:p>

Впоследствии Форш писала: «Сознательное, зрелое отношение к искусству внушил мне… замечательный ху­дожник и педагог философского склада Павел Петро­вич Чистяков.… Он много и глубоко говорил нам об ис­кусстве. Это были не только профессиональные речи о живописи, а воспитание вкуса вообще, расширение по­знаний, обогащение всей душевной и умственной жизни учеников. Художник имел редкий дар — заражать сво­им высоким умением видеть вещи, события, весь мир — глубоко изнутри...

        — Не у всех одни глаза, у каждого свои. Вот и надо это оправдать: не просто смотреть, а видеть».

У  Чистякова   Ольга  Дмитриевна   встречалась  с  молодежью семьи Форш. Сестра ее будущего мужа Бориса  Эдуардовича Ольга  Форш также  посещала  занятия в мастерской художника. Б. Э. Форш, за которого Ольга   Дмитриевна   в   сентябре   1895   года   вышла   замуж, был  военным.  Современники знали его как человека глубоко образованного, прекрасного математика. А отец Бориса Эдуардовича в течение пятидесяти лет состоял членом Географического общества, в свое время снаря­жал экспедицию Пржевальского.

>Форш Эдуард Борисович (1867- 1920) — муж Ольги Форш. Служил в саперном батальоне. С 1904 в отставке. Известен поэтическими переводами с немецкого. В 1914 призван в действующую армию, в чине подполковника воевал на фронтах первой мировой войны. После революции — один из первых организаторов военно-инженерной службы в Красной армии.

Он был вторым сыном генерала Эдуарда Ивановича Форша. Имя Эдуарда Ивановича Форша записано на золотых досках в двух военных академиях: Инженерной и Генерального штаба. В последние годы своей службы Эдуард Иванович, видный ученый-геодезист, занимал пост начальника геодезического управления главного штаба и шефа корпуса военных топографов. Борис Эдуардович мечтал последовать военно-ученому призванию своего отца. Учился Борис Эдуардович в Филологической гимназии, рядом с университетом, затем кончил Инженерное училище. Однако, еще находясь в гимназии, он перенес тяжелую мозговую травму.  Из-за этой болезни он и не смог держать экзамены в Инженерную академию и вынужден был выйти офицером в армейский саперный батальон. Борис Эдуардович всегда был человеком немного «не от мира сего». Своей военной службой он тяготился Зато был незаурядным поэтом-переводчиком. В те годы нередко появлялись в печати талантливые его переводы преимущественно детских стихов немецкого поэта Вильгельма Буша и других. В 1904 году он вышел в отставку, предвидя, что киевский саперный батальон может быть двинут царским правительством против массовых революционных выступлений народа. С тех пор он занимался разной малооплачиваемой частной службой, и семья их жила далеко не богато. В 1914 году Борис Эдуардович был призван в действующую армию в чине подполковника и провел всю первую мировую войну на фронте. После Великой Октябрьской революции он становится одним из первых организаторов военно-инженерной службы в Красной Армии. Погиб он в Киеве в начале 1920 года от сыпного тифа, оставив после себя мастерски выполненный  стихотворный перевод обеих частей гетевского Фауста, затерянный во фронтовых неурядицах гражданской войны.

Некоторое время семья Форш жила в Польше — по месту службы Бориса Эдуардовича, затем переехала в окрестности Киева, а через несколько лет, после того как Б. Э. Форш вышел в отставку, поселилась в Киеве. Здесь Ольга Дмитриевна преподавала рисование и леп­ку в частной гимназии.

Наряду с живописью, ее всегда влекло и литератур­ное творчество. «Когда я еще училась в рисовальной школе,— вспоминала Форш,— мне куда больше хоте­лось писать, чем рисовать, но из-под пера ничего хоро­шего не выходило: от волнения пропадала  всякая воз­можность ярко выразить свои мысли словами. Печатала я в мелких журналах пустяки, вроде «Черешни». Нако­нец, первый удавшийся, как мне показалось, рассказ я, осмелев, послала в «Русскую мысль». В 1908 году он был напечатан под заглавием «Был генерал»».

