Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Письма А. Кучумова из послевоенного Пушкина

 

27 апреля 1944 г.

Здравствуйте, мои дорогие, безгранично любимые...
… В последнем письме я писал Вам про все свои дорожные приключения и впечатления от нашего любимого города. Сегодня опишу свою первую поездку в родные места, в Пушкин, к родным пенатам.

В Пушкине был уже два раза, но не было времени написать, ограничился только телеграммой, чтоб Вас порадовать, что цела наша квартира. Итак, все по порядку...

В один из дней вместе с Женей (Евгенией Леонидовной Туровой, бывшей в 1944 г. директором Пушкинских дворцов-музеев — В.Ц.) отправились трамваем до заставы, которая расположена у «Четырех рук», т. е. у Средней Рогатки. Дождались попутной машины до Пушкина, сели, и началась наша экскурсия по дороге, которой так часто приходилось ездить… Сегодня ее не узнать, все носит следы ожесточенных боев… доты, надолбы, воронки от снарядов, колючая проволока, всюду надписи «Мины».

Подъезжаем к Пулковской горе, здесь все неузнаваемо, изрытая гора кажется ниже, от великолепного парка торчит десяток стволов без ветвей, которые окружают бесформенные жалкие руины великолепных зданий обсерватории. От села Пулкова уцелел только Тоновский фонтан-беседка. Чаша его упала, лежит на боку, кругом взрытая земля, высокие лопухи и лебеда на местах домов.

Сначала едем по шоссе на Кузьмино по сторонам дороги землянки, укрепления, взрытая земля. От всего Пулкова осталось только три дома, вернее пустые коробки, выгоревшие внутри. На месте церквей в Пулкове и Кузьмине груды мелко разбитого кирпича… они взорваны. От Кузьмина приходится вернуться обратно в Пулково, так как нет моста и сама дорога разбита. Поднимаемся по Гатчинскому шоссе, огибающему Пулковскую гору. Здесь тоже мертвая пустыня… проволока, мины, воронки от снарядов густым узором покрывают землю. Подъезжаем к полосе земли, которая была «ничьей». Кажется, что дыхание смерти до сего времени веет над этим местом. Нет и следов человеческой жизни...

Вдали на фоне темного парка вырисовываются здания родного Пушкина, Расстилающаяся мертвая пустыня живо напомнила мне старые рисунки. Именно так должна была выглядеть эта местность 200 лет назад, и вдали Саари Мойс, как печальный островок...

Через несколько минут машина подходит к первой линии немецких укреплений… рвы, окопы, многочисленные ряды колючей проволоки, минные поля, выделенные нашими саперами, целые вороха мин, уже извлеченных из земли, сложенные по сторонам дороги, за проволокой… всюду сотни касок, противогазов и др. снаряжения немецких солдат… Местами видны и сами «завоеватели», скрюченные, валяются они по полю и в канавах.

У дороги на столбе доска с надписью «Новые Сузи», здесь была деревня, на ее месте нет даже кирпичей… взрытая земля и толь¬ко. Далее деревня Рехколово, та же картина, только стволы старых берез напоминают о том, что здесь жили люди.

От шоссе поворачивает дорога на Александровку. По сторонам дороги опять следы деревни — груды деревянных обломков от домов и пожарища. Вдали видна Александровка, вернее, остатки разбитого вокзала. Подъезжаем к станции — десятки разбитых немецких танков, дальнобойных орудий и др. военных трофеев. Но здесь уже кипит жизнь… У вокзала под парами стоят товарные поезда, идет работа. Отсюда ходят поезда на Ленинград… От поселка уцелело с десяток полуразбитых домов за вокзалом. Переезжаем через пути. Начинается аллея, ведущая к Александровскому парку. Деревья в основном целы, но нет ни одного дома, все уничтожено варварами, только белые трубы стоят по обе стороны дороги, напоминая какие-то колоннады разрушенных гигантских зданий… бурьян и лопухи покрывают пожарища. Видимо, Александровка исчезла в первые месяцы хозяйничанья немцев...

