Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

1904 - 1915 гг. Беер Нина Дмитриевна Воспоминания царскоселки: Литературные чтения и музыкальные вечера

 

 

Продолжение. Ранее: Наши знакомые

О наших литературных сборищах, душой которых был мой отец, я уже говорила. Может быть, надо добавить, что происходили они обычно после обеда по воскресеньям, так как обычно в воскресные вечера пара и мама уезжали в театр в Петербург. Не только один отец "выступал", а все должны были что-нибудь прочитать или рассказать, даже обе бабушки и дедушка.

Папина мама, когда до нее доходила очередь, обычно начинала с такого французского вступления: Je veux vous raoonter quelque chose tragique (или) comique… а дальше следовало уже само повествование. Часто это был рассказ о ее детстве в Париже, где довольно рано оставшись сиротой она попала в Польшу в качестве гувернантки.

Я всегда читала стихи и почти всегда свои. Два слова о своих стихах, чтобы с ними покончить. Я начала их сочинять еще до того, как научилась "владеть" пером. Мама, например, записала два таких произведения этой отдаленной эпохи

№1

Дождь идет,
Поганку мочит
И хорошенький грибок.

№2.

Слетел раз ангел с неба голубого
В одежде, затканной сребром,
И развевался плащ из месяца златого
И всюду веяло добром.

Если бы тогда, дорогой Энгель Петрович, я была бы с Вами знакома, то стихотворение №2 было бы безусловно посвящено Вам!

Лет в 10-15 я писала стихи, немного более похожие на стихи. Конечно, это была сплошная эклектика, так как голова моя тогда, да и еще теперь буквально была "забита" стихами. Но в этих стихах все должно было быть или "странно" или "наоборот". К странным стихам принадлежали такие, в которых вдруг оживал портрет в каком-нибудь заброшенном, старинном замке и "портретное изображение" в виде какой-нибудь прелестной дамы исчезало в неизвестном направлении. Коралловые браслеты со змеиной головой тоже оживали и кусали того, кто этого заслуживал или вдруг из собора уходил Христос, потому что ему надоедали молящиеся, а встретивший его на паперти викарий падал в обморок.

К стихам "наоборот" принадлежало, например, такое:

Влюбился Герман в Пиковую Даму.
Не верите, но быль еще жива поныне -
В гост и иной, в золоченой круглой раме
Портрет поручика с напудренной графиней.

За ней он носит веера и шали
Он счастлив угодить малейшему капризу.
За ней повсюду следует на балле...
Пускай смеется Томский, плачет Лиза.

Графиню ждет в Париже Сен-Жермен,
Горит огнями сказочный Версаль...
Как надоел ей петербургский плен
И Германа тревожная печаль.

Январский вечер был тосклив и сер,
Вдали возок графини быстро скрылся,
А ночью, говорят, какой-то офицер
У темного подъезда застрелился...

 

Бабушка-француженка в таких случаях обычно восклицала: "Mais c’est impossible!". А, если при этом присутствовал "Борисн" Николаевич, то он смеялся и говорил: "Все возможно, матушка моя, все возможно!"

После пятнадцати лет стихов я больше не писала "серьезно", а только так иногда. Шутя, как и теперь. Был ли уменя поэтиче¬ский талант? Нет, не было. Талант бы пробился и через технику и через Рапп’ы. Я не пробилась, да, потому что, ничего оригинального сделать не могла. Уже был написан О.Уальдом "Портрет Дориана Грея" и мое "наоборот" — парадоксы уже до меня были открыты им.

Заканчивались наши литературные собрания игрой в буриме (bauts rimes) в буквальном переводе это означало "рифмованные окончания". Для этого всем давались рифмы. Например: олень, морковь, тень, кровь и требовалось очень быстро написать стихотворение, использовав эти рифмы и чтобы обязательно в таком произведении был хоть какой-нибудь смысл. Дедушка часто "жульничал", писал буриме или без смысла или с таким странным, что ничего нельзя было понять. Зато сколько было смеха!

Музыкальные вечера были тоже очень хорошими, так как дедушка играл на виолончели, мама и бабушки на рояле, кто-нибудь из знакомых на скрипке. У меня тоже обнаружилось нечто "меццо-сопранистое" и "бывало и я певала".

Уже в Петрограде в 1919 г. стала я заниматься у Андреевой-Дельмас, той самой, которой А.Блок посвятил свой цикл стихов "Кармен". Вероятно, со сцены и под гримом она была очаровательной Кармен.

Эти ироки скоро прекратились, исчез и голос, так как находясь на так называемых тогда "лесозаготовках" около Шлиссельбурга я там зверски простудилась. Была доставлена домой на катере (дело было, кажется, в октябре 1919 г.) вылечена, но у хрупкого "барского дите" оказалось хрупкое горло.

Между прочим на этих лесозаготовках было совсем не плохо. Ездила я туда вместе со школой, в которой тогда уже преподавала, ребята были прекрасные, учителя тоже. Пилить и колоть дрова было интересно, но, видимо, одного костра было недостаточно, чтобы поддерживать в лесу нормальную tо, да и ветки еловые, на которых мы спали, промокали от дождя.

После этого небольшого отступления, за которое прошу прощенья, опять обратно в детство, в Реальное Учи¬лище. Больше, конечно, играли у нас на этих музыкальных вечерах, как я их называю, музыку, известную теперь под названием "классическая". Но пели и романсы, модные тогда, жестоко потом обруганные, вроде "Уголок", "Тишина", "Нет не любил он" и т.д. Концерты затягивались, а в 10 часов, хоть умри, я должна была идти ложиться спать. Иногда я действительно ложилась и засыпала под музыку, а иногда пристраивалась к лампаде перед образом, (все-таки лампада была полезным предметом) и дочитывала то, что не успевала дочитать днем.

 

ИГРЫ
 

Вот ведь забыла еще упомянуть о том, что приблизительно в 1913 г. стали входить в моду граммофоны.

Это были довольно большие ящики с громадной трубой. Пластинки были плохо сделаны, они шипели, но все же их слушали. Слушали Шаляпинскую "Блоху" и "Она хохотала". Слушали трагически погибшую, но пользовавшуюся колоссальной известностью Вяльцеву и других.

Модными играми были крокет и теннис, а в особенности крокет. На парадной лестнице стоял ящик с крокетными приспособлениями: железные ворота, молоточки, шары с красными и синими полосками для различения враждующих партий. Пройти первые две пары ворот и еще одни боковые было сравнительно просто, а вот миновать "так называемую мышеловку" было куда труднее. Здесь-то и разгорались страсти.

В эти игры играли и взрослые, иго не всегда заслуживало наше одобрение, так как они стремились занять лучшую площадку. Был еще велосипед, очень хорошее изобретение, а зимой коньки под названием "Снегурочка", играть много было нельзя, времени всегда не хватало — читать-то ведь надо было сколько! 

 

Продолжение: Моды и прочие одеяния

 

Бровкина Т.Ю., зав. Музеем Николаевской гимназии. Воспоминания публикуются впервые

 

Источник:

  • Воспоминания переданы в фонд МНГ  Марией Лютой, за что мы ей чрезвычайно признательны.

 

Рейтинг: +1 Голосов: 1 1362 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!