Занятия живописью, учеба у Чистякова, знакомство с художниками — все это обусловило многие присущие Форш особенности творчества. Проблемы живописи и архитектуры, размышления о месте художника в обще­стве занимают большое место в ряде ее произведений. Это и повести «Рыцарь из Нюрнберга» (1908), «Белый слон» (1911), и романы «Современники» и «Михайлов­ский замок».<o:p></o:p>

В 1910 году семья Форш переехала в столицу, но поселилась не в самом Петербурге, а в Царском Селе. Дочь писательницы Тамара Борисовна Форш, живущая в Ленинграде, рассказывает, что лето 1910 года прожи­ли в деревне Липицы, недалеко от Царского Села, а с осени переехали во Фридентальскую колонию, где сняли квартиру почти напротив дома Чистякова. Квартира эта была летняя, в ней было очень холодно, и весной 1911 года снова пришлось переехать. Кстати, за семь лет жизни в Царском Селе сменили семь квартир. С весны 1911 года семья Форш поселилась в доме Москвина по Малой улице (дом не сохранился,  ныне участок дома № 52).

В том же 1911  году переехали на Колпинскую ули­цу, в дом гробовщика Треблова (ныне незастроенный участок рядом  с домом № 36  по  Пушкинской улице).  По данным «Материалов Царскосельской уездной земской управы» за  1908 год, Треблову принадлежал «де­ревянный дом, флигель в 2 этажа, службы и сад».

От Треблова переехали на Конюшенную улицу, где, как вспоминает Т. Б. Форш, поселились в небольшом деревянном доме, недалеко от аптеки А. Дерингера   (на  противоположной стороне). Аптека находилась на углу Московской и Конюшенной улиц. Дом, в котором жила семья Форш, стоял во дворе. Но определить участок, который он занимал, не уда­лось.

В 1915—1916 годах жили в доме Помогаева (ныне Московское шоссе, 38). Этот двухэтажный деревянный дом сохранился почти без изменений. Квартира находи­лась на втором этаже, в ней была большая веранда. Ок­на квартиры выходили на железнодорожное полотно, веранда — на Московское шоссе. По свидетельству Т. Б. Форш, осенью на веранде, прямо на полу, храни­лись антоновские яблоки, и аромат яблок пропитывал всю квартиру.

Из этого дома ушел на первую мировую войну Б. Э. Форш. После победы Октябрьской революции он служил в Красной Армии. Умер Б. Э. Форш в граждан­скую войну.

В 1916—1917 годах О. Д. Форш с детьми жила у Чистякова в небольшом двухэтажном деревянном домике, который стоял в саду почти сразу справа от ка­литки. Домик имел форму маленькой башни. Ольга Дми­триевна называла его «Плач Ярославны». Внизу поме­щались прачечная и дворницкая, а наверху были две комнаты, которые и занимала семья Форш. Домик раз­рушен фашистами во время Великой Отечественной войны.

Живя в Царском Селе, Форш преподавала рисова­ние и лепку в частной школе Е. С. Левицкой и вела художественное воспитание в детском саду Л. А. Пушкаревой. Школа Левицкой находилась на Новодеревенской улице, за железной дорогой (если ехать из Петер­бурга, то налево за железнодорожным полотном), рядом с ипподромом, который располагался почти у са­мой станции.

Подбор преподавателей был в школе Левицкой исключительный. В педагогической среде, питаемой передовыми для своего времени идеями, жила и работала Ольга Форш. Думается, что работа в учительском коллективе школы Левицкой не могла не оказать влияния на формирование и развитие педагогического мастерства и педагогических воззрений Ольги Форш. Известно ведь, что сама Ольга Форш в детстве воспитывалась в совсем иных условиях, сменив свободу горного Гуниба на казённые стены Николаевского сиротского института в Москве, — у неё был масштаб для сравнения.

