Навигатор по сайту Туристу Энциклопедия Царского Cела Клубы Форумы Доска объявлений


Авторизация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?

Василий Ломакин, Петр Гедройц. Пушкинские истребители

«Мы должны организовать беспощадную борьбу со всякими дезорганизаторами тыла, дезертирами, паникёрами, распространителями слухов и уничтожать шпионов, диверсантов, вражеских парашютистов, оказывая во всем быстрое содействие нашим истребительным батальонам».

Из обращения Центрального Комитета ВКП (б) к народу страны 3 июля 1941 года

Формирование истребительных батальонов. Формирование истребительных батальонов в Ленинграде и его пригородах началось в июне 1941 года под руководством районных комитетов партии. В ведомственном отношении они подчинялись органам НКВД, что было оговорено приказом НКВД СССР от 25 июня 1941 года за № 00804.

Вопросы штатной численности было поручено решать в зависимости от возможностей района, но не менее 100 человек рядового состава на батальон. Командный и политический состав укомплектовывали райкомы партии и районные отделы НКВД.

26 июня 1941 года в Пушкин прибыл капитан Василий Егорович Ломакин. назначенный командиром 77-го истребительного батальона.

Василий Егорович Ломакин родился в марте 1904 года в семье шахтера. К началу Великой Отечественной войны он кадровый офицер, капитан пограничных войск НКВД. Участник борьбы с басмачеством (1926—1935) и войны с белофиннами (1939—1940). За отличные боевые действия был награжден орденом Красной Звезды.
В июне 1940 года направлен в высшую школу НКВД Ленинграда. Великая Отечественная война застала Василия Егоровича за подготовкой и сдачей выпускных экзаменов. Он получил назначение на должность командира 77-го Пушкинского истребительного батальона.
Впоследствии В. Е. Ломакин — начальник отделения штаба истребительных батальонов в Управлении НКВД Ленинградской области. В 1953 году в звании подполковника вышел е отставку.

В. Е. Ломакин встретился с начальником Пушкинского районного отдела НКВД старшим лейтенантом Иваном Алексеевичем Яковлевым, который ознакомил его с обстановкой в городе, а также с полученной 25 июня телеграммой от первого секретаря обкома партии А. А. Жданова с требованием сформировать в Пушкине два истребительных батальона.

27 июня 1941 года в Пушкин прибыл лейтенант Трофим Маркович Музыченко, назначенный на должность командира 76-го истребительного батальона.

Трофим Маркович Музыченко в истребительный батальон пришёл с должности командира полковой школы сержантского состава НКВД. Участник войны с белофиннами. Он был хорошо подготовленным командиром, в совершенстве владел всеми видами стрелкового оружия, имеющегося на вооружении частей Красной Армии.
Когда враг приблизился к Пушкину, Трофим Маркович подобрал в кювете ломаную танкетку, отремонтировал её и сам, за рулём проводил смелую и дерзкую разведку в расположении фашистов. По его инициативе в Пушкине было организовано изготовление зажигательных бутылок для батальонов и для других воинских частей. После вывода 76-го батальона из Пушкина Т. М. Музыченко — командир Кировского истребительного батальона Ленинграда, который проводил в городе спасательные работы, ликвидацию очагов поражения, разрушений и пожаров. В 1953 году майор Музыченко погиб при исполнении служебного долга.

В тот же день 27 июня командиры батальонов познакомились с первым секретарём райкома партии Федором Ивановичем Бабайкиным. Им были представлены комиссары 76-го и 77-го батальонов — А. Н. Самуйлов и М. С. Лукьянов.