Вот, наконец, и застава родного парка… полуразбитая решетка, на трех столбах еще сидят русские орлы… Рядом сгоревшая белая караулка, дальше начинается парк. Как все неузнаваемо… Кажется, что пронесся какой-то страшный ураган. Деревья поломаны, многие спилены или вырваны с корнем силой взрывов. Кажется, что в этом буреломе десятки лет не ступала нога человека, если бы каски, зарядные ящики и другие вещи, разбросанные всюду, не напоминали о тех страшных боях, которые развернулись здесь за освобождение родного города… Машина с трудом пробирается через рытвины и ухабы когда-то мощеной дороги.

Подъезжаем к Павильону Лам, он весь выгорел. Верх башни снесен снарядами… Дальше видны торчащие трубы — все, что осталось от здания слонов… Железные стойки от решетки напоминают о парковой ограде, самой решетки нет, видимо, украдена фрицами на утиль. Ламский мост цел. Справа на берегу видна полуразрушенная часовня Ал. Ник.. У нее нет крыши, в стенах зияют пробоины.

На минуту открываются в глубине Пенсионерские конюшни, они, видимо, в основном уцелели.

Несколько поворотов дорожки и мы у Арсенала. Он с внешней стороны цел, все башни и крыша на месте. В нижних окнах, заделанных бревнами, бойницы и амбразуры — немецкий дот. Верхний этаж без рам, зияет огромными провалами окон Вокруг Арсенала бурелом несколько меньше...

Еще несколько мгновений, и машина останавливается на Драконовом мосту. Драконы на месте, один из них сброшен в канал. Справа открывается когда-то чудесная березовая аллея, она сильно порублена.

Слева Парнас, в его уступах немецкие землянки и доты. У подножия Парнаса Фазаний домик с ободранной обшивкой стен и даже… пивной ларек со старой вывеской.

Другой ларек, перед Китайским театром, там же, где он и стоял. От театра белая коробка-руина, своими готическими окнами напоминающая развалины аббатства во вкусе В. Скотта. Кругом завалы из вековых елей и сосен, так украшавших эту часть парка...

Братская могила, она почти цепа, но немецкие танки растоптали ее, разрушили скромный памятник, который втоптан а грязь...

В глубине прекрасной тройной липовой аллеи открывается фасад Александровского дворца. Этот вид тот же, что и раньше, только несколько срубленных старых лип этой аллеи, лежащих на газонах с высокой сухой травой, напоминают и здесь о хозяйничании варваров.

Аллея вековых лип, ведущая от могилы к ЕДМ, цела, правда, почти все деревья имеют пробоины от осколков снарядов, но они почти все живы и, видимо, будут зеленеть. По сторонам дороги свалка мусора, который накопили фрицы за два года. Тут же металлический лом, двери, рамы и даже мебель… в том числе и из дворцов. Узнаю ломаный стул из Серебряной Столовой и кресло из Концертного зала. Многое похоронено в этой и других подобных свалках. Рассматривать некогда, скорей к дворцу, который белеет впереди, освещенный лучами солнца.

Въезжаем через китайский мостик(он все такой же), справа видна крестовая беседка, заколоченные двери ее выломаны, поэтому она особо выделяется, став легкой, ажурной, еще красивей...

На минуту задерживаемся перед главными воротами дворца. Решетка и ворота целы, только в двух местах на левой части решетки поврежден снарядами кружевной кованый узор. Ворота раскрыты, в них завал из сучьев деревьев и колючей проволоки, сверху надпись: «Мины».

Полуциркули с внешней стороны целы, выгорела только одна квартира и местами повреждена крыша, но внутри все разгромлено. Выломаны рамы, перегородки, двери, полы — все это пошло на топливо у фрицев, в таком же виде и желтые корпуса полуциркулей.

За воротами панорама руины Большого дворца. Я был поражен какой-то исключительной, сверкающей белизной фасада, на котором особенно рельефно выделяется желтая лепка. Казалось, все цело, если бы не высокие трубы, поднимающиеся над стенами и не пустые черные глазницы ослепших окон. Местами дворец просвечивает насквозь, видно, что внутри стен нет ничего.,. Только в части, где большой зал, и около церкви видны остатки рам. Фасад с плаца почти не имеет повреждений, нет ни одной пробоины от снарядов… Минут пять не могу оторваться от величественной панорамы разгромленного и оскверненного дворца… Глядя на эти великолепные фасады, забытые за время разлуки, хочется работать дни и ночи, лишь бы оживить эту руину, вернуть ей былую красоту... 