Занимаясь с детьми в детском саду Л. А. Пушкаревой, Форш разработала целую систему начального эсте­тического воспитания. Она старалась пробудить в своих воспитанниках чувство прекрасного, научить их «ви­деть» природу и образно передавать свои впечатления.

Ко времени приезда в Царское Село Форш уже была известна как писательница. Позже она рассказывала: «Когда мне пришлось для воспитания своих детей стать учительницей рисования в бывшем Царском Селе, я уже непрерывно печаталась в многих журналах: в «Журна­ле для всех», у Миролюбова, в «Заветах», «Скифах», «Нашем пути». Февральская революция застала меня в Царском Селе, где я работала учительницей рисования».

В период жизни в Царском Селе семья Форш еще больше сблизилась с семьей П. П. Чистякова.

Много лет спустя, в 1928 году, О. Д. Форш и искусствовед С. П. Яремич написали книгу о П. П. Чистяко­ве. Форш вспоминала: «Взойдешь в сад через калитку, и уже от березы, которая, как свеча-великанша, белеет средь тусклых осин, видно, сидит Павел Петрович на террасе и кто-то читает ему. Из многолетних лиловых флокусов, разросшихся в кусты, выскочил нелепый пес Чурка, до того пятнистый, что походит на испещренную кляксами белую промокашку, а не на собаку.

       — Сумасшедший! — крикнул на него Павел Петро­вич, привстал глянуть из-под руки, кто идет. — А, здрав­ствуйте! — протянул руку со сломанным пальцем. Сюр­тук на нем новый, как, бывало, в Академию ездил. На ногах сапоги мягкие, у которых, засучив штанину, пред­ложит непременно пощупать голенище, прибавит окая: дворянские сапоги! На голове не обыкновенная, черная Тицианова шапочка, а белая, крупно вязанная, из тол­стой бумаги, совсем похожа, как надевают в старомод­ных домах на чайник». И далее: «Братец, пожалуйте чай пить,— позвала старшего брата, по деревенскому обычаю на вы, бабушка в белом платочке, сестра Пав­ла Петровича. Стол узкий, длинный, в столовой по ри­сунку Павла Петровича обшиты стены белым деревом. Посереди арка: зеленый плющ заткал ее всю, стелется вниз по широким окнам. За стеклом побиты дождем, опущены головки оранжевых и лиловых астр».

В доме Чистякова всегда было многолюдно. О. Д. Форш рассказывает о том, что людей художник «жалел бесконечно. Всегда жили в доме не только бесчислен­ные тверские родственники, но и совсем чужие случай­ные подростки».

В Царском Селе Форш часто бывала у Р. В. Ивано­ва-Разумника. У него можно было встретить многих ли­тераторов— А. М. Ремизова, Андрея Белого, Ф. К. Со­логуба, М. М. Пришвина и других. Приезжал из Петербурга к Иванову-Разумнику и А. А. Блок. О поездках в Царское Село он не раз упо­минает в письмах и записных книжках.

В 1918 году писательница переехала в Москву. Поз­же она рассказывала: «… вскоре после Октябрьской ре­волюции я уехала в Москву — работать в Отделе ре­формы школы на должность помощника заведующего «эстетическим развитием народа». Это была интересней­шая работа фантастического размаха — составление планов Народной академии художеств, живописное оформление массовых демонстраций, проекты проведе­ния народных праздников и площадных представле­ний».

В 1919 году Отделом реформы школы Форш была направлена на работу в Киев, а в 1923 году она на­всегда переехала в Петроград.   В 1920 и 1930-х годах Ольга Дмитриевна часто при­езжала в Детское Село. Писательница очень любила этот город. Она бывала у многих литераторов, живших тогда здесь, навещала родственников Чистякова. Павла Петровича Чистякова уже не было в живых. Он скон­чался в Царском Селе 11 ноября 1919 года.