Алексей Николаевич Самуйлов в 1936 году прибыл в Ленинградский институт инженеров молочной промышленности, расположенный тогда в Пушкине. Он обладал обаятельной внешностью, был человеком высокой культуры, незаурядных ораторских способностей, большого политического кругозора, большевистской убежденности и глубокой веры в победу завоеваний Октября. Лектор, доцент Самуйлов сразу покорил аудиторию, воодушевил её идеями, составляющими суть предмета. За три года до начала войны райком партии утвердил Самуйлова редактором районной газеты «Большевистское слово». Прекрасные организаторские способности, неутомимая энергия и высокие деловые качества позволили ему в короткий срок наладить выпуск газеты, которая приобрела большой авторитет, стала желанной в каждой семье, в кругу широкой общественности города, достойным помощником райкома партии.
Максим Степанович Лукьянов прошел большой жизненный путь в составе частей особого назначения (ЧОН), участвовал в Гражданской войне, работал в сельском хозяйстве и, как один из активных коммунистов - пятитысячников, был направлен на учёбу в Пушкинский сельскохозяйственный институт. В 1333 году окончил зоотехнический факультет и работал в Управлении сельского хозяйства Ленинграда, а через два года его назначили директором Пушкинского сельскохозяйственного института. Со свойственной ему энергией Максим Степанович руководил сложным коллективом растущего высшего учебного заведения.
 
Война прервала мирную жизнь института. Вместе с М. С. Лукьяновым в батальон вливаются добровольцы: преподаватели, сотрудники и студенты института.

Формирование истребительных батальонов в Пушкине началось 27 июня 1941 года и закончилось 7 июля 1941 года.

Численность каждого батальона установлена 272 человека. 76-й батальон состоял из преподавателей, студентов, аспирантов Ленинградского института инженеров молочной промышленности (ЛИИМП), рабочих Завода № 26, работников прокуратуры и других организаций города. 77-й батальон состоял из учащихся 8-9 классов школ города, из сотрудников и студентов сельхозинститута, из рабочих Пушкинского ремонтно-механического завода, из рабочих хлебозавода, из рабочих и служащих Военторга и других организаций.

Бойцы истребительных батальонов получили канадские винтовки, ручные пулеметы английской системы «люкс», а командиры — револьверы системы «наган». Все оружие новое, даже в заводской смазке. К сожалению, мало патронов: на винтовку — 50 штук, на пулемёт — 500 и на револьвер — 14.

Для обучения личного состава стрельбе боевыми патронами на каждый батальон выдали по четыре винтовки отечественного образца.

Интересен вопрос обеспечения батальонов ручными пулеметами. К тому времени в старших классах школ Пушкина для военной подготовки имелись ручные учебные пулемёты системы Дегтярева. Эти пулемёты отремонтировали на Ижорском заводе, заклепав боковые отверстия в патронниках.

В каждом батальоне было по 80 велосипедов, к сожалению, ими не пришлось долго пользоваться: они сгорели при пожаре в здании института.

Впоследствии оба батальона перевооружились отечественным оружием.

Основными задачами истребительных батальонов были:


1. Охрана предприятий, организаций оборонного значения, особенно в ночное время.
2. Помощь сотрудникам дворцов в подготовке к эвакуации исторических ценностей.
3. Задержание дезертиров с фронта, ракетчиков, диверсантов и паникёров.
4. Рытье окопов, противотанковых рвов и установка заграждений.
5. Помощь милиции в формировании местной противовоздушной обороны. Ликвидация последствий налётов вражеской авиации и артобстрелов.

Особенно требовалась охрана электротрансформаторов, подстанций, водоисточников в Тайцах, водонапорных башен, почт, телеграфа, банка, радиостанций, продовольственных баз, ценностей Екатерининского и Александровского дворцов. Одна из главнейших задач — предотвращение диверсий.

В скором времени выяснилось, что нужно формировать народные ополчения и партизанские отряды, создавать на пути движения врага укреплённые районы,- 76-й и 77-й батальоны явились их резервом. Нужных людей для отправки в новые формирования вызывали в райком партии и в райвоенкоматы на собеседование. Так, 3 июля батальоны передали в народное ополчение Ленинграда по 15 человек. В том же месяце на формирование Пушкинского партизанского отряда по добровольному согласию ушло 40 человек. Уменьшение личного состава батальонов заставило пополнять их из учащихся старших классов школ, из студентов институтов.

К сентябрю к началу боевых действий батальоны выглядели так:

— 76-й батальон двухротного состава обшей численностью 120 человек, из которых одна рота, почти целиком, из девушек, студентов ЛИИМПа.
— 77-й батальон также двухротного состава обшей численностью 160 человек, из них одна рота из школьников и студентов 1-го курса сельхозинститута.

