Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

1913-1917. Царскосельский музей местной природы

Образовательный проект — «Музей местной природы» в Ламском павильоне Александровского парка, созданный В.Ф. Мольденгауером в Царском Селе, в 1913-1918 гг

 

Энтузиаст естественнонаучного просвещения, «используя служебное положение», нашёл способ сохранить своё закрытое незадолго до этого из-за нехватки средств детище — "Практический институт природоведения" в Павловске, хотя и в иной форме.Он убедил начальство Царскосельского дворцового управления, что для сохранения окружавших дворцы парков необходимо их всестороннее научное обследование.

В 1913 году ему были выделены на эти цели средства и прекрасное помещение в Царском Селе (бывший Ламский павильон, затем превращенный в фотографический павильон). 

О создании Виктором Федоровичем Мольденгауером Музея мест­ной природы оставил воспоминания Борис Райков.

«Еще в 1913 г. случилось обстоятельство, которое дало В. Ф. Мольденгауеру возможность расширить свое предприятие и подвести под него более твердую материальную базу… В. Ф. Мольденгауер служил в министерстве двора, в введении которого, между прочим, нахо­дились и дворцовые парки, в том числе и царскосельские парки.

Три царскосельских парка — Екатерининский, Александровский и Баболовский, покрывая значительную площадь, представляют большое разнообразие древесных пород и весьма богаты животным населением.

Особенно полно представлены птицы, мало тревожимые здесь человеком. Из млекопитающих заслуживают большого внимания различные мелкие грызуны, ютящиеся в парках.

Наибольший интерес в биологическом отношении представляет западная часть Александровского парка и обширный Бабаловский парк, который походит на настоящий лес.

На территории парков имеется около двух десятков раничных стоячих водоемов, среди которых по своим размерам выделяется огромный Екатерининский пруд. Через парк протекает речка Кузьминка, образующая местами заросшие водя­ными растениями заводи. Животный мир этих водоемов также весьма обилен и разнообразен.

И вот В. Ф. Мольденгауер повел по месту своей службы настойчивую агитацию за необходимость научного обследования территории парков и их животного и растительного населения, указывая на важность такого обследования для правильного налаживания паркового хозяйства, рациональной борьбы с вредителями деревьев и т. п. Он указывал при этом на зараженность древесных пород грибными болезнями и вредными насекомыми, а, с другой стороны, приводил любопытные доказа­тельства нашего «незнания» парков в роде того, что ему удалось обнаружить на их территории ряд древесных пород, наличие которых там не предполагаюсь, кое-какие виды птиц, не наблюдавшиеся до тех пор в Петербургской губ. и т. д.

Эти домогательства, в конце концов, достигли цели, и на научное обследование парков были ассигнованы средства и представлены в полное распоряжение В. Ф. Мольденгауера. Начав намеченную работу, последний, однако, сумел расширить задачу и именно в ту сторону, куда клонился его педагогический интерес. Собранный материал он стал систематизировать и монтировать, создавая, таким образом, биологический музей местной природы. Параллельно с ростом музея он стал привлекать туда школьные и внешкольные экскурсии, для которых музей служил опорным пун­ктом при знакомстве с местной природой.

В результате за период с 1913 по 1916 гг. в одном из заброшенных зданий Александровского парка постепенно выросла прекрасно оборудованная биологическая станция, которая скоро сделалась узловым пунктом оживленной и деятельной педагогической работы.

Он привлек к изучению царскосельских парков учёных (Э. Л. Вольфа, Г. М. Дорогина, А. А. Силантьева, Г. Н. Боча, В. М. Рылова, Б. Е. Райкова и др.), с их помощью оборудовал прекрасный музей природоведения, который стал базой для проведения экскурсий. Учителя стали привозить сюда из Петрограда школьников, приезжали педагоги, чтобы ознакомиться с новыми методами преподавания естествознания.

К научным исследованиям парков и организации музея биостанции В. Ф. Мольденгауер пригласил целый ряд специалистов. Помню участие Э. Л. Вольфа, которым собраны коллекции по дендроло­гии, Г. Н. Дорогина — по организации отдела болезней растений, А. А. Яневского—по микологии, А. А. Силантьева — по орнитологии, Г. Н. Бона — по почвоведению. Для гидрологического обследования были приглашены В. М. Рылов и автор этих строк. Вопросами лесоводства и паркового хозяйства ведал сам В. Ф. Мольденгауер.