К десятой годовщине со дня смерти художника, по предложению так называемой инициативной группы кружка имени П. П. Чистякова, существовавшего в 20-х годах при Доме учителя в Ленинграде, на его доме в Детском Селе была установлена мемориальная доска. Тогда же мемориальная доска была установлена и в мастерской художника, где он работал до последних дней своей жизни. На ней написано: «Потомство, охраняй место творчества  великого художника  и  учителя Павла Петровича Чистякова».

Уже после Великой Отечественной войны в доме Чи­стякова в Пушкине, в бывшей его комнате, где до 1972 года жила родственница и воспитанница художни­ка О. Э. Мейер-Чистякова, Форш закончила роман «Ми­хайловский замок». Она подолгу жила у Мейер-Чистяковой, с которой была очень дружна.

Здесь Ольга Дмитриевна работала над своим но­вым историческим романом «Первенцы свободы», по­священным эпохе декабристов. Работая над этой кни­гой, она писала: «Наша молодежь должна постоянно помнить, что революционная идея возникла не сразу во всеоружии, как мифологическая статуя Победы. Она имеет свою долгую историю и своих героев высокого самоотречения». Роман был закончен в 1953 году. Пи­сательнице исполнилось в то время 80 лет.

Однажды к Форш, когда она жила в Пушкине у О. Э. Мейер-Чистяковой, приехала М. С. Шагинян. Рас­сказывая об этом, М. Довлатова— редактор и друг О. Форш — пишет: «Ольга Дмитриевна очень обрадова­лась ей, они сидели в саду много часов и без устали говорили».

В 1958 году, в связи со 125-летием со дня рождения Чистякова, при отделе культуры исполкома Пушкинско­го райсовета была создана комиссия по увековечению памяти художника. 1 июня 1958 года на Казанском клад­бище состоялось торжественное открытие надгробия на могиле П. П. Чистякова. В этот день здесь присутство­вала и О. Д. Форш. Ей тогда уже было восемьдесят пять лет.  

В последние годы жизни Форш проводила лето в своем домике в поселке Тярлево, на окраине Павловска. М. Довлатова вспоминает:  «Именно в этом поселке она купила себе весьма не­серьезный домик—на откосе, прижатый со всех сторон чужими заборами, с покатым огородиком, который мед­ленно, но непоправимо сползал в овраг. На дне овражка булькал жалкий ручеек.<o:p></o:p>

Все удивлялись — ну почему не приобрести было дачу крепкую, просторную, с нормальным участком? Ведь за­служили вы, Ольга Дмитриевна, и работать вам было бы удобнее; семья большая, дети, внуки и гости наез­жают. Да и средства позволяют.

Ольга Дмитриевна сердилась — она сразу же полю­била свое Тярлево, уже предвидела и обдумала, как все будет вокруг дома и в комнатах

  —  Рядом Царское Село и рядом Павловск, Лицей и молодой Александр Пушкин. Дворцы и парки. Коро­нованные правители и некоронованные гении. А еще — могила русского живописца Павла Чистякова, моего учи­теля. И вокруг — ни единого писателя!.. Ну где бы я еще нашла такие преимущества, такое общество и такие русские пейзажи?<o:p></o:p>

—   Но ведь можно было найти хорошую дачу в Пуш­кине, Гатчине, Павловске, если вам так дороги эти ме­ста..

—   А писателю зазорно селиться в хоромах, по-мое­му. И гектары всенародной земли обносить забором сов­сем уж неприлично. А вот цветов, ягод, яблок будет у меня предостаточно даже на этом кривом лоскуте зем­ли». Несмотря на преклонный возраст, писательница очень любила работать в саду.

