Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

1904 - 1915 гг. Беер Нина Дмитриевна Воспоминания царскоселки: Праздники

 

Продолжение. Ранее: Реальное училище и гимназия

 

Главных праздников было два: Рождество и Пасха.

 

 

На Рождество в зале ставили большущую, так приятно пахнувшую лесом и хвоей елку и потом ее украшали. (Тогда никто не употреблял выражения: «наряжать елку»). Были украшения покупные и самодельные, к самодельным принадлежали цепи, склеенные из разноцветной бумаги, фигурки зверей и балерин, которые изготовлялись с помощью мамы, а к покупным — разноцветные бусы, цветные фонарики и хлопушки. Хлопушки не только хлопали, но в них были сюрпризы, маленькие игрушки, и было очень интересно их оттуда извлекать.

Когда елка была украшена то кто-нибудь из взрослых садился за рояль и играл что-нибудь вроде: "О Таnnenbaum, о Tannenbaum wie grun sind deine Blattern..." В залу впускались дети разных размеров и возрастов, но все с ярко горящими глазами от радостного возбуждения, а под елкой лежали… Как вы думаете, что? — Подарки. Каждому по вкусу и по потребностям.

 

 

Мне, обычно, несколько книжек, но каких книжек — из "Золотой библиотеки". Было такое красивое издание, где книги для "детского и юношеского" возраста выпускались в красном переплете с золотом и с золотым обрезом. Например, если в книге речь шла об Индии, то на красном фоне была изображена золотая карта Индии вместе с золотым слоном. Содержание находилось в полном соответствии с формой.

Праздник Пасхи праздновался иначе, а перед ним несколько слов о том, как тогда относились к религии у нас, да и вообще в нашем кругу "гнилой интеллигенции".

Пожалуй, что без особого энтузиазма, и так как я пишу все это для одного только читателя, то вряд ли мне стоит хвастаться здесь атеизмом. Нет атеизма не было, но не было и особого религиозного экстаза. Папа ходил в церковь (а при Реальном училище таковая была) по долгу своей службы.

 

 

Мы с мамой ходили тоже больше из приличия и только ко всенощной, так как она была красивее утренней службы. Людьми по настоящему религиозными, которые верили во все без всякого сомнения, были, конечно, обе бабушки, каждая на свой лад (одна католический, другая православный), Пелагея Васильевна и Маша. Они постились весь великий пост, а мы только последнюю страстную неделю.

Во время страстной недели в церкви шли интересные службы: "двенадцать евангелий" называлась одна из них и после этого надо было принести домой зажженную свечку и зажечь от нее свои лампады. Нам то это было очень просто, так как надо было только пройти по коридору, а вот другим-то каково! На улице-то пронести как зажженную свечку? для этого прятали в бумагу или в фонарики. И вот, бывало, посмотришь из окна на улицу и всюду видишь огоньки, огоньки… Массу огоньков.

К этому времени (лет 13 мне уже было) мое увлечение ангелами-хранителями кончилось, но вера жила. Умерла она гораздо позднее. В конце страстной недели надо было исповедоваться и причащаться. Тогда это требовалось, а так как во все времена что-то требуется, то приходилось покоряться. Без особого протеста, правда. Наш священник в Реальном училище в обыденной жизни был очень милым и даже веселым человеком. Он выучил меня, например, читать стихотворение Пушкина: "Прибежали в избу дети..." так: "прикибекежакалики в икизбуку декетики в токоропяках зоковокут окотуака". для этого надо было прибавлять всюду букву к, но в церкви он, конечно, становился строгим, далеким и немного чужим. После опроса грехов — всегда ли слушаешься маму и папу, не тащишь ли конфеты без разрешения из буфета и т.д. — на голову очень приятная клалась епитрахиль. Она вкусно пахла воском и еще чем-то вроде кипарисввого дерева.

"Умолк, простивший мне грехи,
Лиловый сумрак гасит свечи,
И темная епитахиль
Накрыла голову и плечи"...

А.Ахматова.

После этого наступал самый страшный и даже, пожалуй, опасный период в моей жизни. До, так называемого, причастия нельзя было больше грешить, т.е. кого-нибудь не слушаться, не бросать под стол котлеты для собаки во время обеда, не ссориться с моим двоюродным братом и т.д.

 

 

Неизгладимое впечатление производил на меня всегда украшенный пасхальный стол. Это происходило в ночь со страстной субботы на воскресенье. На столе кроме окорока, ножка которого была обернута цветной бумажкой с бахромой, среднего размера куличей, высоких баб и прочей изумительной снеди, всегда стояли глацинты — лиловые, розовые, белые; в бутылках поблескивало вино — рябиновка, шато-икем, доппель-кюмель и всякое другое. Вина этого мы никогда не пробовали в те времена, но нельзя же было запретить любоваться бутылками. Водка бывала только в кругленьких маленьких графинчиках — по одному на каждом краю стола, и дамы ее никогда не пили.

Однажды, когда мы с двоюродным братом были маленькими, нас осенила такая блестящая мысль: из каждого кулича, повернув его предварительно кверх ногами "выесть" по маленькому кусочку. Мы были уверены в полной безопасности этой затеи, так как внешний-то вид кулича не менялся. Поплатились мы за эту шалость, конечно, жестоко. К пасхальному столу нас, детей допускали, но Новый Год первый раз в своей жизни я встретила в 1916 г.

На Новый Год, возвращаясь немного назад и отвлекаясь от Пасхи, было принято делать визиты. Первого января ездили мужчины, а второго дамы. Если кого-нибудь не заставали дома, то оставляли визитную карточку с именем и фамилией визитера.

На Пасху ничего существенного не дарили, кроме яиц, при помощи которых христосывались. Имеется ввиду помощь в отвлеченном смысле этого слова. Яйца были самые разнообразные, начиная от обыкновенных куриных, выкрашеных в разные цвета, деревянных, тоже разноцветных и таких, что одно яйцо входило в другое и кончалось совсем малюсеньким, в котором уже ничего нельзя было поместить, и шоколадных. Самые лучшие были конечно шоколадные. Они были украшены всевозможными школадными же розами, узорами, колечками, их можно было в конце концов съесть и в них были существенные сюрпризы: духи-гелиотроп с ужасным запахом, кольца, брошки и даже маленькие ожерелья. Все ужасное!

Приблизительно, если память мне изменяет в 1913 году появились куриные яйца, наполненные шоколадом "миньон" («Шоколад миньон жрала...») и перевязанные ленточками. Тогда было три знаменитых шэколадных фабрики: Галла-Петер (за правописание не ручаюсь тут так же, как и в некоторых других местах), Крафт, и вот эта самая фабрика, придумавшая "Миньон". Да, забыла сказать, что деревянные яйца катала со специально устроенных для этого приспособлений и что, кажется, всю пасхальную неделю можно было всем, кто этого хотел звонить в колокола.

 

 

Над Царским Селом всю неделю стоял оглушительный колокольный звон. 

 

Дополнительно по теме: Пасха в Царском Селе в начале века

Продолжение: Наши знакомые

 

Бровкина Т.Ю., зав. Музеем Николаевской гимназии. Воспоминания публикуются впервые

 

Источник:

  • Воспоминания переданы в фонд МНГ  Марией Лютой, за что мы ей чрезвычайно признательны.

 

Рейтинг: +2 Голосов: 2 2932 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!