В конце августа из Пушкина эвакуировались все предприятия, теперь бойцы батальонов не были связаны с производством и находились на казарменном положении постоянно.

Штаб 77-го батальона располагался в здании сельхозинститута (Казачьи казармы), а 76-го батальона — в здании северной части улицы Труда (Леонтьевской).

 

Враг у ворот города. К 10 сентября на юго-западе Пушкина немецко-фашистские войска захватили Красное Село, Петергоф, овладели Вороньей горой (высота 173,0) и устремились в направлении Пулково—Ленинград. 30 августа немцы вышли к Неве в районе Ивановское. 12 сентября немцы овладели населёнными пунктами Большое Витталово и Венерязи и начали разведку боем района Пулково.

Части 41-го стрелкового корпуса, оставив Лугу и Гатчину, отступили в условиях окружения. Разрозненными группами, через леса и болота, они стремились выйти в район Пушкина.

Для Пушкина и для Пулковских высот создалось критическое положение. Атаки противника стали явной угрозой прорыва к Ленинграду. Враг господствовал в воздухе. Остановить фашистов, не дать им прорваться в Пулково и дальше к Ленинграду — главная задача, стоявшая перед истребительными батальонами.

31 августа фронтом выделен самостоятельный Слуцко-Колпинский укрепленный район. 11 сентября для обороны Пулкова была выдвинута 5-я дивизия народного ополчения.

Утром 10 сентября командиров батальонов, капитана В. Е. Ломакина и лейтенанта Т. М. Музыченко вызвали в Пушкинский районный отдел НКВД. Там представитель Ленинградского фронта, офицер в звании подполковника, проинформировал их об организации на подступах к Пушкину, Павловску (Слуцк) и к Колпину укреплённого района (УР), что он одновременно представитель данного боевого образования и пушкинские истребительные батальоны поступают в его распоряжение. Командирам батальонов приказано немедленно найти командира части УРа, организующего оборону на участке железнодорожной станции Александровская с прилегающими деревнями, Александровским парком, и получить от него боевую задачу. В помощь им представитель УРа дал офицера связи.

В.Е. Ломакин и Т. М. Музыченко отправились на командный пункт командира части, который находился недалеко от Орловских ворот, на берегу Большого пруда Екатерининского парка.

В землянке было три офицера, один из них подполковник с эмблемой танкиста — командир части Петров. Он внимательно выслушал командиров о состоянии батальонов, удивился своеобразию их организации и вооружения, разрешил оставить в городе по одной роте для выполнения прежних работ, а остальной личный состав приказал включить в оборону и вывести на позиции.

В землянку вошёл капитан, начальник штаба части. Подполковник Петров уточнил с ним задачу батальонам на карте и велел на позициях произвести рекогносцировку местности. Капитан отвел батальонам участок в районе Витталовского канала фронтом на юго-запад. Уточнив детали на местности, В. Е. Ломакин и Т. М. Музыченко отправили связных к начальникам штабов батальонов с приказанием привести их на позиции. Часа через два 76-й и 77-й истребительные батальоны заняли позиции для отражения врага. Оставшиеся в городе с начальниками штабов старшим лейтенантом Быковым и старшим лейтенантом Гедройцем бойцы обеспечивали эвакуацию дворцовых ценностей и организаций, несли охрану города. Кроме того, по распоряжению начальника районного отдела НКВД взвод 76-го батальона был отправлен для несения заградслужбы в поселок Тярлево, а взвод 77-го батальона — в поселок Тайцы для охраны водохранилища, снабжающего Пушкин питьевой водой.

С наступлением темноты к В. Е. Ломакину явился старший лейтенант и доложил, что он командир батареи 45-миллиметровых пушек и прислан для поддержки батальонов.

Обстановка начала осложняться. Была отчётливо слышна канонада со стороны Гатчины. Километрах в пятнадцати, над лесом, настойчиво висел немецкий аэростат, и казалось, что он следит за каждым шагом бойцов в обороне. Удары вражеской авиации по Пушкину и Пулкову участились.

Ночь с 11 на 12 сентября прошла сравнительно спокойно. Ранним утром 12 сентября от батальонов ушла противотанковая батарея, получив другой приказ. Тем же утром в Большое Витталово послали разведку, но она закончилась пленением двух бойцов: Большое Витталово было занято немцами.