О. Д. Форш была до конца своих дней полна твор­ческих замыслов. Собиралась написать книгу о Горь­ком. Мечтала рассказать о деятелях искусства, с кото­рыми ей приходилось встречаться. И еще ей очень хо­телось написать книгу о своих любимцах — животных. Ольга Дмитриевна по-прежнему занималась живо­писью. Часто бывала в Пушкине.   За два месяца до смерти она писала: «И ныне, когда под Ленинградом, возле старого пушкинского Лицея, де­ревья покрываются молодой зеленью, я думаю о жизни, о вечном обновлении ее и о бессмертии нашего дела».

 О. Д. Форш умерла в Тярлеве 17 июля 1961 года. Согласно ее желанию, она похоронена на Казанском кладбище в Пушкине, у высокого клена, недалеко от мо­гилы Чистякова. Тем, кто знал ее при жизни, — писала В. Инбер в очерке “Памяти Ольги Форш", — никогда не забыть ее черных глаз под седыми волосами, глаз, полных ума и света. Ее улыбку. Ее юмор. Ее неустанное творческое горение».

____________________________________________

 

 

Наверное, грустную картину после войны на Казанском кладбище, где был похоронен в 1919 году П.П. Чистяков,  увидел Евгений Маркович Головчинер, много сделавший для возрождения дома и могилы великого художника в городе Пушкине.

Увековечение памяти художника П.П. Чистякова

В связи со 125-летием со дня рождения П.П. Чистякова, при отделе культуры исполкома Пушкинского райсовета была создана комиссия по увековечению памяти выдающегося художника. В неё вошли профессора Института им. Репина, представители общественности г. Пушкина, родные и близкие П.П. Чистякова.

Кое—какие, правда, далеко не достаточные, работы были проведены в доме-усадьбе П.П. Чистякова на Московском шоссе. Пушкинский дом культуры приготовил фотовыставку произведений П.П. Чистякова.

С помощью Института им. Репина (зам. директора по учебной части Н.М. Волынкин) и Академии художеств в бронзово—литейной мастерской (начальник М.А. Девяшин) был отлит из бронзы барельеф П.П. Чистякова работы его любимого ученика профессора В.Е. Савинского.

По личному распоряжению вице—президента Академии художеств народного художника РСФСР М.Г. Манизера в мастерской мрамора (при творческой мастерской народного художника СССР В.В. Лишева) было сделано надгробие с бронзовым барельефом.

 

1 июня 1958 года состоялось открытие памятника на могиле П.П.Чистякова.

В 12 часов дня, на Казанском кладбище состоялось торжественное открытие надгробия на могиле художника П.П. Чистякова. Здесь собрались родные и друзья художника, представители общественности, деятели искусства. Среди них писательница О.Д. Форш. Митинг от имени общественности г. Пушкина открыл секретарь комиссии по увековечению памяти П.П. Чистякова — Е.М. Головчинер.

С кратким словом о жизни, творчестве и значении Чистякова в русском искусстве выступил председатель комиссии, один из учеников Чистякова, заслуженный деятель искусств, профессор Института имени И.Е. Репина — М.Г. Платунов.

С речами, посвященными памяти художника, выступили П.Е. Корнилов, доцент кафедры истории искусств, профессор И.П. Степашкин — от Союза ленинградских художников, последний из учеников Чистякова, и Я.В. ДурДин, профессор Ленинградского университета имени А.А. Жданова, внук П.П. Чистякова.

На могилу было возложено много живых цветов.

45 лет прожил П.П. Чистяков в нашем городе.

 

В июле 2018 года отреставрировали памятник на захоронении Ольги Форш на Казанском кладбище.

 

Источники:

  • Г. Г. Бунатян. Город муз.
  • А. Орлов: О.Д.Форш — моя учительница в Царском Селе
  • Е.М. Головчинер. Истоки Пушкинского краеведения. СПб., 2005. 
Рейтинг: +1 Голосов: 1 7438 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!