Через минуту машина остановилась у Лицея. Итак, моя заветная мечта исполнилась, — я в любимом Пушкине, я дома. С волнением соскакиваю па родную землю… Моему счастью пет границ… осматриваюсь кругом, невольно внимание привлекают пять толстых веревок, свисающих с сука старой березы против церковного флигеля… это виселица… Страшное зрелище напоминающее о тяжелом кошмаре, пережитом городом… На минуту забегаю в комнату к Жене в Лицее, чтобы оставить портфель и бежать скорей к руинам дворца… Продолжение в следующих письмах. Прошу все письма сохранить.
Уважаемый тов. Цензор!
Прошу Вас пропустить это и другие письма-отчеты о состоянии дворцов-музеев г. Пушкина после хозяйничанья в них немецких варваров. Эти письма предназначены для коллектива научных сотрудников Пушкинских дворцов, эвакуированных в гор. Новосибирск. 28/IV/1944"

Продолжение письма от 27 апреля 1944 года.

Осмотр города начинаю с Екатерининского дворца. Через широко открытые ворота вхожу на площадь… как больно и страшно Омотреть на разгромленный дворец, пустой, разрушенный и сожженный внутри. Через окна видно небо… Могучие теламоны (атланты) местами побиты… с карнизов свисают листы железа, громко хлопающие при ветре… обгорелые балки, кирпичи, обломки самых разных вещей, в том числе и музейных… Вокруг дворца и полуциркулей сплошная свалка, кажется, что нечистоты всего города свалены здесь, сотни железных кроватей, ломаная жалкая мебель из квартир, утиль, навоз, ящики от мин и снарядов и совершенно невероятное количество грязного тряпья… Тяжелый тошнотворный запах стоит над всем этим...

Окна первого этажа забиты досками, чтобы изолировать здание от посторонних, — это первая работа по консервации здания.

Пройдя вдоль фасада до конца, возвращаемся обратно, так как вход во дворец через церковный флигель, поднимаемся по лестнице управления, она хорошо сохранилась, стены кажутся только что окрашенными. Вхожу в управление, здесь нет ни одной деревянной перегородки, все выломано… Комнаты пусты… На некоторых дверях уцелели дощечки «партком», «Пом. Директора», кажется, что еще вчера текла здесь довоенная жизнь. В комнате научного отдела «Дирекция» — кровати, стол, несколько ломаных кресел. Пока вид бивуака, но здесь уже началась жизнь… В дирекция и на Шуваловскую лестницу двери сделаны из снятых в церкви...

Спускаемся в церковь — страшная картина разрушения, которую трудно описать. Пол наполовину выломан, усеян обломками золоченой резьбы, сброшены резные колонны, двери изрублены топорами на куски, зеркапа разбиты. Иконы не вынуты, а изрезаны и порваны, из многих рам свисают куски, которые невозможно реставрировать. Средняя часть плафона украдена, падуга, вернее рама, частью уцелела, другая часть свисает тряпками вниз. Через потолок, пробитый снарядом, видно небо, так как крыши над церковью нет, один железный каркас, на котором стоят купола, издали кажущиеся висящими в воздухе. Купола изрешечены осколками и пулями. В них были устроены немецкие наблюдательные пункты. В алтарь пробираемся по балкону, так как лестницы амвона нет. Там тоже все выдрано и разломано. Сень цела, хотя резьба и побита, престола с евангелистами нет, видимо пошел на дрова. В алтаре уцелел плафон, без повреждений. Прежде чем подняться наверх, захожу в церковный зал. Он почти уцелел, разобрана только часть лестницы из церкви и осыпалась лепка потолка в части к подъезду. Очень удивлен был, увидев все наши кареты здесь… Кузова их сняты и ободраны, нет и намека на бронзу, дроги же с колесами в исправности. В зале была конюшня (навозу выкинули немало), видимо, эти поганцы катались

 

27, 28, 29 апреля А. Кучумов пишет письма А. Зеленовой, где подробно и последовательно описывает разрушения Екатерининского дворцаАлександровского дворца

 

Источник:

  • Цыпин В.М. Город Пушкин в годы войны.-СПб.: Genio Loci.,2010

 

Рейтинг: 0 Голосов: 0 1418 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!