Неудачи участились. Ломакина и Музыченко вызвали в районный отдел НКВД. Там они застали двух полковников, один из них оказался начальником укрепрайона Трошихиным, второй в форме войск НКВД был из охраны тыла.

К этому моменту станция Александровская уже обстреливалась немецкой артиллерией и даже миномётным и пулеметным огнём. Часть посёлка горела.

Полковник Трошихин проинформировал собравшихся об обстановке и приказал командирам батальонов сменить позиции в район восточной окраины станции Александровская и усилить обороняющиеся там армейские части. В. Е. Ломакин и Т. М. Музыченко отправились снимать батальоны со старых позиций. Начальник штаба П. Э. Гедройц взял с собой несколько бойцов, чтобы произвести рекогносцировку нового района обороны. Разведчики выполнили поставленную задачу, но эта рекогносцировка не понадобилась, так как задачу батальонам снова изменили.

Петр Эдмундович Гедройц родился в 1902 году в Белоруссии, в семье крестьянина-середняка. В 1921 году окончил педагогические курсы и работал учителем на селе. В 1923 году добровольно ушёл в Красную Армию. В 1929 году окончил Московскую артиллерийскую школу в Лефортово. К началу войны состоял в запасе.
Старший лейтенант. Начал войну в Пушкине и закончил ее участием в штурме Берлина. Подполковник в отставке. Награжден орденом Ленина, тремя орденами Красного Знамени и девятью медалями.

И снова за батальонами прибыл офицер связи, который объяснил, что оборону здесь занял 500-й стрелковый полк, который до этого времени оборонял Воронью гору в Петергофе, но там понес большие потери, отступил и закрепляется на рубеже Туйполя, Рехколова, Соболева, Баболова, Красной Слободки. Полком командовал майор Бойтулевич, начальником штаба майор Писарев. Батальоны двинулись в район командного пункта 500-го стрелкового полка. В пути немцы открыли по колонне артиллерийский и миномётный огонь, который был точным. Видимо, немецкий аэростат хорошо справлялся с обнаружением целей и корректировкой огня.

Первые раненые, среди них девушки из 76-го батальона. Политруку роты Г. П. Хоцко поручена эвакуация раненых, остальные продолжили движение дальше. Наконец прибыли на место, где были два дня назад.

Заслушав командиров батальонов о состоянии их подразделений, командир 500-го стрелкового полка майор Войтулевич принял решение самостоятельного участка 76-му и 77-му батальонам не давать, а их бойцов распределить по батальонам полка как пополнение и сказал при этом: «Все же лучше, чем ничего». Майор Войтулевич проинформировал В. Е. Ломакина и Т. М. Музыченко о ранении подполковника Петрова, ставившего им задачу 11 сентября.

Командиры и комиссары 76-го и 77-го истребительных батальонов решили следовать туда, куда пошло больше их людей. Бойцы 77-го батальона в основном попали в Туйполе и в Новые Сузи, бойцы 76-го батальона — в Малое Витталово, Рехколово и в Соболево.

Тяжёлый выдался день 13 сентября. В 6 часов утра немцы возобновили артиллерийский и минометный огонь по боевым позициям полка и почти одновременно пошли в атаку на Большое Витталово, общим направлением на Александровскую. В своём движении они прикрывались скирдами снопов хлеба и копнами сена. Командир второго батальона 500-го стрелкового полка капитан Чернедских дал команду подготовиться к отражению атаки. Числом немцы превосходили батальон в два раза. Шли цепью, стреляя на ходу. Подпустив на близкое расстояние, батальон открыл огонь и забросал фашистов гранатами. Атака захлебнулась. Немцы обратились в бегство, скрываясь за копнами сена и за кустарниками. Раздалась команда Чернедских: «В атаку! Бей фашистов!». Впереди шёл комиссар батальона Алексей Николаевич Самуйлов. Немцы для прикрытия отхода перенесли минометный огонь на атакующие цепи. Вдруг комиссар Самуйлов упал, наши бойцы залегли, затем, подобрав убитых и раненых, вернулись в окопы.

