Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

1904 - 1915 гг. Беер Нина Дмитриевна Воспоминания царскоселки: Магазины

 

Продолжение. Ранее: Наш доктор


Все лирика, лирика и "прочая сентиментальность", а где же быт? Вот, пожалуйста, получайте быт:

Разносчики, которые с утра начинали свое хождение по улицам, молочницы, которые приезжали из Тярлева, Глазова, Липец с молоком, творогом, яйцами.

Мороженое возили в закрытых тележках синего цвета, но интереснее всего были китайцы с длинными косами, которые продавали великолепный шелк-чесунчу.

Из магазинов, которые я помню, был "стертый теперь с лица земли магазин Густерина на углу Малой и Оранжерейной.

 

 

Там можно было купить на 1 копейку пакетик белых и очень вкусных леденцов.

Против Соборной площади находились магазины Филиппова и Шалберова.

Шалберов Александр Иванович — 1902, торговля колбасными изделиями в ЦС, Оранжерейная улица собственный дом (прим. сост.).

 

 

У Шалберова была ветчина, колбаса и прочее, у Филиппова — пирожки знаменитые и пирожные.

Но из этих всех, так сказать, "продовольственных магазинов" самой лучшей была булочная Голлербаха, отца того самого Эриха, который написали "Город Муз".

 

 

Если память мне не изменяет, булочная Голлербаха помещалась на Малой улице за Густериным, ближе к парку,

Н.Д. ошибается — кондитерская Голлербаха находилась на углу Леоньевской и Московской улиц (прим. сост.)

 

на ней висел золотой калач. "… Над Голлербахом золотой калач еще скрипит, как в "Незнакомке" Блока… (В.Рождественский). Там было также написано: "Поставщик двора его Императорского Величества". Когда открывалась дверь, то звонил колокольчик и выходила супруга Голлербаха и продавала вам все, что вам хотелось. При этом вас обдавало запахом ванильная волна.

Это был самый расчудесный магазин, и я могу его еще сравнить с Цветочным магазином на Невском — не помню точно где, потому что там вас обдавала волна, пахнувшая пармскими фиалками. Это было особенно чудесно зимой, и потом около бывшего костела на Невском, почти против Думы, где теперь продают ткани был магазин фальшивых бриллиантов Тета. Много требовалось усилий, чтобы оттащить меня от витрин Тета, а в особенности вечером, когда эти бриллианты сверкали лучше настоящих.

 

 

Посередине Гостиного двора в Царском Селе, против Соборной площади был магазин Митрофанова. Там продавались тетрадки — толстые и тонкие, картинки переводные и такие, которые просто наклеивались в тетрадь, а еще какие-то смешные деревянные кусочки, которые, будучи опущены в горячую воду, превращались тоже в картинки.

"Последний раз благоухали чайные розы на террасе Екатерининского парка и в запахе их таилось тление..." — писал Э.Ф.Голлербах в своей книге

Последние дни перед войной с Германией в 1914 году, а потом и сама война.

Каждое лето для разговорной практики на одном из иностранных языков у нас жила француженка, англичанка или немка. Летом 1914 г. у меня жила Анита — немка. Анита почти не знала русского языка, с ней приходилось разговаривать только по-немецки, а поэтому, если мы выходили за пределы Реального Училища, то шли только по бульварчику, который и сейчас находится на Московской улице, но теперь ходят не по нему, а через него.

 

 

В конце лета Анита, она была старше меня, вышла замуж за Э.Ф.Голлербаха.

 

 

Об этой зиме 1914/15 года я почти ничего не могу написать. В жизнь вошла боль и тревога. Как-то все само собой прекратилось — и елки, и пасхи, и литературные, и даже музыкальные вечера.

Гимназия, уроки, работа в лазарете, раненые. Пришлось вплотную подойти к человеческому страданью. Никогда не забуду одного вольноопределяющегося в лазарете Реального училища, совсем молодого, почти мальчика. В результате ранения он безнадежно ослеп. Я ходила к ним в палату читать книги, газеты и на это уходило все свободное время.

А потом отец то ли поссорился с директором Реального училища Э.П.Цытовичем, они расходились во мнениях уже давно, как я после узнала, то ли поехал в Кронштадт потому, что это было повышение, не инспектором, а директором Кронштадтского Реального Училища. Не знаю. Не я тогда решала свою судьбу и мне хочется закончить этот маленький рассказ последними словами фильма из "Леди Гамильтон": "А что было дальше? — "Дальше ничего не было".

 

Послесловие


Дорогой Энгель Петрович, этот "многотомный труд" посвящается Вам. Вы дали мне возможность целую неделю и даже больше быть счастливой, так как я "окунулась в самую счастливую часть моей жизни". Этот "труд" позволил мне не думать о том, о чем думать не стоит, короче он мне очень помог и очень отвлек.

Жаль только, что это не слайды, которые можно "прокрутить", потому что тогда, Вы могли бы увидеть за этими строчками все то, что я за ними вижу. Лучше и больше я ничего не могу, не умею, так как "в этой жизни сделалась ничем" и даже псевдонима себе не придумала.

...........

 

Бровкина Т.Ю., зав. Музеем Николаевской гимназии. Воспоминания публикуются впервые

 

Источник:

  • Воспоминания переданы в фонд МНГ  Марией Лютой, за что мы ей чрезвычайно признательны.

 

Рейтинг: +2 Голосов: 2 2060 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!