Во всех экскурсиях специалистов он принимал непременное и деятельное личное участие и объединял работу отданных обследователей. Для выполнения технических задач в его распоряжении состояло несколько студентов в качестве постоянных лаборантов биостанции.

К лету 1914 г. музей уже был готов, и биологическая стан­ция в Царском Селе могла начать свою просветительную работу. Остановлюсь в немногих чертах на описании музея.

Если бы читатель отправился в Александровский Царскосельский парк и, пройдя мимо дворца, свернул бы на широкую аллею, ведущую к колонии Александровке, то он бы, наверное, обратил внимание на красное кирпичное здание причудливой архитектуры с круглой башней, которое красуется у самой дороги, за мостом через р. Кузьминку. На планах Царского Села это здание обознача­ется как «здание лам», а старожилам хорошо известно под именем «фотографического павильона», но лишь немногие знают, что там помещаюсь в 1913—1918 гг. станция Мольденгауера.

Старинное название объясняется тем. что там. действительно, некогда жили ламы, привезенные из Южной Америки, для содержания которых и состоящего при них сторожа это здание было первоначально построено. Впоследствии, когда ламы погибли, оно было приспособлено для занятий фотографией, которой увлекаюсь некоторые из членов царской фамилии. С этой целью во вторам этаже была выстроена крытая стеклянная галерея подобная тем. какие мы видим в фотографических ателье. Затем и фотография сошла со сцены, и павильон долгое время был необитаем.

 

Музей при биостанции в Александровском парке в 1914 году. Часть дендрологического отдела. На стене—сборные биологические коллекции- картины «Лиственный лес» и «Хвойный лес»

 

В поисках подходящего помещения для своей станции. В. Мольденгауер облюбовал эту поместительную красивую постройку и получил согласие от дворцового управления на ее использование для новой цели. Стеклянная галерея была превращена в выста­вочное помещение, где разместились дендрологические отделы музея; в двух обширных комнатах второго этажа были устроены отделы:

  • болезней растений,
  • вредителей растений,
  • гидробиологи­ческий отдел,
  • почвенный отдел и др.

 

Соседние маленькие комнаты были приспособлены под рабочие кабинеты. Нижний этаж был приспособлен для хранения собранного сырого материала.

У меня сохранились фотографии, которые дают хорошее представление о внешнем виде некоторых отделов музея и их образцовой монтировке. Все было сделано с огромной любовью, тщательностью и знанием дела. Любопытно, что пресловутый производственный уклон, о котором теперь так много (и так часто без толку) говорят, был выражен очень отчетливо.

Не надо забывать, что сам Мольденгауер был прежде всего натуралистам-прикладникам. Вопросы лесного хозяйства, защита растений от вредителей, охрана полезных животных и борьба с временными—были представлены блестяще. Орнитологический отдел, где птицы были размещены группами в связи с растительными сообществами и. вообще, со всей средой их обитания, производил положительно художественное впечатление. Вообще, я не видел музея, который, несмотря на свои скромные размеры, был бы так хорошо монтирован, так стройно целенаправлен и так удачно вводил бы в знакомство с местной природой, как музей в Александровском парке.

Дворцовое управление, на территории которого все это делалось, иногда косо посматривало на «затеи» В. Ф. Мольденгауера (которые далеко выходили за обычные рамки паркового благоустройства), в особенности, когда на станцию начался поток школьных экскурсий. Но В. Ф. Молъденгауер всегда умел защитить свое детище.

С лета 1914 г. станция и музей при ней стали посещаться экскурсиями, частью местными, но в большинстве приезжими из Петербурга. Постепенно учреждение приобрело известность, и приток посетителей увеличился. Здесь были и дети школьного возраста, и педагоги, интересующиеся новыми методами преподавания. и внешкольные работники. Станция инструктировала руководителей в экскурсионной работе, служила приютом для молодежи и при помощи музея давала возможность экскурсантам более полно ознакомиться с местной природой, восполняя то, что не было встречено на экскурсии.

Насколько расширилось дело, видно из того, что, по подсчету В. Ф. Мольденгауера, летом 1917 г. только под его руководством прошло через станцию около 80-ти экскурсий, с общим числом около 2500 экскурсантов.