«Комиссар убит!» — скорбная весть быстро облетела бойцов - пушкинцев. Не хотелось верить в тяжёлую утрату и гибель товарища.

14 сентября 1941 года Алексея Николаевича похоронили с воинскими почестями. Бойцы дали клятву у могилы комиссара жестоко отомстить врагу. Комиссаром батальона райком партии назначил Григория Панкратьевича Хоцко.

Немцы продолжали обстреливать батальон капитана Чернедских редким методическим минометным и пулемётным огнём. Во второй половине дня они повторили атаку. Для отражения атаки были введены все средства первой и второй траншей. Немцы шли с криком «Рус, сдавайся!». Решающие действия имели станковые и ручные пулеметы. Был момент, когда замолк «Максим». К нему подбежал комиссар 77-го истребительного батальона М. С. Лукьянов, подменил раненого наводчика, и огонь возобновился. Вновь атака захлебнулась. Немцы отступили, оставляя на поле боя раненых и убитых. В некоторые окопы обороняющихся им все же удалось заскочить, но к исходу дня подразделения батальона Чернедских восстановили прежнее положение. За день боя немцы потеряли около 100 человек и оставили на поле боя и в окопах обороны до пяти станковых и ручных пулемётов. Потери 500-го полка и пушкинских истребительных батальонов тоже были значительные, но свои позиции они сохранили.

В тот же день связь батальонов полка с его командиром и штабом прервалась. В. Е. Ломакин и Т. М. Музыченко решили укрепить связь с начальниками штабов своих батальонов и через них с Пушкинским райкомом партии и районным отделом НКВД. Ночью со связным пришел в батальон старший лейтенант П. Э. Гедройц и доложил, что в штаб батальона днём приходил полковник Трошихин, предъявил удостоверение и письменное распоряжение штаба фронта, в котором указывалось: все командиры частей обязаны оказывать ему помощь в укреплении обороны. Он приказал известить командиров 76-го и 77-го истребительных батальонов, что отныне батальоны являются полевым заполнением его УРа, оставаясь на занимаемых позициях. Свой штаб полковник Трошихин расположил в одной из Казачьих казарм и приказал ему. Гедройцу, быть со своим штабом недалеко для поддержания непосредственной связи, так как технических средств связи он не имеет.

14 сентября по распоряжению районного отдела НКВД старший лейтенант П. Э. Гедройц выслал в Пулково связных к старшему начальнику обороны Пулково показать ему расположение 76-го и 77-го батальонов и договориться о способах связи, так как и там не было технических средств связи.

Поступил приказ командира 500-го стрелкового полка, который находился в Пулкове, его второму и третьему батальонам оставить занимаемые позиции и прибыть до рассвета 15 сентября через Большое Кузьмино в район Галацерово для включения в оборону Пулковских высот. Отход совершить под прикрытием 76-го и 77-го батальонов, усилив их ротой второго батальона. Командиру роты впредь до особого распоряжения возглавить оборону на участке Туйполе, Рехкалово, Соболево, Баболово и Красная Слободка.

В то время восточнее Пушкина, в районе Павловска, Тярлево и Новой деревни ожесточённые бои вела 168-я дивизия полковника Бондарева.

Основные усилия по обороне Ленинграда с юга сосредоточились на рубеже Пулково — Большое Кузьмино. Из Пушкина уже отводились остатки 500-го стрелкового полка. Пушкин превращался в предполье Пулковской обороны, для временного удержания которого оставались такие незначительные силы, как 76-й и 77-й неполные истребительные батальоны, действовавшие без артиллерии и минометов, с задачей любой пеной задержать противника, создавая тем самым условия для совершенствования организованной обороны частей Красной Армии в Пулково.

В. Е. Ломакин и Т. М. Музыченко совместно с командиром оставшейся роты закрепили за каждой позицией офицеров батальонов и роты ополчения и объяснили бойцам обстановку и ответственность поставленной задачи. Второй и третий батальоны 500-го полка снялись бесшумно, и ушли в темноту. В. Е. Ломакин и Т. М. Музыченко направили связных в штаб к старшему лейтенанту Гедройцу, чтобы он проинформировал первого секретаря райкома партии Ф. И. Бабайкина и районный отдел НКВД о создавшейся обстановке.

Немецкие войска обходили Пушкин с обеих сторон, основные усилия красносельской группировки они направили на Пулково, а новгородской — на Колпино. Видимо, немцы решили в Пушкине замкнуть 76-й и 77-й батальоны или в последнюю очередь вытолкнуть их из города. Через Пушкин продолжали тянуться окружены группами, в одиночку, с оружием и без него. Практически получалось, что эти «ворота» удерживали только пушкинские истребительные батальоны. Так они содействовали выходу из окружения многим сотням и даже тысячам красноармейцев.

Во второй половине дня опять артиллерийский и миномётный обстрел, опять атака. Заработали пулемёты, кругом автоматная и оружейная стрельба. Перед Рехколовом и Малым Витталовом немецкая цепь залегла. В нее сразу полетели гранаты. Немцы отползли, прикрывая отход миномётным огнём, им же они накрыли окопы обороны. Появились раненые и убитые.

Через некоторое время пришли в батальоны бойцы с юга, через парк, учебное хозяйство института и через Александровскую. Оказывается, наши войска оставили позиции около Соболева, Баболова и Красной Слободки.

Положение истребительных батальонов ухудшилось: открылся левый фланг и немцы могли отрезать их от Пушкина. Посоветовавшись, командиры батальонов и роты решили с наступлением темноты отвести взводы 76-го батальона на Малое Витталово и занять оборону вдоль оврага на восточной окраине Александровской. Оборона батальонов вытянулась в линию от Туйполя до Александровской.

Прошла ночь с 15 на 16 сентября. Посланы связные с приказанием начальнику штаба П. Э. Гедройцу доложить обстановку в райком партии и в районный отдел НКВД.

15 сентября фашисты разбомбили Пушкинский хлебозавод. Райком партии, предвидя это, создал запасы хлеба в подвале Александровского дворца, о чем поставили в известность и батальоны.

15 сентября немцы особенно бомбили город, что вызвало много пожаров и жертв среди населения. Люли покидали Пушкин, уходя группами и в одиночку с рюкзаками за спиной или с вещами на тележках.

Выполняя указание начальника укрепрайона полковника Трошихина П. Э. Гедройц отправился в его штаб. Ни штаба, ни полковника Трошихина там не было, что вызвало недоумение и обиду: пришел, объявил себя начальником, забрал пять пулемётов с расчетами, приказал батальонам держать с ним связь, а сам втихомолку ушёл, бросив на произвол судьбы подчиненных.

Утром 16 сентября старший лейтенант Гедройц отправился на велосипеде в Александровский дворец разобраться с получением продовольствия. По дороге он обратил внимание на то, что зенитные батареи ушли из города. По немецким самолётам, бомбившим Пушкин, никто огня не открывал. Они бомбили с низкой высоты, безнаказанно. Видимо, судьба города была предрешена. Воинские части покинули город. В Пушкине оставались одни истребительные батальоны.

К исходу дня райком партии и немногочисленное руководство города обосновалось в подвале Александровского дворца. Милиция города переселилась в подвал Гостиного двора. В организациях оставались только дежурные у телефонов.

 

Последние дни в Пушкине. В последние дни в район обороны прибыл мотоциклист из районного отдела НКВД М. Д. Милютин. Он передал командирам батальонов приказание начальника отдела к утру 16 сентября сменить позиции в район Молочной фермы, Белой башни и Пенсионных конюшен с задачей не дать противнику, наступающему из Соболева, Баболова и Красной Слободки, овладеть Пушкином и выйти к Пулковским высотам; продолжать прикрывать дальнейшее сосредоточение войск Красной Армии и совершенствование их обороны на рубеже Пулково—Большое Кузьмино. М. Д. Милютин сообщил, что 16 сентября оборона батальонов будет усилена милицией и красноармейцами комендантской службы города.

500-й стрелковый полк отозвал свою роту под Пулково. С ней из батальона отправили раненых и, оставив прикрытие, начали отход на новые позиции.