Станция обслуживала всевозможные учительские курсы, школы, детские площадки и т. д. Любопытнее всего, что министерство народного просвещения официально «ничего не знало» об этом учреждении, которое содержалось на средства Царскосельского дворцового управления, а заведовал которым какой-то чиновник контроля министерства двора. Впрочем, русской школы такие ведомственные зигзаги не новость. Недаром наша лучшая педагогическая статья была написана хирургом и появилась в официальном «Морском Сборнике»; недаром до революции лучшим типом общеобразовательной средней школы были отнюдь не школы ведомства просвещения, а военные корпуса и коммерческие училища.

Лишь незадолго до революции, когда вице-директором департамента народного просвещения был назначен педагог-натуралист В. В. Половцев, Царскосельская станция попала в поле зрения министерства народного просвещения. В. В. Половцев с огромным интересом отнесся к деятельности В. Ф. Мольденгауера, обещая расширить работу станции и закрепить ее, как опытно-показательное учреждение для школьников и педагогов. Но этому не суждено было сбыться.

Февральская революция застала работу станции на полном ходу. Летом 1917 г. эта работа не только не прекратилась, но развернулась еще шире. Однако, дальнейшие со­бытия сделали положение станции неопределенным. Осенью 1917 г. она совершенно лишилась кредитов. Ее материальная зависимость от дворцового управления (которое было ликвидировано) оказалась роковой для станции. Прекратилась оплата сторожей при станции, отопление и освещение.

 

После 1917 года

 

В. Ф. Мольденгауер принял нужные меры к защите своего детища и в январе 1918 г. обратился к народно­му комиссару над дворцами и музеями В. Корелину. В результате удалось возобновить охрану музея, и станция благополучно просуществовала до лета 1918 г. 

Желая оформить свою идею при новом строе и обеспечить существование своего учреждения, В. Ф. Мольденгауер в самом конце 1917 г. разработал детальный план «Экскурсионных станций для общения детей с природой.

К сожалению, его планам не суждено будет сбыться - В. Ф. Мольденгауер скончался 27 июня 1918 г. ,

Смерть В. Ф. Мольденгауера самым негативным образом от­разилась на экскурсионном музее в Александровском парке. Расхи­щение музея началось уже во время болезни Виктора Федоровича. Вот что он сообщал одному из педагогов-естественников за 10 дней до смерти:

«Вчера у меня был студент (от председателя Царскосельского учительского союза), который сообщил мне следующую неприятную новость: из моего Музея по какому-то распоряжению вывезено несколько вещей, несмотря на то, что мною при отъезде был оставлен при Музее специальный сторож. Будьте добры, ради интересов дела, принять какие-нибудь меры, чтобы прекратить вывоз, а вывезенные вещи вернуть обратно. Было бы ужасом, если бы Музей, который составлялся два года по требованиям науки и педагогики, при указании таких специалистов, как А. А. Силантьев, проф. Ячевский, Дорогин и другие и на который я лично положил столько труда, был бы расхищен».

Лицо, к которому обращался В. Ф. Мольденгауер, не умело или не хотело помочь делу, и музей погиб. Его растащили разные наспех созданные организации молодежи, какие-то кружки и клубы, которые сами рассыпались через некоторое время. Часть коллекций попала впоследствии на Детскосельскую экскурсионную станцию, другая — в Детскосельский школьный районный музей. Но большинство предметов утрачено.

Россия вступала в новую эпоху своего развития, октябрьский переворот в Петрограде изменил траекторию текущей жизни. Насту­пали трудные времена. Несмотря на все усилия Виктора Федоровича, сохранять Музей не удалось. Скорее после смерти отца-основателя от Музея практически ничего не осталось.

Из воспоминаний Б. Е. Райкова: 

«Летом 1925 г. я осматривал бывший фотографи­ческий павильон в Александровском парке, где находился когда-то музей В. Ф. Мольденгауера. Оказалось, что здание это до 1924 г. простояло без назначения, а с 1925 г. было использовано под част­ные квартиры, причем живущие там лица, не имели ни малейшего представления об его прежнем назначении».

Идеи Мольденгауера в 1918 году продолжили школьные экскурсионные биостанции и Инструкторская биостанция в Детском Селе.


Источник:

  1. Садиков А. Н. Павловск. Повседневная жизнь города в 1913—1914 годах / Александр Садиков. — Санкт-Петербург: [б. и.], 2013. — 246 с.: ил. С. 57-83
  2. Самокиш А.В. Школьные и инструкторские биологические станции в Петрограде-Ленинграде. Санкт-Петербургский филиал Института истории естествознания и техники им. С.И. Вавилова РАН, Санкт-Петербург
Рейтинг: +1 Голосов: 1 1225 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!