Передвигались тихо, группами. Редкая ружейная перестрелка прикрытия с немецким боевым охранением маскировала отход батальонов. заглушала шум движения. Проходя южнее железной дороги, бойцы заметили на полях учебного хозяйства института перебегающих от стога к стогу, от копны к копне людей и поджигающих их. Мелькнула мысль: студенты уничтожают урожай. Решили проверить. В. Е, Ломакин и Т. М. Музыченко с двумя бойцами подошли ближе, залегли. Было темно, и определить трудно: свои или немцы. Выручила ракета, выпущенная из района Александровской. В ее свете увидели немцев. Кроме поджигающих, двое метрах в двадцати усердно копали окоп, рядом — ручной пулемёт. Василий Егорович снял с пояса противотанковую гранату, приподнялся и бросил её в окоп. Взрыв вызвал ружейную и пулемётную стрельбу, а в небо взвились ракеты. Оба фашиста распластались на земле, пулемет отбросило в сторону. Стало ясно: мелкие группы противника уже окапываются восточнее Александровки на правом фланге наших будущих позиций.

Наступил рассвет. В окопах на новых позициях батальоны застали вторую роту 77-го батальона, отошедшую ночью с частью бойцов из района Соболева и Баболова. Состав роты уже был усилен сотней красноармейцев комендантской службы. Прикрытие, оставленное на старых позициях, вскоре присоединилось к батальонам. Отошли они благополучно, помогло хорошее знание местности. Командиры батальонов вызвали на позицию подразделения, оставшиеся в городе.

Немцы, преследуя мелкие группы батальонов, отходящих из района Соболево, Баболово и Красная Славянка, ночью заняли Александровскую, проникли в Александровский парк и закрепились южнее Молочной фермы и Пенсионных конюшен.

Утром 16 сентября было тихо. Редкие ружейные выстрелы да короткие автоматные очереди. При этой терпимой обстановке на восточной окраине города в районе железнодорожной станции Детское Село и Новой деревни продолжали выходить лужские и гатчинские окруженцы. Пробирались они через Большое Котлино, Кошелево, Гуммолосары. Как ни странно, там немецкое кольцо не было сомкнутым.

Боевые порядки батальонов расположились так: 77-й батальон занял Учхоз и Молочную ферму, 76-й батальон — район Белой башни и Пенсионных конюшен, красноармейцы комендантской службы — южнее Федоровского собора. Команда бойцов была направлена в районный отдел НКВД для подрыва важных объектов.

Относительная тишина на позициях немцев настораживала — жди решительных действий! Предчувствие не обмануло. В 12 часов дня немцы обрушили на истребительные батальоны плотный огонь артиллерии и миномётов, одновременно самолёты бомбили их позиции. Позже немцы пошли в атаку.

Враг старался выбить пушкинцев из каменных зданий Учхоза и Пенсионных конюшен.

Пулеметы из окон зданий и окопов открыли сильный огонь. Одновременно бойцы забрасывали атакующих гранатами, что заставило фашистов залечь. И вновь немцы открыли огонь. В бою был контужен командир 77-го батальона В. Е. Ломакин. 16 сентября начальник штаба П. Э. Гедройц пошёл в районный отдел милиции. Дежурный сказал: «Все находятся в подвале Гостиного двора». Петр Эдмундович направился туда и встретился с И. А. Яковлевым. С ним в подвале были прокурор Миронов и еще 60 человек. Иван Алексеевич сказал, что все они отправляются в Александровский парк для обороны города совместно с батальонами.

В 16 часов группа в 30 человек под командованием И. А. Яковлева отправилась в Александровский парк для занятия обороны в районе Белой башни. Вторая группа под командованием начальника уголовного розыска Баранова пошла немного правее.

Группа Яковлева двигалась по парку без разведки, и немцы накрыли ее огнём пулемётов и автоматов. В бою тяжело ранены И. А. Яковлев, политрук И. С. Пудовик, миллионеры Брусникин, Коковихин и другие. Убиты прокурор М. Миронов и несколько других сотрудников милиции. Остальные, израсходовав боеприпасы (15 патронов на бойца), подобрав раненых, отошли, спасаясь кто как мог.

Вторая группа пошла в парк позже. Увидев поражение первой и определив превосходство противника численностью и техникой, она отошла без боя.

Все, кто мог уйти из Пушкина, ушли, а 76-й и 77-й истребительные батальоны вели бои на своих позициях. Ранен в ключицу Трофим Маркович Музыченко. Время шло, а указаний на отход батальонам не поступало.

Начальник штаба П. Э. Гедройц пошел в Александровский дворец разобраться с дальнейшим снабжением батальонов продовольствием. В подвале дворца он увидел первого секретаря райкома партии Ф. И. Бабайкина.

Федор Иванович очень плохо себя чувствовал, сидел навалившись грудью на стол. Он велел отыскать в подвалах Фаину Сергеевну Октябрьскую и получить у нее хлеб.

Отпуская Петра Эдмундовича, он предупредил, что в случае оставления города нужно уничтожить документацию, чтобы она не попала в руки врагу. Когда П. Э. Гедройц вернулся к себе и подошёл к группе бойцов, ему сообщили: штаб 76-го батальона убыл в Ленинград. Через некоторое время подошло еще несколько бойцов, они доложили: руководство района убыло в Ленинград.

День 16 сентября оказался тяжёлым, самым напряжённым за все время обороны Пушкина. Артиллерийский и миномётный огонь немцев почти не прекращался. Под вечер повторилась атака. Со стороны солнца, прикрываясь его лучами, налетели самолеты и густо уложили бомбы по позициям батальонов. И снова плотный огневой налет артиллерии и миномётов. После переноса огня в глубину обороны фашисты пошли в атаку. В который раз! Они бежали, стреляя из автоматов, бросались к подоконникам зданий, забрасывая внутрь гранаты. Спасение было в пулеметах и в противотанковых гранатах. Контратак обороняющиеся не проводили, здания укрывали и помогали им. Не стреляли только мертвые! Убитые и раненые фашисты усеивали поле. Азарт атаки у немцев спал. Фашисты отступили. Атака опять была отбита.

Кануло в вечность и 16 сентября 1941 года. Наступила ночь. Пошёл небольшой дождь. Не слышно в небе и немецкой авиации. Ночью остатки пушкинской милиции разрозненными группами ушли из города по Московскому шоссе, еще не перехваченному немцами. 17 сентября, к полудню, атака немцев началась с налёта авиации. Затем последовал огневой налёт артиллерии и миномётов. В этих тяжёлых боях немцам удалось захватить Молочную ферму, Пенсионные конюшни и Белую башню. Остатки батальонов отошли на рубеж Федоровский собор—Белый гараж—дача А. С. Пушкина.

Положение батальонов становилось критическим. После долгого перерыва во второй половине дня к ним «пробрался» офицер связи младший лейтенант Майоров от командира дивизии народного ополчения Героя Советского Союза Угрюмова. «Пробрался» потому, что в ряде кварталов уже хозяйничали немцы. Батальонам разрешили оставить Пушкин, их задача прикрытия рубежа Пулково—Большое Кузьмино выполнена, хотя и ценой больших потерь.

С наступлением темноты В. Е. Ломакин с несколькими бойцами и со станковым пулемётом остался прикрывать выход из боя батальонов. Маршрут отхода был согласован с Т. М. Музыченко. Батальоны должны были сосредоточиться на железнодорожной станции Детское Село и следовать в Ленинград вдоль железнодорожной линии через Шушары.

Отрыв прошёл сравнительно легко, отходить же пришлось кварталами, еще не занятыми немцами, они иногда обнаруживали отходящих и открывали беспорядочный огонь.

На станции стоял товарный вагон с разбитой стенкой от взрыва бомбы. В вагоне — ящики с банками консервов — горох со свининой. Бойцы утолили голод последних суток и унесли в запас — кто сколько мог. Там же на станции к ним присоединилась группа красноармейцев и командиров, которые вышли из окружения из-под Гатчины и Тосно. Присоединились и гражданские, уходящие из Пушкина.

Так 76-й и 77-й пушкинские истребительные батальоны 17 сентября 1941 года последними оставили город, свой родной город, с сознанием честно выполненного долга, затаив в сердце боль и ненависть к озверелым фашистским захватчикам.

 

Источник

 

Рейтинг: 0 Голосов: 0 4620 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!